Раздел 1. Исследователи об общественно-политических связях кабардинцев и абазин

М. М. Аджиев. М. А. Муртазов

История союза родства и разногласий в абазино-кабардинских отношениях.

История абазинского народа с середины средних веков непрерывно связана с кабардинским народом и его князьями. Имеется множество источников и самых разных описаний авторов, которые рассказывают об абазино – кабардинских отношениях. Это классические основатели кавказоведения немецкие академики Иога́нн Анто́н (Анто́нович) Гюльденште́дт, Петер - Симон Паллас, Генрих – Юлиус Клапрот, а также отечественные авторы как генерал И.Л.Дебу, Семен Броневский, военный историк П. Зубов и множество других очевидцев тех исторических событий.

При обзоре характера абазино - кабардинских взаимоотношений ценнейшим и значимым источником является книга «Кабардинский фольклор», а также материалы абазинского фольклора.

Изначально хотелось бы очертить исторические пространства и этнические территории абазин и кабардинцев, которые образовались после монголо-татарского нашествия и разгрома западно-аланского царства. Разгром и падение западной Алании привели к тому, что аборигенное население в лице абхазо-адыгских племен восполнило свой естественный исторический ареал. В этом отношении горно - высокогорная зона на пространстве от Большой Лабы до западных подножий Эльбруса, которая и в доаланскую эпоху была естественным изначальным ареалом абхазоязычного этнического массива, была заново занята абазинами. Таким образом, абазины находились в горах и ущельях горно – высокогорной зоны и соседствовали с кабардинцами, населявшими всю предгорную зону.

Многие авторы и исследователи необъективно и необоснованно, вопреки достоверности источников заключают, что абазины переселились на Северный Кавказ в XVI - XVII столетии. При том, что горно – высокогорная зона Северного Кавказа была неразрывным и единым целым ареалом населения абазин на всем пространстве Западного Кавказа.

В пределах Северного Кавказа, в частности на территории современной Карачаево-Черкесии, упоминаются именно абазины персидским автором Низамом ад-Дин Шами в связи с татаро-монгольским нашествием на Северный Кавказ в 1395 - 1396 гг.: «Тимур прошел через гору Эль6уруз и стал лагерем в местности Абаса», - указано в источнике. Далее говорится, что «...войска Тимура вошли в горы Эльбруза в местности Абаса». Л.И. Лавров утверждает, что поход Тимура был совер­шен в земли абазин со стороны Северного Кавказа, что вполне вероятно.

Материалы кабардинского фольклора конкретно называют абазин народом, произошедшим из гор. При этом тот же источник абсолютно не говорит о том, что абазины были переселены кабардинцами с побережья Черного моря и с южного склона Кавказских гор. Для самих же кабардинцев и в целом адыгских племен за исключением части абадза – чиль (абазинские народы) горно – высокогорный рельеф не являлся ареалом их непосредственного нахождения, расположения населенных пунктов и хозяйственной жизнедеятельности. Об этом свидетельствуют десятки письменных источников и этнографических описаний.

Таким образом, кубано – кумский горно – высокогорный кряж, в котором находилось непосредственно абазинское население, значительно выдвигаясь к северу, разделял естественным барьером закубанские предгорья с кабардинской плоскостью.

В этой связи между закубанскими адыгами и Кабардой не было цельного и слитого пространства адыгских поселений и разделителем служил кубано – кумский горно - высокогорный кряж, являвшийся естественным и природным ареалом горцев абазин.

Все заключения о том, что на Северном Кавказе абазины населяли территорию и ареал адыгов, не имеет под собой никаких научных оснований. При этом, описывая дальнейший ход и события абазино – кабардинских отношений, мы обязаны остановиться на причинах выхода абазин из зоны своих гор и ущелий в зону адыгского предгорья и кабардинской плоскости.

Анализируя множество источников и самые разные объективные и субъективные заключения исследователей со времен основоположника кавказоведения И.А. Гельденштеда, можно сделать выводы, что абазины и кабардинцы имели много общего в культурно - бытовом отношении. При этом хотелось бы обратить внимание на множество имеющихся стереотипов, абсолютно не доказанных полным анализом всех имеющихся источников в абазино – кабардинских отношениях. Таким образом, некоторые исследователи, вырывая контексты и не рассматривая в комплексе массу источников, заключают, что абазины были непосредственно завоеваны силой кабардинцами. Также заключается, что характер абазино – кабардинских отношений был не союзо - родственным, а вассально – данническим. Эти же самые авторы говорят, что абазины в хозяйственном и бытовом укладе и других аспектах полностью перенимали более высокую ступень развития у кабардинцев, не называя, что это был взаимообмен сблизившихся и породнившихся народов. В этой связи нам бы хотелось сослаться на данные кабардинского фольклора, которые запечатлены простым народом и всегда имеют высшую степень достоверности, так как являются народной правдой и народными сказаниями.

Таким образом, как и у любых соседей, абазино – кабардинские отношения имели сближение, но при этом, стоит учитывать и некоторые аспекты, в частности и возникавшие по разным вопросам разногласия. Во многих источниках абазины обозначаются многочисленным, сильным, богатым горным народом. Генерал Иосиф Львович Дебу, француз, служивший на Кавказе отмечал, что «Река Кубань тогда отделяла абазин от кабардинского народа, уступающего им во многолюдстве и богатстве…. и что часто происходившие взаимные ссоры всегда оканчивались в пользу абазинцев». Военная мощь, воинственность и рыцарство абазин, превосходивших в этом ближайших кабардинцев, описываются непосредственно в самом кабардинском фольклоре даже в те периоды, когда абазины уступали в политике и численности. Кабардинские предания об Айдемыркане рассказывают, как последний отдался под покровительство тапантовского князя Басхаг – пши, который один мог защитить Айдемыркана от князей Кабарды. «В те времена большим почетом пользовался Басхаг – пши, мало того, все другие пши его боялись» (Кабардинский фольклор, Москва-Ленинград Academia, переиздание 1936г. стр. 300). Также Ногмов утверждал, что и в более поздние времена, когда на Кабарду обрушился Шамхал Тарковский, кабардинцы прибегали «под защиту абазинцев и других племен» (Ногмов Ш. Б. История адыхейского народа, составленная по преданиям кабардинцев. – Тифлис – 1861. – С. 98). Также Кабардинский фольклор описывает события междоусобиц кабардинского общества, где вероятнее всего на стороне одних кабардинцев участвовали и абазины. «Басхагские войны» установили свой золотой шатер и началось сражение у «селения Куркужин» (Кабардинский фольклор, стр.169)

Дасусь

До переселения Кабарды из Басхага люди, жившие в сто­рону Инжига, назывались черкесами. Еще до того всех называли адыге.

Давно это было, что жители теперешней Кабарды, Мудави, Басхага - все назывались общим именем адыге.

В далекие нартские времена всех нас называли адыге. После того, как приехал Кабарда и стал управлять черкесами, жившими у Баксан-реки, стали говорить об этом крае: «Кабарда».

Тогда черкесы по Инжигу и черкесы из Гьиахстена воору­жились против Кабарды.

Собрали инжигские черкесы войско и пошли воевать против Кабарды, власть которого уже окрепла. Говорили они: «Пришел какой-то чужеземец и хочет отнять у нас наше старинное им.

Вот в этом войске были два всем известные воина. Называли их - басхагские воины.

Басхагские воины со своими отрядами остановились в том месте, где сейчас селение Кызбурун 2-й, у подошвы горы. Там они разбили лагерь.

Шатер, в котором находились басхагские воины, был окра­шен золотой краской.

Битва качалась у селения Куркужин. Дрались целую неде­лю. Ни одна сторона не отступила.

Тогда басхагские воины ворвались в верхнюю часть селения Кызбурун и похитили девушку, которая была красивее всех де­вушек того времени.

Звали ее Дасусь Пекова.

Долго дралось войско, пришедшее с Инжига, с войском Кабарды, но никто не победил. Не могли они отнять власть у Кабарды.

Так ни с чем и уехали обратно.

Песня Дасуси

Над красивой рекой, где красив народ,-

Гора Кызбурун, там хлещет кровь.

Наших всадников валят арканом с коней.

Куркужин, Куркужин, где кривы дома,-

Там как ягоды пули, как ягнята летят.

Похитил меня Аласкиров глухой,

Как вязали басхаги узел войны.

169

Ставят шатер золотой на Кызбурун,

Из шатра золотого Дасусь глядит,

Караульщики наши за Шхагом-горою храпят.

Несмотря на то, что в определенные периоды кабардинская знать и правящие князья пытались представить родственно – союзные отношение и культурные сближения как вассально – даннические, но простонародие и его фольклор никак не упоминают ни о взымании дани, ни о завоевании, ни о превосходстве в силе и мощи кабардинцев над абазинами. Более того, фольклор кабардинцев указывает на абазин как на примеры несокрушимой отваги, военной удали и непобедимого духа. Именно поэтому в кабардинском фольклоре имеются героические песни, в которых описывается сила и военная мощь абазин, позволявшая абазино – кабардинскому братству оказывать героическое сопротивление царским генералам.

ПЕСНЯ-ПЛАЧ ГУМЛООВЦЕВ

Когда войско большое к селению Гумлоу подходит, гуша,

На газават, гуша, мы поднимаемся,

Газавата, гуша, испугавшиеся старики

Из лесных зарослей выглядывают,

Адский огонь кому готовят, –

<Это> Мамыша сын Едыдж неверный.

У Гума могучего, гуша, омовение <делать>

когда нам запрещают,

Ангелы, гуша, за нас хох говорят,

Гурии-красавицы, гуша, о нас мечтают,

Райские источники, гуша, нам готовят,

Чье тело да собаки съедят, –

<Это> Мамыша сын Едыдж коварный.

Моего отца, гуша, Мыхамата Большого

Добро огромное, потом добытое, гуша,

Крымское войско делит на части,

Словно выморочное имущество <пусть> разделят

Мамыша сына Едыджа проклятого.

Горевестник, гуша, когда возвращается,

Его супруга, гуша, к дверному проему бросается,

Ее слушать, гуша, – словно наставления Корана читать,

Ей подпевать, гуша, – словно закир петь.

Архив КБИГИ, ф. 12, оп. 1, ед. хр. 17, пасп. № 8. Исп. Хасанш Темроков: 1889 г. р., сел. Н. Курп Кабардино-Балкарии; кабардинец. Зап. 03.06. 1958 г. М. Керимова. Перевод на русский язык М. А. Табишева.

ПЕСНЯ КАЛАДЕСОВЦЕВ

Уор, ее петь, ра-иай, словно суры Корана читать,

Ей подпевать-то, уо дуней, подобно закиру.

Всадник по тропе одной насильно заходит,

Наши большие ворота, гуша,

Уой дуней, надежно закрываем,

Пули и порох на входящих в ворота высылаем,

Выпуская пули, опустошаем <свои запасы>.

Вверх по селению пушки устанавливают,

Вниз по селению штандарты <в землю> втыкают,

Вверх по селению – пушки гремят,

Вниз по селению – дети рыдают.

В полночь вы восстаете на нас,

Детей малых еще с постели не вставших,

Ружейным штыком заставляют вскочить,

Мишхожевых ваш Хаджи Малый

Вопреки <нападающим> совершает омовение,

Руку, вверх протянув, меч снимает,

Почистив его, в битву вступает,

Генералам головы снимает.

Хатхакумовых кареглазая

Свои шелковые рукава заправляет,

Свои стальные ножницы берет и выходит,

Корсет заставляют ее снять,

Уоркский молодой юноша хороший,

чтобы снял я мечтала,

До <брачной ночи> дожить мне не дали.

Гурии-красавицы мечтают о небе,

Рыдающих, нас <на крупе коня> увозят.

Каладесовцы не хотели служить царю и решили не идти на службу. По приказанию царя взять их силой, явилось войско. В селении имелся только один вход. Да и там установили крепкие ворота и плотно их закрыли. Когда войско подошло, <солдаты> не могли найти вход, и поймали одного всадника, которого силой заставили показать дорогу. Когда <каладесовцы> узнали о том, что войско окружило их, они подготовились воевать.

Хатхакумовых Камболат вынес много зарядов и пороха, высыпал на циновку и сел у ворот. Когда войско стало наступать, он начал стрелять и многих убил, и сам погиб.

«Не бойтесь, не паникуйте!» – сказал Мишхожевых Хаджи Малый и, сделав омовение, вышел с обнаженным мечом. Ворвавшись в войско, начал рубку. Он убил нескольких и сам тоже погиб.

У Хатхакумовых была невестка, которая только что вышла замуж, а жених не успел еще вернуться. <Солдаты> начали к ней приставать. «Я мечтала, чтобы мой корсет снял молодой уорк хороший, но до брачной ночи не дали дожить», – сказала она и, сочинив песню-плач, заправив шелковые рукава, взяла стальные ножницы, и вступила в бой. Начавши биться, она сделала все, что смогла. <Но> и ее саму захватили, сняли корсет и убили.

Так разорили селение, а женщин, захватив в плен, забрали и ушли. Каладесовцев в тот день покорили оружием.

Архив КБИГИ, ф. 12, оп. 1, ед. хр. 17и, пасп. № 12. Исп. Лат Кешев: 1882 г. р., гор. Нарткала Кабардино-Балкарии; кабардинец. Зап. 14.06. 1958 г. Х. Шогенова. Перевод на русский язык М. А. Табишева.

ХАДЖИРЕТСКАЯ ПЕСНЯ

Мать его, княгиню Касаевых,

Курятиной (одной) кормят,

Мудавеевцами вскормленного юношу

В укрытии сбивают (с ног).

Отец его Жамбот Большой

С малолетства лихой (человек),

Когда мудавеевец повернул назад,

Беломордый конь мисостовский под ним умерает,

Догадавшись, что и он умрет,

Он (мудавеевец) в отцовский дом возвратился.

Тот, кому (в бою) сошкой (служит) девичий труп,

Тот, кто тела трех своих братьев видел-

Это Трамовых сын Хаджибечир.

Трамовского жеребца гнедого

В левую сторону сваливаешь,

Неудержимого офицера рьяного

Один выстрел спешивает.

В день, когда Хаджибечир спешивался,

(Он) вверх посмотрел-(там) звезда в силках,

Барагунцев, которым расставлены силки,

Бейте же, привычные к битвам!

Милиционер проклятый, свиную щетину отращивающий,

(Ты) выскочил и почту взорвал.

Чалый могучий был цвета бузины,

Его (воина) кожа была в гвоздиках из свинцовых пуль.

Божье обиталище глазами своими увидел,

Да увидят его в священном раю?

(Это) Трамовых Карабатыр.

Архив КБИГИ, ф. 12, оп.1, ед.хр. 17а. пасп.№14. Исп. Шамиль Мацухов:1879 г.р., сел. Куба Кабардино-Балкарии; кабардинец. Записал 11.06.1957г. Х.Шогенова. Перевод на русский язык А.М.Гутова и Л.А.Гутовой.

ПЕСНЯ-ПЛАЧ ХАДЖИРЕТОВ

Труп девушки (ему) сошкой служит,

Брата труп он увидел,-

Таова сын ты наш Джамал,

Хаджиретовских проворных юношей

В тот день, гуща, заставляют поднять гвалт,

Те, у кого не было двух быков для пахоты

Вполне удовлетворились одним быком под соху,

Соберитесь же, люди, достойные радости!

Кто в день никак не ыйдет к людям,-

(Это) Мисостовых ваш Хагур подлый,

Всю жизнь он лентяй нврядный.

Его мать Курмановых гуашу

Курятины кожей откармливают,

Мудавеями откормленного воина

В укрытии заставляют спешиться.

Отец его Жамбот Большой

С малых лет лихой наездник,

Мудавеи, когда возвращались,

Мисостовский белоносый (на ходу) умирает.

Вспомнив о смерти(возможной),

Вернулся в отчий дом,

Это день для него был удачлив,

Свое тело «целым» (домой) доставил».

Из среды своих друзей «выделился расторопностью»,

Матери изножье нашел (в ногах матери место для ночлега нашел),

Чашу позора он «завоевал»,-

Тоглоовых Бечкан презренный, низкорослый.

Трамова сына жеребец гнедой,

В отдалении на виду разъезжает,

Женоподобный наш Хагур Большой,

Не успевая за наездниками(славными), отстает,

Трамовых сын наш Аслан храбрый

Левую сторону один удерживает,

Не удержавшегося (в строю) офицера дерзкого

Одной пулей с коня снимает.

В день, когда Хажбекир с коня спешился,

Поднял глаза- звезда-аркан(последнее, что он увидел),

По барагунам, на которых набросили аркан,

Стреляйте же, для кого война стала обычаем!

Проклятый милиционер, отращивающий свиную щетину,

Вышел вперед и из пушки выстрелил.

(Его) чалый могучий- цвекта бузины,

Его кольчуга, гуща, свинцовыми пулями усеяна.

Свой долг достойно выполнил,

Бога пристанище воочию кто увидел,

В раю счастливым кого да увидим,-

(Это) Трамовых сын Карабатыр,

Горы сворачивающий он муж бесстрашный,

Дозорным всадником врывается,

Массу всадников, куда он ворвался,

Как волка испугавшееся стадо овец, заблеяло.

Завывая (громче всех), их правитель

У трамовского коня под грудью оказывается,

Голову отрубить, когда (Карабатыр) собирается,

С поднятыми руками тот падает (со своего коня).

Архив КБИГИ, ф.12, оп.1 ед.хр.17а, пасп.№8. Исполнитель Касбот Разов: 1899г.р.,аул Адыге-Хабль Карачаево-Черкесии; зеленчукский кабардинец. Записано 25.09.1958г. Х.Шогенова. Перевод на русский язык Н.Г.Шериевой.

Взятие Басхага

Описаны те же события, что и в песне «Хажрет-войн. Полный разорим черкесов и абазинцев. В памяти певца соединились в одно и факты борьбы против царизма, и известный нам случай отпора набегу «хана» мудави. р «хане» забыли. Главная опасность - «царь, сидящий на троне». Основное в песне - обвинение «отъевшихся» кабардинских пши в трусливом предательстве. Они - виновники национального позора.

Разве мы теперь хажреты?

Хажреты наши молодые

Отданы на съеденье картечи.

Отъевшиеся пши кабардинские

Из гор на равнину не ездят,

Шныряют в кустах золотым шнуром,

Красным сафьяном холм топчут.

Из-за хвороста I меж собой дерутся,

А нам не хватает пороха.

Сыримовские г золотые пистолеты,

Стали сыреть в кобуре.

Эрижиба-ружье с золотой мушкой,

Залежавшись в чехле, скучает.

Хатокшуко! Как в бой мы бросились,

Храбрости ждал я от тебя,

А ты, окружен врагами,

Не сжег ни одного заряда.

Хатокшуковекого гнедого коня

C запасным седлом за тобой водят, -

Лучше б Пшимахо Мидову

Ходить вкруг тела Хатокшуко.

Младший Мидов Пшимахо

Смаху казахам головы рубит.

Хатокшуков Хатокшуко.

Он чаи распивал везде,

А в бою вонял, как трусливый пес.

Эй, вернись же, сукин сын,

Хатокшуков с бородой буйвола!

Залимгери привел к нам войско

С белыми хвостатыми шатрами.

Белый шатер в доме Белгаковых,

Горько плачут в доме Касеевых,

Всех громче плачет Гуашамахо.

Муса Лоов в белом тегилее

Тысячи белых пуль над нами,

Наслал на нас бог бешеных псов.

Снимают они всадников с седел.

Всех, кто большие дела вершил,

Кто направлял стрельбу ружей,

По-нартски с оружием бился, -

Тех побили, нас обездолили.

По волосам моим черным

Полоскою кровь стекает.

На север нас угоняя,

Заковывают нас драгуны.

На серебряный свой нагрудник

Средь чужих лью горькие слезы.

В Козьей балке (залиться б ей кровью!)

Стелется пар от мяса.

Гуашамахо на седле увозят.

В бою погиб, в газавате,

Кривой Эльмурза Кандорок.

Сыпались в него пули градом.

Добыча твоя, - вороной жеребец,

Ржавший конем весенним,

Белохвостый конь с того берега –

Не сберег тебя в золотом седле.

Подушку седла пустого

Стягивать снова приходится.

Спеленатое черной буркой

Израненное твое юное тело

В дом отца, как велел ты, привозят,

О Бараклей, сын Дауровых!

Твоя бедная сестра Наго

Рыдает под гром пушек.

За все семь месяцев войны

Ни на час ты из боя не вышел.

Лучше всех ты сражался пешим,

Лучше всех ты сражался конным.

От старого Бу пришло войско,

Скрепил ты своим именем

Накяк на тысячу рублей.

Покинул свою ты невесту,

Молодой Эльмурза Дауров!

Даром погиб ты так рано.

Вызолотил ты свои пистолеты.

Изгвожден ты весь пулями насквозь.

«Бруль» твой... цвета,

Даже старики...

Наклонясь над гривами, плачут.

С воплем везут твое тело,

Хажибекир Трамов.

Старый царь, сидящий на троне,

Дает себя знать концом сабли.

Чей дом обездолен богом,

То Бабуговых сын Жанхот.

Также в кабардинском фольклоре абазины представлены как союзники и родственники, братья. И абсолютно нет ни малейших намеков о взимании податей и завоевании абазин. Ни в одном сказании и предании не говорится о том, что какой-либо кабардинский князь брал дань с побежденных и порабощенных абазин.

Военная доблесть и несокрушимость абазин описывается и в сказании «Кабардинские пши считают правильным хабзе ханов мудави», (Кабардинский фольклор, Москва-Ленинград Academia, переиздание 1936г. стр. 421-422.) Где мудавиями назывались горные племена ашкарских абазин ахчипсоу, айбга, псху, там, чегирей, бишилбай и тд.

 Кабардинские пши считают правильным хабзе ханов мудави

Кабардинцы считают пши мудави ханами. Мудави живут за Кавказом. Часть их перевалила через горы и поселилась за реками Балк и Инжиг. И вот, так как многие абхазцы жили к северу от подлинной Абхазии, их называют абазехами, т. е. жителями к северу от Абхазии.

Хан мудави немедля после своей женитьбы пробовал-доказывал свое мужество набегами за добычей, грабежом.

Итак, женился один из ханов мудави. Этот хан, согласно хабзе, тотчас после женитьбы отправился в набег за добычей, чтобы показать свою силу, мощь-мужество.

Он перевалил через горы, налетел со своим отрядом на одно адыгское селение и погнал оттуда всех баранов, лошадей, даже собак, какие сторожили стада.

А в это время в хажрет в одно селение собрался ехать Заркиж: это было такое прозвище одного из Хатокшуко. Хотел он гам жениться на вдове. Вместе с ним поехали Паго Тамбиев и Исмаил Конов.

По дороге Хатокшуко с Тамбиевым и Коновым заехали к Хавпачевым и захватили, как спутника, хавпачевского коротыша-силача-пелуана.

Втроем они и приехали в селение, где жила вдова, и начали мести переговоры с нею.

Вдова дала свое согласие выйти замуж за Хатокшуко.

Настал вечер. Затем ночь. И вот в эту-то ночь, еще до рассвета, и был набег мудави на селение; в эту ночь погнали из селения баранов, как было уже говорено.

Крик, гам, шум поднялся по селению. Все, у кого только были коим и седло, погнались за мудави, которые уводили свою добычу.

Гости не могли сидеть сложа руки, раз народ попал в такую, а страшную беду, и тоже приняли участие в погоне.

У вдовы Касеи был сын Пшимахо Тощий. Ему было всего лет шестнадцать-семнадцать. Чтоб не пустить сына в бой, мать спрятала оружие. Тогда Пшимахо Тощий, как настоящий муж, без оружный ускакал вслед за народом. Поняла мать, что ничего из ее затеи не вышло. Она вернула мальчика и дала ему седла и прославленное отцовское оружие.

Отряд в пять человек, среди которых был и Хатокшуко, укрылся за одну горку. Хатокшуко, оказывается, сказал своим: «Если угоняют хажретских баранов, не станем же мы погибать ради них под пулями. Остановимся».

Хавпачевский силач и говорит тут:

- Раз так, то я поеду и привезу вам хабар.

Сказал и поехал вперед, сидя на высоком гнедом коне. Доехал и стал стрелять по мудави из ружья.

Хан мудави ехал так сажен на сто впереди войска.

Полагаясь на свою силу, хавпачевекий коротыш подъехал к хану и дернул его за руку, чтоб выбить из седла, но не смог даже приподнять хана. Хан дернул хавпачевского пелуана, тот грохнулся наземь. Всем стало любопытно, что хан мудави смог сбросить его с седла: до сей поры не было на свете всадника, который мог 6ы повалить хавпачевского пелуана.

Пеryан говорит хану:

- Отродясь я не видывал в глаза всадника, который мог 6ы свалить меня наземь. Пелуан отъехал от хана и стал постреливать в его войско из ружья, держась в стороне.

Пшимахо Тощий ворвался в гущу мудави и стал стрелять в них из ружья. И был он тяжко ранен. Повезли его в материнский дом.

Вперед послали гонца, чтобы предупредить мать о том, что надо приготовить постель.

Гонец говорит вдове:

- Приготовь постель!

А мать Пшимаха Касея спрашивает:

- Какую? Маленькую или большую?

- О том - большую или маленькую делать, мне ничего не сказано. Болтали там, что ранен Хатокшуко. Приготовить надо постель, вот и все. Готовь постель! - отвечает гонец.

- Ах! Провались твой дом. Если - гость, в кунацкой готовить; если - детище мое, в комнате постелю, - еще раз допытывается мать, хочет узнать, не сын ли ее ранен.

Гонец еще раз повторил то же самое и ничего больше не добавил.

Тогда мать и говорит про себя: «Нет, наверно, убили гости, Хатокшуко», - и готовит постель для гостя в кунацкой.

Привезли раненого, положили в постель в кунацкой, а юноша там и умер.

А мудави угнaли добычу и уехали к себе- домой.

Гости прибыли, продолжают гостить. Посидели уже изрядно и говорят:

- Ну, пора уже положить конец нашему делу.

Посылают они к вдове, а вдова Касея в ответ:

- Никогда я не выйду за того, кто прятался за горою, когда убили моего сына. Не выйду ни за что, хоть бы на всем свете, кроме него, не осталось ни одного, носящего шапку на голове. Коли помните, какой дорогой ехали сюда, поезжайте этой же дорогой обратно.

- Не вышло наше дело, - сказал Хатокшуко и в огорчении вернулся домой.

Вот об этом обо всем хажреты и сложили песню.

При этом, в ходе дальнейших взаимоотношений между абазинами и кабардинцами, надо обозначить ту политику, которая проводилась со стороны абазин и кабардинцев с мировыми державами как Российская империя, Османская империя и Крымская ханство.

Бесспорно то, что дипломатия кабардинских князей, дальновидная и умелая политика в отношениях с великими державами в разы и полностью превосходила в этом аспекте не только абазин, но и все народы Кавказа. В отличие от кабардинцев, абазины не имели переписки и дипломатических отношений ни с Российским государством, ни с Османской империей и Крымским ханством. Кабардинские же князья принимали активное участие и имели непрерывные дипломатические отношения со времен Ивана Грозного с Российским государством. Им удавалось задавать тон и политику на всем Северном Кавказе и иметь сильное влияние на характер взаимоотношений между империями, а также регулировать экономические и социальные отношения в Северо-Кавказском регионе. Все это подробно запечатлено в исторических документах, которые изданы официальным двухтомником под названием «Кабардино – Русские отношения в XVI-XVIII вв. Документы и материалы в 2-х томах. (Издательство Академии Наук СССР. Москва 1957.)

Надо обратить внимание и на то, что кабардинские князья, которые были инициаторами официального провозглашения союза между абазинами и кабардинцами, имели авторитет и сильное влияние на политические процессы во взаимоотношениях между абазинскими князьями и абазинским обществом. При этом, ссылаясь на данные множеств источников, можно сказать, что кабардинские князья своей умелой и последовательной политикой сумели разобщить в политическом плане абазинских князей и часть абазин. В результате определенная часть населения была выведена из гор ближе к своей территории. Оказывая им поддержку и солидарность в борьбе с остальной «абазой», они заключили их под свое политическое крыло. Однозначно то, что усиление Кабарды посредством экономических и политических связей с Российским государством дало повод их князьям к экономической, политической и отчасти военной экспансии абазин и других горских народов.

В дипломатических документах отчетливо видно, как кабардинские князья представляют и доказывают Российской администрации, что абазины издревле принадлежащим кабардинцам. Таким образом, давний союз и родство между кабардинским и абазинским народом были представлены умелой и последовательной дипломатией и политикой элиты кабардинского высшего сословия, как давнюю принадлежность абазин кабардинским князьям. При этом надо сказать, что во множестве источников говорится о постоянных попытках кабардинских князей и знати разными политическими приемами и умелыми маневрами перевести характер взаимоотношений из равноправных союзно – родственных в статус вассально – даннических.

Кабардинские князья сумели своим дипломатическим, политическим умением разобщить абазин, ослабить их, а часть из них перевести ближе к своей территории и взять над ними политическое доминирование.

Так и перед Россией в период 18 века кабардинским князьям удалось представить абазин как свою давнюю, законную собственность, на которую покушается Крымское ханство.

Надо сказать, что сами абазины и даже те, которые в военно-политической борьбе с остальной «Абазой» вышли к кабардинской плоскости под непосредственное покровительство Кабарды, никогда не признавали себя вассалами и подчиненными этих князей. Группа абазин, отколовшаяся от остальной части Абазы, всеми силами в дальнейшем пыталась дистанцироваться от постоянных попыток кабардинских князей ввести в их статус своих подчиненных дворян. Но, фактически, перед Российской империей они все-таки числились как кабардинцы.

Таким образом, практически весь 18 век абазины в российской политике считались давней и законной собственностью кабардинцев и в борьбе с Крымским ханством и с Османской империей. Кабардино – российские закубанские походы заканчивались тем, что некоторые группы абазин принуждались давать присягу верности российской стороне и престолу и быть послушны посредством подчинения кабардинской администрации - главного подданного и союзника России в этом регионе.

№ 80. 1738 г. июля 1-го. - Грамота императрицы Анны Ивановны кабардинским владельцам Махомет-беку Коргокину и Кара-Мурзебеку Алееву с изъявлением удовлетворения по поводу их Закубанского похода и переведения в Кабарду абазинцев:

«Божиею милостию мы, Анна императрица и само­держица всероссийская и протчая и протчая и протчая, нашего императорского величества верным подданным кабардинским владельцем Махомет-беку Коргокину и К’ара-Мурзе-беку Алееву с братьями наша императорская милость.

К нам, великой государыне к нашему императорско­му величеству, всеподданнейшей ваш лист здесь получен, которым вы доносите что вы, служа нам, великой государыне, были в нынешнем кубанском походе обще г верным нашим подданным калмыцким ханом Дондук-Омбою, и между протчими кубанскими татары взяии абазинских черкес, и перевели к себе в Кабарду, о чем и хан Дондук-Омбо нам всеподданнейше доносил.

И мы, великая государыня, наше императорское величество сию вашу службу приемлем милостиво и уповпаем, что вы по своей к нам должной верности и впредь над вставшими на Кубане татары поиски чинить и тем их х крайнему разорению приводить не оставите, за что и в нашей императорской милости и без награждения оставлены не будете. Елико ж принадлежит до абазинцов, о которых вы в 1732 году к нам, великой государыне, а листу своем писали, и бывшей здесь при дворе нашем Орат ваш Мухамет-бек словесно представлял, яко же абазинцы издревле были в вашем владении и пред неданным времянем увели их от вас на Кубань крымские и кубанские татары, и притом о возвращении оных к вам просили о нашей императорской милости, на что тогда вам наша императорская резолюция учинена, чтоб вы и том до способного времяни терпение имели. И понеже ныне по нашей императорской к вам милости вы тех абазинцов в свои руки уже получили, и того ради мы, великая государыня наше императорское величество, вам, нашим верным подданным, всемилостйвейше повелева ем: тех абазинцов содержать в крепком смотрении, дабы оные каких противностей не учинили и по-прежнему на Кубань уйти не могли; или б тамошние татары их к себе не увели».

Данный выделенный фрагмент документа говорит о том, что та меньшая часть абазин, которая во вражде с остальной Абазой вступила в союз с кабардинцами, а позже не гнушалась в звании узденей, вышла из гор и поселилась в смежности с Кабардинской плоскостью, была возвращена и подчинена кабардинскому правлению императорской милостью российской императрицы своим верным подданным кабардинцам. При этом есть российские документы коллегии иностранных дел и письма Крымских ханов, где говорится, что горы Абазин и, собственно, вся Большая Абаза независима и никому не подчинена. Сам Крымский хан говорит о том, что эти суровые ущелья и горы не позволяют развернуться там войскам и артиллерии. Но мы уже приводили текст, где мощнейшая армия Екатерины под командованием генерала П.А Текелли с вспомогательным кабардинским отрядом под руководством Большого Горича, разведывавшего и показывавшего все подходы, пробиралась под самые снеговые горы в ущелья Абазы. Мощнейшая армия Европы вела 70-часовые бои, сжигая сотни аулов, масштабно вырезая население, приводя к присяге независимую частью Абазин – Басхагов и Абазин Башилбаев, а так же ногайцев, бесленейцев и др. Надо обратить внимание, что успеху сопутствовало разведывательные материалы по топографии и военному положению закубанцев, которые умело предоставлял вспомогательный отряд Кабардинцев.

Дан в Санкт-Петербурге июля 1-го дня 1738 года.

Приписка: Сию грамоту господа кабинетные министры изволили опробовать 26 июня 1738 года.

АВПР, ф. Кабард. дела, 1738 г., д. 2, л. 46, 49. Отпуск.

В общем, кабардинским князьям так и не удалось посредством политического, экономического и военного влияния России окончательно покорить и закрепить за собой абазин. Почти весь XVIII век абазины при первых недовольствах на политику кабардинской администрации оказывали военное сопротивление и уходили к своим в горы и уже оттуда совершали набеги на российскую сторону.

Академик П-С Паллас.

«Страну, расположенную к западу до Черного моря, начиная от истоков Кубани у подножия Эльбруса, высочайшей горы всего Кавказа, населяют следующие племена.

1. Малая Абаза, или Алти-кесек, насчитывающая 6 племен: Шангемир, Клыч, Кеша, Лоу, Биберт, Дуда- рук.

Народ Малой Абазы или Алти-кесек-Абаза занимает область между речкой Марух и рекой Подкума; следовательно, они занимают часть турецких и часть русских пограничных земель. Подчиняясь не князьям, но старейши­нам племен».

Немецкий академик не напрямую говорит о подчинении абазин кабардинцам, а применяет термин считаются. Кем считаются и на каких основаниях? Должно быть, Российским престолом в угоду кабардинским князьям. И только потом, когда часть абазин Алты-кесек приняла самостоятельно присягу на подданство и перешла под Российское управление, кабардинцам отказали в притязаниях на подчинение той части абазин басхагов - их давних союзников и родственников, но никак не завоеванных вассалов.

«В свою очередь кабардинцы, борясь за независимость, ввиду разногласий между собой, в разные времена более или менее стремились к покровительству русских; большая часть этого отважного народа удерживает свою свободу, запершись в теснинах гор за Кубанью. Недавно покрови­тельство России приняли следующие племена, управляе­мые ныне комендантом Константиногорска: 1. Лоу или Лоова фамилия, насчитывающая 1500 человек; 2. Биберт или Бибердова фамилия, около 1600 человек; 3. Клыч или Клычева фамилия, 600 человек; 4. Шантемир или Шантемирова фамилия, 1700 человек. Эти фамилии населяют возвышенную область по соседству с реками Кума и Подкума и живут рассеянно в небольших деревушках. Абазины раньше были христианами, но в настоящее время их знать исповедует магометанскую религию. В их образе жизни и одежде они подобны черкесам, точно так же схожи и языки этих двух народов. Хотя первые и занимаются земледелием, они обеспечивают себе пропитание главным образом скотоводством, и владеют необычайно прекрасными лошадьми. Они были бы богатым народом, в соответствии с их идеалом богатства, если бы черкесские князья были менее деспотичны и алчны в своих требованиях. При их капитуляции генерал-майору Фабрициану они заявили о своей независимости от этих низких князей, но во время последующих, более снисходительных правителей, они снова подчинились ярму высокомерных кабардинцев. Наконец, им был навязан даже образ жизни последних, с целью предотвратить, в случае чего, их бегство от границ России. Следствием этого чванства было то, что преобладающая часть абазин убежала от этих господ и образовала новые поселения за Кубанью.

Действительно, требование кабардинцев на подчинение этого народа основано на явной узурпации. В связи с этим, под лживым предлогом дружбы князья абазин были приглашены на ассамблею, якобы с целью установить более тесные связи с кабардинцами, но затем коварные друзья истребили их и остатки их фамилий, после чего вынудили (абазинских) дворян подчиниться их главенству и поселиться недалеко от Бештау.

Главные места первоначального проживания абазин за русскими границами суть следующие:

1. Клыч, на реке Калмурза, впадающей в Кубань около места, называемого Каменный мост, или по-татарски Таш- купир, или Мыва-Ламиш по-черкесски.

2. Трамкт, на речке Теберда, впадающей в Кубань слева, ниже Каменно­го моста, так же, как речка Сона или Шона, в месте, где мы обнаружили христианскую греческую церковь.

3. Лукт, на реке Карданек.

4. Асланкт, на реке Хасаут, которая после соединения с рекой Карданек впадает в Зеленчук или Инджик.

5. Дударукват, на берегу Малого Зеленчука.

6. Биберт, на реке Марух, впадающей в предыдущую слева. Место называется Кетшега, на правом берегу Кубани, принадлежит, собственно, Клычам.

По этому описанию деревень, которыми владеет племя Джантемир на берегах Нартсана, читатель может составить себе представление о поселениях абазин и черкесов.

Большая Абаза включает в себя следующие основные племена:

Бешилбай, проживающее в лесистых горах на берегах речек Капир и Цих, которые, соединяясь около высоких гор, впадают в Большой Зеленчук слева. Далее они проживают в Черных горах около истоков Урупа и частью также на берегах Большого и Малого Тегена, которые текут среди гор и впадают в Уруп или Уарп слева. Этот упрямый и беспокойный народ оказывает очень мало уважения князьям и не подчиняется никакой власти; они не были покорены даже русскими войсками, посланными против них. По характеру и образу жизни они не отлича­ются от прочих абазин. Их поселения также располагаются в лесистых местах или в труднодоступных ущельях. Вследствие того, что они живут в лесах и на горах, земледелие у них не развито, но они пасут коз и овец и уделяют много внимания пчеловодству. В этой области мы приобрели тот самый знаменитый опьяняющий, или как его обычно называют, сводящий с ума мед, который пчелы собирают с рододендронов и азалии понтийской. Племя Бешилбай влачит нищенское существование более, чем их соседи, и его члены являются великими разбойниками.

Баракай, другое абазинское племя, проживает в области между реками Псина и Малая Лаба вблизи точки, где вышеупомянутая река впадает с правой стороны в Большую Лабу. Псина берет свое начало в южном углу плоских гор, так же, как Теген, и впадает в Малую Лабу справа. Баракай имеют всего несколько деревень, и во всех отношениях схожи с прочими абазинами.

Туби, или Убух проживает в горах выше Шаукеши и далее на запад.

Шапсуги населяют область, примыкающую к Черному морю, и предпочитают лесистые горы на западной стороне речек Антигир, Бугундур, Алин, Оф, Шебин, Сатаса и Шипе; на берегах первых двух речек находятся де­ревни Абат, принадлежащие дворянину с этим же именем. Преобладающая часть шапсугов живет рассеянно по полям отдельными фамилиями; несколько их деревушек распо­ложены на берегах Сатасы и Шебина. Эти абазины не занимаются ни скотоводством, ни земледелием, но главным образом грабежом. У них нет князей, и тот, чья фамилия наиболее многочисленная или воинственная во время их походов, считается главным управителем. Их противозаконный обычай грабить путешественников особенно тревожит турков, добирающихся до окрестностей Анапы. Вышеупомянутые речки образуют широкое болото ниже Сани, связывающей их с Аттакумом, около местечка, где эти речки сливаются с рукавом Кара-Кубани, называемым Ерли.

Натухаш, или вернее Натху-Кайчи, другое абазинское племя, обитающее на вершинах Черных гор, которые в районе Анапы выходят к Черному морю и ответвление которых достигает в западном направлении Кубани…..»

Позже на стыке XVIII и XIX столетия, когда Российское государство сильнее закрепилось на Северном Кавказе и усилило в регионе свое военное и политическое присутствие, часть абазин, находившаяся по соседству с Кабардой, изъявила прямое желание дать присягу на верность России. Сама же империя, видя, что соседство и влияние кабардинцев на воинственные группы абазин отражается скрытыми и постоянными набегами на кордоны, переселяет их с их же согласия непосредственно к своим кардонам и станицам. Это аулы Трам, Бабук, Аджи, Кармов и др. Именно эти аулы упоминаются в поэмах М.Ю. Лермонтова как «аулы мирные цвели».

Население абазин на Кавминводах у многих авторов и во многих источниках описывается как мощная экономическая единица, которая значительно удешевляет цены на продукты питания и сельхозпродукцию. Так, в описании И.Дебу «Сей добрый, трудолюбивый народ абазинский состоял тогда из 17 000 душ; он доставлял местным жителям всякие потребности и содействовал к их дешевизне; также кавалерийские полки получали от него в ремонт луч­ших лошадей; от него выводились сгонщиками внутрь России большие гурты скота; от него, наконец, снабжался Таганрогский порт кожами, маслом, медом и воском: а Воронежские суконные фабрики — добротной овечьей шерстью».

В Ермоловское время политика по отношению к горским народам приняла более жесткий и бескомпромиссный характер. В 1818 году за укрывательство абреков Ермолов истребил абазинский аул у горы Бештау, насчитывавший около 500 дворов. Уцелевшие группы трамовцев были переселены в Кабарду. В дальнейшем было принято решение выселить из Кавминвод остальную группу абазинских аулов и переселить их также в Кабарду.

«То же от 16-го сентября 1818 года

Добрый приятель мой! Вам известны причины, которые заставили меня наказать жителей Трамова аула и я теперь повторю вам, как приятелю, что никогда не потерплю, если кто у себя укрывать будет разбойников или людей, вредных подданным великого моего Государя; но я не хотел наказать самого Трамова и докажу ему, что всегда стараться буду об его выгодах, и о чем прошу вас объявить ему. Я скоро буду у вас, и Кабардинцы увидят, что я ни малейшего не ищу сделать им зла; напротив, для собственной пользы их желаю, чтобы они были спокойны. Я знаю, что Кабардинцы будут иметь ко мне доверенность, ибо я никогда не изменяю словам моим, и что скажу, навсегда в том постоянен; но Кабардинцам надлежит знать, что Трамов один пострадал за шалости всех Кабардинцев и их дело не допустить его терпеть разорение и бедность.

Увидясь с вами, обо всем переговорим обстоятельно, а между тем и самому Трамову сказал я, чтобы он подвластных ему остановил от переселения за Кубань, ибо жаль было бы мне, чтобы жители Кабарды искали убежище между другими народами, в зависимости будучи от них и в подчиненности.

Я не должен допустить их до сего и, конечно, того не сделаю, раз­ве сами они решатся на сей неблагоразумный поступок; но тогда они должны будут сами себя упрекать. Прошу вас, любезный приятель, объявить им о сем. Желаю весьма вас видеть и непременно то исполню». («По обе стороны Кавказа» стр. 426, АКАК. Т. 6. Часть 2, с.467. Также «Верхние Кумские Абазинцы вели под предводительством князя Нартуко упорную войну во время восстания Большой Кабарды в 1822 году, но наконец усмирены и покорились генералу Ермолову». Краткий обзор горских племен на Кавказе Ад. П. Берже [Нальчик, 1992 (по изданию 1858 года, Тифлис)]

Таким образом, к 1840 году на реке Малке (нынешний Зольский район) оказались вышеперечисленные группы абазинских аулов.

Подводя итоги, мы можем сказать, что больше пяти столетий абазино – кабардинские отношения носили противоречивый характер – местами соседский, местами родственный, а местами и с военными действиями. Но следует отметить, что даже в самых разных военно- политических событиях горцы-абазины протягивали руку помощи своим родственникам и союзникам. Несмотря на то, что кабардинская правящая элита в XVIII столетии посредством умелой дипломатии и близкого сближения с российским государством пыталась всеми силами перевести союз и родство с абазинами в вассально – даннические отношения, в кабардинском народном фольклоре же абазины были ярко отражены как близкие родственники, союзники и героические рыцари своего времени.

А. Алоев.

Историческая справка о присутствии и интеграции абазин в Кабарде.

Формирование феодальной Кабарды как доминирующего государственного образования на Северном Кавказе в позднее Средневековье и Новое время неотторжимо связано с фактором глубокой интеграции в ее социально-политическую систему абазинского этнического массива. В этом плане, несомненно, речь идет о мощной и стабильной кабардино-абазинской военно-политической синергии как базиса становления и упрочения сначала единого восточночеркесского княжества, а с XVII века Большой Кабарды.

Существенным аспектом абазинского присутствия в Кабарде на протяжении веков выступал мощный демографический потенциал басхагских (а в отдельные периоды и (а)шхарауских) вассалов кабардинских князей. Сведения исторических источников показывают, что речь идет, по меньшей мере о пятой части мобилизационного ресурса Кабарды относительно первой половины XVIII века.

На протяжении всех столетий совместного строительства единого социокультурного и политического пространства прочность кабардино-абазинского содружества неизменно позволяла адекватно реагировать на все возникавшие исторические вызовы (неоднократный разгром крымских войск, ликвидация ойратской-калмыцкой угрозы и т. д.).

Ретроспективный взгляд на динамику инкорпорации абазин в социокультурную и политическую ткань Кабарды позволяет говорить условно о двух волнах этого процесса. Источники показывают, что уже к первой половине XVIII века в Кабарде наблюдается целый пласт изначально абазинской по происхождению, но успевшей ассимилироваться среди черкесов, знати. В первую очередь это относится к таким родам как Карма, Клишбий, Ашаба, Агзаг, Хауд и т. д.

Вторая волна интенсивной инфильтрации и последующей ассимиляции абазинского населения в черкесской этнической среде относится к периоду Кавказской войны и его катастрофического завершения для абазин и черкесов. Можно не подчеркивать, что в течение столетнего противостояния имперскому натиску устоявшийся за века модус абазино-черкесского этнического взаимодействия был кардинально деформирован. Весь спектр последствий Кавказской войны; ликвидация независимости, более чем десятикратное сокращения ареала расселения, демографический коллапс в результате Геноцида черкесского народа на завершающем этапе военных действий поставившие адыгское и абазинское население Северо-Западного и Центрального Кавказа на грань этнического небытия предопределили форсирование процессов абазино-черкесского этнического симбиоза направленного на совместное выживание в условиях всеобъемлющей катастрофы. Несомненно подобному сценарию этнических процессов способствовали этногенетическое родство, социокультурная близость и идентичность ментального кода абазин и черкесов.

Для полноценного понимания конкретных путей через которые реализовалась окончательная интеграция абазин-тапанта с черкесами Кабарды в середине – второй половине XIX века приведем несколько выдержек из работ выдающегося кавказоведа Л.И. Лаврова опирающихся на широкую источниковую базу. Он, в частности, писал: «Очевидно, теперь джантемировцев (ответвление абазин-тапанта -Авт.) следует искать среди абазин, смешавшихся с кабардинцами в Большой Кабарде». «Тогда же жители его (селения амыстаду Абуковых- Авт.) выселились в кабардинские селения Верхний и Нижний Куркужин. В настоящее время абуковцы смешались с кабардинцами и потеряли свой язык». «Остается сказать о сел. Бабуковском, образовавшемся... из абазин и кабардинцев...» «В настоящее время в Кабарде проживают многие из потомков различных тапантовских племен, слившихся с кабардинцами (например в сел. Малка)». «Так, тапантовские амыстаду Абуковы своих подвластных, проживавших в начале 60-х гг. возле станицы Незлобной переселили в Большую Кабарду» - Абазины (историко-этнографический очерк) // Избранные труды по культуре абазин, адыгов, карачаевцев, балкарцев. Нальчик, 2009. С. 141-142, 152. Примечателен и следующий эпизод из другого труда автора: «М.А. Нипа сообщил, что в сел. Чегем-II (в Кабарде есть квартал, носящий название Абазинского, так как в нем живут окабардинившиеся абазины» - Этнография Кавказа. Ленинград, 1982. С.65.

В целом на данном этапе можно утверждать, что население таких черкесских населенных пунктов как Залукокоаже, Каменномостское, Сармаково, Малка, Псыхурей, Верхний и Нижний Куркужины (не считая ряда небольших сел) преимущественно состоит из потомков ассимилировавшихся в адыгской среде абазин.

Как появлялись абазины среди кабардинцев

Этническая консолидация кабардинцев (как и других народов) – процесс длительный и противоречивый. Многовековой процесс этногенетического вхождения в состав кабардинцев представителей других национальностей отразился на этническом самосознании кабардинского общества. Так как за многие века общественных изменений в Кабарде, многие из страниц истории потерялись, поэтому в силу объективных причин в данной работе нами была поставлена цель - изучить источники, в которых отражаются процессы интеграции абазин в Кабарду.

При изучении работ по данной теме мы выяснили, данная тема в опубликованной истории недостаточно освещена. Эти вопросы освещали в своих работах:

Н. Г. Волкова в своей работе «Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII - начале XIX вв.»;

Е. Н. Данилова «Абазины (историко-этнографическое исследование хозяйства и общинной организации. XIX в.)»;

С. Х. Ионова в своей работе «Абазинские фамилии и имена» и многие другие.

Одним из авторитетнейших исследователей данной темы является доктор исторических наук Леонид Иванович Лавров (4 мая 1909 г. – 7 апреля 1982 г.) Научное наследие составляет 142 опубликованные работы, а объектом его научных интересов были почти все народы Северного Кавказа. Многие его работы были напечатаны в всесоюзных и всероссийских научных сборниках, таких как «Советская этнография», «Советская археология» ит.д. его перу принадлежит раздел в энциклопедическом издании «Народы Кавказа».

По интересующей нас теме известны его работы: «Абазины¹», «Абазины в творчестве Лермонтова²», «Обезы» русских летописей³», «Классовое расслоение и племенное деление абазин в 18 и 19 веках⁴», «Абазины» (историко-этнографический очерк)⁵», «Альбомы и макеты Д. А. Вырубова по этнографии и археологии Кабардино-Балкарии⁶», «Абазины в эпоху феодализма⁷».

Также фундаментальным трудом является Историко-этнографический очерк «Абазины» подготовленный в 1989 году Карачаево-Черкесский НИИ истории, филологии и экономики. В 1992 году М. С. Тхайцуков подготовил работу «Очерки истории Абазин конца 18-19 вв. (Этнокультурные связи с народами Северо-Западного Кавказа)» Он же в 2006 году подготовил книгу «Абазины. Страницы древней и средневековой истории».

В конечном итоге, изучив литературу, мы пришли к мысли, что для выяснения абазино-кабардинских отношений, что для полного понимания этой проблемы нам надо изучить все доступные источники.

По интересующей нас теме – это архивные документы XVIII в., которые представлены и опубликованы в различных научных сборниках документов⁸.

В протоколе расспроса от 7 марта 1732 г. кабардинского посла Магомета Атажукина в Коллегии иностранных дел России о Большой и Малой Кабарде, записано «Абазинский народ из древних лет еще у предков их, кабардинцев во владении были»⁹.

В выписке об абазинах составленном в Коллегии иностранных дел по сообщениям кабардинских владельцев в 1748 г., можно установить время, когда абазины подпали под власть кабардинцев. В документе записано «1743 г. кабардинский владелец Магомет Атажукин в бытность его здесь представлял, что теми абазинами шестью еще прадед их Кази владел»¹⁰.

Из «Изъяснения об абазинах», составленное в Коллегии иностранных дел, не ранее 15 мая 1753 г. «Абазины шести родов или алтыкесек называемые, происхождение имеют из Большой Абазы, никому не подвластной, откуда вышедшие они в данных годах, поселились близ Большой Кабарды в горах на реке Инжике, при вершинах реки Кубани, и отдалились в подданство оной Кабарды владельцам; и с того времени платят им подать, что и тем доказывается, яко еще прадед бывшего кабардинского владельца Арсланбека Кайтокина, и тамошних же владельцев, Магомета Коргокина и Касая Атажукина, называемой Кази, и брат его Чегенука действительно ими владели, а потом сыновьям оного Казия, а вышеперечисленных трех владельцев дедам Джанбулату, Атачуке и Мусавису по наследству достались»¹¹.

Из этих же документов мы можем сделать выводы о времени, когда это произошло. Ведь, как известно отцом кабардинского князя Магомета Атажукина был Кургоко, отцом Кургоки – Атажуко имя которого впоследствии становится фамилией для его потомков. А отцом Атажуки был Кази, который и был прадед Магомета.

Нам известно, что интересующий нас Кази Пшеапшокович, жил и являлся достаточно влиятельной фигурой в кабардинском обществе в 1603 г.¹² И соответственно, получается, что абазины Малой Абазы подпали под власть кабардинских князей в начале XVII в.

Интересные сведения есть в инструкции о политике крымского хана в отношении кабардинского народа, подписанной князем Александром Голициным 19 мая 1763 г., являющейся дополнением к указу Коллегии иностранных дел, адресованной премьер-майору Никифорову при назначении его консулом в Крым. В инструкции говорится, что крымцы еще с 1750 г. считают, что кабардинцы присваивают себе «абазинцев Малой Абазы или алтыкесек называемых»¹³.

В XVIII в. крымский хан утверждал, что абазины алтыкесек, являются его подданными, в то время, как кабардинские князья доказывали свое право в отношении них. Российская сторона поддерживала кабардинцев, потому что они были их союзниками и соответственно получались подвластными.

В 1768 г. генерал-майор Модем с войском вступил в военные столкновения с кабардинцами, живущими «под Бештоевой горой», то есть в районе сегодняшнего Пятигорска. Эта военная операция была успешна для русских войск и принесла серьезное поражение кабардинцам. Воспользовавшись этим, абазины попросили принять их в российское подданство «... получил прошение от абазинцев, называемых Алтыкесек или шестиродные, живущие в горах, при вершине реки Кубани, о принятии их в подданство Ея Императорского Величества, к чему они как издревле под властью кабардинских владельцев находящиеся, подвиглись по собственному предъявлению обстоятельств с кабардинцами происшедшими. Прошение абазинцев исполнено: они в подданство Ея Императорского Величества приняты и действительно в том присягу учинили»¹⁴.

После изменения расстановки сил Российская сторона решила, что абазин тапанта можно принять в свое подданство, тем самым ослабив позиции кабардинцев, являвшихся гегемонами на Северном Кавказе. 1768 г. - можно считать годом начала заката кабардинского влияния на Северном Кавказе.

Приведем слова Гюльденштедта «Когда еще в прошлом столетии кабардинские князья переселились далее на восток к Тереку, то абхазы захватили их области и стали подданными кабардинских князей. … Алты-кесек, то есть 6 частей … называются Кизилбек, Там, Шегран, Барокай, или Бах… Бишилбай…и Сабар. На эти уезды кроме собственных князей претендуют князья черкесского уезда Бесланей»¹⁵. Совершенно непонятен смысл этого предложения. Неясно кто в этом виноват. Автор или переводчик, но смысла практически в этом тексте нет. Например «абхазы захватили их области и стали подданными кабардинских князей». Как они захватили области принадлежащие кабардинцам, если они после этого подпали под власть кабардинцев? Дальше перечисляется шесть родов и говорится, что они подчинятся бесланеевцам. Как они могут быть подчинены бесланеевцам, если они подданные кабардинцев? Кто бы ни являлся автором этой бессмыслицы она совершенно неприемлема в источниковедении генеалогии Кабардино-Балкарии.

Достойным внимания стал перевод с мемориала, подданного блистательной Порты от депутатов крымских от 23 августа 1779 г. «… таким же образом черкесские орды, то есть алтыкесекская …»¹⁶.

Из письма кабардинского владельца Мисоста Бамбатова и его сыновей Атажуки и Арсландека Мисостовых к генералу-аншефу командующему Кавказским корпусом П. А. Текели, написанного в апреле 1788 г. «Они ж теперь поехали на Подкумок к подвластным моим в Дударуковы, Кылычевы и Жантемировы кабаки (селения-М.Я.)»¹⁷.

Паллас в своем описании абазин пишет: «Народ Малой Абазы, или Алты-кесек-Абаза занимает область между речкой Марух и рекой Подкума; следовательно, они занимают часть турецких и часть русских пограничных земель. Подчиняясь не князьям, но старейшинам племен, они считаются подданными кабардинцев. В свою очередь кабардинцы, борясь за независимость, ввиду разногласий между собой, в разные времена более или менее стремились к покровительству русских … Недавно покровительство России приняли следующие племена … Лоу …, Биберт…, Клыч…, Шантемир…Они были бы богатым народом в соответствии с их идеалом богатства, если бы черкесские князья были менее деспотичны и алчны в своих требованиях. При их капитуляции генерал-майору Фабрицину они заявили о своей независимости от своих низких князей, но во время последующих более снисходительных правителей они снова подчинились ярму высокомерных кабардинцев. Действительно, требование кабардинцев о подчинении этого народа основано на явной узурпации. В связи с этим, под лживым предлогом дружбы, князья абазин были приглашены на ассамблею, якобы с целью установить более тесные связи с кабардинцами, но затем коварные друзья истребили остатки их фамилий, после чего вынудили (абазинских) дворян подчиниться их главенству и поселиться недалеко от Бештау»¹⁸.

Мы сомневаемся, что признанный ученый мог бы допустить ошибки и несоответствия, которые есть в этом тексте. Так, например, в одном месте упоминаются старейшины абазин, а в другом уже князья. Сложно понять, какие их князья были деспотичны и алчны: черкесы, абазины или кабардинцы? Скорее всего, в этом тексте есть грубые ошибки переводчика. Сама же информация является уникальной в том смысле, что она раскрывает политические мотивы проблем, с которыми столкнулись племя Алты-кесек в XVIII в. Они были пограничным народом и находились в зоне влияния основных субъектов политической игры: русских, турок, крымцев и кабардинцев. Так, например, текст из незаконченной статьи Н. А. Волконского «Кавказ в 1799-1887 гг.», составленной по остаткам Георгиевского архива, свидетельствует об этих событиях следующее: «Дело случилось в конце июня 1792 г. … владельцы Большой Кабарды изъявили согласие помочь всем членам фамилии Лоовых по сию сторону нашего кордона, переселиться обратно за Кубань соединить их с закубанским их родом и «дать им одного из джамбулатовых владельцев для защищения,… который бы и проживал в их среде»¹⁹.

Вывод, который мы сделали из полученной информации, что кабардинцы оказывали на абазин-тапанта доминирующее влияние с начала 1600-х гг. Правда, - это влияние не охватывало всех членов общества тапанта. Кроме этого надо сказать, что в разные годы XVIII в. на тапанта претендовали как кабардинцы, так и крымские татары, так и российская администрация.

Следующие письменные источники XIX в. собраны, как из архивных фондов, так и из записей путешественников и исследователей.

Интересные сведения мы можем получить из рапорта - № 173

«Ногайского и абазинского пристава губернского секретаря Корнилова от 23 августа 1802 г.». Документ хранится в Российском государственном военно-историческом архиве в фонде 249, в деле «Сведения о разделении ногайцев и абазинцев на фамилии, о количестве кибиток в каждой фамилии, о их обычаях и образе жизни. 1800-1803 гг.». Рапорт был направлен Господину коллежскому советнику и главному при кочующих в Астраханской губернии и в ближних к ней местах магометанского исповедания народов приставу Макарову и был ответом на предписание - № 47 от Макарова Корнилову.

«Первое: … Абазинцы разделяются на пять фамилий, именуемых: Лоова во 150 домах, Дударукова в 170 домах, Клычева в 125 домах, Кичаева в 160-ти и Бибердова в 70-ти домах.

Л.1об. Второе: Жительство прежде имели как ногайцы, так и абазинцы за Кубанью и часть из них переведена сюда в 1787 г. господином генералом аншефом Текелли, а большая часть их приняты в подданство, и на здешнюю сторону переведены в 1790 г. генералом-поручиком, бароном Розеном, бывшим тогда с войсками за Кубанью. Абазинцы имеют довольное число лошадей и весьма большое количество баранов, и с них, собирая шерсть, делают сукна и бурки для себя и на продажу соседним народам, связь имеют более всех с закубанцами, с коими многие обязаны родством, берут оттоле себе жён и туда дочерей своих отдают.

Л.2об. Прежде сего, всегда производили с закубанцами воровство и убийство в границах наших, а ныне по введении между ними вражды сие прекратилось и, не уважая родства, бьют друг друга; с кабардинцами тоже имели связь, но чрез обоюдные их ссоры теперь расстроились»²⁰.

Источник, в котором впервые упоминаются напрямую Кармовы, в котором мы не сомневаемся, - это книга «A Compendious History of the Principal Protestant Missions to the Heathen», вышедшая в Бостоне в 1813 г. В этой книге была перепечатана заметка из третьего тома ежемесячного религиозного журнала «Panoplist», который вышел в 1808 г. в Бостоне. В этом журнале публиковались заметки о новостях, которые приходили из миссионерских колоний на имя Директоров Эдинбургского Миссионерского общества. В заметке от 28 марта 1807 г. было записано «The Karmans are a numerous family among the Kabardians who live near Karass²¹. В переводе «Кармовы являются самым многочисленным семейством среди кабардинцев, которые живут рядом Карассом»²².

Следующий документ мы нашли в «Актах, собранных Кавказской археографической комиссией».

В Отношении № 5 от 5 января 1814 г., направленному от генерала Ртищева к кн. Горчакову 1-му записано: «Шесть частей абазинцев принадлежат с давнего времени кабардинцам и разделены между их князей следующим порядком: народы Клычева, Кошева, Дударукова фамилии – Атажукиной, Башильбаевцы, Бибердовцы и половина Лоовых принадлежат Мисостовой фамилии»²³.

Особенно нас заинтересовала информация из книги «О Кавказской линии и присоединенном к ней Черноморском войске или общие замечания о поселенных полках, ограждающих Кавказскую линию, и о соседственных горских народах», собранные действительным статским советником и кавалером Иосифом Дебу с 1816 по 1826 гг.

Дебу впервые оказался с Казанским полком в 1810 г. на Кавказе и принимал участие в экспедиции против кабардинцев. В 1813 г. Дебу назначен командиром левого фланга Кавказской линии. 30 августа 1816 г. Дебу был произведён в чин генерал-майора и назначен командиром 1-й бригады 22-й пехотной дивизии и начальником правого фланга Кавказской линии. В 1826 г. он оставил службу по состоянию здоровья. Свою «Записку о Кавказской линии и присоединенных к оной Черноморских войсках», Дебу написал еще во время пребывания Дебу на Кавказе , а издана она была потом в 1829 г. в Санкт Петербурге.

Для того, чтобы получить разрешение на печатание своего труда, Иосифу Дебу пришлось обратиться к императору Николаю Павловичу, который и одобрил это мероприятие. А 29 мая 1928 г. было получено согласие цензурного комитета. Как пишет в начале книги сам Дебу «это «вернейшие» сведения, собранные им за 16 лет службы на Кавказе» ²⁴. Он их собирал, как для чиновников, которые будут приезжать на Кавказ, так и для ученых интересующихся историей Кавказа.

Для нас сведения собранные им ценны тем, что он служил на Кавказе в период очень сложный для Кабарды. Ведь официально Кабарда потеряла независимость с 1825 г., а Дебу служил именно в период полного завоевания Кабарды с 1810 по 1826 гг. Удивительно еще то, что он коснулся практически всех сторон жизни кабардинцев и абазин с их взаимоотношениями. Очень кратко он излагает свое видение истории черкесов, которое очень интересно для исследования «С абазинами или алтыкесеками живут в соседстве башилбайцы … ныне управляемые родовыми своими князьями, состоящими в зависимости от князей бесланеевских. Народ сей есть отдаленная часть жителей Большой Абазехии, от которых и прочие горские народы из рода черкесс производят свое начало»²⁵. Дальше он описывает происхождение князей Абазинских и пишет, что они произошли из самих абазин от старшин, которые были среди них, которые уважением в народе получили наследственное право управления. В следующем он описывает, как появилось сословие узденей у тогда одного народа Башилбаевских и Алтыкисекских князей «для сего избрав и привлекши к себе различными наградами известных удальством разного рода бродяг, вознаградили слепое их повиновение и приверженность достоинством узденей или приближенных»²⁶. И далее - «Такое сближение узденей с владельцами составило среднюю степень и приобрело им народное уважение. К чему способствовало и то, что они сделались некоторым образом посредником между народом и владельцами»²⁷. В последующем, абазины разделились на две части башилбеевцев и алтыкесеков, а кабардинцы, жившие по соседству с ними, употребили все свои силы, чтобы посеять «вражду между сими единоплеменными народами»²⁸, что им и удалось в скором времени. От постоянных раздоров между алтыкесеками - их подвластные стали их покидать, большая часть ушла к родственным башилбаевцам, а некоторая часть к кабардинцам. «Кабардинцы, расстроив, таким образом, народ сей, сняли с себя личину … Сначала делая притязания к абазинцам, требовали с каждого двора по одному барану, под тем предлогом, что земля ими занимаемая принадлежала им кабардинцам … Они разными пронырствами заставили слабейших из владельцев войти к ним в подданство, и их равных по родоначалию признать себя их узденями или прислужниками, в сем качестве переселив их к себе»²⁹. «Остальные составившие большую часть абазинских владельцев … перешли ближе к однородцам своим – Башил-баям с коими помирились, составили один народ³⁰. Остальные - остались под властью кабардинцев. Во время бунта кабардинцев в 1779 г. начальников на Кавказской линии вынуждены были (-М.Я.) принять их под свою защиту, и получили желаемое согласие. Вследствии сего, часть их поселена была внутри кордона близ крепостей»³¹. Остальные, оставшиеся под властью кабардинцев, - разбежались то за Кубань, то к своим единоплеменникам, жившим в пределах кордона. Позже над всеми ними было учреждено российской администрацией управление, и был учрежден родовой суд по примеру ногайцев.

Так, как сомнительно, что Дебу за 16 лет пребывания на Кавказе занимался только абазо-кабардинскими взаимоотношениями можно предположить, что вышеизложенная информация - это пересказ чьих-то рассказов. А так как стиль изложения достаточно агрессивный по отношению к тем, кто переходил из абазин к кабардинцам то, скорее всего, вся эта информация была получена им от абазинских князей, находящихся в то время в конфликте с кабардинцами. И вообще все исследователи, в основном, были на стороне кабардинцев, и учитывали мнение кабардинцев. Данные сведения являются наиболее ценными, поскольку в них содержится информация полевых источников, характеризующая события, в которых было изложено мнение устных свидетельств, изложенных очевидцами происходящих ияторических явлений.

Одним из ценнейших источников, в котором можно найти ответы о том, как происходила трансформация абазин в кабардинское общество является дело № 1036³² в фонде «И 16» – «Управления центра Кавказской линии» УЦГА КБР. Согласно записям на листе проверки и подшитом в дело 19 декабря 1962 г. архивно-техническим сотрудником Полуместной, состояло из 125 листов. Дело было подшито без номера в папке, и «начато 20 декабря 1844 г., закончено 14 июня 1851 г.», согласно старой обложке дела. Дело № 224 по описи Управления Начальника Кавказской линии называется «О желании закубанского князя Каспулата Дударукова переселить из Кабарды обратно за Кубань людей переселившихся оттуда с корнетом Током Аслановым». Здесь же было дописано другим почерком и чернилами - «и о зарплате Дударукову 500 рублей серебром с Асланова за поранение».

В деле представлены документы по претензии князя Дударукова к узденю Асланову по уплате денег за ранение Дударкова и о возвращении в аул князя Дударукова людей, которые ушли вместе с Аслановым на жительство в Кабарду. В подлинном прошении направленном начальнику центра Кавказской линии генерал-майору Голицину от «кабардинского узденя корнета Ток Асланова»³³ с пометкой о получении 8 января 1845 г., записано: «Все узденя Аслановы, сначала принадлежали, проживающим за Кубанью узденям Дударуковым, а они принадлежали князьям Атажукинской фамилии». Ценность этого источника в том, что несмотря на то, что Асланов позиционирует себя и свою фамилию как кабардинскую, тем не менее, он не отрицает того факта, что Аслановы были до этого подвластными абазин Дударуковых. Кроме этого подчеркивается тот факт, что Дударуковы были подвластными (узденями) кабардинских князей Атажукиных.

Для участия в этом разбирательстве был привлечен и кабардинский князь полковник Хаджи Мисост Атажукин, который в своем рапорте (подлинник) от 9 января 1845 г. Голицину писал, «что по жалобе закубанских узденей Дударуковых … что значатся будто бы проживающие в Кабарде узденя Аслановы подлежат, как князьям абазинских народов Дударуковым»³⁴. Дальше он пишет «что до вступления русского правления на Кавказе, еще и прежде не менее ста лет действительно проживали за Кубанью какие-то абазинские владельцы, которые выставляли себя князьями в сравнении с кабардинскими, через, что фамильные князья решили поступить военною рукою и были покорены. Это в бытность дедов наших на основании церемонии победоносного воинства, чем и обращенный в подданство кабардинских князей, кои лиша их подвластных узденей, самих их обратили в узденей, по числу людей между князьями кабардинскими. Как- то уздени Аслановы, бывшие под управлением Дударуковых, достались в часть деда моего Хаджи Темрюки Атажукина, а узденя Трамовы, бывшие под управлением Лоовых, достались в часть князьям Бекмурзиной фамилии. Далее Жантемировы из тех же владельцев остались вечно подданными моей же фамилии»³⁵. В этом рапорте, написанном, естественно, по субъективным причинам еще раз подтверждается тот факт, что абазины из Малой Абазы были подчинены кабардинскими князьями и лишены своих княжеских прав. Субъективность документа связана с тем, что ее написал кабардинский князь, не заинтересованный в том, чтобы потерять своих подвластных и готовый сделать все для того, чтобы переселение людей с их имуществом не состоялось.

Следующий документ, заинтересовавший нас - это копия отношения начальнику штаба войск. Отношение заверено штабс-капитаном фамилия начинается на букву Д. Номер документа 362 от 14 февраля 1845 г., написано в Нальчике. По тексту можно сделать вывод, что написал начальник Центра Кавказской линии Голицын в ответ на отношение временно командующего войсками по Кавказской линии генерал-лейтенантом Заводовским, написанного на бланке Штаба войск Кавказской линии и Черномории - № 2271 от 3 декабря 1844 г. В этом отношении генерал-майор Нордман просил уведомить его о подробностях спора между Дударуковыми и Аслановыми. В объяснении Голицын написал «кабардинские князья во время независимости, подчинили под свою власть абазинцев … платили им дань ежегодно по рублю серебром с дома: народы Кличева, Кешева и Дударукова князьям Атажукиным; Бейселбаевцы и Бибердовцы и половина Лоовых Джамбулатовым; остальная половина Лоовых Мисостовым. Получающий эту дань князь, должен был защищать их от обид, для чего давал им от себя человека»³⁶.

При рассмотрении данного вопроса в документе отразилась субъективность князя Голицына и доказательством того, что он в своих суждениях опирается на мнение кабардинцев, могут служить слова из копии его рапорта генерал-лейтенанту Заводовскому в штаб войск Кавказской линии от 10 апреля 1845 г. В этом рапорте на указание о переселении переселившихся людей в Кабарду вместе с Аслановыми, он пишет «я не решился до получения новых наставлений позволить переселение к Дударуковым вольноотпущенных изъявивших на то желание, и разрешил подпоручику Хасбулату Дударукову отправиться обратно в Ставрополь. Куда вместе с ним следует почетнейший в Кабарде князь, подполковник Хаджи Мисост Атажукин»³⁷.

Следующий документ, заинтересовавший нас - это копия прошения от князей и узденей Большой Кабарды на имя Российского Императора Николая Павловича. Документ состоит из двух листов, исписанных с оборотами. В реквизитах данного документа есть нестыковки. Например, на первой странице написано, что данный документ получен 8 апреля 1845 г. А в конце текста на 2 листе написано, что он передан Голицину 10 апреля 1845 г. На первой странице написано, что - это копия, но нет подписи заверителя. А в рапорте от 10 апреля 1845 г. Голицина, направленному Заводовскому есть ссылка на данный документ.

В этом прошении, в котором депутаты от Большой Кабарды доказывали свои права на оставление Аслановых и их людей в Кабарде записано «До покорения Кавказа Российскими войсками так же народ кабардинский имел случай силою оружия обратить в свою власть в Кавказском округе разного звания людей, как то: назрановцев, ингушей, карабулаков, абазин, башильбеевцев, безенгийцев, балкарцев, дигорцев, куртатинцев, каковые впоследствии обращены силою войск в подданство Вашего Императорского Величества, все они до того платили фамильным князьям, да и все им нанесенные обиды остались без возобновления избранные от князей Лоовых и Дударуковых. То есть узденя Трамовы и Аслановы в потомственное управление князей кабардинских самих их также обратили в уздени. Потому уздени Аслановы с того времени и поступили в подданство князю Хаджи Темрюко Атажукину, и до вступления русских, поясненные Ловы и Дударуковы именовались узденями состоящими в зависимости князей Кабардинских»³⁸.

В этом же прошении присутствует еще одна ценная информация по истории Кабарды - это дата покорения Кабарды. В прошении была написана и указана дата, что «в 1822 г. при покорении кабардинцев»³⁹. Таким образом, на основании источниковедческого анализа, определена верхняя дата, которую кабардинцы считали датой потери национальной независимости – это 1822 г.

В этом же прошении есть еще одна ценная информация освещающая процесс этнической консолидации кабардинцев, а именно, «тем более и вся Кабарда в древние времена, вероятно, наций народов вкупе составляло одно название, и сделался один народ. Если учинить разбор за истечением нескольких столетий, по претензиям просителей пользующихся одними преданиями, то можно уничтожить звание кабардинского народа»⁴⁰. Прошение составлено и написано кабардинским князем Тликеч Мисостовым, подписано представителями князей Атажукиных, Хамурзиных, Мисостовых, Докшукиных. Народным эфендием Хаджи Умар Шеретлоковым. Представителями кабардинских различных узденьских родов Анзоровых, Кудинетовых, Тамбиевых, Тыжевых, Тхагачевых, Напцевых, Даутоковых. Представителями узденьских родов считающихся абазинского происхождения Трамовых, Кармовых, Деровых.

Ценность этого документа заключается и в том, что он написан кабардинцем, князем, человеком грамотным, разбирающимся в политической обстановке. Человеком, который знал кабардинский и русский языки и, соответственно, точно перевел и записал мнение, подписавших этот документ людей.

В этом же деле хранится подлинник рапорта - № 1266 Начальнику Центра Кавказской линии, и подписанный временно командующим войсками по Кавказской линии генерал-лейтенантом Заводовским. Сохранность документа отличная, все буквы читаются. Рапорт отправлен из канцелярии по управлению мирными горцами из Штаба войск Кавказской линии и Черномории от 11 июня 1845 г., и содержит отметку о получении от 19 июня 1845 г.

«Рассмотрев переписку, заведенную по просьбе Абазинских князей Дударуковых, о переселении к ним, живших прежде с ними, и переселившихся в Кабарду, вместе с подвластным им узденем Пак Арслановым и с вольными людьми, которые ныне желают переселиться в ходе (-Р.К.) обратного переселения из Кабарды за Кубань, я в разрешении представлений Вашего Сиятельства от 14 февраля и 10 апреля сего года - № 362 и - № 815 обязываюсь сказать: власть кабардинских князей над абазинцами приобретена до поступления Кабарды в подданство России». И далее - Таким образом, можно отметить, что если бы эти права ныне действовали действительно в народе, и правительство наше признавало бы их, то кабардинские князья могли бы предъявлять свои притязания на самых абазинских владельцев, - коих они обратили в то время в своих узденей, т.е. Дударуковых, Лоовых, Кармовых, Трамовых и приравнены к карачаевцам и другим племенам, которые тоже в древние времена были покорены кабардинцами. Этого, однако, никто из кабардинских князей не требует, да оно и невозможно, потому что данные абазинские владельцы не живут в Кабарде. Одни только Трамовы, как объясняет, Ваше Сиятельство, считаются поныне, принадлежащими фамилии князей Бекмурзиных, но на самом деле эта зависимость не более, как воспоминание старинных преданий без всяких действительных прав и власти»⁴¹.

Выводом этого доклада было то, что Заводовский лоббировал интересы Дударуковых и настаивал на том, чтобы те люди, которых Асланов увел за собой в Кабарду, вернулись к Дударуковым. В принципе все, что написано выше, можно обнаружить в переписке, отметив главную причину - почему Заводовский включил в этот список Кармовых? Причина, которая остается совершенно непонятной. Характер социальной истории по документам по формам подвласной собственности, истоки ее движения и формирования нами еще не поднимались при рассмотрении данного вопроса. А то, что Кармовы имеют достаточно близкие отношения к этому делу, в общем, и к Аслановым, в частности, доказывается из других документов этого же дела. А именно, из предписания исправляющего должность начальника Центра Кавказской линии, полковника Хлюпина в Кабардинский временный суд - № 1795 от 13 октября, в деле предписание датировано 1846 г. «По решению дела Ток Асланов за убийство брата Дударукова должен заплатить ему 500 рублей серебром. Поручителем исполнения этого был Шу Кармов»⁴².

Очень интересны документы отражающие происхождение отдельных фамилий. Так в деле - № 18 - «Рапорта и прошения о наделе земель жителей Большой Кабарды»⁴³. В фонде «И 40» - «Правление межевой частью Терской области» Управления центрального государственного архива Кабардино-Балкарии, в докладе начальнику Георгиевского округа от и.д. пристава 2 участка того же округа есаула Цигулиева за - № 1838 записано, что о родственных связях Кармовых, опрошенные старики, ничего не знают, «так как все Кармовы пришельцы из абазинцев»⁴⁴. Документ был отправлен 24 октября 1871 г. с поста «Баксанского».

О том, что Кармовы переселились из Абазии подтверждается и в другом документе из того же дела - Докладной записке жителя Георгиевского округа, Терской области, селения «Атажукино-3» Махмуда Кармова»⁴⁵. Датирована записка от 30 октября 1871 г. и написанно на имя исправляющего должность начальника Георгиевского округа генерал-майора и кавалера Вояковскому. В записке Махмуд пишет: «Из числа вышеупомянутых предков наших Джелган и Тока, в давнее время - до переселения еще из Абазы на жительство в Кабарду несколько лет жили в одном семействе»⁴⁶.

При оценке источников, связанных с наделением кабардинцев участками земли надо учитывать тот факт, что наделение происходило за заслуги перед российским государством, а также за сословное происхождение. Так как в 1860-х гг. было отменено крепостное право и подвластные на Кавказе и в Кабарде получили вольность, для привилегированного сословия было крайне важно получение такого участка земли. Участок земли позволял осуществлять безбедное проживание. Именно поэтому многие из узденей, которые проживали в Кабарде, пытались доказать свой высокий сословный статус и коренное кабардинское происхождение. Именно поэтому к оценке таких документов надо относиться очень осторожно.

Например, в прошении от 11 марта 1874 гг., которое хранится в фонде Пятигорского полицейского управления среди прошений жителей селений о размежевании земель, уздень Якуб Хогундоков, проживавший в тот момент в Кабарде в ауле «Кармово» написал, что «так как предки мои ни есть уроженцы из абазинцев, а они были из уроженцев кабардинских узденей, и родитель мой находился на службе, но предки только проживали между абазинцами и владели оными»⁴⁷. Доказательством, что при изложении своих просьб просители, в данном случае Хогундоковы, мягко говоря «лукавили», говорит копия, снятая с прошения штабс-ротмистра Измаила Хогундокова, написанного на имя российского императора Александра Николаевича от 17 июня 1864 г. Прошение было связано с просьбой - позволить его отцу с подвластными заселиться на реке Куме. Это прошение сохранилось в фонде Управления межевой частью Терской области. В прошении кроме прочего Измаил пишет «До 1820 г. Хогундоковы проживали свободными 1 степени узденями черкесскими близ верховья Кумы»⁴⁸. Так как копия этого прошения заверена делопроизводителем комиссии, то предположительно, что данное прошение рассматривалось в комиссии прав по разбору туземного населения Терской области.

Тем более что в деле подшитый следующий документ - это рапорт комиссии начальнику области от 21 октября 1864 г. за - № 388. В рапорте записано, что «Фамилия Хогундоковых принадлежит к кабардинским узденям Атажукинской фамилии»⁴⁹. В конце рапорта есть приписка другими чернилами, но явно того времени. Также при рапорте предоставляется и прошение самого Хогундокова. Кроме этого стоят подписи Председателя комиссии коллежского советника Кодзокова и старшего члена капитана Масловского.

Это приписка доказывает, что прошение попало к начальнику области, он переправил его для рассмотрения в комиссию, которая озвучила свое мнение по этому поводу. А эту комиссию и по сегодняшний день можно считать самой компетентной в этих вопросах. Поскольку среди членов были самые информированные люди того времени. Эта же комиссия 26 октября 1865 г. в своем рапорте - № 673 начальнику Терской области обозначила этническое происхождение Хогундоковых и Абуковых «Аулы Хогундокова (родом кабардинцы)»⁵⁰ и дальше по тексту «14 дворов поручика Магомета Абукова и 11 дворов Жантемирова. Родом абазинцы, жившие издавна в Большой Кабарде»⁵¹.

Очень интересный документ сохранился в фонд 262 «Комиссия для разбора сословных прав горцев Кубанской и Терской областей» Центрального государственного архива РСО-Алания. В деле о переписке сословно поземельной комиссии председатель комиссии Алферов направляет письменное поручение от 14 февраля 1873 г. переводчику оной комиссии поручику Шоре Ногмову. Среди пунктов этого поручения было записано - «С получением сего вы приступите к следующим занятиям: с рассказов стариков из абазинского происхождения как-то Шу Кармова и Хусина Абезванова и других, вы запишете все известные им подробности о сословном устройстве и правах высшего происхождения лиц из абазинцев, время переселения абазинцев в Кабарду, и положение, которое они заняли в этом обществе»⁵².

Ответ на вопрос о переселении абазин в Кабарду мы обнаружили из рапорта от 2 июля 1869 г., «начальнику Кавказского горского управления»⁵³. В котором записано: «Абазинского племени Трамовы, Арслановы, Куджевы происходят из Агмиста-ду, что означает великий уздень и равняется кабардинскому Дыженуго. Фамилии эти, желая поднять права в народе, перешли в Кабарду и, укрепясь там почетом, при возвращении выдавали себя за тлекотлешей но, абазинцы не признали их в этом звании»⁵⁴.

Предпринятая нами попытка позволяет сегодня обозначить данную источниковедческую проблему ввиду актуальности ее восстановления и реконструкции истории духовной культуры абазин Северного Кавказа.

Н.Г.Волкова

Абазины и Убыхи.

А.Н. Генко в связи с исследованиями абазинского языка писал: «Термин абадзе или абаза очень давнего происхождения… и имеет собирательное значение: так назывались представителями черкесских племен все племена абхазские (в самом широком смысле, включая сюда и… убыхов), объединявшиеся общностью языка и культуры и жившие к югу от черкесов, главным образом в горных долинах Причерноморья… На основе этого-то черкесского термина абаза… с XVIII в. упрочился русский термин «абазин¹»… Эта абхазская общность к началу XVIII столетия включала две большие территориально обособленные группы, по их местоположению условно называемые северокавказской и южной. Исторические судьбы этих групп различны. Абазинское население северных склонов хребта (тапанта и шкарауа), переселившись сюда до XVI в., рано вошло в орбиту политического и культурно-языкового влияния кабардинцев. Южные абазины, известные в кавказоведческой литературе как садзы и джигеты (от грузинского джики), разделялись на множество обществ, в ХIХ в. этнически более близких к абхазам и убыхам, с которыми имели также тесные политические связи.

Большинство известных нам по более поздним источникам локальных групп абазин тапанта в пределах Северного Кавказа упоминаются русскими и турецкими источниками середины XVII в. Это дударуковцы, джантемировцы, бибердовцы и ловцы, из которых бибердовцы в это время жили по берегам Кубани и Зеленчука, судя по описанию Эвлия Челеби, в равнинно-предгорных районах². В отношении дударуковцев Л.И.Лавров приводит сведения 70-х годов XVI в.³. Эти же источники еще не называют на Северном Кавказе другие группы тапанта: клычевцев, кячевцев и трамовцев. Имя последних соответствует фамилии амыстаду Лоовых – Трамраа, выделившихся, видимо, позднее, не ранее XVII в. В 20-е годы XVIII в. трамовцы известны по труду Главани⁴. Кячевцев в 40-х годах XVII в. Эвлия Челеби отмечает среди абазских племен Черноморского побережья⁵. Упоминаемое Главани абазинское племя кимлик Л.И. Лавровым связывается с клычевцами⁶. В связи с этим напомню, что встречаемое в источниках XVIII в. название одного из рукавов р. Кубани, омывающего полуостров Ачу, было Кимли- или Кумли-Кубань⁷. Турецкий источник, датируемый до 1711 г., сообщает о постройке в этих местах крепости Ачу, предназначавшейся против «абазских разбойников»⁸. В документах первой половины XVIII в. остров Кумли-Кубань или Кара-Кубань был известен также под именем Абаза-Инпаги⁹. Приведенные факты дают возможность предположить, что именем кимлик Главани назвал одну из групп абазы, жившей по р.Кара-Кубани¹⁰. Последние, видимо, были адыгами.

Западноевропейские источники первой половины XVIII в. (Главани, Пейсонель), называющие локальные группы северокавказских абазин, ничего не сообщают о их местоположении. Несколько полнее сведения русских документов того же времени. Так, Магомет Атажукин, бывший в Петербурге в 1732 г. в качестве кабардинского посла и опрошенный в Коллегии иностранных дел, утверждал, что «абазинский народ из древних лет еще у предков их, кабардинцев, во владении были»¹¹. В качестве давнего местожительства им была названа луговая сторона р. Баксан, где находились 800 дворов этого племени. «А в тех дворах военных людей конных и пехотных з 2000 человек»¹². Около 9 лет тому назад, сообщается в том же документе, Дели-Султан с Саадат-Гирай султаном с крымским и кубанским войском приходили на Большую Кабарду¹³ и «оные султаны тогда этот абазинский народ от кабардинцев силой взяли и перевезли за Кубань» и там поселили на расстоянии двух дней пути от Большой Кабарды¹⁴. Однако в 1738 г. кабардинские владельцы Магомет Кургокин и Кара-Мурза Алев, бывшие с калмыцким ханом Дондук-Омбою в закубанском походе, вновь перевели в Кабарду шесть абазинских селений, о которых сообщалось в 1732 г. Магомет Атажукин на этот раз поселил их в верховьях р. Кумы¹⁵. Через два года, т.е. в 1740 г., Росламбек Кайтукин, «согласясь с кубанским салтаном, ис тех абазинских деревень, именуемых Леп и Терам (т.е. Лоовых и Трамовых. – Н.В.), половину перевел на Кубань»¹⁶. Наконец, в 1754 г. кубанский сераскер Крым-Гирай-султан в очередном походе на Кабарду увел часть этих абазин, «за что у кабардинцев с ними и драка была»¹⁷. Таким образом, даже эти несколько документов дают представление, насколько часто менялось местоположение абазинских поселений, неоднократно переводившихся то кабардинскими феодалами, то крымцами.

Подобные передвижения в первой половине XVIII в. были характерны не только для трамовцев и лоовцев, но и для других групп абазин. Абазины-бабуковцы, которыми владел Арслан-бек Кайтукин и жившие до 1743 г. в горах, в том же году перешли на р. Малку, в период 1743-1753 гг. уходили в верховья р. Кумы, но к 1753 г. вновь вернулись на р. Малку¹⁸. Такого же рода переселения претерпели в 1746 г. и дударуковцы¹⁹. Факты многочисленных передвижений абазин тапанта в короткие сроки неоднократно менявших свое местоположение, отразились во многих документах первой половины XVIII в. «Абазинцы, шесть частей или родов, - сообщалось в одном из них, датируемом 1747 г., - кочуюсчия по Кубану, их, кабардинских владельцов, издревле подданныя, с которых они и доднесь всякия подати берут, и есть ли потребно от них войска, то и на войну с ними ходят, и жили прежде вместе с ними, с кабардинцами, по Малку, Баксану и Куме. И назад де тому года с три по ссоре Арасланбек Кайтукин отогнал их с Кумы к Кубану… И в том же де году кубанский сераскер отогнал конские табуны и скот и их сильно перегнал за Кубань…»²⁰.

Определить границы расселения абазин тапанта в XVIII в. не всегда легко: во-первых, ввиду большой подвижности абазинских поселений, во-вторых, в связи с территориальным разделением каждой локальной группы тапанта на несколько частей, нередко занимавших территории, весьма удаленные друг от друга. Наиболее детальные сведения о расположении абазин тапанта сообщают источники середины XVIII в., и, прежде всего, карта Кабарды 1744 г. В составе Большой Кабарды эта карта называет пять групп абазы – нижние, или танбиюкаи, средние, экепцацкие, верхние и деревня Бабукова. Нижние абазины в количестве 15 селений жили в 1753 г. по р. Куме. Приводимые кабардинскими узденями имена старшин этой группы – Али Лиова и Алпыгирея Бибердова показывают, что в состав нижних или танбиюкаевских абазин входили ловцы и бибердовцы. Число селений средней абазы указывается «в два раза более, чем в нижней», т.е. около тридцати. По данным карты 1744 г., средняя абаза располагалась в верховьях р. Кумы, однако незадолго до 1753 г. была переведена «за вершину Кубани на речки Инжики (т.е. на Зеленчуки. – Н.В.)»²¹. Имена старшин этой группы абазин – Арсланбека Лиова, Тударука, Кяча и Клыча показывают, что в ее составе были ловцы, дударуковцы, кячевцы и клычевцы. Экепцацкие²²абазины к 1753 г. также были переселены кабардинскими князьями на р. Инжик (Зеленчук). Верхняя абаза, в 1744 г. находившаяся в верховьях р. Кумы, в 1753 г., как и средняя, была переведена на р. Инжик. Абазинское сел. Бабуково, в 1753 г. принадлежавшее сыну кашкатавского владельца Арсланбека Кайтукина – Хамурзе, в это время находилось по правому берегу р. Малки, а до 1743 г. – в горах²³.

1769 год застает абазин тапанта, или алтыкесек, в верховьях р. Кубани, видимо, по ее левым притокам Большому и Малому Зеленчуку, куда абазины были переведены кабардинскими владельцами к 1753 г.

Но уже в 1785 г. часть этих абазин перешла в пределы только что созданной Кавказской губернии на р. Подкумок, поселившись по течению реки несколько выше Георгиевска²⁴. Переселения абазин в пределы Кавказской губернии происходили и в дальнейшем. В 1811 г. абазинские владельцы Калы-Гирай, Темрю- и Мурад-Гирай Ловы обратились к царской администрации с просьбой позволить им переселиться с их узденями и подвластными на р. Подкумок к Ессентукскому посту, «где они могут удобно производить хлебопашество», что и было разрешено ген. Тормасовым²⁵. Непостоянным в эти годы было местоположение абазинских селений Трамовых, Тамбукаевых и Лоовых, отдельные группы которых численностью в 740 дворов то переходили внутрь кордонной линии и поселялись в верховьях Кумы, Танлыка и Подкумка, то уходили с этих мест²⁶. Трамовцы жили также в Пятигорье, где их сел. Трама-аул, имевшее 500 дворов, в 1772 г. упоминает Гюльденштедт²⁷. Это селение существовало в Пятигорье и в первой четверти прошлого столетия. Трам-кабак, находившийся в 20 верстах от Подкумка, с населением в 500 семей, описывают Киммель и Глен²⁸. В 1800 г. Адиль-Гирай Атажукин пытался увести за Кубань 200 семей абазин из числа живших в пределах Пятигорья около Константиногорской крепости²⁹.

В первом десятилетии ХIХ в. абазины, жившие в пределах Кавказской губернии, обитали в небольших селениях по рекам Куме и Подкумку. Это были группы лоовцев, бибердовцев, клычевцев, джантемировцев³⁰. Как уже отмечалось, в те же годы в Пятигорье жили трамовцы. Кроме того, в 5-6 верстах от Георгиевска в первой четверти ХIХ в. находилось сел. Бабуково, в котором, по свидетельству побывавшего там в 1819 г. Глена, жили абазины и кабардинцы³¹.

Кроме этой части абазин, жившей в русских пределах, 2 тыс. дворов лоовцев, кячевцев и трамовцев в 80-х годах XVIII в. находились за Кубанью. Об этих абазинах в своем рапорте сообщает И.Горич, в 1787 г. возглавлявший один из отрядов в совместном русско-кабардинском походе в Закубанье. «Перешед за Кубань, - сообщается в документе, - во-первых, покорили злодейских бабсхерских владельцов с их подвластными народами 2000 дворов: 1-го Иетшу Кячова 2-го Хамурзу, 3-го Сулеймана Ловых и 4-го их узденей Трамовых, и, взяв от них аманатов 8 человек, отдал кабардинцам и, отобрав от них пленных наших мужеска и женскаго полу людей, лошадей и рогатого скота, и дал им на алкаране присягу, с тем, дабы российскому двору, также и кабардинцам всегда быть вернопослушными; и половинную часть оных дворов переселили по Сю сторону Кубани х кабардинцам и остальныя далжны по весне к ним же переселиться»³². Таким образом, текст источника показывает изменения в местороложении части абазин (кячевцев, лоовцев, трамовцев), до 1787 г. живших по левобережью верховьев р. Кубани (видимо, по Зеленчукам), а в 1787 г. частично переселенных ближе к Кабарде на правый берег той же реки. С этим же походом связан факт переселения в Кавказскую губернию 200 семей абазин-бибердовцев³³.

Сведения, приводимые Палласом, показывают, что в 90-х годах XVIII в. часть абазин алтыкесек жила в верховьях р. Кубани, по ее притокам и по притокам р. Малого Зеленчука; другая группа обитала в пределах Кавказской губернии по Куме и Подкумку³⁴. В состав этой группы входили джантемировцы (1,7 тыс.), бибердовцы (1,6 тыс.), ловцы (1,5 тыс.), клычевцы (0,6 тыс.), дударуковцы и кячевцы, численности которых Паллас не указывает³⁵. Он не называет также трамовцев, в те годы уже живших в Пятигорье и которых он, видимо, учитывал вместе с ловцами. Общая численность абазин в Кавказской губ., судя по этим данным, составляла 5,4 тыс. (без дударуковцев и кячевцев). Статистические сведения по абазинам, приводимые И.Дебу и относящиеся к 1794 г., в большинстве расходятся с данными Палласа³⁶. Это обстоятельство, видимо, связано с тем, что «Ведомость 1794 г.» учитывала не только прикумских абазин, но и частично закубанских.

В составе закубанских абазин, по свидетельству того же Палласа, были клычевцы, обитавшие по правому притоку Малого Зеленчука – р. Кардонике, Асланкыт³⁷, располагавшиеся по р. Хасауту (приток р. Кардоник), трамовцы, жившие по р. Теберде, бибердовцы, занимавшие земли по р. Мараух, левому притоку Малого Зеленчука, дударуковцы по р. Малый Зеленчук³⁸. В верховьях правобережья Кубани было сел. Кечега, принадлежавшее клычевцам³⁹.

Примерно та же картина расселения закубанских абазин в начале ХIХ в. зафиксирована Клапротом. Помимо 250 фамилий дударуковцев, живших по Малому Зеленчуку, он называет еще одну группу этого же племени, находившуюся в 20 верстах от первой группы в районе Большого Зеленчука⁴⁰. В 30 верстах ниже местности Каменный мост по правым притокам Кубани находились поселения клычевцев. Они же населяли деревню Кечега, располагавшуюся недалеко от клычевских поселений по правому берегу Кубани⁴¹. Деревня Кечега – это кячевцы, которых, таким образом, следует считать ветвью клычевцев. Трамовцы обитали по р. Теберде и ручью Шона, т.е. по левым притокам Кубани⁴². По р. Малый Кардоник жили 200 фамилий лоовцев, помимо которых Клапрот называет лоовцев асланкыт или аслангирей, живших по р. Хасаут. Селения бибердовцев, по данным того же автора, располагались по р. Мараух⁴³. Таким образом, судя по материалам Палласа и Клапрота, закубанские абазины занимали левобережье верховьев Кубани и территории по правым притокам этой же реки.

В 1804 г. численность закубанских абазин значительно увеличилась за счет абазин Кавказской губернии, ушедших в Закубанье во время восстания 1804 г. Из района Пятигорья ушло 900 семей абазин, в основном трамовцев, в 1805 г. частично вернувшихся обратно, а позднее переселившихся на р. Малку⁴⁴. С р. Кумы ушли бибердовцы, дударуковцы, клычевцы и кячевцы, часть которых в 1805 г. вернулась на прежние места жительства. Однако вскоре все бибердовцы переселились на р. Мараух, значительная группа дударуковцев и 88 семей кячевцев перешли на левый берег Малого Зеленчука, а клычевцы – на р. Большой Зеленчук. Лишь джантемировцы, жившие, как и трамовцы, до 1804 г. в Пятигорье, после побега вернулись и оставались в прежних районах обитания⁴⁵. Причины ухода абазин с р. Кумы после 1805 г. объясняет И.Дебу. «В 1808 г., - пишет он, - когда царской администрацией стали предприниматься попытки к переселению абазин внутрь кордонной линии, последние вновь ушли за Кубань, поселившись там между башилбаевцами и в лесах»⁴⁶. Из числа таких переселенцев именно в эти годы возникли абазинские кварталы в кубанских селениях (например, в кабардинском сел. Кошехабль)⁴⁷. Лишь небольшая часть абазин, как уже отмечалось, к 1808 г. осталась в Пятигорье и в верховьях р. Кумы, где в 30-х годах прошлого столетия находился аул Лова, население которого после чумы 1834 г. составляло 980 душ м.п.⁴⁸. В те же годы на левом берегу Кубани против станицы Баталпашинской был поселен Дударуков аул (870 душ м.п.)⁴⁹. В 40-х годах, как сообщает Сталь, в верховьях Кумы и Подкумка находились четыре абазинских селения с 2,6 тыс. жителей фамилии Абуко, Жантемир, Трам и Лоов⁵⁰. Кубанские абазины (3,9 тыс.) состояли из фамилий Лоов, Дударуко, Клыч, Биберд, Исмаил и Трам. Кроме того, 1,5-1,8 тыс. абазин жили по Большому и Малому Зеленцуку⁵¹.

Значительно скупее в письменных источниках сведения об абазинах шкарауа (башилбай, баракай, баг, кызылбек, чаграй и там)⁵². Первые известия о них не уходят глубже середины XVII в., когда Эвлия Челеби упоминает башилбаевцев, баракаевцев и баговцев⁵³. Сравнительно редко шкарауа упоминаются и в источниках XVIII в. В значительной мере это обстоятельство связано с двумя моментами: еще большей по сравнению с тапантой географической изолированностью и более слабыми по сравнению с теми же тапантовцами политическими связями с Кабардой. Именно этот факт нередко был причиной более частого упоминания в русских документах XVIII в. абазин тапанта. Сообщение Гюльденштедта об абазинах шкарауа, к которым относились, по его свидетельству, кызылбековцы, тамовцы, чаграй, баракай, баг и группа сабар [?], мало что дает для определения локализации этих племен⁵⁴. Этот пробел частично восполняют скупые свидетельства других источников 70-х годов XVIII в., называющие 800 дворов башилбаевцев в верховьях Кубани⁵⁵. Документ 1788 г. несколько уточняет местоположение башилбаевских поселений, располагая их в верховьях Урупа, левого притока Кубани⁵⁶. В тех же местах помещает 600 семей башилбаевцев и Я.Нейнеггс⁵⁷. По его свидетельству, 120 семей племени Сите, т.е. княжеской фамилии башилбаевцев Сидовых, жили в верховьях р. Мараух. Баракаевцы в 90-х годах находились по р. Малой Лабе⁵⁸, башилбаевцы занимали земли по Урупу и по его левым притокам, по рекам Малому и Большому Тегеням⁵⁹. В верховьях р. Ямансу находился «малый народ баракан»⁶⁰.

Более подробные данные о расселении абазин шкарауа в начале ХIХ в. приведены в труде Клапрота. Башилбаевские селения, по его сведениям, располагались в трех местах: в лесистых горах правых притоков Большого Зеленчука, в горах у истоков р. Уруп и по Большому и Малому Тегеням, т.е. левым притокам Урупа. Однако сведения, сообщаемые Клапротом, отражали картину расселения башилбаевцев для более раннего времени. «Башилбаевцы, - замечает он, - более не живут на р. Большой Зеленчук, поскольку они ушли из этих мест из-за чумы и поселились по р. Уруху»⁶¹. Тем самым передвижение абазин шкарауа с Большого Зеленчука произошло до 1807-1808 гг. – времени путешествия Клапрота и, видимо, было связано с эпидемией чумы, бывшей на Северном Кавказе с короткими промежутками в 1804-1812 гг. Таким образом, к 1807 г. башилбааевцы жили в двух местах: по Урупу и Тегеням. Баракаевцы, по сведениям того же Клапрота, находились в 30 верстах от бесленеевцев, вдоль р. Ходзи и на впадавших в нее ручьях, причем большая часть этого племени жила по р. Хут (приток р. Ходзи)⁶². Чаграй и баговцы, которых, по сведениям того же Клапрота, было 100 семей, жили в высоких горах на левом берегу Лабы и по ее притокам⁶⁴.

Сведения Клапрота подтверждаются данными других источников того же времени. Так, например, описание народов Северного Кавказа, составленное в самом начале ХIХ в., помещает абазин шкарауа по Большому Зеленчуку, Лабе, Урупу, Ходзи, Фарсу и Губсу⁶⁵. Башилбаевцы жили не только в верховьях Урупа, но и Большого Зеленчука, откуда они несколько позднее передвинулись на Уруп к остальным башилбаевцам⁶⁶. Кызылбековцы занимали область неприступных гор между истоками Большой и Малой Лабы, но более – по Большой Лабе; баракаи жили в лесистых горах по рекам Ходзи, Фарсу и Губсу, чаграи – около верховьев Малой Лабы, по ее левобережью, баговцы обитали в верховьях той же реки⁶⁷.

В начале 30-х годов ХIХ в. местоположение абазин шкарауа не изменилось, они занимали верховья Большой и Малой Лабы, Урупа, Андрюка, Ходзи и Губса⁶⁸. Однако источники этого времени в отличие от источников первого десятилетия ХIХ в. не называют в составе территории абазин шкарауа земли в верховьях Большого Зеленчука и Фарса. Территория обитания отдельных групп шкарауа, по сведениям источников 30-х годов, очерчивалась следующим образом. Башилбаевцы в числе 860 душ м.п. жили только в верховьях Урупа, 270 душ м.п. тамовцев находились в верховьях Большой Лабы, кызылбековцы (220 душ м.п.) – у верховьев р. Андрюк, где располагалось поселение Кызилбека Маршаниа. Шахгиреевцы, по сведениям того же описания, в числе 330 душ м.п. занимали земли у истоков Малой Лабы; в верховьях р. Ходзи помещались три небольших селения баговцев с населением 330 душ м.п.; три селения баракаевцев (620 душ м.п.) имелись по правую сторону р. Губса⁶⁹. Тот же источник сообщает, что башилбаевцы, шахгиреевцы, баговцы и баракаевцы были данниками бесленеевских князей Кануковых и Шолоховых; среди тамовцев главенствовала фамилия узденей Зарумовых, а кызылбаевцы платили подать трем владельцам из шапсугов и кабардинцев, жившим среди них в эти годы⁷⁰. Кроме того, башилбаевцы признавали власть первостепенных узденей Маршаниев, а баракаевцы – первостепенных узденей Лах и Анчок⁷¹, вступивших в родство с Даурами, одной из влиятельных абазехских фамилий⁷². Часть абазин шкарауа, как отмечается в описании, были мусульманами⁷³. Следует отметить, что автор этого описания (видимо, Г.Новицкий), как и Клапрот, сближает абазин шкарауа, в частности тамовцев, с медовеевцами. «Кроме верховий Большой Лабы, - пишет он, - главное местопребывание этого племени (т.е. медовеевцев. – Н.В.) – юго-западная покатость гор»⁷⁴. Тесные связи других групп шкарауа, например, шахгиреевцев, с медовеевцами отмечали и другие источники того же времени⁷⁵.

К сказанному, опираясь на материалы, приводимые Л.И.Лавровым, можно добавить еще некоторые факты изменений этнической территории шкарауа. В 1837 г. башилбаевцы с верховьев Урупа ушли вниз по течению той же реки, однако в 1842 г. это племя вернулось на прежние места в горы, а в конце 50-х годов их поселения занимали территории значительно западнее – верховья Малой и Большой Лабы⁷⁶. В 1837 г. с верховьев Большой Лабы вниз по течению переселились тамовцы, в 1842 г. ушедшие в горы⁷⁷. В 1834 г. также на равнину (видимо, по Малой Лабе) частично передвинулись чаграи, но к 1858 г. их селения были вновь на прежних местах в верховьях Малой Лабы⁷⁸. В 30-х годах часть баракаевцев с верховьев Губса перешла в низовья той же реки, где в те годы находилось их селение Бзекезово, а два других помещались у истоков Губса⁷⁹.

Как уже отмечалось, этническая принадлежность племен, составлявших южную абазу, не была одинаковой: источники прошлого относили к ней южных абазин, горные абхазские общества, некоторые группы прибрежных адыгов, а также убыхов, занимавших промежуточное положение между абхазами и абазинами, с одной стороны, и адыгами – с другой. Южные абазины, по свидетельству Эвлия Челеби, делились на прибрежных (Кечилер, Арт, Сучалер, Садша, Джамбе, Камыш, Ашегели, Усувиш, Сууксу) и горных (Псху, Ахчипсы, Чаграй, Мункеллебе, Ала-Корейш, Мача, Панчареш и др.)⁸⁰. Большинство приводимых турецким путешественником названий сопоставляется с названиями южно-абазинских обществ первой половины ХIХ в.⁸¹. Эти абазские группы располагались с юго-востока на северо-запад, занимая территорию от общества Кеч и включая Туапсе, где абаза, по свидетельству Эвлия Челеби, граничила с адыгами жане⁸².

По данным источником первой половины XVIII в., область обитания этих племен, называемая Большой Абазой, находилась близ Черного моря и путь к ней лежал через Кубань⁸³. Лишь в труде Гюльденштедта, в 70-х годах того же века, появляются названия южных абазин – садзы и аибга, однако местоположение этих племен не указывается⁸⁴. Для начала ХIХ в. Клапрот приводит локализацию только одной южноабазинской группы – медовеевцев, живших в те годы в высоких горах верховьев Лабы⁸⁵.

Лишь документальные материалы и описания 30-х годов ХIХ в. дают возможность представить картину расселения южных абазин достаточно детально. Абазинские общества, по свидетельству Торнау, составляли две группы: приморскую, известную под именем садзов, и горную. В состав первой входило семь вольных обществ: Хамыш, Артокуадж (ср. Артлер Эвлия Челеби), Хишха, Цандрипш, Геч (ср. Кеч Эвлия Челеби), Аредба и Багрипш – последнее садзское поселение по границу с Абхазией⁸⁶. В состав горных абазин, по данным того же автора, входили Ахчипсы, Чужча, Айбога. В некоторых источниках к горным абазинам относились общества Псху, находившееся в истоках Бзыби и Апсты, и Сочипсты или Аблагакуадж, известное также под названием Саше⁸⁷. Население этого общества составляли абазины, убыхи, адыги, турки.

Территория садзов, по описаниям источников 30-х годов прошлого столетия, занимала земли от Гагринского отрога к северо-западу побережью до р. Соча; р. Бзыбь была границей садзов с Абхазией. «Это пространство между Бзыбью и Саше, - пишет Торнау, - …заселено, где только можно для жизни». Население этой области насчитывало 2,3 тыс. семей (11,5 тыс. человек)⁸⁸. Ее жители занимались земледелием, а по берегу моря – пчеловодством. Однако удобных для земледелия земель было мало, и полученного урожая едва хватало для прокормления семьи⁸⁹. Медовеевцы терпели еще большую нужду в хлебе, «так что Маршании, - отмечал Торнау, - каждую осень выходят на линию (Кавказскую. – Н.В.) и выпрашивают там у родичей своих и знакомых пшеницу и просо»⁹⁰.

Часть садзов жила в лощинах ближе к морскому берегу, часть – в высоких горах. Их селения из плетеных и деревянных домов были разбросаны по лесам на больших расстояниях друг от друга⁹¹. Среди населенных пунктов приморских абазин источники того времени называют Бегуа (40 семей), Хышха (100 семей), Багрыпш (60 семей), Сандрипш, т.е. Цандрипш (200 семей), Микельрипш (40 семей), Хамыш (40 семей) и Облага (200 семей)⁹². Фамилия Облага считалась самой влиятельной фамилией среди приморских абазин⁹³.

В горах на южных склонах хребта располагались следующие абазинские общества: Ахчипсоу в верховьях Мдзымты, где жило 200 семей фамилии Маршаниев, Айбога в верховьях Псоу, имевшее 180 семей также Маршаниев, Чужгуча на р. Чужипсы (приток Мдзымты), где обитало 100 семей Маршаниев⁹⁴. Эта группа горных абазин среди адыгов была известна под именем мдавей. Кроме медовеевцев, Торнау называет еще два горных абазинских общества: Чужи по р. Худапс (100 семей), население которого занималось земледелием и виноградарством и признавало власть внязя Джимир-ипы Нелам Бага, и общество Чуа по р. Мца, 150 семей которого разбросанно жили на протяжении трех верст⁹⁵. «Эти два общества, - пишет Торнау, - называют себя абадзою, не принимая названия садзов, принадлежащего собственно жителям прибрежным из племени абадзы». Общество Сочипсты или Облагакуадж, по описанию того же автора, имело 450 семей и располагалось в обширной долине по обеим сторонам р. Соча⁹⁶. Жившее здесь население в значительных размерах занималось торговлей с горцами. Как свидетельствует Торнау, жители Облагакуадж в быту употребляли три языка: черкесский, абазинский и убыхский⁹⁷.

Вплоть до 30-х годов ХIХ в. в письменных источниках сведения о территории убыхов отсутствуют⁹⁸. Можно предполагать, что в XVIII в., а возможно и ранее, этот народ населял общества Саше, Вордане и Убых, т.е. прибрежные и горные территории Причерноморья. Население в районе современных Сочи-Хоста (общество Саше), как уже отмечалось, к 30-м годам прошлого столетия включало не только убыхов, но также абазин и адыгов. Видимо, с обществом Саше следует связывать упоминаемое Эвлией Челеби общества Саджа, находившееся севернее Артлер (совр. Адлер), жители которого хорошо говорили по-черкесски и по-абхазски. Приводимые турецким путешественником примеры из языка жителей Саджа говорят о его принадлежности к убыхскому языку⁹⁹. Это свидетельство источника середины XVII в. и сопоставление с более поздними данными говорят о неизменности этнической территории убыхского народа на протяжении почти двухсот лет вплоть до переселения убыхов в Турцию.

Источники XVIII в. почти не содержат никаких сведений о локализации этого народа. Паллас помещает убыхов у подножия гор на запад от абазы. Более определенны в этом плане свидетельства Клапрота. Последний, исходя из общности убыхского и абадзехского языков, считал эти два племени родственными и локализовал их в горах в верховьях рек Белой и Псаха (р. Мамай, северо-западнее Сочи) до снеговых гор¹⁰⁰. В 30-х годах ХIХ в. убыхи по-прежнему занимали долину р. Псах, считавшуюся наиболее населенной частью убыхской земли¹⁰¹. Сталь, по данным которого убыхов насчитывалось 10 тыс. человек, располагал Убыхию по рекам Шахе, Вордане, Сочи, Адхаз, Ахучипсы¹⁰². В конце 40-х годов ХIХ в., как сообщает Л.Люлье, убыхи разделялись на прибрежных, которых черкесы называли абадзе, и горных, т.е. собственно убыхов, живших в верховьях Зюебзе, Лоу, Батха, Дагомепса (Дагомыс), Психе (Мамай), Соча, Хамыша (Хоста)¹⁰³. А. Берже, уточняя территорию расселения убыхов, включает в нее три области: 1) собственно Убых, находившуюся в 20 верстах от берега между верховьями рек Хоста и Шахе; 2) Саше, т.е. территорию от р.Хоста, включая долину Соча; 3) Вордане, - земли от долины р. Соча и р. Сюэпсы с притоками этой реки¹⁰⁴. Однако эти сведения не во всем совпадают с данными Торнау. «Убыхи, - писал он, - живут между верховьями рек Хоста и Шахе, в юго-западных отрогах Кавказа, но не по берегу моря, а в верстах 15 и более в ущельях и долинах параллельной цепи гор, исключительно по р. Убых, простирающейся верст на 40 и впадающей в Шахе. Убыхи ни в коем случае не подразделяются на Саше и Вардане; все эти названия принадлежат собственно местности, а не жителям, которые, подобно джигетам, суть не что другое, как смесь выходцев из абхазов, натухайцев, шапсугов и преимущественно абазинов…»¹⁰⁵. По свидетельству того же автора, народонаселение Убыхии неизменно возрастало за счет беглецов, уходивших к ним из других адыгских обществ. Причиной этого было не только значительное политическое влияние убыхов. Но и неприступность убыхских поселений, располагавшихся высоко в горах. Торнау прав, подчеркивая последнее обстоятельство. По описанию источников 30-х годов прошлого века, в горы к убыхам вели три дороги, из которых наиболее доступные прполегали из Хизе и Вордане, но и по этим дорогам необходимо было подняться на крутой и высокий хребет и далее на протяжении 20 верст перейти 8 перевалов¹⁰⁶. Лучший путь в земли убыхов лежал через Ахчипсоу¹⁰⁷.

Источники первой половины ХIХ в. отмечают тесные контакты убыхов с абадзехами, к которым вели перевалы в верховьях рек Шахе, Соча, Мдзымта, и с абхазами. Однако корни этих связей по своей природе были различными. Если с абадзехами контакты убыхов, видимо, основывались на этнической общности этих двух народов и, по их представлениям, общности их происхождения¹⁰⁸, то связи с абхазами вытекали преимущественно из общих политических интересов и аталыческих связей этих народов¹⁰⁹.

٭٭٭

Сведения письменных источников дают возможность сделать некоторые выводы об этнической территории многочисленных племенных и локальных групп, известных в литературе под именем абазы или абазин, которые к началу XVIII в. составляли два территориально обособленных подразделения: северокавказское (тапанта и шкарауа) и южное, сохранявшие и в этих условиях тесные контакты. Особенности социально-экономического и политического развития абазин тапанта, находившихся в орбите влияния Кабарды, способствовали частым передвижениям их поселений. Это территории по рекам Баксану, Куме, Подкумку, Зеленчукам, в верховьях Кубани. К 30-м годам ХIХ в. тапанта разделялась на три большие группы, состоявшие из феодальных делений. Первая из этих групп жила по р. Куме и Подкумку, вторая – по Большому и Малому Зеленчукам, третья -по р. Кубани.

Шкарауа, в конце XVIII в. занимавшие земли по Большому Зеленчуку, Лабе, Ходзи, Урупу, Фарсу и Губсу, к 30-м годам ХIХ в. утратили свои территории по Большому Зеленчуку, откуда ушли в начале ХIХ в., а также Фарсу, где, возможно, шкарауа слились с абадзехами. Источники первой половины ХIХ в. подчеркивают этническое родство шкарауа с медовеевцами, т.е. группой южных абазин.

Вероятно, еще менее изменялась территория расселения южных абазин, хотя отсутствие письменных свидетельств о локализации этого подразделения абазы почти до 30-х годов прошлого столетия не дает возможности детально рассмотреть изменения в его этнических границах в XVIII - начале ХIХ в. То же относится и к убыхам, сведения о которых в источниках предельно немногочисленны. Видимо, территория убыхского народа, располагающаяся между верховьями рек Хоста и Шахе, на протяжении XVIII – первой трети ХIХ в. оставалась стабильной. Население Убыхии, занимая промежуточное положение между адыгами, абазинами и абхазами, этнически и исторически было тесно связано с этими народами. Источники, в частности для середины XVII в. Эвлия Челеби, отмечают двуязычие убыхов, владевших черкесским и абазинским языками. Исходя из этих данных, видимо, к ХIХ в. можно говорить об этнической ассимиляции убыхов адыгами и абазинами и сокращении численности убыхского народа.

Примечания

1. А.Н.Генко. Абазинский язык. М., 1955. С.7, 8.

2. Кабардино-русские отношения в XVI-XVIII вв. Т.1. С.224, 227, 232: Эвлия Челеби. Указ.соч. Т.VII. С.764; Е.Н.Кушева. Указ. соч. С.156, 157.

3. Л.И.Лавров. Абазины (историко-этнографический очерк). КЭС. I. М., 1955. С.13, 14.

4. Ксаверио Главани. Указ.соч. С.155.

5. Эвлия Челеби. Указ.соч. Т.II. Истанбул, 1314 г.х. С.103.

6. Л.И.Лавров. Абазины. С.14.

7. От тюркского кум – песок.

8. Зденка Весела. Указ.соч. С.124.

9. Материалы для истории Кавказского края. С.186.

10. Ксаверио Главани. Указ.соч. С.155.

11. Кабардино-русские отношения…. Т.II. С.59.

12. Там же.

13. Поход Саадат-Гирая в Кабарду состоялся в 1720 г., где он с разрешения Порты провел 2 года. Так что переселение абазин за Кубань произошло не позднее 1722 г.

14. Кабардино-русские отношения… Т.II. С.59.

15. Там же. С.97.

16. Там же. С.156.

17. Там же.

18. Там же. С.194.

19. Материалы для истории Кавказского края. С.144.

20. Кабардино-русские отношения … Т.II. С.141.

21. Кабардино-русские отношения … Т.II. С.194.

22. Название экепцацских абазин, видимо, можно связывать с названием р. Экепцоко, т.е. Ольховая речка. Под этим названием на Северном Кавказе известно несколько речек: правый приток р. Малки, левый приток р. Черек, правый приток р. Большой Лабы и др.

23. Кабардино-русские отношения… Т.II. С.194.

24. АКАК, т.VI, ч.II, 1875, с.603.

25. АКАК, т.IV с.837.

26. АКАК, т.VI, ч.II, с.603.

27. J.-A.Guldenstadt. Op.cit. Th.II. S.23.

28. Kimmel. Op.cit., p.116; W.Glen. Op.cit., p.97.

29. В.Потто. Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях. Т.II. СПб., 1913. С.395.

30. АКАК, т.VI. Т.II. С.603.

31. W.Glen. Op.cit., p.45.

32. Кабардино-русские отношения… Т.II. С.369.

33. П.Г.Бутков. Указ.соч. Ч.II.С.204.

34. P.-S. Pallas. Op.cit., Bd.I. S.328-330.

35. Там же.

36. И.Дебу. Указ.соч. С.157.

37. Группа лоовцев.

38. P.-S. Pallas. Op.cit., Bd.I. S.328, 329.

39. Там же. С.330.

40. J. Klaproth. Op.cit., Bd.I. S.452.

41. Там же.

42. Там же. С.451.

43. Там же. С.450, 451.

44. П.Г.Бутков. Указ.соч. Ч.III. С.375.

45. И.Дебу. Указ.соч., с.131.

46. Там же. С.131-133.

47. М.А.Кумахов. Указ.соч. С.241.

48. АКАК, т.VII. С.905.

49. ЦГВИА, ф.ВУА, д.718511, л.7. Процесс образования отдельных селений детально рассмотрен в работе Л.И.Лаврова «Абазины» (с. 24-27).

50. К.Ф.Сталь. Указ.соч. С.80.

51. Там же.

52. Множество фактов миграций абазин шкарауа приведено в работе Л.И.Лаврова «Абазины» (с. 27-31).

53. Ф.Брун. Указ.соч. С.180.

54. J.-A.Guldenstadt. Op.cit. Th.I. S.465, 466.

55. П.Г.Бутков. Указ.соч., ч.I. С.298.

56. Кабардино-русские отношения… Т.II. С.369.

57. J.Reinnegs. Allgemeine historisch-topographische Beschreibung des Kaukasus. Bd.I. Gohta und SPb., 1796, S.51.

58. P.-S. Pallas. Op.cit., Bd.I. S.331.

59. Там же.

60. Там же.

61. J. Klaproth. Op.cit., Bd.I. S.454.

62. Там же.

63. Там же. С.459.

64. Там же. С.460.

65. ЦГВИА, колл.414, д.300, л.78 об.

66. Там же, д.434, л.99 об.

67. Там же, д.300, лл.78 об, 80 об, 81 об, 82.

68. Там же, ф. ВУА, д.18511, л.4 об.

69. Там же, л. 5 об.

70. Там же, лл.4 об., 5.

71. Ср.название шапсугской группы Анчок.

72. ЦГВИА, ф. ВУА, д.18511, л. 5 об.

73. ГАКК, ф.249, оп.1, д.3028, л.28.

74. ЦГВИА, ф.ВУА, ф.18511, л.5.

75. Там же, л.10.

76. Л.И.Лавров. Абазины. С.28.

77. Там же. С.29.

78. Там же. С.30.

79. Там же.

80. Эвлия Челеби. Указ.соч. Т.II. С.102-109.

81. Подробный анализ большинства приводимых Эвлией Челеби названий групп южной абазы сделан в исследованиях: А.Н.Генко. О языке убыхов. «Изв. АН СССР», VII серия, отд.гуманитарных наук, № 3. Л.,1928; З.В.Анчавадзе. Из истории средневековой Абхазии (VI-XVII вв.) Сухуми, 1959.

82. Эвлия Челеби. Указ.соч. Т.II. С.108.

83. «Материалы для истории Осетии». С.31.

84. J.-A.Guldenstadt. Op.cit. Th.I. S.466.

85. J. Klaproth. Op.cit., Bd.I. S.458.

86. Ф.Ф.Торнау. Указ.соч. С.100.

87. См., например: Л.Я.Люлье. Общий взгляд… С.180.

88. ЦГВИА, ф.ВУА, д.18510, л.1.

89. Там же, л.4.

90. Там же.

91. ЦГВИА, колл.414, д.301, л.30об.

92. Там же, л.29, 30 об.

93. Там же, л.29.

94. ЦГВИА, ф.ВУА, д.18510, л.4 об., 5.

95. Там же, л. 5 об.

96. Там же, л.6.

97. Там же, л.7.

98. Некоторые моменты расселения убыхов в первой половине ХIХ в. освещает статья Л.И.Лаврова «Этнографический очерк убыхов». С.5-9.

99. А.Н.Генко. О языке убыхов. С.241; Эвлия Челеби. Указ.соч. Т.II. С.103.

100. P.-S. Pallas. Op.cit., Bd.I. S.331, 332; . J. Klaproth. Op.cit., Bd.I. S.463.

101. ЦГВИА, ф.38, оп.30/286, св.872, д.12а, л.27.

102. К.Ф.Сталь. Указ.соч. С.96.

103. Л.Я.Люлье. Общий взгляд… С.182.

104. А.Берже. Краткий обзор горских племен на Кавказе. КК на 1858 г. С.284.

105. ЦГВИА, ф.90, оп.1, д.120, л.2.

106. Там же, л.3.

107. Там же. Л.17.

108. «Убыхи, - отмечают источники 30-х годов ХIХ в., - с давних времен в большой дружбе с абадзехами. Убыхи говорят, что большая часть абадзехов жила прежде на южной покатости вместе с ними в урочище, и теперь называющемся Мадзмей. Перешед на северную покатость, они распространились по долинам оной и заняли теперешний край их, который и убыхи, и абхазцы тоже называют Мадзмей» (см. ЦГВИА, ф.90, оп.1, д.120, л.17 об.).

109. Так, например, документами первой половины ХIХ в. отмечались тесные контакты владетеля Абхазии Михаила Ширвашидзе с убыхами. «Главный руководитель их, - подчеркивалось в одном из таких документов, - Керендук Берзеков живет постоянно в его доме. Князь Михаил… не только дозволяет абхазцам снабжать продовольствием… убыхов, но и допускает вымен на кукурузу невольников, и даже учредил в пользы убыхов особый налог (по 5 кошелок с дыму), который взыскивается с жителей с крайней строгостью» (см. ЦГВИА, ф.38, оп.30/286, св.877, д.10, л.31).

Е.Н.Данилова

Общие исторические сведения об Абазинском народе и его расселении в ХIХ в.

Современные абазины принадлежат к числу малых народов мира, в конце 1978 г. их насчитывалось 39000 человек¹. В СССР, по данным Всесоюзной переписи населения 1979 г., проживает 29000 абазин, основная их часть – 24245 человек сосредоточена на Северо-Западном Кавказе в Карачаево-Черкесской автономной области Ставропольского края РСФСР². 10000 абазин живут в Турции³; это потомки той части абазинского народа, которая во второй половине ХIХ в. выселилась с Северного Кавказа.

Численность абазинского населения, оказавшегося вдали от родины, резко сократилась и постоянно уменьшается. В Турции абазины живут довольно обособленно.

Великая Октябрьская социалистическая революция возродила к жизни небольшой северокавказский народ, обеспечив ему равенство и свободное развитие в семье братских народов Советского Союза. Численность абазин в СССР по сравнению с началом ХХ в. возросла почти в 3 раза. При Советской власти абазинский народ достиг полного социального возрождения и расцвета своей национальной культуры.

В 1955 г. Л.И.Лавров писал: «Абазинский народ принадлежит к числу тех народов, этнография и история которых еще не написаны»⁴. По сей день абазины – наименее изученный в историко-этнографическом отношении народ Северо-Западного Кавказа.

В дореволюционной кавказоведческой литературе сведения об абазинах скудны, отрывочны, подчас поверхностны. В этих описаниях указаны численность, расселение, деление на локальные подразделения абазин, иногда высказаны предположения об их происхождении. Характеристику социально-экономического и общественного устройства эти авторы обычно не дают, они подменяют их указаниями на большое сходство жизни абазин либо с адыгскими, либо с абхазскими народами⁵.

Лишь в советское время началось подлинно научное изучение языка, фольклора, истории и этнографии абазин. В трудах советских лингвистов А.Н. Генко, Г.П. Сердюченко, К. Ломтатидзе, филолога В.Б. Тугова наряду с детальным исследованием языка, фольклора и литературы абазин кратко освещаются вопросы происхождения абазинского народа и его исторические судьбы⁶.

В 1955 г. вышла первая историко-этнографическая работа об абазинах Л.И. Лаврова⁷. Она и по сей день остается, можно сказать, настольной книгой для тех, кто интересуется историей и этнографией этого народа. Л.И. Лавров использовал в своем труде главным образом опубликованные источники, меньше обращаясь к архивным и полевым материалам. Естественно, что в историко-этнографическом очерке Л.И. Лаврова не все вопросы нашли достаточно полное отражение, а иные и вовсе не были затронуты, в том числе проблемы соседской общины, патронимии и семьи.

Большее внимание историки и этнографы уделяют этногенезу абазин. Этой проблеме посвящены специальные исследования Е.П. Алексеевой, Л.И. Лаврова, а также наблюдения Ш.Д. Инал-Ипа, З.В. Анчабадзе, попутно с абхазским этногенезом затрагивающих в своих трудах происхождение абазин⁸.

Отдельные сведения о расселении, хозяйстве, быте, общественном устройстве абазин содержатся в работах С. Басария, Ц.Н. Бжания, Е.Н. Кушевой, В.П. Невской, Н.Г. Волковой, Я.С. Смирновой, Б.А.Калоева, а также в трудах общего, сводного характера о народах Северо-Западного Кавказа⁹.

В 70-е – начале 80-х гг. опубликованы статьи этнографов и историков Т.Ф. Агеевой, Ю.И. Зверевой, Л.З. Кунижевой, Ш.Ш. Хуранова, в которых исследованы некоторые стороны хозяйства и материальной культуры, общественной и духовной жизни абазин в прошлом и настоящем¹⁰. Однако с сожалением приходится отмечать, что по сравнению с другими народами Северного Кавказа историко-этнографическое изучение абазин все еще отстает. Это обстоятельство в значительной степени определило выбор данного народа в качестве объекта настоящего исследования.

Самоназвание абазин – «абаза». В средние века этот этноним применялся не только для обозначения собственно абазин, но и других родственных им абхазо-абазинских племен¹¹.

Северокавказские абазины, о которых пойдет речь в данной книге, делятся на этнические группы – тапанта ( тIапIанта) и шкарауа (ащъхъарауа), каждая из которых имеет свой диалект абазинского языка. Эти диалекты относятся к абхазо-адыгской группе кавказских языков. Термин «тапанта» иранского происхождения, означат «равнинный житель». Ту часть абазин, которая жила в горах, абазинцы-тапантинцы именовали «ашхарцами», то есть горцами¹².

Л.И. Лавров и Н.Г. Волкова выделяют еще южную группу абазин (по источникам XVII-XVIII вв. – Южная Абаза). Н.Г. Волкова впервые попыталась определить этнический состав этой группы абазинского народа. Она причисляет к южным абазинам приморских садзов и горные общества Хамыш, Артокуадж, Хишха, Цандринш, Геч, Аредба, Багрипш, Псху, Саше и некоторые другие¹³. З.В. Анчабадзе и Ц.Н. Бжания все эти горные общества, а Ш.Д. Инал-Ипа еще и приморские общества считают абхазскими, а не абазинскими. Вопрос о южной группе абазин, ее составе, локализации отдельных подразделений, связях с северокавказскими абазинами пока разработан недостаточно.

Рассмотрение проблемы происхождения абазин, ранних этапов их этнической истории не входит в задачи данной работы. Этим сложным, дискуссионным, не до конца решенным вопросам посвящены статьи советских кавказоведов Л.И. Лаврова и Е.П. Алексеевой.

До конца ХIII в. абазинские этнические подразделения обитали на восточном побережье Черного моря, северо-западнее нынешней Абхазии (от р. Бзыбь до Туапсе). В пределы Северного Кавказа абазины начали переселяться с конца ХIII в. Исследователи относят массовое переселение тапантинцев к XIV в., шкаровцев – к XVI – началу XVII в.¹⁵. В XVIII в. все группы абазин-тапантинцев и шкаровцев – источники локализуют на землях Северного Кавказа.

В XVII-XVIII вв. северокавказские абазины находились в политической зависимости от усилившихся кабардинских и бесленеевских феодалов. Освободились они от этой зависимости лишь в конце XVIII в., воспользовавшись активизацией внешней политики царского самодержавия на Кавказе.

В первой половине ХIХ в. Россия испытывала нарастание кризиса феодально-крепостнической системы, который привел к интенсивному развитию капиталистических отношений и к отмене в 1861 г. крепостного права. С усилением внутреннего кризиса в России все более активной становилась внешняя политика царизма. Присоединение к России национальных окраин, диктовавшееся экономическими, политическими и стратегического интересами царского самодержавия, на Северном Кавказе протекало в условиях антиколониальной и антифеодальной борьбы северокавказских народов.

Судьбы горских народов Северо-Западного Кавказа в первой половине ХIХ в. тесным образом связаны с военно-политическими событиями на Кавказе в это время. В начале ХIХ в. абазины подобно другим горцам Северо-Западного Кавказа оказались втянутыми в Кавказскую войну.

Укреплению позиций царского правительства на Северном Кавказе, присоединению к России новых земель, в частности закубанских, особенно противодействовала султанская Турция. Часть горского населения, поддавшись усиленной антирусской пропаганде, выступила против России. Периоды обострения политической обстановки на Северном Кавказе сменялись периодами ее временного смягчения. Со второй четверти ХIХ в. борьба горцев протекала под флагом мюридизма и приняла форму религиозной борьбы с «неверными».

Хотя по вероисповеданию абазины мусульмане, реакционные религиозные идеи мюридизма не нашли среди них, как и среди остальных горцев Северо-Западного Кавказа, столь же безоговорочной и фанатичной поддержки, как в Дагестане и Чечне. Это отчасти можно объяснить тем, что ислам суниитского толка начал проникать к абазинам еще в середине ХIХ в., особенно у абазин шкаровских подразделений весьма сильными оставались пережитки христианства и языческих верований¹⁶. С.А. Чекменев, рассматривая взаимоотношения горцев Северо-Западного Кавказа и агентов имамата Шамиля, подчеркивает, что народы центральных районов Северного Кавказа, в частности жившие на землях нынешней Карачаево-Черкесии, во время Кавказской войны часто выступали против проповедников и последователей мюридизма¹⁷.

Однако колонизаторские методы подчинения местного населения, используемые царским самодержавием (вплоть до карательных экспедиций в горы, разорения аулов, принудительного выселения), при одновременной активной антирусской агитации турецких агентов спровоцировали массовое выселение горцев в Турцию. Большая часть абазинского народа также поддалась провокациям.

Напряженная и сложная военно-политическая обстановка на Северо-Западном Кавказе обнажала и обостряла внутренние социальные противоречия среди горцев, усиливала существовавшую феодальную раздробленность. Царизм умело использовал феодальную междоусобицу в своих интересах. Например, главнокомандующий на Кавказе барон Розен прямо указывал в письме военному министру графу Чернышеву в 1833 г.: «Я полагал бы полезнейшим для нас благоприятствовать существующим между горскими племенами несогласиям и, помогая слабейшим, обессиливать сильнейших»¹⁸.

Общественно-политическая структура абазинского народа до окончательного присоединения Северо-Западного Кавказа к России не имела централизации. Основные этнические группы абазин – тапанта и шкарауа – делились на мелкие подразделения, которые в ХIХ в. выступали локальными группами абазин. К тапантинцам принадлежали ловцы (лэу), бибердовцы (бибард), дударуковцы (дударыкъва), клычевцы (кълыч), кячевцы (кIачь), джантемировцы (джэнтымыр); к шкаровцам относились башилбаевцы (бысылбай, мысылбай), кизилбековцы )къызылбэк), шахгиреевцы (чэгъарэй), тамовцы (там), баракаевцы (баракъай), баговцы (багъ).

Отдельные этнические подразделения абазин были недостаточно связаны между собой и экономически и политически. Между некоторыми из них подчас возникали несогласия, раздоры, доходившие до вооруженных столкновений. Каждое этническое подразделение состояло из большего или меньшего числа автономных и независимых соседских сельских общин, возглавляемых, как правило, феодалами.

Общая численность абазин в начале прошлого века точному определению не поддается. «История абазинского народа до ХХ в., - пишет Л.И. Лавров, - представляет собой повесть о непрерывном уменьшении некогда большого и сильного кавказского народа»¹⁹. По предположению этого автора, до 60-х годов ХIХ в. абазин было не менее 60000 человек²⁰.

Политическая обстановка на Северном Кавказе в первой половине ХIХ в. – Кавказская война, феодальные междоусобицы – заставляла абазин, как и некоторые другие горские народы Северо-Западного Кавказа, не раз менять места своего жительства. Поэтому выяснение вопроса о расселении и численности абазин в этот период чрезвычайно сложно. Сведения, встречающиеся в источниках, неполны, подчас противоречивы и не дают ясного и полного представления о территориальных границах расселения и численности этого народа, о перемещении отдельных абазинских подразделений и аулов.

К началу 40-х годов ХIХ в. еще не все группы абазинского народа считались окончательно «покорными», особенно среди шкаровцев, живших в горных, труднодоступных районах. Но большая часть тапантинцев к этому времени была расселена в пределах российских владений.

Мы не останавливаемся на характеристике расселения абазин до середины ХIХ в.В трудах Л.И. Лаврова и Н.Г. Волковой подробно, насколько позволили источники, рассмотрено передвижение абазинских подразделений и отдельных аулов, начиная с XVII в. Менее детально совещены ими 40-50-е годы ХIХ в.²¹. Опираясь главным образом на неопубликованные источники, дополним данные указанных авторов о размещении и численности абазинского народа в середине ХIХ в. и в пореформенный период.

Источники свидетельствуют, что в конце 40-х – 50-е годы ХIХ в. абазинский народ по-прежнему не имел целостной и четкой этнической территории. Аулы абазин-тапантинцев локализовались преимущественно по рекам: Кубани, Куме и ее притоку Подкумку, Малке в пределах Кабарды, а также по Большому и Малому Зеленчукам.

Согласно сведениям К.Ф. Сталя, в начале 40-х годов ХIХ в. «покорных» абазин-тапантинцев (кумских, кубанских и зеленчукских) насчитывалось приблизительно 8000-8500 человек²². Сходная цифра (8500 человек) приводится для 30-х годов ХIХ в. в «Географо-статистическом словаре Российской империи». Автор словаря П.П. Семенов-Тян-Шанский, очевидно, использовал аналогичные данные А.П. Берже²³. Приведенные статистические сведения неполны. Мы не имеем данных о численности абазин-тапантинцев, проживавших в аулах на Малке. В 1846-1847 гг., согласно «Списку аулов Большой Кабарды», здесь находились аулы Трамова, Лафишева, Джантемирова, Кармова, Бабукина, Аджиева²⁴. Отсутствуют сведения и о числе абазин, остававшихся в 40-х годах ХIХ в. в районе Пятигорья, где они жили в конце XVIII – начале ХIХ в. В архивных документах упоминается только аул Песчаный, расположенный в 30-60-х годах ХIХ в. (до 1863 г.) близ ногайского Султановского аула, на землях бывшей крепости Песчаной, по которой он и получил свое наименование²⁵. Очевидно, жители этого аула принадлежали к джантемировцам. Л.И. Лавров сообщает, что в 1794 г. вблизи нынешнего Пятигорска обитали 4300 джантемировцев²⁶. Нет сведений о «непокорных» тапантинцах и о тех, которые проживали в аулах других народов.

Наиболее крупные поселения абазин в 30-х годах ХIХ в. – аул Дударуковский, с 1834 г. осевший на левой стороне Кубани против станицы Баталпашинской, и аул Лоовых на Куме, поселенный здесь в 1825 или в 1828 гг. Эти аулы насчитывали каждый более 1500 жителей²⁷.

В конце 30-х – начале 40-х годов ХIХ в. произошло расселение кумских абазин. Причиной расселения послужили междоусобицы среди князей Лоовых, а также земельные тяжбы между абазинами и казаками вновь образованных на Куме Бекешевской и Суворовской станиц казачьего Хоперского полка. В 1839 г. часть лоовцев с разрешения генерала Грабе переселилась с Кумы на правую сторону Кубани. Эдык, Ногай и Саралып Ловы, каждый со своими подвластными, поселились небольшими аулами при Учкул-горе, между Учкул-горою и Усть-Джегутинской балкой и при Усть-Джегутинской балке. Одновременно с ними с Кумы ушли 4 брата Джетугановых и 2 брата Айсановых – агмиста-ду Лоовых. Они поселились отдельным аулом с подвластными им людьми на Джеганасе. Близ аула поручика Балты Ахлова²⁸. Вероятно, именно этот аул при перселении части лоовцев на Малый Зеленчук в 60-х годах ХIХ в. образовал отдельный квартал в Лоовско-Зеленчукском ауле.

В конце 30-х годов ХIХ в. на Куме проживала небольшая часть кячевцев. Об ауле кячевцев в 1840 г. сообщал генерал-майор Менд²⁹. Из «Переписки о переселении князей Лоовых с подвластными крестьянами на Кубань» узнаем, что вместе с ловцами с Кумы выселились князь Кучук Кечев и с ним 30 кячевцев и князь Девлет-Гирей Бибердов и с ним 105 бибердовцев. Кячевцы поселились на р. Кубани ниже аула Береслана Туганова; бибердовцы стали жить в Тохтамышевском ауле.

Всего же с Кумы на Кубань в конце 30-х – начале 40-х годов ХIХ в. выселилось более 1000 абазин-тапантинцев. На Куме в ауле Калагирея Лова осталось 563 жителя³⁰.

В начале 40-х годов ХIХ в. наблюдалось и обратное переселение лоовцев на Куму. «Избранные для жительства князьями Эдыком, Саралыпом и Ногаем места, - сообщалось в «Переписке о переселении князей Лоовых», - лишены всех выгод хозяйственных, ибо пространство в 20 верств от Учкул-горы до Хумаринского укрепления заключает гористую и каменистую почву земли и хотя имеются обширные балки, но они вообще изобилуют лесом»³¹. Поэтому уже спустя короткое время многие самовольно возвращались на Куму. Так, только в 1840 г. возвратились 136 человек³². Лишь вмешательство царской администрации прекратило переселение лоовцев с Кубани на прежнее место.

В начале 40-х годов ХIХ в. еще один лоовский аул (Якуба Лова) упоминается на Малом Зеленчуке. Отсюда в 1842 г. он переселился на Теберду. В 1851 г. аул Якуба Лова числился в Тохтамышевском приставстве и насчитывал 497 жителей³³.

В конце 40-х годов ХIХ в. произошло расселение трамовцев, живших на Малке. В 1848 г. большая их часть (в том числе Калмык, Шолох, Харпыс и Умар Трамовы с подвластными) перешли на Куму. На Малке остался аул Бек Мурзы Трамова (20 дворов); он находился там и в 1857 г. Еще один трамовский аул в том же 1857 г. располагался на Малой Лабе близ Шахгиреевского ущелья, но когда и при каких обстоятельствах он здесь поселился, неизвестно³⁴.

Сведения за 1856-1857 гг. показывают, что в эти годы в пределах Кавказской кордонной линии на Кубани располагались 7 аулов абазин-тапантинцев (в том числе Дударуковский, Лова, Бибердова, остальные не названы); по Куме и Подкумку находились аулы Трамова, Джантемирова, Цымнова, Лова и Абукова. В кумских аулах насчитывалось 276 дворов и 4000 жителей. Число дворов и численность жителей кубанских аулов на 1856 г. не указаны, но в 1858 г. в аулах Лова, Дударукова и Бибердова, а также в ауле Клычева и Сидова, расположенном на Малом Зеленчуке, насчитывалось 377 дворов и 4400 жителей³⁵. Значительно увеличился Лоовско-Кубанский аул: сюда в 1854 г. были водворены абазины-лоовцы, жившие вместе с кабардинцами на Теберде. Этот аул стал самым крупным из абазинских поселений; он насчитывал 172 двора и 1601 жителя³⁶. Однако какая-то часть лоовцев оставалась на Теберде и в 60-х годах ХIХ в. Л.И. Лавров указывает лоовское селение в низовьях Теберды в 1867 г.³⁷.

Описания и документы 40-х – начала 60-х годов ХIХ в. локализуют абазин-шкаровцев в тех же местах, что и источники первой четверти ХIХ в.³⁸. Их аулы размещались в верховьях Урупа – левого притока Кубани, Большой и Малой Лабы, Большого Зеленчука и их притоков – Андрюка, Ходза, Губса, Кяфара. Временами отдельные аулы из-за военных действий перемещались в пределах своей территории, уходя в неприступные места, или поселялись среди соседних народов. Многочисленные факты таких передвижений приводит Л.И. Лавров. Большая часть шкаровских подразделений оставалась, по выражению официальных документов, «полупокорными»³⁹.

О численности этой группы абазин сохранилось еще меньше сведений, чем о тапантинцах, к тому же все сведения о шкаровцах и более противоречивые. Число аулов и численность их жителей в разных источниках указаны по-разному. Один из авторов ХIХ в. Д.Г. Анучин (А.-Д.Г.) полагал, что в 50-е годы насчитывалось до 10000 шкаровцев⁴⁰. Согласно «Военно-статистическому обозрению Кубанской области» (1851 г.) на Северном Кавказе было около 22000 шкаровцев, в том числе по 3000 кизилбековцев и шахгиреевцев, а также по 3500 баговцев и баракаевцев⁴¹. Л.И. Лавров неоднократно подчеркивал, что правдоподобнее более высокие цифры, так как известно, что в Турцию выселилось большое число абазин, причем преимущественно шкаровцев⁴².

Самое многочисленное и сильное подразделение шкаровцев – башилбаевцы. По данным 1851 г., они проживали в 14 аулах (722 двора) в верховьях Урупа, Кяфара, Большого Зеленчука и насчитывали 4873 человека. Несколько более ранние сведения (1846 г.) дают приблизительно такую же цифру – 4000 башилбаевцев⁴³. В «Географо-статистическом словаре Российской империи» численность башилбаевцев определяется в 8000 человек⁴⁴. Характеризуя расселение шкаровских подразделений в первой четверти ХIХ в., Н.Г. Волкова констатирует уход башилбаевцев с верховий Большого Зеленчука к началу 30-х годов ХIХ в.⁴⁵. В документах начала 50-х годов мы встречаем прошение части башилбаевцев разрешить им вновь поселиться на Заланчуке (из-за междоусобиц с шахгиреевцами). Таким образом, уход башилбаецвев с Зеленчука, отмеченный Н.Г. Волковой, был явлением временным. Архивные документы подтверждают вывод Л.И. Лаврова о переселении в конце 50-х годов большей части башилбаевцев на Большую и Малую Лабу⁴⁶.

Места расселения кизилбековцев – верховья долины Андрюк, притока Лабы. А.П. Берже знает лишь один аул кизилбековцев – Кизылбеков аул в 600 душ за горою Ахмет⁴⁷. На карте разоренных аулов, составленной в 1855 г., по донесениям генерала Евдокимова – командира отряда, совершившего поход в земли кизилбековцев, указаны кизилбековские аулы: Мистиркой, Кодг, Чкагильда, Докшуко Дагужиева, Сашалык, Безхачук, Эфенди⁴⁸. Но это, очевидно, не все аулы, так как в литературе встречаются названия и других кизилбековских аулов (например, Шалухой, Кумнилало, Сагат-Гирея, Султана Аканча, Самалка).

Очень неполны сведения об остальных шкаровских подразделениях – тамовцах, шангериеевцах, баракаевцах и баговцах. Тамовцы занимали верховья Большой Лабы; известны только тамовские аулы Солимана и Джантемира Заурумовых в Тамовском ущелье. Л.И. Лавров упоминает аулы Большоя Там (Тамдыв) и Малый Там (ТамткIвып). Максимальная численность тамовцев (690 человек) указана на 1858 г.⁴⁹. Она явно занижена, поскольку известно, что большинство тамовцев выселились в Турцию, 460 человек переселились в Кувинский аул и какая-то часть тамовцев перешла в другие аулы⁵⁰.

Шахгиреевские аулы располагались в Шахгиреевском ущелье по обрывистые и крутым берегам Малой Лабы. В упоминаемых в источниках аулах Магомета Кубатова, Эфенди Шаторова, Кель Мурзиева и Цекмисова насчитывалось приблизительно 110 дворов⁵¹. В архивных материалах встречаются упоминания о трех небольших баговских аулах на р. Ходзь (один из этих аулов в начале 50-х годов ХIХ в. насчитывал 60 дворов) и о трех баракаевских селениях по р. Губс (Барокко Лахова – Нижний и Верхний аулы, Бзекезова)⁵². М. Венюков, приводя данные полковника Лихутина о шкаровцах, также сообщает о трех баракаевских аулах и прибавляет, что «число баракаевцев было на самом деле значительнее»⁵³.

Одним из последствий Кавказской войны можно считать значительное численное уменьшение горцев Северо-Западного Кавказа вследствие их переселения в Турцию. Массовые переселения начались стихийно еще во время войны с конца 50-х годов ХIХ в. Царское правительство не только не препятствовало выселению, а напротив, провоцировало население покидать родные места. Из 500000 жителей Кубанской области к началу 80-х годов ХIХ в. осталось лишь около 90000 человек⁵⁴.

Одними из первых начали переселяться абазины. По неполным официальным данным, с 1859 по 1866 гг. в Турцию, по одним источникам, ушли примерно 30000 абазин (4350 семей), по другим – 45000. Сведений о переселившихся абазинах за период с 1867 по 1871 гг. пока разыскать не удалось, с 1871 по 1884 гг. выехали еще около 2000 человек. В пределах Кубанской области к 1883 г. оставалось всего 9921 абазин⁵⁵.

В 60-х годах ХIХ в. было завершено выселение оставшихся горцев Северо-Западного Кавказа из горных районов в предгорные и равнинные. В расселении горцев произошли значительные изменения, которые затронули и абазин.

В 60-х годах ХIХ в. в результате переселений абазин перестали существовать высокогорные шкаровские аулы. В предгорьях были созданы аулы шкаровских подразделений. Кувинский (ныне Старо- и Ново-Кувинские аулы), Шахгиреевский (ныне Апсуа), расположенные на Большом Зеленчуке, Егибоковский поселок и аул Сидова (ныне Псаучье Дахе) на Малом Зеленчуке. Кувинский аул, первоначально (в 1864 г.) поселенный в Кувинском ущелье, в 1866 г. был переведен на Большой Зеленчук. Его жители (122 семьи свободных общинников и 35 семей зависимых крестьян) принадлежали главным образом к подразделениям тамовцев (461 человек), псхувцев (300 человек) и шахгиреевцев (70 человек)⁵⁶. Многие семьи абазин-шкаровцев оказались разбросанными по адыгским аулам. Так, в Ульском ауле проживали 27 семей кизилбековцев, 21 семья баракаевцев, 11 семей шахгиреевцев, 7 семей башилбаевцев. В аулах Майкопского уезда в 1883 г. насчитывалось 119 семей абазин - шкаровцев⁵⁷.

Переселение из горных районов царские чиновники проводили принудительно: устанавливали жесткие сроки переселения, забирали заложников (аманаты), применяли угрозы, разоряли и сжигали места поселений. В «Переписке о выдаче амантов баракаевского племени» говорилось, например: «…Объявить баговцам и баракаевцам, что если они к 25 числу (25 июня 1862 г. – Е.Д.) не очистят занимаемых ими мест. То аулы их будут разорены, а аманаты сосланы в Сибирь…»³⁸. Эти угрозы царская администрация приводила в действие в случаях невыполнения горцами ее требований.

Осуществляя выселение горцев, царское правительство считало, что это один из лучших способов усмирения края. В горах труднее было поддерживать контроль за населением. Кроме того, до 60-х годов ХIХ в. многие благонадежные аулы переселяли для укрепления кордонных линий. Например, когда в 40-х годах части лоовцев было разрешено переселиться с Кумы на Кубань, на р. Учкурка, то одним из условий переселения, поставленных администрацией. Было «принять на себя обязанность удерживать от вторжения в наши пределы (речь идет о покоренной царскими властями части Северо-Западного Кавказа. – Е.Д.) неприятельские партии»⁵⁹. В 1854 г. предполагалось «аул Дударуковский с присоединением к нему Клычевского собрать в одно место и составить общую оборонительную ограду со рвом, который будет обстреливаться станичными батареями Баталпашинска»⁶⁰.

При переселении жителей гор на равнину искусственно создавались укрупненные аулы – сельские общества. «Эта мера (расселение большими аулами. – Е.Д.), – отмечалось в одном из циркуляров царских чиновников, - принесет нам большую пользу в смысле установления постоянного и правильного надзора за покорными племенами и удержания их покорности»⁶¹.

Не избежали укрупнения и аулы тапантинцев. Так же, как и шкаровские аулы, они были довольно разбросаны. До 1867 г. на Куме и Подкумке существовали тапантинские аулы Трамова, Джантемирова, Лова и Абукова. В 1867 г. аулы Трамова и Лова (левый берег Кумы) были соединены в один – Кумско-Абазинский. В 1888 г. по просьбе жителей этот аул получил прежнее наименование (Кумско-Лоовский). Большая часть джантемировцев переселилась в Кабарду, а аул Абукова и еще 10 дворов абазин и кабардинцев составили Хумаринский аул, называемый иногда Абук-кыт⁶². На левом берегу Кубани находились аул лова, переселенный с правого берега Кубани в 1863 г., и аул Дударукова, разместившийся здесь с 1834 г.

В 1861-1863 гг. часть лоовцев с Кубани переселилась на Малый Зеленчук, и с этого времени существуют 3 лоовских аула: на Куме, Кубани и Малом Зеленчуке. На Малом Зеленчуке располагались еще тапантинские аулы – Бибердовский и Клычевский.

По сведениям 1865-1872 гг., часть абазин по-прежнему проживала в Кабардинском округе в аулах Кармова, Лафишева и Агиабова. Аул Агиабова слился с аулами Трамова, Аджиева, и так образовался один аул. В эти аулы в 1864 г. были расселены жители абазинского Песчаного аула Пятигорского уезда, по 5 семей в каждый, несмотря на желание и просьбы абазин поселить их в кумские или кубанские абазинские аулы⁶³. В.П. Пожидаев сообщает, что в 60-х годах ХIХ в. в Большую Кабарду в аулы Нижнее и Верхнее Коново (ныне Куркужин) переселилось одно селение абазин, жившее возле станицы Незлобной на положении казаков⁶⁴.

Одновременно с процессом массового выселения горцев с территории Северного Кавказа и переселении их из горных районов усилилась миграция населения из внутренних губерний России в этот регион. На освобожденных горцами землях создавались казачьи станицы. А.В. Фадеев приводит интересные данные, свидетельствующие о масштабах колонизации: за 25 лет в дореформенные годы (с 1825 по 1850) в Кубанскую область переселились до 26000 человек, в то время как за 30 пореформенных лет (с 1867 по 1897) сюда прибыли 946000 человек, то есть в 36 раз больше⁶⁵. По сведениям Первой Всероссийской переписи населения 1897 г. в Баталпашинском отделе Кубанской области, где проживали и абазины, русские составляли уже 69,3%⁶⁶.

После 1865 г. при проведении царским правительством территориально-административной реформы Кубанская область была разделена на 5 военно-народных округов, и абазинский народ оказался в ведомстве трех разных округов. В пределах Зеленчукского округа находились абазинские аулы: Лоовско-Кубанский, Лоовско-Зеленчукский, Бибердовский, Дударуковский, Клычевский, Шахгиреевский, Егибоковский и Кувинский; в Эльбрусском округе, где проживали главным образом карачаевцы, имелись Лоовско-Кумский и Хумаринский аулы абазин. В Лабинском округе абазины проживали совместно с бесленеевцами, кабардинцами и другими народами.

В 1869 г. военно-народные округа были преобразованы в уезды, а в 1888 г. Кубанскую область разделили на отделы: Екатеринодарский, Таманский, Ейский, Кавказский, Майкопский, Лабинский и Баталпашинский. Основная часть абазин вошла в состав Баталпашинского отдела.

Таким образом, в результате колонизаторской политики царизма во второй половине ХIХ в. в пределах Северо-Западного Кавказа осталась небольшая часть абазинского народа, преимущественно тапантинских подразделений, и перестали существовать горные аулы абазин. В предгорных районах возникли новые укрупненные абазинские аулы, рассеянные в пределах Кубанской области чересполосно с поселениями других народов – русских, карачаевцев, ногайцев, адыгов. Во второй половине ХIХ в. происходили процессы ассимиляции той части абазинского народа, которая была расселена по нескольку семей в различные национальные аулы – кабардинские, адыгейские и др.

Примечания:

1. Брук С.И. Население мира. Этнодемографический справочник. М., 1981. С.868.

2. Население СССР по данным Всесоюзной переписи населения 1979 г. М., 1980. С.26.

3. Брук С.И. Указ.соч. С.526.

4. Лавров Л.И. Абазины (историко-этнографический очерк). – КЭС. Т.1. М., 1955. С.5.

5. См., напр.: Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. Ч.1. М., 1823; Дебу И. О Кавказской линии и присоединенном к ней Черноморском войске или вообще замечания о поселенных полках, ограждающих Кавказскую линию, и о соседственных горских народах. СПб., 1829; Данилевский Н. Кавказ и его горские жители в нынешнем их положении. М., 1846; Дубровин Н. История войны и владычества русских на Кавказе. Т.1. Кн.2. СПб., 1871; Вейденбаум Е. Путеводитель по Кавказу. Тифлис, 1888; Берже А.П. Краткий обзор горских племен на Кавказе. Тифлис, 1858; А.-Д.Г. Очерк горских народов правого крыла Кавказской линии. – Военный сборник. Вып.ХI. СПб., 1860; Торнау Ф. Воспоминания кавказского офицера. – РВ, 1864. № 9-11; Фелицын Е. Черкесы – адыги и западнокавказские горцы. Екатеринодар, 1884; Невский П. Закубанский край в 1864 году. – Кавказ, 1868. № 97-101; Абрамов Я.В. Кавказские горцы. – Дело, 1884. № 1; Щукин М. Из поездок по верхней Кубани. – Землеведение, 1914. № 21; Пейсонель И. Исследование торговли на черкесско-абхазском берегу Черного моря. Краснодар, 1927; Народы Западного Кавказа. – Кавказский сборник. Т.30. Тифлис, 1910; Македонов Л.В. В горах Кубанского края. Быт и хозяйство жителей нагорной полосы Кубанской области. Воронеж, 1908; Динник Н. Горы и ущелья Кубанской области. – ЗКОРГО, 1884. Т.13. Вып.1.

6. Генко А.Н. Абазинский язык. М., 1955; Сердюченко Г.П. Язык абазин. – Известия Академии педагогических наук. Вып.7. М., 1955; Ломтатидзе К. Тапантский диалект абхазского языка. Тбилиси, 1944; Она же. Ашхарский диалект и его место среди других абхазо-абазинских диалектов. Тбилиси, 1954; Тугов В.Б. Очерки истории абазинской литературы. Черкесск, 1970.

7. Лавров Л.И. Указ.соч. С.5-47.

8. Лавров Л.И. Обезы русских летописей. – СЭ, 1946, № 4; он же. Абазины. С.8-9. Проблемы этногенеза кавказских горцев. – В кн.: Историко-этнографические очерки Кавказа. Л., 1978. С.42-47; он же. О происхождении абазин. – В сб. Археология и этнография Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1979. С.73-78; Алексеева Е.П. К вопросу о происхождении абазин по данным археологии. – ТКЧНИИ. Вып.6. Ставрополь, 1970; она же. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. С.186-197; она же. О происхождении и расселении абазин в средние века. – В кн.: Проблемы этнической истории народов Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1980. С.14-59; Инал-Ипа Ш.Д. Абхазы. Сухуми, 1965. С.357, 360-369; Анчабадзе З.В. Из истории средневековой Абхазии (VI-XVII вв.) . Сухуми, 1959.

9. Басария С. Абазинский аул в Мало-Карачаевском округе. Сухуми, 1929; Бжания Ц.Н. Из истории хозяйства абхазов. Сухуми, 1962; Кушева Е.Н. Из истории сношений западных адыге и северокавказских абазин с Русским государством в XVI-XVII в. – ТКЧНИИ. Вып.4. Черкесск, 1965; она же. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией (вторая половина XVI – 30-е гг. XVII в.). М.,1963; Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. М., 1973; она же. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII – начале ХХ века. М., 1974; Калоев Б.А. Земледелие народов Северного Кавказа. М., 1981; Народы Карачаево-Черкесии (историко-этнографические очерки). Ставрополь, 1957; Народы Кавказа. Т.I (Из серии «Народы мира»). М., 1960; Невская В.П. Земельная реформа и отмена крепостного права в Черкесии. – ТКЧНИИ. Вып.3. Черкесск, 1959; Очерки по истории Карачаево-Черкесии. Т.I-II. Ставрополь, 1967, 1972; Смирнова Я.С. Национально-смешанные браки у народов Карачаево-Черкесии. – СЭ, 1967. № 4; она же. Семья и семейный быт народов Северного Кавказа. Вторая половина ХIХ – ХХ в. М., 1983; Федоров Я.А. Историческая этнография Северного Кавказа. М., 1983.

10. Агеева Т.Ф. Современное городское абазинское население. – В кн.: История горских и кочевых народов Северного Кавказа. Вып.1. Ставрополь, 1975. С.67-81; она же. Национально-смешанные браки у абазин Карачаево-Черкесской автономной области. – Там же. С.82-99; Зверева Ю.И. К истории поселения абазин-шкарауа (первая половина ХIХ в.). – В кн.: История, этнография и культура народов Северного Кавказа. Межвузовский сборник статей. Орджоникидзе, 1981. С.111-118; она же. К вопросу об изучении материальной культуры абазин. – В кн.: Проблемы археологии и этнографии Карачаево-Черкесии (материальная и духовная культура). Черкесск, 1982. С.134-154; она же. Из истории формирования поселений северокавказских абазин в Кубанской области (60-90-е гг. ХIХ в.). – ВМУ. Серия 8 «история», 1983, № 1. С.69-80; Кунижева Л.З. Кожевенное дело у абазин. – КЭС. Т.5. М., 1972; она же. Из истории обработки металла у абазин (ХIХ в.). – В кн.: Из истории Карачаево-Черкесии. – ТКЧНИИ. Вып.7 серия историческая. Ставрополь, 1974. С.245-262; она же. Некоторые вопросы из истории скотоводства абазин (ХIХ – начало ХХ в.). – В кн.: Проблемы археологии и этнографии Карачаево-Черкесии… С.180-190; Хуранов Ш.Ш. Об абазинских тамгах. – В кн.: Археология и этнография Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1979. С.163-188.

11. Генко А.Н. Указ.соч. С.7; Инал-Ипа Ш.Д. Указ.соч. С.360; Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа… С.65.

12. Лавров Л.И. Абазины. С.9; Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа… С.75-79.

13. Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа… С.75-79.

14. Инал-Ипа Ш.Д. Страницы истории и этнографии абхазов. Сухуми, 1959. С.256; Бжания Ц.Н. Указ.соч. С.9, 10, 28 и др.; Анчабадзе З.В. Из истории средневековой Абхазии (VI-XVII вв.). Сухуми, 1959. С.256.

15. Лавров Л.И. Абазины. С.9; Алексеева Е.П. Древняя и средневековая история Карачаево-Черкесии. С.196.

16. Лавров Л.И. Абазины. С.32.

17. Очерки истории Карачаево-Черкесии. Т.1. С.293.

18. ЦГВИА. Ф.ВУА. Д.6228. Л.51.

19. Лавров Л.И. Абазины. С.35.

20. Лавров Л.И. Там же. С.5, 6.

21. Лавров Л.И. Там же. С.13-15; Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа… С.65-80.

22. Сталь К.Ф. Этнографический очерк черкесского народа. – Кавказский сборник. Т.21. Тифлис, 1900. С.80 (подсчеты мои. – Е.Д.).

23. Семенов-Тян-Шанский П.П. Географо-статистический словарь Российской империи. Т.1. СПб., 1863. С.2; Берже А.П. Краткий обзор горских племен на Кавказе. – В кн.: Кавказский календарь на 1858 г. Тифлис, 1858. С.269.

24. ЦГА КБАССР. Ф.16. Оп.1. Д.520. Л.2. В «Очерках истории Карачаево-Черкесии» (см. т.1. С.311) при характеристике расселения абазин в первой половине ХIХ в. абазинские аулы на Малке почему-то совсем не упоминаются.

25. ЦГИА Гр.ССР. Ф.426. Оп.3. Д.25. Л.1, 3 об.

26. Лавров Л.И. Абазины. С.26.

27. ЦГВИА. Ф.13454. Оп.2. Д.284. Л.262; Ф.14257. Оп.3. Д.437. Л.8 об.

28. ЦГВИА. Ф.13454. Оп.2. Д.284. Л.266, 271 об., 300, 301.

29. ЦГВИА. Ф.ВУА. Д.6382. Л.3 об., 4.

30. ЦГВИА. Ф.13454. Оп.2. Д.284. Л.302 об., 45.

31. Там же. Л.270 об.

32. Там же. Л.300.

33. ЦГА СОАССР. Ф.262. Оп.1. Д.71. Л.32; ЦГВИА. Ф.13454. Оп.2. Д.564. Л.25.

34. ЦГВИА. Ф.14257. Оп.3. Д.406. Л.5, 14, 35.

35. ЦГВИА. Ф.14257. Оп.3. Д.437. «Ведомость о народонаселении покоренных азиатцев в 20 аулах Тохтамышевского приставства» 1858 г. (число дворов и жителей подсчитано мною. – Е.Д.).

36. ЦГА КБАССР. Ф.16. Оп.1. Д.1391. Л.40.

37. Лавров Л.И. Абазины. С.24.

38. Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа… С.73.

39. Лавров Л.И. Абазины. С.28-30; Очерк положения военных дел на Кавказе с начала 1838 по конец 1842 г. Рига, 1847. С.103; ЦГВИА. Ф.14257. Оп.3. Д.126; ф.38. Оп.7. Д.68. Л.7 и др.

40. А.-Д.Г. Указ.соч. С.309.

41. ЦГВИА. Ф.ВУА. Д.19051. Ч.2. Л.158.

42. ЦГВИА Гр.ССР. Ф.416. Оп.3. Д.146. Л.6 об.; Лавров Л.А. Абазины. С.16.

43. ЦГВИА. Ф.ВУА. Д.19051. Ч.2. Л.157, 158; д.6599. Л.2.

44. Семенов-Тян-Шанский П.П. Указ.соч. С.250.

45. Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа… С.73.

46. Лавров Л.И. Абазины. С.28; ЦГВИА. Ф.14257. Оп.3. Д.126.

47. ЦГВИА. Ф.ВУА. Д.6652. Л.16; Берже А.П. Указ.соч. С.269, 276.

48. ЦГВИА. Ф.ВУА. Д.6652. Л.16.

49. Лавров Л.И. Абазины. С.29.

50. ГАКК. Ф.774. Оп.1. Д.111. Л.3.

51. АКАК. Т.12. Тифлис, 1893. С.792; Лавров Л.И. Абазины. С.30.

52. ЦГВИА. Ф.14257. Оп.3. Д.390. Л.19; ЦГА СОАССР. Ф.262. Оп.1. Д.71. Л.7, 8 об.

53. Венюков М. Очерк пространства между Кубанью и Белой. – ЭРГО. Кн.2. СПб., 1863. С.47, примечание.

54. ЦГА СОАССР. Ф.262. Оп.1. Д.51. Л.21.

55. Дзидзария Г.А. Махаджирство и проблемы истории Абхазии ХIХ столетия. Сухуми, 1975. С.211, примечание; Фелицын Е.Д. Численность горцев и других мусульманских народов Кубанской области. – ССКГ. Т.9. Тифлис, 1885. С.94, 96-98.

56. ЦГВИА Гр.ССР. Ф.545. Оп.1. Д.65. Л.6, 24; ГАКК. Ф.774. Оп.1. Д.111. Л.3.

57. Фелицын Е.Д. Указ.соч. С.55, 56.

58. ЦГВИА. Ф.14257. Оп.3. Д.126. Л.244.

59. ЦГВИА. Ф.13454. Оп.2. Д.377. Л.11.

60. ЦГА КБАССР. Ф.16. Оп.1. Д.1391. Л.40.

61. ЦГВИА. Ф.14257. Оп.3. Д.447. Л.3 об.

62. ЦГВИА. Ф.400. Оп.1. Д.1283. Л.1-3; ГАКК. Ф.774. Оп.2. Д.116. Л.22.

63. ЦГВИА Гр.ССР. Ф.416. Оп.3. Д.119. Л.1, 2; д.251. Л.1-4; ф.545, оп.1. Д.107. Л.86.

64. Пожидаев В.П. Население и землепользование Кабарды. Воронеж, 1928. С.13.

65. Фадеев А.В. Вовлечение Северного Кавказа в экономическую систему пореформенной России. – ВИ, 1959. № 6. С.45.

66. Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т.65. Кубанская область. СПб., 1905. С.2-3 (процент выведен мной. – Е.Д.).

А.А.Максидов. Р.К.Кармов

О Кабардинской ветке Абазинского рода Аджиевых

Современная кабардинская фамилия Аджиевых имеет абхазо-абазинские корни и определяет род занятий их далеких предков. Согласно Дж.Н.Кокову, абхазо-абазинская фамилия Ажьи (Ажжи) (Ажиевы) означает «кузнец», где слово «жьи» - «кузнец», а приставка «а» - аффикс определенности¹.

По древнему племенному делению абхазо-абазинских фамилий патронимия Аджи (Аджиевы – по русскому написанию) относилась к племени Псху, входившую в южную группу абазин². Как отмечает Эвлия Челеби, в верховьях реки Бзыбь у подножья снежных гор обитали общества псху, ахчипсы, чаграй, мункеллебе, Ала-керейш, мача, панчарепш и др.³

Сообщения Эвлия Челеби подтверждают русские источники первой половины XVIII века и фиксируют южных абазин (большую Абазу) близ Черного моря и путь к ней с Северного Кавказа лежал через Кубань⁴.

С древних времен этот путь был главным в сношении горцев Северного Кавказа с Абазией и он проходил через земли, принадлежащие псху⁵. В связи с этим представители общества псху чаще, чем другие их соплеменники мигрировали на Северный Кавказ. Об этом свидетельствуют русские источники конца XVIII-начала XIX веков. Так, в переписке казаков-бабуковцев с властями в 1821-1823 гг. о предоставлении кабардинским и абазинским узденям дворянства значится и прошение узденя первой степени из абазин Ажиева Ильяса Гучижовича. Прошение Ильяса и свидетельство, выданное ему в обществе Большой Абазы о принадлежности его к абазинским узденям первой степени, мы публикуем ниже.

Прошение узденя Ажиева.

«Прошение узденя Ильяса Гучижова Ажиева к командиру Волгского казачьего полка поданное, в коем изъяснено, что умерший отец его, уздень Гучуж Ажиев, оставил свое жительство, Абазию, близ 45 лет, выехал под покровительство России на линию со всем семейством его и родовыми холопами своими, имея в семействе его, просителя, и двух братьев его Дзураба и Шолоха, и с дозволения бывшего начальства основал твердое себе жительство в Бабуковском ауле; оставил же отечество свое отец его не по каким дурным качествам, но из одной преданности к российскому престолу, надеясь под покровом оной вкушать спокойствие. Вскорости отец умер, он же, проситель, и меньшие братья его всячески старались сблизить себя к российскому начальству и всякие возлагаемые поручения от оного исполняли с усердием и в точности. По переименовании же всех их в казачье сословие, хотя по полку как и прочие некоторые считаются узденями, но служба от простолюдимых казаков нимало не различается, да и поступаемые дети узденские от детей простолюдимых не отличаются, что самое заставило его, не имея по азиатству своему к доказательству о родопроисхождении своем никаких документов для представления полку при определении на службу детей, исходатайствовать от закубанских князей и узденей, истинно знающих о родопроисхождении его, свидетельство, которое представляя, просил представить по начальству и исходатайствовать, чтобы как он сам, дети его, равно братья его, Дзурабаш, Шолох и их дети по полку считались узденями, да и при определении на службу по родопроисхождению были отличены от детей простолюдимых казаков и пользовались бы теми преимуществами, какими пользуются российские дворяне, закубанские и кабардинские уздени.

Свидетельство

Представленное же при сем прошении свидетельство следующего содержания. «Мы, нижеподписавшиеся абазинские владельцы и уздени, дали сие свидетельство известному нам по древнему происхождению узденю Ильясу Гучажеву сыну Ажиеву в том, что отец его, Гучуж Ажиев, назад тому более 40 лет с тремя сыновьями – Ильясом, Шолохом и Зурабом – со всем семейством и родовыми холопами своими, оставив пределы наши не по каким-либо дурным качествам, но единственно по одному усердию к России, перешел в Кавказскую область и там основал в Бабуковском ауле твордое жительство под покровительством российского правительства, наконец, сделавшись верноподданными российскому престолу, но что Гучуж Ажиев и предки его происходят из древних наших первостепенных узденей и в той почести от нас переселился в Россию и никому он не принадлежал и всегда владел он родовыми холопами и подданными, в том по сущей нашей справедливости утверждаем с приложением печатей и подписом»⁶.

О переселении псхувцев на нынешнюю территорию Карачаево-Черкессии в первой половине XIX века свидетельствует и «Список псхувцев, переселившихся в Кувинское ущелье на реку Большой зеленчук в 1844 году»⁷. Среди них: вдова Куна Аджи, Макао Аджи, Хакяго Аджи, Хачер Аджи, Тыр Аджи, Пату Аджи, Мжук Аджи, Сикудж Аджи, Шупо Аджи, Чах Аджи, Дакун Аджи, Падж Аджи, вдова Нах Аджи, уздень Якуб Аджи, Сосран Аджи, Кумач Аджиев, Мада Аджи, Эслан Аджи.

Переселяясь на Северный Кавказ, на земли, в том время принадлежащие кабардинским владельцам, абазинские уздени получали земли и приравнивались к кабардинским узденям, находившимся в вассальной зависимости от кабардинских князей и тлекотлешей. Как правило, кабардинские князья и высшее сословие Кабарды признавали переселившихся узденей на один ранг ниже, чем то сословие, к которому он принадлежал среди своих соплеменников на родине. Узденей первой степени Аджиевых в Кабарде в конце XVIII в. признавали как второстепенных, а в «Список Большой Кабарды князьям и разных «степеней узденям», составленном 5 августа 1829 года⁸ они записаны как уздени третьей степени. Среди них:

1. Аджиев Мустафа – 76 лет (имеет свой аул), сын его Закирей – 9 лет.

2. Аджиев Исхак – 53 года, сын его Жамурза – 15 лет.

3. Аджиев Муса – 40 лет, сын его Абдула – 11 лет.

4. Сын Аджиева Шокары – Жамурза – 3 года.

5. Аджиев Тагир – 45 лет, дети его Хамурза – 20 лет, Магомет – 15 лет, Исуп – 10 лет.

По всей вероятности, вышеперечисленные представители рода являются предками тех, кто сегодня проживает в Кабардино-Балкарии.

Аджиевы на службе российского государства

Не смея утверждать, что представленные ниже три интересных факта относятся к кабардинцам Аджиевым, все-таки представим их на обозрение.

Первый связан с золотой медалью, которая в 1805 году была вручена мулле Аджиеву. На медали есть надпись на арабском и русском языках: «За полезное мулле Асанъ Даут Аджиеву 1805 г.». Она была вручена Аджиеву за содействие к распространению прививания предохранительной оспы в Астраханской губернии.

Второй датирован примерно 1810 годом. В списках, оказавших услуги Российскому правительству уздень Муса сын Аджиев 22 года. Лицом бел, волосы светло русы, глаза карие. Из Андреевской деревни. Женат, сына зовут Измаил.

Третий в сборнике «Акты Кавказской Археологической Комиссии» (АКАК) пишется, что в 1816 году генерал-майор Дельпоццо писал грузинскому царевичу Александру: «Карганов и Бастанов с сопровождением одного из важнейших кумыкских владельцев князя Биарслана главного затеречного пристава штабс капитана Филатова и человека так же очень хорошего и расторопного известного вам сына Мусса Ходжиева Мустафы отправлены при сем для сопровождения Вас в Киляр». В данном случае с большой долей вероятности можно предположить, что речь идет именно о представителе рода Аджиевых.

Из тех Аджиевых, которые верно служили российскому престолу, надо отметить в первую очередь семейство Гучижа Аджиева. Первым, кто достиг карьерных успехов на службе, это Аджиев Зураб Гучежевич. Он дослужился до чина полковника и был принят в российское дворянство. Надо отметить, что такого мало кто удостаивался из представителей адыгского народа. Известно, что Зураб с 1877 по 1881 год служил в Хоперском полку. Эту династию продолжил его сын Амфоко, 1857 года рождения, который, как нам известно, был подъесаулом.

Следующий из Аджиевых, которого надо упомянуть, это Абдула Мусович Аджиев, 1818 года рождения, который в 1854 году в списке офицеров фигурирует в чине штабс ротмистра.

В 1829 году уздень Тагир Аджиев писал, что он в 1820 году был сослан в Сибирь, а его сына Хамурзу в это время отправили в Астраханское сиротское отделение. Оттуда его направили в Санкт-Петербургский учебный карабинерский полк, оттуда в Павловский кадетский полк, где он и служит рядовым. Отец просил вернуть его в Кабарду⁹. Из этого прошения можно сделать вывод, какое внимание уделяли российские власти роду Аджиевых, что даже сына, сосланного в Сибирь, они отправили на службу в Россию.В 1857 году в списке милиционеров Большой Кабарды Атажукинской фамилии, назначенных командующим войск левого крыла Кавказской линии, записан Шухаиб Аджиев.

Кого именно русская администрация ценила из рода Аджиевых, можно понять и из списка лиц, наделенных участком земли. Так получили земли в 1870 году Хамурза Тагирович Аджиев и семья Абдулы Аджиева.

Родственные связи Аджиевых

На Кавказе испокон веков имели большое значение родственные связи. Например, при решении вопроса о принадлежности к какому-либо сословию, обязательно изучались их родственные связи. В связи с этим проанализируем родственные связи Аджиевых.

В 1812 году рассматривалось дело, в которое серьезно вмешалась и русская администрация на Кавказе. Суть дела в том, что дочь Гауровых (Тамбиевых) Кита была украдена сыном Аджиева Исмаила Мусой. Проблема заключалась в том, что Кита была православная, а Муса мусульманин, а по российским законам того времени такие браки запрещались.

В 1840 году возникло громкое дело между Аджиевыми и Шардановыми. Тогда была убита дочь Шарданова, которая была замужем за Исупом Аджиевым. Шарданов обвинил Аджиевых в убийстве его дочери из-за неприязненных отношений к ней жены брата Магомета Аджиева Кодзоковой. Из материалов этого дела выясняется, что ногайский князь Алаби Мансуров был племянником Аджиевых.

В 1851 году женой Умара Джамамбиева была родная тетка Абдулы Аджиева. В 1853 году Мустафа Аджиев писал жалобу на ногайца Темирбулата Алтоякова. Он писал, что его родная дочь была в замужестве за Алтояковым, но ушла от него после того, как другая жена Алтоякова кинжалом ранила его дочь в руку. Он писал, что у Алтоякова остались вещи, принадлежащие его дочери, такие, как шуба, крытая гарнитуром, и другие ценные вещи.

Уздень Магомет Хапиштов писал в 1862 году, что его родная тетя, сестра матери, Хаджет была первый раз замужем за узденем Исой Хабекировым в 1847 году, потом она развелась с ним и вышла в 1860 году за Исмаила Хохундокова, с ним она тоже развелась и вышла в третий раз в 1862 году замуж за Хамурзу Аджиева¹⁰.

Жамурза Аджиев был зятем генерала Шипшева, правда, он в 1890 г. был арестован за убийство извозчика Громова и был сослан в Сибирь на каторгу.

Об обширных родственных отношениях Аджиевых, несмотря на расстояния и препоны, говорит то, что в 1860 году закубанский житель аула Касаева Газа Аджиев с товарищем Ибрагимом Газовым получили в подарок от жителя Большой Кабарды Муссы Аджиева 100 баранов, то есть Аджиевы, проживающие на Северном Кавказе, поддерживали между собой тесные родственные отношения.

Места проживания Аджиевых

Аджиевы на протяжении нескольких веков поменяли много мест жительства. Одним из первых, упоминаемых в источниках, можно предположить, что они жили в ауле, основанном Хаджи Темрюком Атажукиным. Это предположение связано с тем, что в 1820 г. сын Темрюка Измаил бей пытался создать на реке Подкумок свой аул на основе аула Аджиева, который уже находился под г. Бештау, переселенный незадолго до этого из-за Кубани.

Во-вторых, до выселения аула Аджиева из-под Бештау, кош, принадлежавший Аджиевым, находился между рекой Юцой и Джуцой¹¹. Земли, принадлежащие Аджиевым, Абезвановым и Кармовым, находились между реками Кума и Подкумок.

В 1827 году аулы Аджиева, Кармова и Абезванова были переселены из-под Бештау на левую сторону реки Малка. Но и здесь они находились недолго. Русская администрация требовала переселения этих аулов на правый берег р. Малки, что вскоре (в 1853 году) и было осуществлено. Аул Кармово был поселен на правом берегу Малки у Каменного моста, а аул Абезванова переселили на реку Куркужин. Аул Аджиева просто переселили на правый берег в том же месте, несмотря на то, что Хамурза Аджиев просил переселить его аул ближе уже к переселенному наверх и на правую сторону Малки к аулу Кармова.

Сословный статус Аджиевых

Вопрос о сословном статусе Аджиевых требует отдельного исследования, так как документы, хранящиеся в архивах, имеют противоречия. В одном из самых ранних документов Гучиж Аджиев назван узденем 1-й степени. Позже в 1846 году Василий Швецов упоминал из аула Аджи Кармова корнета Абдулу Аджиева и узденя 2-й степени Юсуфа Аджиева.

Другой не менее авторитетный представитель рода Хамурза Аджиев в одном из прошений писал, что они издревле происходят из узденей Беслан уорк и жили близ Бештоевых гор и имели свои земли.

В 1862 году созданный специально для решения этих вопросов комитет по сословным правам вынес решение о принадлежности Османа Аджиева с его сыновьями Каирбеком, Асланбеком и Сахидом к сословию уорк шаотлугуса Атажукинской фамилии.

Аджиевы фигурируют и в прошении, написанном на имя императора от беслан уорков и уорк шаотлугуса. Это прошение подписали Шу, Шухаиб, Сараби, Кази, Махмуд, Ильяс, Яхья, Эльмурза, Исмаил, Кубати, Хакяша Аджиевы. За всех них расписался Аджиев Карабатыр.

Аджиевы в общественной и экономической жизни Кабарды

Аджиевы фигурируют в самых разнообразных документах, связанных с различными видами деятельности. Например: 30 октября 1830 года на запрос начальства жители аулов, расположенных близ Известкобродского поста уздени Муса, Калиш Абезвановы, Шокара, Тахир, Муса Аджиевы, Мустафа и Пашалык Кармовы, Жераслан Балов показали, что их люди занимаются землепашеством и скотоводством¹².

В 1834 году уздень Гусын Абезванов с товарищами Мустафой Аджиевым, Исламом Абезвановым, Тай Кармовым, Индрисов Кодзоковым, Аиса Абидовым, Кардановым и другими (всего 12 человек) просили билет для проезда в Тифлис верхами с оружием для продажи 200 лошадей на один месяц¹³.

Майор Сущевский писал, что 26 июня 1834 года к нему приехал уздень Киляр Кармов с четырьмя товарищами, потом Асланбек Агубеков с тремя товарищами. Они пытались без письменного разрешения, уверяя, что имеют устное разрешение начальника Кабардинской линии полковника Пирятинского, проехать в Карачай. Потом с просроченным билетом приехал Мустафа Аджиев с тремя товарищами тоже в Карачай, но он никого не пропустил¹⁴.

В разное время старшинами аула Аджиева, а позже Ашабово были Мусса, Хамурза, Шокара, Закирей Аджиевы. Известно, что Закирей Аджиев в 1874 году без вести исчез¹⁵, а его двоюродным братом был Рамазан Аджиев.

О том, что Аджиевы тянулись к образованию, говорит тот факт, что Алаби Абдулаевич Аджиев, 1846 года рождения, был воспитанником кабардинской школы. Это выясняется из направления инспектора школы Атаби и других на лечение на Пятигорские минеральные воды, но, к сожалению, Алаби умер рано, в 1864 году.

Аджиевы, как и все адыги, традиционно занимались коневодством. Они считались настолько авторитетными в этой области, что в 1864 году Шу Аджиев был приглашен жителями Шотландской колонии для того, чтобы пасти их лошадей на землях около Пятигорска.

Лошади представителей рода Аджиевых не раз занимали призовые места на скачках. На скачках по поводу праздника Байрам в 1828 году гнедая лошадь Аджиева заняла третье место. В 1872 году на скачках первый приз выиграла лошадь, принадлежавшая Магомету Аджиеву.

В архиве КБР сохранился список конезаводчиков, датированный 1 января 1864 года¹⁶, которые имеют табуны лошадей. Среди них значатся и Аджиевы. В ауле Кармово в 1864 году насчитывалось 863 лошади, из них Аджиевым принадлежало 380 лошадей. Причем лошади, принадлежавшие им, отмечены в списке как Кабардинского завода, родовые. У остальных стоит отметка приобретенные¹⁷.

Литература и источники:

1. Коков Дж.Н. Избранные труды. Нальчик, 2001. Том 2. С.267.

2. Инал-Ипа Ш.Д. Антропонимия абхазов. Майкоп, 2002. С.212.

3. Эвлия Челеби. Сихат Намэси. Истанбул, 1928. Т.2. С.102-109.

4. Тахайцуков М.С. Очерки истории абазин с конца XVIII-начала XIX вв. Сухум, 1992. С.46.

5. Материалы по истории Осетии. С.31. Цитирую по Г.Н.Волковой «Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII-начале XX в. Москва, 1974. С.75.

6. ЦГИА СПб, ф.1268, оп.1, д.754, ч.1845, л.6-24. Цитирую по Х.М.Думанову «О предоставлении дворянства кабардинским узденям и владельцам (бабуковцы)» //Эльбрус, 1999. С.20.

7. ГИАГ, ф.546, оп.1, д.546, л.2.

8. ГИАГ, ф.1083, д.40, л.391-393.

9. ЦГА АС КБР Ф. И1. Оп. 1. Д. 10.

10. ЦГА АС КБР Ф. И2 Оп. 1. Д.641.

11. ЦГА АС КБР Ф. И2 Оп. 2 д. 16.

12. ЦГА АС КБР Ф. И1. Оп.1. Д. 13.

13. ЦГА АС КБР Ф. И1. Оп. 1. Д. 44.

14. ЦГА АС КБР Ф. И1 Оп. 1. д.48.

15. ЦГА АС КБР Ф. 50 Оп. 1. Д.11.

16. ЦГА АС КБР Ф. И-40, оп.1, д.4, т.1.

17. ЦГА АС КБР Ф. И-2, оп.2, д.10.

Е. Д. Налоева

Взаимоотношения кабардинских удельных княжеств с соседними народами

Кабардино-абазинские отношения отражены в источниках более подробно. В начале XVIII в. абазины проживали вместе с кабардинцами «по Малку, Баксану и Куме» [1, ф. Кабардинские дела, 1760, д. 2, л. 42]. Они делились на шесть частей или родов (Лоо, Трам, Биберд, Дударука, Кяч и Клыш), отчего их по-татарски называли «алтыкесек абаз». По данным 1753 г. абазинцы по территориальной дислокации состояли из 4 частей: Верхние, Средние, Нижние (Танбиюкай) и Екепцовские абазы [43, 194]. С причислением к абазинцам знатных кабардинских уорков Бабуговых – вассалов князей Кайтукиных – нельзя согласиться [22, 67]. Все названные абазины находились в сфере влияния трех княжеских уделов Большой Кабарды, но источники не дают точных данных о том, какие именно абазины входили в тот или другой удел. В 1721 г. крымский хан Саадат-гирей, при отступлении из Кабарды, переселил за Кубань ту часть абазинцев, которая находилась в вассальной зависимости от князей Жамболатова удела в отместку за непокорность и прорусскую ориентацию 278 последних [43, 59]. Но вскоре внешнеполитический курс удельных князей изменился: Жамболатов удел (кашкатауская партия) стал ориентироваться на Крым, а Мисостов и Атажукин уделы (баксанская партия) – на Россию. И в 1731 г. при поддержке старшего князя Жамболатова удела Арслан-бека Кайтукина крымцы переселили и остальную часть абазинцев за Кубань [43, 61]. С этого времени абазинский вопрос становится «яблоком раздора» между Крымом и Кабардой, причиной кровавых столкновений и неоднократно – предметом обсуждений дипломатических кругов Порты и России. Вследствие резкого обострения отношений с Крымом, кабардинцы решили укре- пить союз с Россией. С этой целью в 1731 г. они уполномочили в Москву князя М. Атажукина с «листом», в котором значились шесть пунктов условий договора. Одним из них был и абазинский вопрос. В частности, кабардинцы просили оказать им помощь в возвращении абазинцев на родину [43, 46]. Русская дипломатия, учитывая современную обстановку на Юге, отклонила эту просьбу. В грамоте Анны Ивановны кабардинским князьям говорится: «ко отобранию у крымцев деревень своих, в которых живет народ абазинской, …ныне, когда мир с турками содержится, учинить невозможно. Також де и им, кабардинцам, …потребно в то до способного времени терпения иметь» [1, ф. Кабардинские дела, 1731–1732, д. 1, лл. 12 и 12 об.]. Таким «способным временем» стороны сочли начало русско-турецкой войны 1735–1739 гг. И действительно, в ходе войны совместными действиями калмыцких и кабардинских войск в 1738 г. абазины были возвращены в Кабарду [43, 152]. В 1740 г. в результате очередной феодальной междоусобицы князь Арслан-бек Кайтукин переселился из Баксана со своими уорками на землю между правобере- жьем Кубани и Кумой, куда перевел и абазин Лоо и Трам [43, 152]. Как известно, по Белградскому миру Кабарда получила «независимость», а аба- зинский вопрос не был упомянут в нем. Этой лазейкой воспользовалась крымская сторона. В 1745 г. 43, с ведома Порты, кубанский сераскир Крым-гирей напал с внушитель- ной военной силой на абазин и, несмотря на упорное сопротивление последних, увел большую их часть на Кубань» [1, ф. Кабардинские дела, 1748, д. 3, лл. 8, 43, 152]. Это событие вызвало ответное действие со стороны Кабарды. Дело дошло до жестоких сражений, в результате чего были сотни жертв [1, ф. Кабардинские дела, 1720–1805, д. 1, л. 55]. Для прикрытия акта насилия Порта сделала в следующем году представление русскому резиденту в Константинополе И. И. Неплюеву о нарушении кабардинцами условия Белградского мира. При этом турецкая дипломатия, переставляя факты «с ног на голову», заявила, «что живущим на вершине Озончука алтыкесек абязе называемому улусу, который издревле с протчими черкесскими улусами под ханским владением находитца… кабардинцам никаких обид и разорений не чинить» [1, ф. Кабардинские дела, 1747, д. 9, лл. 14–15]. Стороны договорились уполномочить своих представителей в Кабарду для расследования дела. Со стороны России эта миссия была возложена на капитана И. Барковского, который прибыл в Кабарду в 1747 г. [1, ф. Кабардинские дела, 1747, д. 9, лл. 1–10]. 279 На общем совете князей и узденей кабардинцы дали ему любопытную справку: «народ абазинской вышел из гор… к нашему прапрадеду Иналу… по две и по три фа- милий… И от времени оного Инала помянутые алтыкесек абазы наши, а в Крымском подданстве ни одного двора нет, и крымцы ложно в них вступаются» [43, 189–190]. По генеалогии кабардинских князей, Бамат Кургокин – одиннадцатое поколение от Инала [1, ф. Кабардинские дела, 1720–1805, д. 1, л. 111]. Последний, согласно этим данным, мог жить приблизительно, в конце XIII – в первой четверти XIV вв. Следовательно, абазины на территории Кабарды могли проживать с указанного времени, если связывать их переселение с именем Инала. В своем отчете И. Барковский написал: «абазинцы шесть частей или родов, кочующие по Кубани – их, кабардинских владельцев, издревле подданные, с которых они и до днесь всякие подати берут и, естьли потребно войска, то и на войну с ними ходят» [1, ф. Кабардинские дела, 1747, д. 9, л. 38]. Судя по материалам источников, кабардинские князья не только абазин, но и другие вассальные народы призывали к оружию. На том же совете старший князь Кабарды заявил Барковскому: «а что де крымской хан хочет нас войной разорить, того мы не очень боимся. Естьли будет е.и.в. повеление с союзными с нами народами (темиргой- цы, абазины, бжедуги, сапых, убых) соединиться, то, призвав бога на помощь и здесь в горах, живущих с нами народов, можем и за себя постоять. Все де те народы только одного дожидаются от нас слова» [1, ф. Кабардинские дела, 1747, д. 9, лл. 53–55]. Как видно по другим официальным документам, – это не хвастливое заявление князя. Влиятельность кабардинских князей среди народов Северного Кавказа учитывалась турецкой и русской дипломатией. Чуть позже, в 1763 г. при назначении майора Никифорова консулом в Крым, Коллегия иностранных дел России особо инструктировала его по кабардинскому вопросу и в указе, данном ему, сказано: «кабардинский народ… был всегда предметом ревностного старания ханов крымских иметь оной себе подчиненным. Нужда в том для них превеликая. Кабардинцы сверх того, что храбрыми почитаются, имеют еще из тамошних горцов многих и в своем подчинении. Естьли бы удалось, которому из ханов крымских привесть кабардинцов в свое послушание, мог бы он старание свое распространить о приобретении уже в свое подданство и других горских народов, а тем зделать себя сильным во всех горах» [43, 223]. Кабардинские князья не только призывали на помощь своих соседей-данников, но и сами охраняли их в случае опасности. В 1752 г., когда Крым снова стал угрожать абазинцам, Мисостовы и Атажукины послали 500 человек «для охранения подвластных их абазинцев» [43, 179]. В 1753 г. Хамурза Кайтукин также отправил войска «для охраны подвластных ему абазинцев», что показывает их взаимозаинтересованность [1, ф. Кабардинские дела, 1753, д. 7, лл. 222–224]. Здесь следует отметить, что на протяжении всего исследуемого периода абазины постоянно держали сторону ка бардинцев. Видимо, это было результатом длительного совместного проживания кабардинцев с абазинами и известной ассимиляции последних.

…

Архивные источники и литература

Архивные источники 1. АВПР 2. Архив КБНИИ 3. ЦГА СО АССР 4. ЦГВИА 5. ЦГА СССР Литература 6. Азаматов К. Г. Социально-экономическое положение и обычное право балкарцев в первой половине XIX в. Нальчик, 1967. 349 7. Акты, собранные Кавказской Археографической комиссией. Тифлис, 1866–1904. Т. I–XII. 8. Барамта // Терские ведомости. Владикавказ, 1868. № 2. 9. Байов А. К. Русская армия в царствование императрицы Анны Иоановны. Война России с Турцией в 1736–1739 гг. Первые три года войны. Спб., 1906. Т. 1–2. 10. Блиев М. М. Осетинское посольство в Петербурге 1749–1752 гг. Орджоникидзе, 1961. 11. Боцвадзе Т. Д. Народы Северного Кавказа во взаимоотношениях России с Грузией. Тбилиси, 1974. 12. Боцвадзе Т. Д. Социально-экономические отношения в Кабарде в первой половине XIX века. Тбилиси, 1965. 13. Броневский С. М. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. М., 1823. Ч. I–II. 14. Брюс Петр Генри. Воспоминания Петра Генри Бруса, эсквейра офицера на службе Пруссии, России и Великобритании, с рассказом о путешествии по Германии, России, Татарии, Западной Индии и т. д. Дублин, 1779. (Библиотека КБНИИ / Пер. Е. С. Зевакина). 15. Букалова В. М. Антифеодальная борьба кабардинских крестьян во второй половине XVIII в. // Вопросы истории. 1961. № 6. С. 75–84. 16. Букалова В. М. Комментарии ко II тому: Кабардино-русские отношения. М., 1957. С. 382–390. 17. Бурнашов С. Д. Описание горских народов. Курск, 1794. 18. Бутков П. Г. Материалы по новой истории Кавказа, с 1722-го по 1803 г. М., 1869. 19. Бушуев С. К. Из истории русско-кабардинских отношений. Нальчик, 1956. 20. Виноградов В., Магомадова Г. О чем рассказала древняя карта // Кабардино-Балкар- ская правда. 1971. 9 октября. С. 3. 21. Витсен Н. Северная и Восточная Татария или сжатый очерк нескольких стран и на- родов. Амстердам, 1692. (Библиотека КБНИИ / Пер. Е. С. Зевакина). 22. Волкова Н. Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII – начале XX века. М.,1974. 23. Гарданов В. К. К вопросу об экономическом развитии Кабарды в XVIII в. // Ученые записки КБНИИ. Нальчик, 1956. Т. XXIII. С. 78–111. 24. Гарданов В. К. Классовая борьба в Кабарде и Балкарии в XVIII веке // История КБАССР с древнейших времен до наших дней. М., 1967. Т. I. С. 148–159. 25. Гарданов В. К. Обычное право как источник для изучения социальных отноше- ний у народов Северного Кавказа в XVIII – начале XIX вв. // Советская этнография, 1960. № 5. 26. Гарданов В. К. Общественный строй адыгских народов. М., 1967. 27. Гербер Иоганн Густав. Записки о находящихся на Западном берегу Каспийского моря народах, об их состоянии в 1728 году // Сборник по русской истории. Спб., 1760. Ч. IV. Вып. I–II. (Библиотека КБНИИ / Пер. Е. С. Зевакина). 28. Главани Ксаверио. Описание Черкесии 1724 г. // СМОМПК. Тифлис, 1893. Вып. 17. Отд. 1. С. 149–190. 29. Грабовский Н. Ф. Присоединение к России Кабарды и борьба ее за независимость // ССКГ. Тифлис, 1876. Вып. 9. Отд. 1. С. 112–212. 30. Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1953. 31. Группа историков Кабарды: Научная сессия по вопросам истории кабардинского народа // Вопросы истории. 1953. № 10. С. 150–153. 32. Гюльденштедт И. А. Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа. Спб., 1809. 33. Дневник майора Татарова, веденный в Кабарде в 1761 г. // Кибяков Д. А. Указатель географического, статистического, исторического и этнографического материала в «Став- ропольских губернских ведомостях». Тифлис, 1872. 350 34. Документы по взаимоотношениям Грузии с Северным Кавказом в XVIII в. / Под ред. В. Н. Гамрекели. Тбилиси, 1868. 32. Дружинина Е. И. Кючук-Кайнарджийский мир 1774 г. М., 1965. 36. Дружинина Е. И. Северное Причерноморье в 1775–1800 гг. М., 1959. 37. Дружинин М. М. Государственные крестьяне и реформа П. Д. Киселева. М.; Л., 1946. Т. I; М., 1958. Т. II. 38. Дубровин Н. История войны и владычества русских на Кавказе. СПб., 1870–1889. Т. I–VI. 39. Дубровин Н. Очерк Кавказа и народов, его населяющих. СПб., 1870 (Предисловие к разделу «Черкесы (адыги)»). 40. Дубровин Н. Черкесы (адыги) // Общество изучения Адыгейской автономной области. Краснодар, 1927. 41. История Кабарды с древнейших времен до наших дней. М., 1957.