3. Основные особенности творчества Новалиса

Все творчество Новалиса проникнуто богоискательством. Этот поиск – поиск души, отчетливо ощущающей присутствие Бога повсюду. Поэтому мистика, поэзия и философия соединяются в его творчестве в единое гармоничное целое – «магический идеализм». Весь мир поэт осмысливал поэтически, и поэзия эта – не просто искусство, а способ восприятия и познания всей Вселенной.

Новалис убежден, что ключ к этому познанию – в глубинах человеческого духа. Человек – микрокосмос, в центре которого сокрыто божественное зерно. Обращение к себе, изменение и преображение себя, внутренняя алхимия – то, что позволяет человеку непрестанно двигаться навстречу Отцу.

В 1798 г. под влиянием алхимии, которую поэт рассматривал с духовной точки зрения, Новалис пишет поэму «Знаю Тебя Самого»

Счастлив, кто сделался мудрым и миром больше не увлечен, Кто от себя самого камень вечной мудрости ждет. Только разумный человек – настоящий адепт, он превращает Все в жизнь и в золото – не нуждается больше ни в каких эликсирах. В нем самом работает святая реторта - Царь в нем - И Дельфы также, и он, наконец, понимает: Знаю Тебя Самого.

Самопознание предстает здесь как путь к Богу, но в нем же открываются и тайны природного, земного мира. Человек поднимает покрывало тайны, наброшенное на него самого и — «…что увидел он? Чудо чудес! — себя самого».

«Идеализм магический», который создал Новалис, не перестает быть идеализмом, укорененным в христианской вере. Нынешний природный мир – только образ того, до чего должен возвыситься дух в своем развитии. Но до тех пор люди должны прожить свою жизнь в истинной, идущей от сердца вере, питание которой – внутри человека, а не во внешних источниках. Таково романтическое христианство Новалиса – христианство, которое учит, что Бог истинно «внутри вас есть» и никого нет в посредниках между Ним и человеком. Во «Фрагментах» мы находим простую и одновременно великую мысль, вобравшую в себя все содержание религиозных взглядов Новалиса, а также и всю глубину мистической философии в целом: «Вся наша жизнь – богослужение» . Генрих Гейне удивительно точно отразил судьбу и творческий путь Новалиса в одной короткой фразе: «Новалис видел всюду чудеса и чудеса прекрасные, он подслушал беседы растений, знал тайну каждой распускающейся розы, отождествил себя, наконец, со всей природой, и когда наступила осень и опали листы, он умер».

Заключение

Роман Новалиса — нагромождение лирики, занесенной песком эпических повторов; великолепные лирические отрывки нанизаны на роман странствия, как бусы на нить. Нельзя ли переставить рассказы и вводные новеллы? Есть ли внутренняя логика их сочленения или все дело в нарастающем эмоциональном накале? Для обрисовки лирического размаха молодому лирическому поэту явно недостает формального мастерства.

После «Генриха фон Офтердингена» стало возможно произвольное как в средневековых хрониках смешение, переплетение исторического и мифологического, причем мифологический материал — библейский, античный, фольклорно-языческий был признан равноправным с мифами истории и культуры (легендами, житиями, биографиями, историческими анекдотами и проч.). Все они составляли единый плодородный слой

культуры, на котором взращивались новые философские и нравственно-этические тексты.

В античной традиции (наиболее очевидно у Софокла) миф подбирался в связи с исторической ситуацией и нравственными целями автора. Миф сковывал воображение следовавших античным образцам классицистов, но жесткие рамки правил заставляли ум находить необычные ходы и повороты, создав своеобразную и изящную поэтику классицистического хронотопа. После Новалиса миф обращается в параболу, в сложную символико-метафорическою концепцию, подсвеченную мистицизмом. Этот блестящий ход не мог быть оставлен без внимания последующей европейской литературой.