2.3. Деревообрабатывающие промыслы ветлужского края.

В конце 19 - начале 20 веков в Ветлужском уезде получили развитие деровообрабатывающие промыслы. Издавна точили ветлужские крестьяне для себя ложки и плошки. В школе лесопромышленника Лугинина в 1867 году был произведен опыт соединения ремесел с сельской школой. Из Семеновского уезда Нижегородской губернии приглашали мастеров, у которых ученики учились токарному делу. Материал для этого брали в помещичьих дачах. В своем имении в селе Рождественском Владимир Федорович Лугинин устроил токарную мастерскую, где бесплатно обучались желающие. Лучшие ученики по окончании учебы награждались токарным станком и инструментами при условии устройства ими мастерских в своих деревнях. Через пять лет в одной только Рождественской волости таких мастерских было уже тринадцать. За работу в токарной мастерской с октября по май крестьянин мог получить 50 -80 рублей. Благодаря этому, производство деревянной посуды получило распространение в Ветлужском уезде, но по мнению Н.С. Толстого «самый гибельный из осиновых промыслов есть ложечный, требующий узорчатого пня. Он выбирается в малом количестве из самой крупной узорочной осины».[2, c.31] По описанию краеведа, «промышленник надрубает каждую осину у самого корня и смотрит достаточно ли на ней узора. Затеску он делает с разных сторон, и, если узора мало, идет к следующей осине. Если же он удовлетворен узором, то он отрубает несколько плах вершка на 4 длиною от самого корня. Таким образом, один промышленник в день, когда мало попадается узорчатых осин, перепробует их более сотни, при удаче несколько менее», - отмечает Н.С. Толстой. [3, c.32] Следовательно, как годные, так и негодные осины, после этого сохнут, их ломают ветра. Они заваливают лес, делая его непроходимым, и при пожарах являются материалом для огня. Но несмотря на негативные экологические последствия для леса, ветлужские крестьяне с 1 октября занимались ложечным промыслом и продолжали его до Пасхи. Все это время они подрубали осину, а женщины и подростки вывозили ее из лесов в ближайшие деревни. Весной, летом и осенью занимались они их обделкой после первоначальной обделки, которая проводилась в длинные ночи от Покрова до Пасхи. Кроме узорчатых осиновых ложек, в Ветлуге делали ложки из липы. Этот промысел был не так вреден в плане вырубки лесов, потому что использовался цельный древесный пень. Н.С. Толстой, обращая внимание на многомиллионные убытки от гибели осиновых деревьев, отмечает, что «500 промышленников уничтожали столько же осин, сколько 20 ложечников уничтожали лип».[2, c.32] По его мнению, истреблению леса способствовали также производство цельных гробов, смоляных бочек, кадок, крестьянских лоханок. Таким образом, мастера Поветлужья славились искусными изделиями токарного производства, но, при этом, древесным породам наносился значительный экологический ущерб.

2.4. Распространение рогожного промысла в Ветлужском уезде. Развитие рогожного промысла в Ветлужском уезде объясняется тем, что липы, дающие кору для мочала, росло здесь довольно много. В конце мая или начале июня крестьяне большими группами отправлялись в лес для добывания лыка и мочала. Весной, когда начинается движение сока у деревьев, кора легко отделяется от ствола. Дерево обязательно срубали, и на нем топором делали надрезы, расстояние между которыми и определяло длину мочала. Потом надрезали вдоль ствола и сдирали кору (луб) заостренной палкой или специальной лопаточкой – сочилом. Снятый луб старались поскорее свести на «мочища», для которых запружали лесные речки и ручейки или копали ямы. Мочили от 6 недель до 3 месяцев. За это время луб очищался от наружной коры и клейкого вещества. В октябре вынимали, расчищали на длинные ленты и развешивали сушиться на шестах. Из высушенного лыка плели лапти, из мочала ткали рогожи. Крестьяне, как государственные, так и частновладельческие, пользовались лесом практически без ограничений. Осенью 1850 года управляющий имением Павла Дмитриевича Дурново Иван Абрамычев писал бургомистру Василию Коновалову и конторщику Леонтию Моргунову: «При сем строго вам предписывается наблюдать за лесами, дабы из крестьян никто не смел истреблять липовые леса для плетения лаптей на продажу». [6, c.30] Для пары лаптей надо было ободрать 3-4 липы. В Пыщугской, Вохомской, Какшинской и Гагаринской волостях плели лапти для себя и сбывали их в Котельническом уезде Вятской губернии и Никольском уезде Вологодской губернии. Лыко отправляли в Кинешемский уезд, где этот промысел был особенно развит. Рогожи ткали ( точили) зимой двое ткачей, один человек сортировал мочало: более прочное, лучшее шло в основу, худшее - в уток. Иногда помогали женщины и дети. Обычно это были члены одной семьи. Станки, похожие на ткацкие, но челнок в них заменялся деревянной иглой особого устройства, ставились в задних избах или сараях с печами. От постоянной трепки мочала в помещениях не оседала пыль, было душно. Когда вся рогожа выткана, ее срезали и заплетали концы основы. Семья получала плату от купцов - заказчиков по количеству сотканных изделий или по весу употребленного мочала. Пуд мочала в среднем в 70-е годы стоил 40-60 копеек. До 40-х – 50-х годов хватало мочала из местных лесов. Цена на мочало, привозимое купцами - заказчиками в Ветлугу с Нижегородской ярмарки или из Казанской губернии, выросла. Промысел, известный с незапамятных времен, хирел, уменьшалось количество рогож, да и потребность в рогожных кулях отпала. Таким образом, рогожный промысел приносил доход крестьянским хозяйствам, но не составлял основу их жизнедеятельности.