Глава 2Конь в погребальном обряде скифов
Скифский погребальный обряд очень подробно описан у Геродота. Древнегреческий историк пишет, что гробницы скифских царей находятся в Геррах, и когда у скифов умирает царь, то там вырывают большую четырёхугольную яму, после чего тело покойного царя укладывают на телегу и бальзамируют. Завершив обряд бальзамирования, тело царя везут на телеге к другому племени. Жители каждой области, куда привозят тело царя, отрезают кусок своего уха, обстригают в кружок волосы на голове, делают кругом надрез на руке, расцарапывают лоб и нос и прокалывают левую руку стрелами. Затем телегу с телом царя везут в другую область, а сопровождают тело те, к кому оно было привезено раньше. После объезда всех областей телегу снова привозят в Герры. Там тело на соломенных подстилках опускают в могилу, по обеим сторонам втыкают в землю копья, а сверху настилают доски и покрывают их камышовыми циновками. В остальном пространстве могилы погребают одну из наложниц царя (ту, которая считает себя самой любимой женой царя), предварительно задушив её, а также виночерпия, повара, конюха, телохранителя, вестника, коней, первенцев всяких других домашних животных, а также кладут золотые чаши. После этого все вместе насыпают над могилой большой холм, причём наперерыв стараются сделать его как можно выше.
Спустя год они вновь совершают такие погребальные обряды: из остальных слуг покойного царя выбирают 50 самых усердных, а также 50 самых красивых коней и умерщвляют их. Трупы набивают соломой, и, расставив вокруг кургана деревянные стойки, насаживают на них коней, а сверху на них, проткнув тело вдоль позвоночника, «садят» 50 мёртвых слуг. Поставив вокруг могилы таких «всадников», скифы, справив поминальную тризну, уходят.
Так скифы погребают своих царей. Когда же умирают все прочие скифы, то ближайшие родственники кладут тело на повозку и возят по всей округе к друзьям. Все друзья принимают покойника и устраивают сопровождающим угощение, причём подносят и покойнику отведать тех же яств, что и остальным. Таким образом, покойника возят по округе 40 дней, а затем предают погребению. После похорон скифы очищают тело, устраивая конопляную баню.
Как мы видим, погребальный ритуал сходен и у царей, и у аристократии, и у рядовых воинов, с тем лишь отличием, что у царей он гораздо роскошнее. Не только хранители царских сокровищ в угловых катакомбах Чертомлыцкого кургана погребены при золотом оружии и в золотых украшениях, даже конюшие - в золотых гривнах и серьгах. Царя, вождя или аристократа в загробный путь сопровождала большая часть его имущества. Из табуна его сопровождало от двух до десятка или немного более коней. Его кочевое хозяйство символизировали, например, в Чертомлыцком кургане, 220 конских удил и уборов. Скифы верили, что с помощью всего, что было захоронено в кургане, богатство царя обеспечивалось ему и в загробной жизни. Иногда ему даже ставили статую во всеоружии на вершине кургана.
В представлении скифов загробная жизнь была продолжением земной, поэтому в могилы клали керамику, оружие, и, конечно же, коней. Конь вообще является у скифов религиозным животным, что подтверждают находки статуэток крылатых коня и собаки. Образ крылатого коня был хорошо известен в Скифии, где он являлся, как и у других индоиранцев, символом солнца и связан с культом бога солнца Митры, а иногда и с другими богами.
Тела коней размещали в разных частях кургана: на погребальной дорожке, в отдельной могиле, в дромосе гробницы. В отдельных случаях объединяли несколько видов размещения коней, а иногда и все возможные варианты одновременно (рис. 9).
На погребальной дорожке, которая проходила в западном секторе кургана, коней оставляли редко. Такие погребения наблюдаются только в могилах людей из высших социальных слоёв, подчёркивая статус погребенного. Они отмечены в курганах Огуз, Чертомлык и Толстая Могила (рис. 9, 1, 4).
В конце периода курганного строительства тела коней стали размещать в дромосе. Например, в одном из последних по времени наибольших курганов Скифии - Александрополе - почти все кони размещены в дромосе и лишь один конь оставлен в углублении возле центральной входной ямы. Изменение традиции фиксирует и курган начала 3 в. до н.э. Хомина Могила, где кони лежали в специальных нишах, устроенных под длинными стенками входной ямы (рис. 9, 3). Подобное расположение, вероятно, было данью времени, поскольку так же размещены кони в Васюринском кургане на Тамани (рис. 9, 4).
Чаще всего коней хоронили в отдельных могилах, за пределами подземного погребального сооружения хозяина. В определённых случаях они сопровождались могилами конюших.
В середине ХХ века Б.М. Мозолевский распределил все отдельные погребения коней на 3 типа: квадратные, прямоугольные и овальные (или щелевидные). В последнее время к этой типологии прибавляют еще один, четвертый тип погребений - лошадиные могилы в подбоях.
Форма ямы зависела от количества коней, которых должны были туда вместить. Квадратные ямы предназначались для размещения от двух до четырех коней, а наибольшие, прямоугольные, - для шести - десяти коней. Овальную яму сооружали для одного коня. Довольно часто такие ямы устраивали как своеобразный футляр, который предоставлял телу животного вертикальное положение, посередине ямы оставалась материковая перемычка - для удержания тела коня в стоячем положении. Этот тип конских погребений оказался самым большим по численности. К серии таких ям принадлежат: Второй Мордвиновский, Дев и Носаковский (№ 4) курганы, Испанова (№ 4), Страшная, Каменная, Вишневая и Сахнова Могилы, Александрополь, курганы № 7 возле с. Гюновка, № 1, 2 возле с. Чкалово (в Крыму), № 2 группы Цимбалка, № 11 возле с. Якимовка, № X возле с. Водославка, , № 9 возле с. Марьевка, № 12 возле с. Владимировка (Днепропетровская обл.), Красный Овраг (Одесская обл.) и две могилы из кургана № 6 возле г. Днепрорудный. Все они имеют близкие параметры, главный среди которых - незначительная ширина. Примером классической ямы щелевидной формы являются погребения кургана № 20 возле с. Большая Белозёрка. Она представляла собой своеобразный футляр для удержания коня в вертикальном состоянии. Для ног животного были сделаны специальные углубления, для головы - небольшая ниша. При этом стенки узкой ямы жестко фиксировали корпус коня (рис. 10, 1-2). Могилы такой формы появляются уже в 5 в. до н.э. - например, курган № 13 возле с. Большая Знамянка. Также следует отметить, что вместо грунтовой перемычки под животом коня здесь использовали деревянный кол (рис. 11, 1), что определённым образом перекликается со свидетельствами Геродота.
Традиция погребения коней в вертикальном положении существовала и позднее, у других кочевых народов, сохраняется она и в наше время. На конных заводах самых именитых скакунов принято хоронить в стоячем положении. Возможно, в основе традиции хоронить коней стоя, в специальной щелевидной яме, кроме ритуального подтекста лежит их физиологическая особенность спать стоя или лежать с подогнутыми под живот ногами. Поза на боку - не только нежелательная, но и опасная для этого животного, поскольку вызывает нарушения кровообращения. Нельзя поспорить с тем, что скифы - знатоки коней - учитывали это обстоятельство не только в повседневной жизни, но и в обрядовых действиях.
Также иногда коней хоронили живьём в могилах квадратной или прямоугольной формы, в зависимости от количества коней. Коней заводили в яму специально устроенным наклонным спуском и оставляли там живыми или же подводили к краю ямы и сталкивали вниз. Такие погребения обнаружены в Огузе, Толстой Могиле и в кургане Солоха (рис. 12, 1-4).
Гипотезу о том, что коней погребли заживо, подтверждают те факты, что тела коней были навалены друг на друга, а их конечности перепутаны. Кроме того, не противоречит этому и глубина могил - более 2 метров.
Захоронения лошадей обычно перекрывали деревянными брёвнами. Каменные перекрытия зафиксированы лишь в могиле Мелитопольского кургана (что, вероятно, поясняется отдаленностью от богатой лесом поймы Днепра). Следует заметить, что перекрытия были настолько крепкими, что выдерживали проход по них похоронной процессии к главной могиле. Так, например, в Огузе лошадиную могилу перекрывали бревна диаметром 0,2 м, покрытые сверху тонким пластом камки.
Погребений коней в могилах с подбоями всего пять. Этот тип представляют Тащенак, Братолюбовский курган, Казённая и Гайманова Могилы и Поповский курган № 11 возле с. Гюновка (рис. 9).
Практически все типы лошадиных могил сосуществовали. Щелевидные ямы наиболее многочисленны и фиксируются в памятниках нижнего Днепра в течение всего периода скифского курганного строительства - с 470-460 по 300-270 гг. до н.э. Квадратных и прямоугольных могил намного меньше, они присущи памятникам второй половины 4 в. до н.э. Подбойные погребения лошадей немногочисленны. Могилы с подбоями появились в конце 5 - в начале 4 в. до н.э.
Итак, внутри кургана коней размещали соответственно требованиям церемонии, поскольку в большинстве случаев они связаны с главным погребением. В нескольких случаях кони были размещены в могилах хозяев, которые могли быть и основными (центральными), и боковыми в кургане.
В кургане Огуз коней, которые имели отношение к центральному погребальному сооружению, было довольно много - не меньше 16. Поэтому их разместили следующим образом: одного на дорожке, четырех в отдельной могиле, которую перекрыли деревянным накатом, 11 коней положили в дромосе, и ещё одного в слепом ходу, направленном восточнее от входной ямы. В кургане № 11 возле с. Гюновка двух коней вместе с конюшим положили в широкий дромос, который связал вторую входную яму с камерой (рис. 9, 2). Голову одного из коней украшала золотая ажурная пластинка (рис. 13) со сценой охоты на оленя.
Кони сопровождали погребение представителей широкого социального диапазона - от воинов-всадников и до царей. Почти все курганы представителей высшей знати содержат сопровождающие могилы коней. Исключения пока составляют курганы в Верхнем Рогачике, Малой Лепетихе и Первый Мордвиновский курган, где лошадиные могилы не зафиксированы. Скорее всего, это поясняется пока неполным исследованием названных курганов. Другими словами, могилы коней в этих курганах пока оказались за пределами раскопок, потому что могилы коней обычно распологались на большом расстоянии от основного погребения: например, ямы для коней в Огузе расположили более чем за 18 м от центральной входной ямы, в Чертомлыке - в 14 м, а ритуального коня на погребальной дорожке этого кургана оставили в 34 м от центра.
В насыпях небольших размеров (0,3-0,7 м высотой) кони сопровождают погребение воинов-всадников. В курганах представителей средней социальной прослойки кони соотносятся как с мужскими, так и с парными погребениями. В погребальных сооружениях представителей высшей аристократии кони сопровождали и женские могилы, но как упряжные, а не верховые животные. Примерами последнего утверждения могут служить кони во входной яме Северной могилы Огуза и в камере Северной гробницы Гаймановой Могилы.
Количество использованных в одном кургане животных колебалось от одного до двух десятков, в отдельных случаях превышало сотню. Некоторые из них служили хозяину в земной жизни и должны были сопровождать его и дальше, чтобы не нарушать обычный ритм. Другие появлялись только в момент похорон как подношения умершему, для усиления роскошности процедуры и подчеркивания значимости персоны. При этом независимо от количества коней-участников, определенным коням (или их группам) отводились разные, но четко определённые роли.
Кони-перевозчики. Сведения о скифах как о ловких всадниках не вызывают сомнений ни у одного античного автора и не требуют подтверждений. Тем не они касаются только мужчин. О привычках и о соблюдаемых женщинами традициях рассказывают произведения древнегреческих авторов. Так, в работе "О воздухе, воде и местности" (25) Гиппократ сообщает, что женщины у скифов путешествуют в кибитках, а мужчины ездят верхом на конях. Приблизительно такую же информацию мы находим в "Филипповских историях" Помпея Трога: "...Жен и детей они возят с собой в повозках..." (II, 2, (4). Уже давно утвердилась точка зрения о том, что в потусторонний мир скифы путешествовали на конях - мужья-воины верхом, женщины - на телегах. Тем не менее, путь к месту погребения и тех и других был одинаковый - на похоронной телеге.
Подробные сведения о погребальной церемонии содержатся в четвертой книге "Истории" Геродота. Также здесь упоминается, что друзья умершего, принимая у себя сопровождающих, угощают их, и то же угощение ставят возле умершего - на телегу. Соответственно, чем выше ранг умершего, тем шире круг принимающих процессию друзей и подчиненных и тем больше подношений. То есть, в ряде случаев погребальную процессию мог сопровождать кортеж из телег с подношениями. Реконструируя прощальный ход правителя по подвластным территориям, В.С. Ольховский предположил, что жалобный кортеж, возглавляемый телегой с телом умершего царя, и второй с похоронным набором, мог насчитывать десятки телег с посмертной данью и запасами к поминальным торжествам. Часть телег вместе с запряженными в них животными, очевидно, отправлялась назад, другие же, и в особенности кони, приносились в жертву и таким образом продолжали свой путь в потусторонний мир вместе с тем, кому они были предназначены.
Коней хоронили в парадных доспехах, а верховых, конечно, еще и седлали. Среди разнообразных скифских уздечных гарнитуров выделяется небольшая серия уздечек, называемых "простыми". Их отличает скромность и простота деталей украшений, которые состояли главным образом из оберегов. В кургане Огуз конь в простой уздечке был похоронен в отдельной могиле вместе с тремя другими конями, уздечки и сёдла которых были украшены золотыми деталями. К гарнитуру его украшений, кроме железного щиткового нахрапника, входили: кость стопы, клык, коготь фаланги и левая часть нижней челюсти крупной собаки или волка, два сплющенных обостренных костяных предмета с продольными пропилами, четыре кольца и подвески с двух пластин на кольце из бронзы (рис. 14, 1, 2). Скорее всего, все названные предметы служили амулетами.
Этот гарнитур пока является единственным в своём роде, тем не менее, уздечки с украшениями-фетишами в зверином стиле (челюсти, когтя, клыка или их имитации из разных материалов и др.) известны в скифских памятниках широкого хронологического диапазона - конца 6-4 в. до н.э. Они встречены в кургане возле с. Верхние Панивны в Приднепровье, Втором Мастюгинском кургане, кургане № 459 возле с. Турия и кургане № 412 возле с. Журовка, Аржаны, Пазырикском, Туектинском и Мелитопольском курганах. Во все времена такие вещи имели религиозное значение и служили для отпугивания злых духов. Очевидно, ассортимент фетишей на самом деле был намного более широким, чем круг вещей, сохранившихся в погребениях, так как не все они смогли сохраниться в продолжение веков.
В ходе погребальной церемонии коня вели перед погребальной процессией, чтобы он охранял хозяина на переправе в мир мёртвых. Именно этот процесс можно увидеть на Ксанфском барельефе 5 в. до н.э. На этом барельефе (рис. 14, 3) впереди похоронной процессии, запряжённой парой коней, юноша ведет крупного коня. Скорее всего, упомянутая выше подбойная могила Братолюбовского кургана служила погребением именно такого коня-оберега вместе с юношей-конюшим.
Кони "главного седла". Кроме коней, которые непосредственно принимали участие в "переправе" умершего, в кургане хоронили коней из личной конюшни умершего. Их обычно отличает узда с ценными (золотыми), практически идентичными украшениями. Одно из таких погребений - погребение коней, наголовники которых украшали так называемые "птицеклювые" нащёчники. В Огузе известно семь коней в такой узде - три в лошадиной могиле и четыре в дромосе центрального погребального сооружения (рис. 15). Такие украшения уздечек, которые появились в степной Скифии с середины 4 в. до н.э., известны в Чертомлыке, Козле, Толстой, Чмырёвой и Страшной могилах, в Мелитопольском кургане. Кони "главного седла" принадлежали умершему хозяину при его жизни, возможно, пользовались ими и члены его семьи. Этих коней размещали в центральном погребении и (или) в отдельной лошадиной могиле. Причем в поздний период, как подчёркивалось выше, их могли завести в могилу живыми.
Ясно, что эти кони предназначались для переправы в загробный мир прежде всего царя или благородного скифа, а также тех, кто был насильно убит в день его похорон ради того, чтобы со временем составить замогильную свиту.
Кони-подношения. К этому типу принадлежат, прежде всего, массовые погребения коней в одном кургане. Самым многочисленным является погребение сотен коней в кургане на Кубани, второе место занимает курган Аржан. М.П. Грязнов обнаружил здесь 14 групп лошадиных погребений, причем каждое из них сопровождал принесённый в жертву конюх. Все жеребцы похоронены в узде. При этом в особенности подчеркивается, что все кони были старыми - не младше 12-15 лет, тогда как погребение царского табуна состояло преимущественно из молодняка и кобыл. Кроме того, автор раскопок выделил несколько разных типов деталей узды, что разрешило рассматривать коней как подношения от подчинённых и неподвластных соседних племен. То есть около 160 верховых коней было подарено и принесено в жертву четырнадцатью алтайскими племенами. Та же ситуация характерна и для погребальных комплексов более позднего времени - Пазырыкских курганов.
Подобные по количеству погребения коней известны только в ранних курганах конца 7 - начала 6 в. до н.э. Для погребальных памятников более позднего времени такое расточительство и щедрость живых по отношению к умершим соотечественникам уже не характерно. В курганах представителей скифской элиты северного Причерноморья 4 в. до н.э. тоже отмечены кони с уздечками нескольких типов, но в количественном отношении они значительно уступают упомянутым выше памятникам: от 10 до 16 коней сопровождало главные погребения Чертомлыка, Огуза, Александрополя, Чмыревой Могилы и Козла. Причем в Чертомлыке и Козле кони были разделены на три группы и положены в разные могилы. Разнообразие типов уздечных украшений в одном памятнике говорит о различии этносов собственников похороненных в нём коней. То есть в погребениях скифских царских курганов кони были подношениями от представителей разных этнических группировок. Это подтверждается, например, находками в Огузе - здесь представлены уздечные гарнитуры собственно скифского, греческого и фракийского типов. По сообщениям Фукидида, обычаи требовали от фракийцев преподносить дары из золота, серебра не только властителю, но и управляющему (наместнику), и благородным персонам. Подобные же обычаи описаны в "Анабазисе" Ксенофонта.
В общем, кони-подношения были не только или даже не столько данью памяти от верхушек зависимых и соседних территориальных подразделений, сколько показателем социальной значимости покойника.
Кони в тризне. Кони играли большую роль в финальной части погребальной церемонии - поминальной тризне. Так, на тризну в кургане Аржан пошло около 300 коней - их черепа, кости ног, шкуры и мелкие кости найдены в нескольких сотнях каменных изгородей в 40 м от крепиды.
В памятниках Скифии 4 в. до н.э. это количество уже намного меньше. Например, для поминальной тризны на Толстой Могиле, по подсчётам В.И. Бибиковой, использовали всего 35 лошадей. Их остатки находились во рве кургана в виде 11 отделённых друг от друга сосредоточений. Б.М. Мозолевский предположил, что каждое такое сосредоточение костных остатков поминальной трапезы соотносилось с каким-то родоплеменным коллективом участников тризны. Другими словами, в похоронах принимали участие представители 11 подвластных правителю или просто родственных между собою племен или территориально-этнических групп, что кажется вполне обоснованным, так как, как уже упоминалось выше, в погребальном обряде принимали участие соседние племена. Анализ остеологического материала из Толстой Могилы позволил предположить, что в поминальной трапезе могли принять участие от 1500 до 3000 лиц.
Похожая ситуация была зафиксирована в кургане Желтокаменка. Остатки тризны там найдены во рве, с двух сторон от западной перемычки, в виде отдельных сосредоточений разной мощности. Но в данном случае их было меньше - только четыре. Каждое такое сосредоточение, которое создавало узкую (0,2-0,5 м) полосу, состояло из обломков амфор и костей коня. Среди них были разрубленные на части черепа, обломки трубчатых костей ног, позвонков, челюстей и зубов. Внутри сосредоточения № 4, что растянулось на 2 м, удалось зафиксировать четыре группы костных останков на расстоянии 0,2-0,4 м друг от друга. Количество особей, забитых для прощального банкета, в этом случае установить не удалось.
Кони-“стражники”. При анализе данного вопроса нельзя пропустить коней-"стражников" из рассказа Геродота о ритуале, который происходил через год после похорон царя. После того как задушат пятьдесят красивейших коней, вынув из них внутренности и наполнив живот травой, их зашивают, а потом на кругах этих коней расставляют вокруг кургана и привязывают за уздечки к колышкам. На каждого коня сажают заранее задушенного всадника.
Прямых подтверждений соблюдения этого ритуала пока нет, тем не менее, определённые находки в курганах скифской знати подтверждают слова Геродота. Так, при раскопках кургана Чертомлык было найдено в насыпи около 50 уздечек с полным комплектом украшений. Если обращать внимание на уменьшенные размеры и небрежное выполнение некоторых деталей, вполне возможно, что их изготовили специально для ритуала, который символизировал заклание верховых коней. Кроме того, во время раскопок и последнего исследования кургана при расчистке участков каменной крепиды с внешней её стороны отмечены сосредоточения костных останков коней и фрагменты человеческих костей, расположенных вокруг кургана, что позволяет рассматривать их как археологические доказательства достоверности зафиксированного Геродотом обычая. На основании количества коней на исследованных участках, а также длины круга насыпи (около 280 м), было подсчитано, что каждый конный дежурный "охранял" участок длиной чуть больше 5 м.
Кстати, относительно упоминавшейся уже тризны из Толстой Могилы нужно сказать, что её остатки зафиксированы не на дне рва, а на слое чернозёмного смыва. Это обстоятельство разрешило Б.М. Мозолевскому рассматривать её как вторичную тризну, то есть справленную через год после похорон.
Следы двухактной тризны зафиксированы и в кургане Жёлтокаменка. Описанные выше сосредоточения остатков банкета были зафиксированы на 0,6 м выше дна рва, в смыве. А это значит, что между двумя событиями - похоронами и поминальной тризной прошло время, в течение которого ров более чем на полметра заполнился смытой из насыпи землёй, что вполне могло произойти за год при определенных погодных условиях. Кроме того, на дне одного из участков рва были отмечены остатки первичной тризны в виде обломков амфор.
Приведенные выше факты подтверждают слова Геродота о похоронах скифских царей. Похороны остальных скифов должны были проходить менее помпезно. Однако следует делать поправку и на определённое время. Описанные Геродотом события происходили в 5 в. до н.э., а рассмотренные памятники принадлежат преимущественно ко второй половине 4 в. до н.э., когда много обычаев и ритуалов, если и сохранились, то в несколько измененном и обусловленном новыми обстоятельствами виде.
Таким образом, кони в погребальной церемонии скифов были и сакральным символом, и транспортным средством, и пищей для тризны, то есть разные кони в этом прощальном действе играли каждый свою роль. Соответственно роли, каждому коню отводилось место в границах погребального сооружения. Количество же использованных коней определяло социальный статус персоны, которую они сопровождали в потусторонний мир.