Глава 2 практика разделения властей в сша.

2.1 Конституция сша 1787 г как основной нормативный правовой акт закрепивший принцип разделения властей.

В научных источниках Статьи конфедерации именуются первой конституцией США. Однако данный акт исходил из признания суверенитета самостоятельных штатов и не содержал всех необходимых для закрепления государственного строя положений. Кроме того, он закреплял весьма слабые позиции органов власти союза. Так, конгресс Конфедерации был полномочен решать в основном внешнеполитические вопросы: войны и мира, назначения послов, заключения международных договоров и т.п. Решения конгресса проводились в жизнь актами органов власти штатов. Самые главные вопросы - налогообложение и распределение финансовых средств - полностью находились в ведении штатов. Все это значительно ослабляло структуру власти Конфедерации и привело, в конечном счете, к необходимости внесения изменений в конвент, собравшийся в Филадельфии. Созыву Филадельфийского конгресса предшествовали также следующие события - из-за противоречий между Виргинией и Мэрилендом по поводу права навигации и ловли рыбы в реке Потомак в сентябре 1786г. был собран Конвент в Аннаполисе для рассмотрения вопроса о торговле между членами Конфедерации. На Конвент явились только представители пяти государств. Эти представители заявили о созыве нового, более представительного Конвента, который должен был рассмотреть деятельность Конфедерации. Результаты работы превысили первоначальные замыслы устроителей Конвента, заседавшего при открытых дверях с 14 мая по 17 сентября 1787г. Вместо внесения изменений в данный документ была выработана Конституция нового государства. В ней отразились интересы социальных групп, представленных в Конвенте - рабовладельцев, земельной аристократии, крупной буржуазии, то есть слоев населения, отчетливо понимавших цели и задачи вновь создаваемой ими конституционной системы [18, c.182]. Значительную роль в разработке и принятии Конституции США сыграли видные государственные деятели и юристы А. Гамильтон, Д. Вашингтон, Д. Мэдисон, Э. Рандольф, Д.Уилсон и некоторые другие. Результаты работы проделанной учредителями свидетельствует о высокой их теоретической подготовки, творческом подходе к трудам выдающихся европейских ученых-конституционалистов, умение рационально применять общетеоретические установки к конкретно-историческим условиях их страны.  Итогом 4-х месячной тщательной и всесторонней работы явилась конституция, которая в главных своих положениях функционирует и ныне. Одним из определяющих начал, положенных в основу этого документа, явилось разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную. Учение о разделении властей было наиболее полно сформировано в XVIII в. французским ученым Ш. Монтескье, как система предотвращения авторизации государственной власти, путем учреждения относительно независимых друг от друга, неоднозначно формирующихся ветвей государственной власти.  Конституция США – одна из самых старых и стабильных. В США реальная политическая власть разделена на три ветви власти. В других же парламентских демократиях она сосредоточена в руках единого верховного законодательного органа. В США, кроме того, полномочия политической власти разделены между национальным правительством и правительством штатов, тогда как в большинстве европейских стран власть концентрируется в центре – в руках национального правительства. Конституция США, одна из самых старейших ныне действующих буржуазных конституций и одна из самых наиболее «жестких»: за 200 лет в нее было внесено всего26 поправок, 10 из них были внесены в 1791 году, так называемый Билль о правах. В противоположность юридической конституции существует, по мнению американских теоретиков, «живая конституция». Другими словами, Конституция 1787 года действует в настоящее время с многочисленными дополнениями в виде судебных прецедентов, законов Конгресса, актов президентов. Под крышей Конституции 1787 года развивались и совершенствовались и само законодательство, и законодательная техника, и вся система правозащитных механизмов, что позволило американцам преуспеть во многих отношениях, а главное, обеспечить стабильность и правопреемственность в своем экономическом и социальном развитии. В силу гибкости конституционного механизма обеспечения законности серьезных попыток скомпрометировать существовавшие правовые механизмы не предпринималось в течение двух веков. Конституция до сего времени является юридически активной; 27 поправка к ней была принята лишь в 1992 году. Однако когда речь идет о влиянии Конституции, то следует помнить что в ее словах и фразах нет ничего магического. Могущественна не сама конституция, а конституционная система. Эта система складывается, во-первых, из отношения общества к Конституции, а во-вторых, из образцов поведения и институтов, взращенных вокруг конституции. Опыт других стран подтверждает основательность этой точки зрения. Десятки стран писали свои конституции, но некоторые из них оказывались либо декларативными, либо неэффективными, либо ущербными для прав граждан [17]. Что бы не было в других странах, в США конституционное правление является могущественной силой, с которой необходимо считаться. Американская Конституция является живым законом, поскольку она реально проведена в жизнь, в том числе и при помощи «судебного контроля». Суды – эффективные проводники конституционной системы. Они могущественны, и важна их роль в конституционном контроле. Когда люди говорят о конституции как о живом законе, они обычно имеют ввиду те концепции и трактовки, которые были изобретены, развиты и распространены судами. Но необходимо обратиться и к теории. Конституция безусловно имеет верховенство над всеми источниками права. Она обладает высшим авторитетом. Ни один человек, ни одна ветвь власти – ни президент, ни Конгресс, ни полицейский на перекрестке – не имеют права игнорировать Конституцию; ее формулировки и правила являются законом для всех, а суды выступают в качестве проводников Конституции; они обладают правом подвергать проверке конституционные действия с целью объявить их недействительными и не имеющими силы. Из почтительного отношения к Конституции складывается и законопослушание и доверие к власти, которая основывает свои действия прежде всего на конституционных законах; именно их совокупность и эффективное действие придает политической системе и правительству устойчивость и легитимность. Законодательная по конституции вручалась Конгрессу состоящему из 2-х палат: сената и палаты представителей. Его важнейшей прерогативой было законодательство и, прежде всего финансовое (бюджет, налоги и т.д.). В этой области обе палаты наделялись равными правами. Законопроект, принятый обеими палатами, приобретал силу закона после подписания его президентом в течение 10 дней (по истечении этого срока закон считался принятым). Если президент отклонял законопроект, Конгресс мог добиться его утверждения, повторно одобрив 2/3 голосов в обеих палатах, т.е. предусматривалось отлагательное вето или суспензивное вето – возвращение законопроектов парламента для пересмотра. Введение двухпалатной системы (бикамерализма) обусловленное многими причинами, предполагало вместе с тем известную конкуренцию палат, предотвращала узурпацию законодательной власти одной палатой. Конституция предусматривала неоднозначность формирования государственных властей. Депутаты палаты представителей выбираются по штатам (1 депутат от 30 тыс. граждан, удовлетворяющих множеству цензов). Сенат составляется из выборных членов законодательных собраний штатов (2 сенатора от штата) [19 с.351]. Исполнительную власть должен был возглавить Президент, который наделялся правомочиями главы правительства. Как глава государства он являлся главнокомандующим, получал право помилования и отсрочки исполнения приговоров. Им «по согласию и совету» сената назначаются послы и другие высшие должностные лица. В экстренных случаях он созывает палаты Конгресса, а также осуществляет некоторые другие полномочия. Как глава правительства Президента руководит текущим управлением страной с помощью подчиненного ему государственного аппарата. Им издаются административные распоряжения, которые не должны, однако, выходить за рамки законов. Президент избирается в ходе 2-степенных выборов [19 с.356]..

Общефедеральную судебную систему возглавлял Верховный Суд США. По наиболее важным делам вводился суд присяжных. Конституция вводила систему «сдержек и противовесов». Конгресс мог отклонить законопроекты, вынесенные Президентом. Сенат не согласиться с предложенной Президентом кандидатурой на важный должностной пост. Конгресс получил право привлечь президента к ответственности в порядке импичмента. В этом случае палата представителей возбуждает дело и формулирует обвинение, а сенат рассматривает дело под председательством главного судьи Верховного суда США. Для признания подсудимого виновным требуется 2/3 голосов присутствующих сенаторов. В свою очередь Президент, используя право отлагательного вето, мог замедлить принятие закона, а при поддержке части конгрессменов добиться снятия его с обсуждения. Члены Верховного суда назначаются президентом «по совету и одобрения» сената. Для предотвращения возможного временного безвластия в период выборов устанавливаются различные сроки правомочий властей. Палата представителей выбирается на 2 года. Сенаторы на 6 лет, причем каждые 2 года обновляется 1/3 сената. Президент избирается на 4 года. Должность членов Верховного суда объявляется пожизненной, «пока будут вести себя безукоризненно». Конституция вводила федеративное устройство. Соответственно разграничивались правомочия между общефедеральными властям и, властями отдельных штатов.  Федерация надеялась правом: объявлять войну и заключать мирные договоры, регулировать торговлю с иностранными государствами и между штатами, чеканить монету, устанавливать единую меру норм для мер и весов, набирать, содержать и управлять армией и флотом. Остальное составляло компетенцию штатов. Подчеркивалось верховенство федерального права по отношению к праву отдельных штатов. Конституция вводила «смешанную» систему правления, при которой представительство корпуса избирателей страны в целом стало совмещаться с равным представительством штатов в сенате вне зависимости от численности населения каждого из них. Верхняя палата неизбежно становилась, таким образом, более последовательным выразителем интересов штатов (особенно малонаселенных). Введение конституции, ограниченной только изложением государственного строя и обходившей молчанием провозглашенные в Декларациях права человека, проходило с большим трудом. В законодательных собраниях штатов она была принята незначительным числом голосов и, главным образом, под условием включения в конституцию дополнений о демократических правах и свободах граждан. Законодатели понимали, что большинство американцев хотят видеть в конституции, прежде всего гарантию от любых посягательств государственных властей на их права и свободы. Все более распространенной в политической науке становится мысль об изменчивости и даже стирании границ между и полномочиями отдельных органов. Так английские госудаствоведы Э.Уэйд и Дж.Филлипс отмечают, что не всегда легко разграничить законодательство и управление. "Законодательная функция заключается в создании общих норм. Многие парламентские законы, в особенности законы частного и местного характера, разрешая социальные вопросы, не формулируют общих норм. В этом случае парламент осуществляет управленческую функцию, пользуясь законодательными формами". По мнению английского юриста А.Дженнингса, в настоящее время совершенно невозможно провести различия между судебными и административными функциями по особенностям природы и сущности функций, осуществляемых ныне судами и административными органами в данном государстве. Точно также невозможно провести четкое различие и между функциями парламента и административных органов. Новое толкование теории разделения властей дает английский политолог М.Вайл. Он отмечает, что развитие политической мысли и конституционной практики доказало ее непреходящее значение, которую, однако, необходимо "адаптировать" к сложившимся реалиям политической системы современных государств. При рассмотрении проблем организации и осуществления государственной власти он не ограничивается формально юридическим объяснением взаимоотношений законодательных, исполнительных и судебных органов, и исследует также взаимодействие конституционных и политических институтов и социальных сил (политических партий, СМИ, "групп давления" и др.). Особое внимание он уделяет проблемам ограничения госвласти и контроля за ее реализацией для предотвращения произвола и злоупотреблений со стороны бюрократии. Решение этих принципиальных проблем он видит в достижении "равновесия" между государством и обществом [20 с.272]. В настоящее время либеральные американские политологи (К.Джейнер, Б.Такмэн) считают, что традиционная система разделения властей в условиях США нуждается в коррективах и даже реформах, поскольку не соответствует современному состоянию американского общества. Это связано с увеличением объема государственной работы, с распределением между властями множества новых полномочий, с усилением роли президента. Следует отметить, что концепция разделения властей мыслилась ее творцам как некая универсальная основа, опираясь на которую можно конструировать рациональную модель государственного устройства, пригодную практически для любой страны. Реальная жизнь, однако, быстро внесла в эту парадигму серьезные изменения. Выяснилось, что наряду с некими общими положениями в каждой стране наряду с общими положениями в каждой стране в процессе государственного строительства формируется особая, присущая только ей модель государственного механизма. Несмотря на это в развитии концепции разделения властей можно выделить некоторые общие тенденции.        Во-первых, концепция разделения властей, зародившись как идейно-политическое отрицание абсолютной монархии и тоталитарной централизации, привела к установлению конституционной монархии и учреждению новой формы правления - республиканской.        Во-вторых, переход к республиканской форме правления сопровождался утверждением помимо унитарного также и федеративного устройства. Применительно к федерациям концепция разделения властей начинает обогащаться чрезвычайно важным и приобретающим все большее значение аспектом: определением отношения между федерацией и ее составными частями. В эпицентре оказывается вопрос о принадлежности государственного суверенитета в федерации: является ли его носителем федерация в целом или каждая составляющая ее часть в отдельности?        Исторически этот вопрос был решен в пользу федерации. Однако в конце 20-го столетия проблема принадлежности суверенитета в федеративных государствах стала весьма актуальной и послужила причиной многих вооруженных конфликтов (Грузия, Россия, Югославия), которые неразрешены и по сей день. Даже в США, стране имеющей устойчивую политическую систему и более чем двухсотлетний опыт федеративного устройства, в 1995 году была создана организация "Республика Техас", выступавшая за отделение этого штата от федерации.        В-третьих, вплоть до середины 19-го века суверенные государства рассматривались как единственные и равноправные субъекты международного права. Но в дальнейшем начали возникать все нарастающим темпом (особенно в послевоенные годы) всевозможные международные организации, которые стали выполнять особую и самостоятельную роль в процессе межгосударственных отношений. Особенно важными среди них являются во главе с ООН так называемые межправительственные организации, которых к настоящему моменту насчитывается свыше 300. На таком фоне в политико-правовой лексикон вошли такие понятия как "мировое правительство", "надгосударственная власть" и т.д.  Однако с крушением биполярного мира (наличие двух систем - социалистической (СССР) и капиталистической (США) - являлось своеобразной системой сдержек и противовесов на международном уровне) и переходом к монополярному миру (во главе с США) произошло значительное снижение роли международных организаций. К сожалению. Они уже не выступают гарантом безопасности мира на Земле (о чем свидетельствует Балканский кризис, война в Ираке) и не в состоянии призвать всех членом мирового сообщества к соблюдению международных норм. Это вызывает большую тревогу и опасения за будущее нашей планеты. В связи с этим высказываются предположения о пересмотре структур и членства Совета Безопасности в силу невыполнения им своих непосредственных функций [12 с.101]..