Глава 6. Экологизация науки и техники

6.1. Экологическое значение науки

Какие причины экологического кризиса лежат на поверхности и кажутся самоочевидными?

Экологический кризис непосредственно вызван современным про­изводством и в основном его составляющими, основанными на совре­менной технике, источником которой, в свою очередь, является наука*. Науку и технику мы можем рассматривать в качестве лежащих на по­верхности причин экологических трудностей.

Подчинение живого труда капиталу, осуществляющему власть над ним, облегчается с помощью системы машин, а для создания таковой требуется соответствующим образом организованная наука. Научный анализ и разделение труда являются источником и следствием механизации производства. Все это преследует цель подчинения человека и природы.

Практика оказывает двоякое влияние на осмысление экологических проблем: 1) требует повышения теоретического уровня исследований системы «человек – природная среда»; 2) практическая деятельность человека оказывает непосредственную помощь научным изысканиям.

Разделение наук ведет к чрезмерной специализации ученых, которые порой не видят ничего за пределами своей узкой специальности. Нарастающая дифференциация тормозит прогресс науки. Человек стремится познать мир в его целостности, и познание отдельных сторон действительности оправдано лишь постольку, поскольку учитывает значение данного фрагмента в функционировании целого. Истинное познание, стало быть, неразрывно связано с целостностью и интегративностью.

Почему для формирования экологически безопасной личности необходима экологически безопасная наука?

Общество, стремящееся к формированию целостной, гармонически развитой личности, должно и науку формировать как целостную, гармонически развитую систему. Разделение труда вообще и в науке в частности может восприниматься положительно в той мере, в которой это способствует раскрытию индивидуальных способностей человека. Чем расщепленнее наука, тем она экологически опаснее. Наиболее ценные открытия совершаются на стыке наук. Только тогда устанавливается связь между различными явлениями природы. Однако тенденция к обособлению научных дисциплин преобладает и поныне.

Существующая система организации науки с жесткими подразделениями не удовлетворяет современным социальным и экологическим требованиям и должна быть заменена более гибкой и мобильной. Научные традиции русской культуры проявлялись в стремлении к целостному постижению реальности.

Можно выделить следующие основания интеграции знаний: онтологическое (единство мира), гносеологические (единство человеческого сознания и законов мышления), методологическое (наличие общенаучных методов исследования), социальное (целостность человека). Последнее детерминирует необходимость гносеологического и методологического обеспечения интеграции знаний. Особая актуальность интеграции знаний вызвана также тем, что интеграция выступает как способ повышения гибкости науки в условиях, когда изменения среды становятся все более масштабными и приводят ко все более ощутимым и многообразным последствиям.

Интегративные процессы неразрывно связаны с дифференционными, но часто интеграция запаздывает. Интеграция должна быть в пределах самой науки и своевременной. Обеспечить это и призваны междисциплинарные исследования. Интеграция должна не только осуществляться внутри науки, но охватывать по возможности больше отраслей знания, т.е. быть комплексной. Важно, чтобы комплексность исследования предполагалась самой структурой научного знания. Здесь мы переходим от чисто методологических проблем интеграции к проблемам социальным (Горелов, 2000).

Говоря о возможностях и потребностях человека, лежащих в основе интегративных процессов в науке, мы должны иметь в виду целостную, гармонически развитую личность. В этом случае прогресс познания оказывается неразрывно слит с социальным прогрессом, и социальные проблемы науки получают свое адекватное решение. Важно помнить, что социальное значение интеграции знаний определяется не только тем, что она способствует целостному познанию бытия, но также тем, что помогает становлению целостной личности.

Какой должна быть экологически безопасная наука?

Развитие науки, как любой другой отрасли культуры, определяется целями, которые перед ней ставятся, методологией, которой она пользуется, и организацией деятельности.

Для решения экологической проблемы необходима выработка целостного представления о функционировании биосферы и месте человека в ней. Противоречие между традиционной наукой, разделенной на жестко обособленные дисциплины, и потребностью целостного познания реальности стимулирует становление нового типа организации науки. Вопрос о значении целостности научного знания нельзя решить, если рассматривать науку линейно по шкале «дифференциация – интеграция». Необходимым становится введение еще по крайней мере двух координат. Одна из них – потребности общества. Другая – разнообразие.

Когда говорят положительно о дифференциации научного знания, имеют в виду увеличение его разнообразия. Рост последнего – явление позитивное, когда связано с интеграцией. Дифференциация сама по себе, с одной стороны, увеличивает разнообразие, с другой – может препятствовать его росту, если приемы и способы мышления, новая техника и методы, разработанные в одной дисциплине, не распространяются на другие. Если под дифференциацией иметь в виду увеличение разнообразия, то последнее действительно лежит в основе развития отдельных дисциплин, но не прогресса науки в целом; для этого нужна еще интеграция знания (Горелов, 2000).

Процессы дифференциации преобладают в науке в том случае, если разнообразие науки растет, а степень ее интегрированности остается прежней. Крайняя мыслимая ступень здесь – распад системы. Процесс интеграции знания при сохранении разнообразия на прежнем уровне или даже уменьшении его тоже вряд ли можно признать прогрессом науки.

Из всех вариантов соотношения интеграции и разнообразия наиболее благоприятен вариант их согласованного роста. Задачу координации параметров роста интеграции и разнообразия еще предстоит решить. Прогрессом науки в целом можно считать согласованный рост ее разнообразия, интеграцию и удовлетворение социальных потребностей. На основе принципа интегративного разнообразия, определяющего ее общий прогресс, наука продвигается по пути становления целостной интегративно-разнообразной гармоничной системы (Горелов, 2000).

Необходимость иметь не только интегративно-разнообразную, но также целостную и гармоничную систему науки вытекает, с одной стороны, из стремления к познанию мира как целого и роли наук в становлении целостной гармонически развитой личности, а с другой – из потребностей современного этапа взаимоотношений человека и природы; если на проблему целостности познания природы и взаимодействующего с ней человека обращалось определенное внимание, то проблеме гар­моничного развития науки его уделялось явно недостаточно.

6.2. Экологическое значение техники

В чем состоит сущность техники?

Сущность техники, которую можно определить как форму материализации потенций человека и природы во всем их многообразии, следует отличать от ее реального современного содержания. Важно учитывать не только то, что и как производит человек, но и для чего он производит, чего хочет добиться в процессе преобразовании. Техника выступает как способ подавления природы единым эксплуататором. Налицо обострение противоречий между созданной человеком техникой и природной средой.

Техника способствует становлению производственно-потребитель­ских потенций человека, порождает стандартизацию мышления и ве­щизм. Возникает производство ради потребительства – ущербная цель, которая влияет на человека самым негативным образом.

Ощущение неприемлемости стандартизации растет. Одинаковость машин можно вынести, а однообразие зданий становится угнетающим, создавая психологический дискомфорт. В обострение противоречий ме­жду человеком и природной средой техника вносит свой вклад: раньше человек был вынужден приноравливаться к природной среде, теперь по­явилась возможность игнорировать многие ее особенности (ландшафт, разнообразие видов жизни и т.п.). Реализация цели приближения техни­ки к природе представляется сомнительной. Иногда ссылаются на то, что современная техника не может удовлетворять экологическим и эс­тетическим требованиям, потому что функционирует с использованием типовых конструкций и в ней преобладают экономические соображе­ния. Но это неверно. Экономические соображения должны и могут гар­монировать с экологическими и эстетическими (Горелов, 2000).

Страница: 10 из 16; <<назад ^ вперед>>

URL: http://abc.vvsu.ru/Books/up_sotsialnaja_ekologija_ch2/page0010.asp

Свежий номер      О журнале      Контакты

изд. 2001

Экология искусства в индустриальном ландшафте Владимир Сальников "Экология искусства в индустриальном ландшафте", международная выставка-семинар Музей изобразительного искусства, Нижний Тагил Второй раз нижнетагильский Музей изобразительного искусства и художники группы "Авторы явлений" провели акцию contemporary art. Два года назад это были чтения, посвященные истории русского искусства 90-х. Новое мероприятие – международный семинар на тему "Экология искусства в индустриальном ландшафте": работа художников с местной городской и индустриальной средой, мастер-классы авторитетов современного искусства Дмитрия Гутова и Аристарха Чернышова, теоретическая конференция. Теоретики из Москвы, Праги и Берлина обсуждали способность современного искусства к решению экологических проблем, а также возможность перехода советских заводских районов к постиндустриальному варианту развития – Астрид Вольперт (Берлин), Леонид Бажанов, Константин Бохоров (Москва). Вторая тема – сверхпопулярный в этом году в Москве видеоарт, о нем рассказывали Ирина Горлова, Владимир Сальников, Евгения Кикодзе (Москва), Боряна Драгоева (София). Третья – перспективные направления современного искусства – Дмитрий Булатов (Калининград), Томаш Гланц, Вероника Бромова (Прага). Параллельно этому обсуждению московский ГЦСИ (куратор Ирина Горлова) показал выставку московского видео- и медиа-арта. Проблемы Тагила типичны для русских промышленных центров, в их ландшафт уже заложена диспропорция в сторону производства. Потребление и развлечение здесь новость. Еще два года назад в городе не было бутиков, только те магазины, товары которых способны лишь поддержать жизнь, труд, воспроизводство населения. Однако и советская инфраструктура приходит в упадок. Транспорт работает еле-еле, в то время как Н. Тагил по европейским представлениям далеко не город, но конгломерат предприятий и поселков при них; и транспорт, собственно, связывает эти фрагменты. Постиндустриальное будущее пока не грозит городу, где идет деиндустриализация. Сергей Брюханов (Н. Тагил) построил большой "карточный домик", черно-белые фотографии промышленных объектов, указав тем самым на уязвимость русской промышленности в рамках международного рынка. Инсталляция Дианы Брюхановой (Н. Тагил) – продукция женщин-заключенных: рукотворная, кружевные салфетки, и тиражная зэковская униформа. Дмитрий Булатов (Калининград) взял мазки из полости рта у всех участников семинара, а потом демонстрировал зрителям выращенные культуры. Художник – единственный в России представитель "био-арта". Владимир Наседкин (Москва) установил перед Музеем стальной черный монумент в стиле minimal art. В старом цехе Музея-завода Татьяна Баданина (Москва) нарисовала светом красную струю чугуна прямо в желобе для металла. Во время представления объекта прошел короткий митинг в советском стиле. Один из гостей в пафосной манере рассказал о своем отце, всю жизнь проработавшем в этом цехе. Олег Лысцов (Н. Тагил) плавал по озеру в затопленном карьере на яхте. Лысцов представляет группу тагильских художников, переходящих с традиционного для местной среды лаконизма к более экзистенциальным практикам. Анфим Ханыков (Ижевск) обклеил город пиктограммами "Не кантовать!" Изобразить их на стенах домов, как обычно делает, ему не удалось из-за испортившейся погоды. Евгений Уманский (Калининград) показал два Тагила: город своего детства и современный. Георгий Острецов (Москва) устроил водное шоу со сказочной рыбой из латекса и русалкой, появляющейся из ее пасти. Героическая моржиха-доброволец, мать троих детей, согласилась сыграть роль русалки-амфибии в этом спектакле. А чуть позже почитатели творчества Острецова получили возможность выловить его произведения прямо из пруда, где они плавали, для чего им был предоставлен катер. Дмитрий Гутов (Москва) показал несколько фотографий в стиле перестроечной скандальной социальности. Девицы, слушатели его мастер-классов, заголяясь, изображали советские символы или манипулировали оными. Александр Шабуров (Москва) проинспектировал Тагил на предмет популярности в нем слова из трех букв. Нина Котел и Владимир Сальников с помощью листовок с агит-хайку призывали тагильцев превратить свой город в центр туризма и развлечений. Вероника Бромова и Боряна Драгоева показали работы, свои и своих товарищей. И среди болгарского видео – новый фильм живущего в Софии московского художника Олега Мавроматти "Кюфте". Так рождается новый очаг современного искусства в России. Владимир Сальников Родился в 1948 г. в Чите. Художник и критик современного искусства, член Редакционного совета "ХЖ". Живет в Москве. Страница в Картотеке GiF.Ru. Версия для печати

© 2005—2007, "Художественный журнал", все права защищены. Дизайн сайта — Сергей Корниенко. Использование материалов возможно только с разрешения редакции. Разработка и сопровождение — GiF.Ru. Редактор сетевой версии журнала — Валерий Леденёв. Сайт работает на технологии Q-Portal

   

       

Экология и искусство: «Удивительное ощущение — чувствовать мир живым»

Зелёный портал запускает очередную постоянную рубрику «Экология и искусство». В ней мы будем знакомить наших читателей с работами художников и кинематографистов, фотографов и скульпторов, в которых экологические темы благодаря художественному осмыслению получают новое звучание. Ведь мышление творцов порой так парадоксально, а метафоры и образы настолько неожиданны, что становятся убедительным откровением, помогающим преодолеть стереотипы, зародить в обществе инновационные идеи и подтолкнуть его к решительным действиям. А начнём наш цикл с беседы с известным беларусским концептуальным художником, сделавшим европейскую карьеру и не изменяющим своему искусству, стилю и подходам, — Ольгой Сазыкиной.

19.01.2016 Грамадства Аўтар: Любовь Гаврилюк Фота: Любовь Гаврилюк, index.kalektar.org

Справка:

Ольга Сазыкина — художник, куратор, преподаватель. Родилась 10 июня 1955 года в Москве, сейчас живёт и работает в Минске. Училась в детской художественной студии Сергея Каткова. С 1972 по 1977 годы — студентка Беларусского государственного театрально-художественного института, отделение художественной керамики и стекла у Тараса Поражняка.

Участница выставок, начиная с 1978 года. С 1984-го — член секции декоративного искусства Союза художников БССР. С 1987-го — свободный художник и организатор выставочных проектов. С 2000-го — преподаватель Беларусской государственной академии искусств и Европейского гуманитарного университета.

С 2001 года — член International Association Hand Papermakers and Paperartists (IAPMA), с 2002-го — Белорусского союза дизайнеров.

Её произведения находятся в Национальных художественном и историческом музеях Республики Беларусь, минском Музее современного изобразительного искусства, фондах Беларусского союза художников, выставочного объединения «Центральный дом художника» и Музее прикладного искусства (Москва), Музее керамики (Кусково, Россия), Музее истории стекла (Кенинг, США), музее «Zimmerli Art» (Нью-Брунсвик, США) и в частных коллекциях в Беларуси и за рубежом, сообщает index.kalektar.org. 

Ольга Сазыкина

...В 1990-е годы это была скатерть, сотканная из писем и открыток, написанных её рукой, её друзей и близких. Уважаемые читатели, а вы давно писали рукой?

Проект «Диалог, или Скатерть из лепестков», Минск, 1997 год

В 2000-­е я помню её стол, многоярусный, уставленный бутербродами и десертами. Только это всё были фотографии, маленькие фотографии еды на батоне: Ольга уже тогда видела эпоху фэйков и посмеялась над повальным увлечением кулинарными шоу. На моих глазах один из зрителей взял бутерброд с икрой и хотел положить его в сумку, и… его рука уже двигалась, когда он начал понимать, что это всё макеты.

Инсталляция «Шведский стол», Минск, 2011 год

Ещё была «кофейная бумага», синяя трава, высаженная в ящике письменного стола, объекты из стекла. А что сейчас? Мы с удовольствием поговорили с Ольгой о пользе экопленэров, ментальном багаже ежедневника и договорённости с предметом.

— Оля, мне кажется, общество понемногу приходит к пониманию экологически дружественного образа жизни, точнее, к его необходимости. Возможно, не всюду и не так быстро, как хотелось бы, но движение это очевидно. А как у художников, есть эта тенденция? Или современное искусство идёт по пути сложных технологий, например, с инсталляциями, мультимедиа?

— Сложно сказать. В общем, это двойственный процесс. После экопленэра на выставке «Мутуалiстычныя стасункi» в 2014 году Мамука Джапаридзе показал «Глаза беларусских деревьев». Это было видео, но с очень гуманистической идеей. Важно то, о чём вы говорите, а всё остальное — только инструмент.

Думаю, основная задача, которая ставилась перед художниками на пленэре, была в том, чтобы осознать: мы живём на планете Земля и должны бережно к ней относиться. Всё, как кажется, очень просто…

Однако многие приходят к этой мысли в 45-50 лет, но иногда это и совсем молодые люди. Среди моих студентов есть девочки, которые осознанно стали веганами и приняли это на уровне жизненной философии: они ощущают жизнь всего живого, видят одухотворённость во многих созданиях природы, поэтому отказываются от общепринятой пищи, сохраняя их жизнь. На самом деле мы мало обо всём этом знаем, это же целый мир, малоисследованный… Удивительное ощущение — чувствовать мир живым, и не скоро мы к этому ощущению и пониманию придём.

Проект «Экзистенция», «Объект 883215», Голландия, 2001 год

— А есть художественные практики, которые помогают человеку почувствовать себя частью живого мира?

— Не знаю, насколько они художественные. Если брать нефигуративное искусство, то я говорила бы о реакции художника на этот мир. Именно его реакция — источник цвета, формы, линии в объекте искусства. Это вполне сенсорные ощущения. У нас были семинары по развитию такого видения, мы смогли получить неожиданные ощущения, почувствовать, что пространство природы — необычно, включить все свои шесть чувств и обязательно седьмое — интуицию… Должна включиться спонтанность…

Проект «Экзистенция», Голландия, 2001 год

— Мне кажется, ваши проекты — с «ручной бумагой», записью ритма и глубины дыхания, с проросшей травой — говорят о том, что вы как раз ощущаете себя человеком природы. Ваша интуиция вполне сотрудничает с логикой художественной формы.

— Понимание этих вещей мне очень дорого… Но есть ещё масса других подходов, например, психологические практики, или стратегии выживания в природе, или то, что называется постшаманизмом, когда работают и душа, и память. По-своему работает арт-терапия. Это всё сейчас очень распространено.

В проекте «Дневник дыхания, или Мимика легких» (начат в 1997 году и развивается до сих пор — прим. автора), я исходила из того, что дыхание есть энергия, пронизывающая всё живое. В общем, тоже известная мысль, в частности, в восточной философии. Дыхание связано с ощущением стихии воздуха, а это может быть чувство полёта или ветра, даже урагана. И понятно, что у дыхания есть ритм, который тоже пронизывает всю нашу жизнь… Причём на всех уровнях пронизывает жизнь всей планеты. Ведь эфир — пространство без границ.

А в «Инкарнация в синий», наверное, «посеять траву» было актом обращения к природной форме. Проект стал посвящением Иву Кляйну, впервые манифестировавшему синий цвет, у которого много значений: с ним работают в дизайне, в психологии, в рекламе. Когда синей травой прорастала книга, это символизировало слово, прорастающее смыслами, знаками, имеющее продолжение.

В текущем году я тоже планирую попасть на экологический пленэр, это очень интересная работа.

Проект «Инкарнация в синий», Италия, 1999 год

— Оля, мне приходилось встречать вас с рюкзаком еды, которую вы везли собакам куда-то за город. Вы участвуете в благотворительных или волонтёрских проектах?

— Это был заброшенный хутор под Раковом, где жили собаки, кошки и козы. Козы одичали, кошек было порядка 20 и ещё 5 собак. Мы с друзьями старались подкормить их, пристроить щенков. Это большая проблема, сейчас я не вижу её решения.

Единственный положительный момент в этой теме в том, что принят закон, по которому фотографии брошенного животного считаются свидетельством жестокого обращения. И наказание там предусмотрено — штрафы и 1 год тюрьмы. Я подписана на группу по брошенным животным в соцсетях, но это только информационная площадка.

Проект «Экзистенция», Голландия, 2001 год

— А можно личный вопрос? Вы читаете книги на бумаге?

— Только на бумаге и читаю! Можно что-то продублировать в электронном виде, но это для чтения в дороге.

У меня всё-таки особые отношения с книгами, начиная с того, что мои родители их писали. У нас очень много книг, и я до сих пор их покупаю.

Когда все стали говорить, что вот, надо избавляться от лишнего, и от книг в том числе… А я подумала: с какой стати?

Вообще, book art очень популярен в мире, и это крайне увлекательное занятие. Book art — направление искусства, которое видит книгу как объект. Я была на симпозиуме, где мы учились делать «ручную бумагу», и к нашей программе огромный интерес проявили издатели и книготорговцы. Им было важно посмотреть, как это делается, какие новые качества бумаги рождаются, как эту ткань из мыслей и слов соткать физически.

Объект «Книга. Одна очень старая история, трёхстишие», Болгария, 1999 год

Очень хочется сделать «ручную книгу», книгу-объект. Лет 15 я веду ежедневники и не выбрасываю их: они все стоят у меня как многотомное издание. Это очень странное чувство: ты видишь, чем занималась, какие были планы; полное ощущение зафиксированного времени, своей истории. Причём это не только материальный багаж, но и ментальный, интеллектуальный… Такой объект надо, наверное, сделать, как-то воплотить этот багаж. Собственно этим и занимается искусство книги. И я не представляю себе ежедневника в айфоне, я ведь даже записываю всё карандашом, и если что-то нужно поправить, вытираю резинкой. У меня всегда есть с собой разноцветные карандаши.

А к бумаге — да, особая нежность. Я часто не могу её выбрасывать, всё время кажется, что вот можно же перемолоть, что-то добавить и будет новый материал и что-то можно делать с ним дальше. У меня часто бумага накапливается.

Стекло тоже не могу спокойно выбросить: это же такой благородный материал, можно сделать скульптуру, объект.

Примерно то же самое происходит в Европе по отношению к старым вещам: их не выбрасывают, а делают что-то новое. Я как художник вижу, насколько сейчас упростилось качество, технологии, сырьё. Это одноразовые вещи, их делают такими, чтобы вы купили и выбросили, а потом купили новые. А старые — это ещё не винтаж, но уже не делают таких конструкций, такой обработки стыков, швов. Посмотрите на конструкцию старой табуретки и пластиковый стул. Видите разницу?

Проект «Литера», Минск, 2011 год

Да, это касается материальной культуры, и я думаю, что к старым вещам нужно относиться с любовью. Сейчас мы уже видим их индивидуальность. Есть некая договорённость с предметом, если вы даёте ему вторую жизнь — это все возможно для мудрой души: ощущать гармонию с предметным миром.

В Европе есть много версий такого отношения, например, работают комиссионные магазины с обновлёнными вещами, мебелью. Зеркала, предметы интерьера — их нашли буквально в мусоре. Всё можно отмыть, а технологии обновления известны, например, пескоструйная обработка и другие. Я знаю фирму, которая собирает примерно так же старые окна и двери, у неё есть целый склад, где их вычистили и «оживили». У нас ведь перепроизводство всего, а лучше было бы посмотреть вокруг и подумать, как сохранить эти вещи, этот мир…