15.Рококо в искусстве Франции

Рококо зародилось в XVII веке, а превратилось в господствующий стиль в XVIII. Рококо -- порождение исключительно светской культуры, прежде всего королевского двора и французской аристократии. Термин «рококо», произошедший от французского «рокайль» (буквально: бриллиант и украшение из раковин), появился в конце XVIII века.

Искусство рококо построено на асимметрии, создающей ощущение беспокойства -- игривое, насмешливое, вычурное, дразнящее чувство. Сюжеты -- только любовные, эротические, любимые героини -- нимфы, вакханки, Дианы, Венеры, совершающие свои нескончаемые «триумфы» и «туалеты». Для рококо характерен уход от жизни в мир фантазии, театрализованной игры, мифологических и пасторальных сюжетов, эротических ситуаций. Скульптура и живопись изящны, декоративны, в них преобладают галантные сцены

Искусство и архитектура рококо отличались особой образностью и оригинальностью. Наибольшего блеска это искусство достигло во Франции. Людовик XIV (1643--1715) отошел от торжественной пышности барокко ради более непринужденного и гедонистического искусства.

Выдающимся французским представителем рококо являлся Антуан Ватто (1684--1721). Его картины изобилуют причудливыми украшениями, криволинейностью линий, завитками, словно напудренный парик знатной дамы или ее кавалера.

XVIII век в истории мировой художественной культуры обозначен как пери­од кризиса грандиозной, воздвигавшейся веками художественной системы, в соот­ветствии с которой искусство создавало некую идеальную среду, модель особой жизни, отличной от реального бытия реального человека. Искусство диктовало че­ловеку свои нормы, поднимало его до себя. Искусство как бы держало перед че­ловеком образец высшего совершенства.

В XVIII в. вся система подверглась пересмотру. Важным новым началом в ис­кусстве того времени было появление течений, не имевших собственной стили­стической формы - ордера и не испытывавших потребности в ее создании.

Первым безордерным стилем европейского искусства за многие века стал стиль рококо, возникший во Франции. Если предыдущие художественные стили склады­вались в архитектуре, а затем уже распространялись в живописи, скульптуре, при­кладном искусстве, то рококо возникло сразу как стиль камерный, стиль аристокра­тических гостиных и будуаров.

Стремление к камерному уюту при оформлении интерьеров после шумной и помпезной эпохи Людовика XIV появилось еще в период Регентства, когда после смерти короля-солнца правление перешло к Филиппу Орлеанскому, объявленному регентом до совершеннолетия его племянника Людовика XV

Этот смутный период Регентства (1715-1723 гг.) современники воспринимали по-разному. Одни видели в нем время полного падения всех идеалов, развращен­ности нравов, утраты моральных и этических норм, другие - затянувшийся беспеч­ный праздник, время легкомысленное и блестящее. Наиболее ярким выразителем этого неустойчивого переходного периода являлся Антуан Ватто (1684-1721), один из самых прославленных художников Франции XVIII в., создатель нового на­правления французской живописи периода Регентства. Он вошел в историю жи­вописи как мастер «галантных празднеств». Академия живописи, принимая его в свои члены, должна была специально для него изобрести это определение. Одной из самых известных, ставшей любимой аллегорией рококо, является картина Ватто «Остров Киферы» (мифический остров с храмом Венеры, место любви и наслажде­ния, где царствуют безделье, легкий флирт, вечные праздники и забавы).

«Галантные празднества» - это живописные элегии, бессюжетные лирические сценки, полные утонченной изысканности: кавалеры и дамы встречаются и поют, танцуют и музицируют в парках, на дворцовых верандах, в лугах. Причем все мужчины галантны, а женщины прелестны, нежны и наивно распутны. На полот­нах Ватто «Общество в парке», «Венецианские празднества», «Мирная любовь», «Праздник любви», «Урок любви», «Урок пения», «Урок музыки» сквозит, с одной стороны, призыв к вечному наслаждению, а с другой - намек на эфемерность зем­ного счастья и скорую пресыщенность удовольствиями (см. цв. вкл.).

Легкие и просветленные, полные хрупкой грации, неуловимых настроений и на­меков, эти картины создавали особое элегическое настроение, чему способствовал тонкий и изящный рисунок, удивительный колорит Ватто. Мерцающие краски, тон­чайшие нюансы серого, голубого, розового, лимонно-желтого, цветные рефлексы

при изображении белой шелковой ткани, жемчужно-перламутровый колорит созда­вали причудливую, изысканную и грустную феерию. Это стремление к грёзе и не­доверие к реальности, некая мистификация жизни отражали умонастроения эпохи. Такова серия картин Ватто «Актеры итальянской комедии», «Любовь в италь­янском театре», «Любовь во французском театре», «Актеры Комеди Франсез», «Жюль», «Мезетен». Эта серия открыла новую тему, ставшую одной из главных в искусстве рококо: маскарад, театр масок, персонажи спектаклей.

Ватто создал и новый тип орнамента - с сюжетной сценой в центре и сплош­ным кружевом вокруг, предвосхитивший стиль рокайль (от фр. rocaille - осколки камней, раковины), легкий и элегантный, сложившийся к двадцатым годам и до­стигший подъема к середине столетия.

Центром формирования рококо был не дворцовый парадный интерьер, а салон частного дома, аристократическая гостиная, где тон задавали женщины, которые сделали свою повседневную жизнь искусством.

Женственность стала главным критерием красоты. А главной заботой изобра­зительного искусства - декор помещений. Взамен классических колонн, пилястров и капителей появились настенные панно, плафоны и «десюдепорты» («dessus-de-porte») - декоративные композиции над дверными и оконными проемами. Они пред­ставляют собой причудливый асимметричный орнамент, состоящий из цветочных букетов, гирлянд, рогов изобилия, фигурок амуров, раковин, ленточных перепле­тений и так называемых атрибутов - композиций из музыкальных инструментов,

предметов охоты и сельского тру­да. Вместо карниза, отделяющего плоскость стены от потолка, поя­вилась падуга - плавный, полукру­глый переход, богато декориро­ванный тонким орнаментальным рельефом, выполненным из гипса в стиле рокайль. Рельефные завит­ки плавно переходили в роспись золотом по белому фону, созда­вая причудливые арабески - насы­щенный прихотливый узор, мно­гократно повторяющийся.

Фрагмент узора в стиле рококо. Интерьер отеля Сюбиэ. Париж

Особенностью убранства ин­терьера в стиле рококо было ис­пользование огромного количест­ва зеркал, которые помещали над камином и в многочислен­ных простенках между окнами. Многократно отражаясь, зеркала создавали иллюзию бесконечно­го, театрально-зыбкого простран­ства. Мотив зеркала как символа призрачности, игры, соединения иллюзий и реальности в искусстве рококо приобрел ведущее значе­ние. После перевода на француз­ский язык сказок «Тысячи и одной ночи» мода на все экзотическое,

восточное, главным образом китайское, буквально захлестнула Париж. Наряду с китайским фарфором приобрели популярность лаковые панно, искусно вмонти­рованные в европейскую мебель, а также шелковые ткани с изображениями па­год, китайцев и китаянок, зонтиков, попугаев, обезьян, используемые для обивки салонов.

Мелкие фарфоровые статуэтки, шкатулки, подсвечники, вазы - безделушки, получившие название «багатель», в изобилии расставляли на каминных полках, столиках, специальных подставках-консолях. Это делало интерьер еще более жи­вописным. Произведения изобразительного искусства уже не представляли цен­ности сами по себе, а превратились в предметы украшения интерьера.

Любимыми темами художников рококо стали не сила, страсть и героика, а неж­ность и игра. Традиционная французская куртуазность, воспетая трубадурами в се­редине века, как бы измельчала, и место прекрасного возвышенного идеала заняло пикантное и сладострастное.

Ведущим живописцем рококо был Франсуа Буше (1703-1770), придворный ху­дожник Людовика XV. Буше не пренебрегал ни одним жанром изобразительно­го искусства, он расписывал веера, изготовлял рисунки для гемм, посуды, рисовал эскизы маскарадных нарядов, причесок и многочисленных «багателей». Искусство Буше создало целую эпоху и стало почти синонимом слова «рококо».

Главной темой живописных полотен Буше являются традиционные для XVIII в. изображения пастухов и пастушек (пастораль), мифологических персонажей, раз­влекающегося общества.

Буше рисовал не просто картинки сельской жизни, его произведения - это идил­лические картины «пастушеской» жизни с эротическим подтекстом. На них хоро­шенькие жеманные пастушки, одетые в богатые бальные платья, сидят у ручья, в парке, среди цветов, в живописных руинах, ловят рыбу, расставляют силки на птиц, показывают ладошки гадающим цыганкам, слушают серенады, которые исполня­ют им на флейтах разряженные в пух и прах пастушки.

Излюбленной темой Буше была фривольная мифология. Образ солнечного бога Аполлона - Гелиоса, олицетворяющего Людовика XIV, полностью исчез из искус­ства. Венера, нимфы и амуры затмили все остальные божества. Венера засыпающая, Венера просыпающаяся, Венера за туалетом, Венера, играющая с Амуром, Венера купающаяся, Венера с Вулканом, Венера с Марсом, Венера с Адонисом, влюблен­ные боги и их галантные похождения, вакханки, амуры - все это появилось в живо­писи Буше в десятках и сотнях вариантов (см. цв. вкл.).

Среди скульпторов первое место в искусстве рококо принадлежит Этьену Мо­рису Фальконе (1716-1791). Начав с «Милона Кротонского», Фальконе сделал рез­кий поворот в сторону интимной лирики и малых форм. Его «Грозящий амур», из­ваянный для маркизы Помпадур, стал предметом всеобщего восторга. Фальконе исполнил одно за другим шесть повторений скульптуры, копиисты воспроизводи­ли «Амура» множество раз и, наконец, копии из бисквита¹ окончательно сделали из него популярнейшую во Франции скульптуру.

Вероятно, Фальконе навсегда остался бы в истории искусства тонким, блестящим, но камерным скульптором, если бы в 1765 г. русский посол в Париже князь Голицын не обра­тился к нему с предложением взяться за работу над памятником Петру I в Петербурге. Гениальное творение «Медный всадник» - одно из тех произведений, которые не подда­ются анализу с точки зрения стилистических категорий. Не в правилах Фальконе было банальное прославление монарха. Петр вызывал в нем искреннее восхищение своими

¹ Бисквит (фр, biscuit) - непокрытый глазурью фарфор.

великими свершениями. Но Фальконе сумел показать в образе Петра все, что знал о его жестокости, об одиночестве, о неумолимой прямолинейности и семейных трагедиях, омра­чивших конец его жизни. Не умалив высоты образа, это придало ему оттенок драматиче­ской напряженности.

Эстетика нового стиля, эстетика будуара впервые в истории искусства легализо­вала изображение обнаженного женского тела в откровенно эротическом смысле, В моду вошли хрупкие и томные красавицы в «нежном возрасте». Сама Венера изображалась не богиней, а полураздетой светской дамой, подчас портретно узна­ваемой. Небывалое распространение получили всевозможные «купания», «утрен­ние туалеты», «летние удовольствия», «сравнения», имевшие весьма двусмыслен­ный подтекст и служившие просто поводом для демонстрации пикантных поз.

Рококо завоевало репутацию изысканного, но самого легковесного и эфемер­ного стиля в истории искусства. И все же видеть в рококо только легкомыслие и гедонизм¹ - значит повторить знаменитую ошибку Марии-Антуанетты и ее ари­стократических друзей, которые в конце века с восторгом играли «Свадьбу Фигаро» Бомарше, не замечая за каскадами остроумных шуток и фарсовых ситуаций грозной сути монологов графского камердинера. Рококо явилось прежде всего поиском но­вых путей после долгих лет застоя последней трети XVII в. и начала XVIII в. Мода на восточное в стиле рококо открыла путь идеям Просвещения, которые могли вы­сказываться в завуалированной форме аллегорий и иносказаний.

В 1721 г. появились «Персидские письма» Ш. Л. Монтескье, и совсем неслу­чайно он перенес в них нарядную экзотику восточного маскарада, заимствованную у рококо. Она ничуть не заслонила глубоких размышлений автора о судьбах Фран­ции, о правах человека, но лишь придала им увлекательность, сделала доступны­ми пониманию многих.

Вслед за Монтескье Вольтер, Гельвеций, Дидро заговорили о самых серьезных проблемах морали, эстетики, философии с легкой непринужденностью, остроуми­ем и игривостью, присущими рококо, и именно благодаря этому мнения известней­ших ученых стали достоянием самой широкой аудитории. Этот легкомысленный, изысканный стиль подготовил почву для мощной демократической эпохи Про­свещения, начало которой можно отнести примерно на середину XVIII в.