2. Образ в историографии
Проблема понимания визуализации сознания и его восприятия окружающей действительности через образы является одной из тем всё более интересующих современных исследователей.
Наше осознание себя как личности, наше понимание окружающей действительности и влияние этой действительности на нас, все эти проблемы занимают умы человечества ещё со времён Платона и Аристотеля. Человеческое сознание, как определённый набор кодов всегда подразумевал некую символику при отражении окружающего мира и себя в этом мире. Первобытный человек отражал свою повседневную действительность на стенах пещеры посредством символов, в форме наскальных рисунков. Изобретённая в дальнейшем письменность есть ни что иное как набор символов, но уже с гораздо более сложным кодом. Таким образом появляется определённое шифрование сознания, когда человек из другой культурой среды уже может расшифровать код людей из другой культурной группы. Следуя историческому процессу всё ближе, навстречу современности, мы обнаружим, что с увеличением прогресса и с появлением всё более новых и сложных отраслей науки и способов познания, всё более сложным и многогранным становиться и символизм в человеческой культуре.
Как и любой другой инструмент человеческого познания, история также непрерывно использует символы. Однако здесь важно понимать, что исторический символ несёт в себе не только отражение и понимание существующей действительности, но включает и то представление о себе, которое он имел в прошлом.
Как же назвать это самое представление о мире? о личности в этом самом мире? И каково наполнение этого представления? Этими вопросами занимались, как философы Античности, так современные исследователи истории, среди которых данная тема обрела невероятную популярность особенно в последние годы.
Так как масштабы курсовой работы вряд ли позволят нам провести полный обзор философского понимания реальности и способов человеческого восприятия этой самой реальности, мы решили остановиться на истории исследования этой проблемы в рамах историко-культурного познания.
То о чём мы вели речь выше, следует назвать образ. Этот термин пришёл в историческую науку примерно в середине XX века из других смежных наук: философии, литературоведения. Однако в исторической науке всё ещё не найдено общего к подходу к пониманию этого термина.
В истории актуализации «образа» принято выделять несколько этапов. Первым этапом считается подход историков «школы Анналов», которые выдвигали идею о необходимости более глубоко погружения исследователя в источниковедческую базу при проведении исследования1. Однако они не отделяли исторический факт от образа прошлого.
Следующим этапам является подход исследователей середины XX века, которые исходя из субъективного-объективного отношения историка и объекта его исследования, выделяют образ, как определённое представление исследователя об изучаемом периоде прошлого. Однако этот образ, всегда ограничен, так как историк зачастую не обладает всей полнотой источников, субъективен в своём понимании материала и зачастую отдалён от той эпохи прошлого которую он изучает2.
Третьим этапом послужило определённое растворение границ между литературой и историей в 1970-1980-ых годах, которое привело к пониманию этих двух дисциплин, как обращающихся к образам3. Образы не могут быть объективны, они лишь отражение реальности, а не сама реальность. Важно именно сегодняшнее наше отношение к тому или иному историческому событию, а не то, как к этому относились современники1.
Ещё одним этапом на пути актуализации понимания образов в исторической науке, послужило обращение исследователе к проблемам памяти. Память подразумевалась, как некая «совокупность текстов, совокупность образов»2. Из множества образов, как из элементов мозаики составляется более крупная историческая единица – коллективная или историческая память. Образ в данном случае является окном в одну из областей этой самой памяти3.
М. Хальбвакс считает, что в нашем сознании нет чётких образов прошлого, но есть возможность обратиться к историческим источниками или воспоминаниям других, которые помогут обнаружить некие общие точки соприкосновения. Эти точки соприкосновения могут стать маяками, и пускай не со 100% идентичностью, но они позволяют нам прикоснуться к образам тех людей, которые являлись современниками того или иного события в прошлом, и накладываясь на наше собственное сознание формируют память. Наличие этих маяков сигнализирует и о наличии коллективной памяти4.
С всё более стремительным процессом научно-технического и информационного прогресса появляются и новые подходы к пониманию термина образов. Наличие фотографий, кинохроники, виртуальной реальности, делает возможным более эмоционального восприятия и более сильного чувства причастности к тем или иным событиям в прошлом. Образы всё больше визуализируются и это даёт новые возможности при изучении тех или иных событий недавнего прошлого. Однако и здесь не избежать субъективизма, ведь исследователь так или иначе связан с реальностью и его эмоциональный фон находится здесь и сейчас несмотря на искусственное погружение в прошлое.
Как мы можем видеть, историческая наука не имеет однозначного ответа на вопрос, что такое «образ». Однако есть множество теорий и вариантов использования данного термина при изучении прошлого. В своём исследовании мы решили придерживаться понимания образа, как системы маяков, которую достаточно подробно описал М. Хальбвакс. Обращаясь к этим маякам, мы возможно сможем приблизиться к пониманию образов исследуемых событий в сознании их современников. Это поможет нам при дальнейшем изучении образа Афганской войны по материалам публикаций в Тюменской правды, как одной из деталей мозаики, составляющих коллективную память жителей Тюменской области конца 1980-ых годов.