Введение в изучение мифов

 

Миф возникает как догадка и поселяется в сердце как аксиома, звучит на перекрест­ках нашей судьбы, как пламенный голос надежды, и веет, как прохладный ветер с небес. Миф поет в человеческой душе сладкозвучными голосами сирен и глухо скрежещет ка­менными громадами Симплеад. Миф — это зловонные бездны духовного ада и лучезар­ный райский сад. Миф — скрижаль вечности. Миф — предмет моды. Это понятие упот­ребляют с толком и без оного. Оно истрепано и захватано, но однажды самообновляется, как гелиопольский Феникс в священном огне, и возвращает себе невинность, как Афроди­та в водах нерушимой вечности.

Время недоверия к мифу, эпоха безверия и подозрения остались позади. Интерес к мифу неудержимо растет. И как бы мы ни трактовали содержание понятия «миф», его востребованность означает, что миф как таковой является важным элементом культуры.

Что такое миф?

В бытовом обиходе порой еще отвечают на этот вопрос по старинке: миф — это сказка, небылица, выдумка. «То, чего нет»... Но так ли это? С точки зрения современ­ной науки о мифе, это неверное определение. Оно даже противоположно тому, что нужно понять о мифе.

В древних мифах подчас угадываются те истины, к которым лишь сейчас подходит наука. Мифы продолжают волновать нас, загадывают интригующие загадки, впечатляют содержанием заложенного в них духовного опыта. Миф и посейчас воспринимается как активное смыслостроительное начало. Возникает мощный резонанс между заложенны­ми в мифе смыслами и стремлениями человеческой души. Так, в записках композитора Георгия Свиридова мы читаем об его творческой задаче: «Я хочу создать миф: Рос­сия (...) Для меня Россия — страна просторов, страна песни, страна печали, страна минора, страна Христа». И один ли Свиридов строил свой миф о России?

Оттолкнемся от этих соображений, чтобы осознать: миф — явление слишком сложное, чтобы определить его с ходу и однозначно, поэтому попробуем сначала дать несколько предварительных определений, характеризующих миф.

В содержательном аспекте миф — универсальная модель бытия; такая картина бытия, которая фиксирует основные феномены, узловые координаты, главные связи ре­альности в человеческом ее понимании. Миф заключает в себе законченный образ мира, дает полное, завершенное, окончательное знание о бытии, об его первоначалах, его волевых центрах, организующих сущее, о высших силах и законах бытия. Миф дает представление, раскрывает некую истину о богах, о первопредках, о начале и конце времен, о строении мира.

Вот как определяют миф с точки зрения его содержания ученые. С. Томпсон: «Миф должен иметь дело с богами и их действиями, с творением, а также с всеобщей природой вселенной и мира. Таково минимальное его определение». М. Элиаде: «Мифы раскрывают структуру реальности и показывают множественные модальности бытия в мире (...) Не существует мифа, который бы не был раскрытием «таинства», описанием изначального события, которое устанавливает составляющую часть структуры действительности или тип человеческого поведения (...) он раскрывает существование и деятельность сверхчеловеческих существ, поступающих иллюстративным образом».

Широко распространено мнение о том, что содержание мифа дается человеку извне. Человеческими словами и образами миф сообщает о сверхчеловеческом. Миф сообщает о том, что недоступно нашему чувственному опыту. Обычные слова порой обозначают в нем то, что, как правило, невозможно непосредственно воспринять.

В антропологическом аспекте миф – это способ самовыражения человека, это так или иначе упорядоченные представления человека о той реальности, в которую он включен, которая его породила, окружает и частью которой он является. Миф – сущностная история человечества, акцентирующая смысловое содержание его бытия. Миф – способ жизни человека, смысловая матрица его существования. Его можно считать совокупной памятью человечества, в которой аккумулирован духовный опыт людей. Некоторые ученые-мифологи полагают даже, что основные образы, константы мифа заложены в генную память человечества.

Миф не существует как нечто абстрактно-самодостаточное, вне конкретного человеческого сознания. Миф, поскольку он миф, предполагает определенное отношение к себе. И не всякие сведения являются мифом, а лишь те, в которые человек верит. Миф – это то, во что человек верит. Мифу, чтобы быть мифом, нужны адепты, хотя бы один адепт. Он должен иметь людей, для которых информация, заложенная в нем, предельно достоверна, которые в нее верят.

Миф есть выраженное в образе мировоззрение человека, или образное ядро мировоззрения. Это предмет человеческой веры. Вера есть чисто человеческое свойство. Человек ищет смысл в бытии, творит его, сопротивляется абсурду повседневности. Вера в миф – это осмысленная, неоспоримая и несомненная вера. Такая вера имеет статус знания. Для адептов миф – это наиболее достоверное, наиболее ценное, самое значительное знание; знание, в котором нельзя усомниться. Миф содержит прежде всего сведения, относящиеся не к бытовой, профанной сфере, а к области священных истин, к сакруму. Это знание особого качества, обычно относящееся к жизненно важным предметам, касающееся основных вопросов бытия. Мифическое знание, как правило, связано с какой-то высшей реальностью, санкционировано свыше. В нем нет места произвольным выдумкам, субъективным предположениям.

Мы можем встретить (у Б. Ерасова) даже такое суждение: «...миф сам по себе – еще не вера и не знание, а чувственно переживаемая действительность». Тут подчеркивается именно несомненность мифа для адепта, который не умеет и не хочет дистанцироваться по отношению к содержанию мифа, подвергать его проверке, размышлять о его содержании и т. п. Мифом дорожат как готовой данностью. Ведь без этих, главных знаний человек – ничто. Легче и лучше человеку умереть самому, чем потерять миф, чем позволить его умертвить, забыть, разувериться в нем. Миф зачастую воспринимается как святыня. К нему относятся благоговейно. Такое отношение противопоставлено сомнениям, скепсису, интеллектуальной фронде, цинической насмешке.

Вера в содержание мифа позволяет определить его практический смысл. Миф придает человеку уверенность, наделяет его смыслом своего существования. Он дает основу для духовного и социального самоопределения человека, общины, народа. Миф формулирует нормы жизни в обществе. Миф санкционирует форму общественного устройства. Миф заложен в фундамент государственности.

Итак, миф есть являющееся предметом веры и обеспечивающее жизнедеятельность конкретное представление об идеальных началах бытия, высших силах и смыслах мироздания, и главным образом (коль скоро речь идет о культуре) – о предназначении и самореализации человека и общества.

А что происходит, когда веры в миф нет? Тогда содержание мифа трактуется как выдумка. Довольно часто сегодня приходится сталкиваться с отождествлением понятий «миф» и «вымысел». Представление о том, что миф есть человеческий вымысел, сложилось в ходе критики старых, традиционных форм культуры как пережитков. В XVIII– XIX веках миф часто считали рудиментарным, неполноценным, а то и ложным знанием. Эта точка зрения легко вошла в обиход. Еще и теперь, когда мы что-то хотим подвергнуть сомнению, то говорим: это – миф. Но не будем смешивать бытовую логику словоупотребления с научным подходом к явлению. Анализируя миф, мы должны считаться с тем, что он существовал, лишь коль скоро у него были (и есть) адепты. Были люди, которые воспроизводили и транслировали миф. Для них миф не был вымыслом. Как раз наоборот: он считался надежным, полноценным, достоверным знанием.

В связи с таким определением мифа может возникнуть вопрос о том, как относиться к мифам древних греков, римлян и т. п., к мифам, в которые современный человек едва ли может поверить, сколько бы он ни пытался. Да и некоторые гораздо более поздние верования сегодня выглядят по меньшей мере неубедительно... Необходимо ввести в рассмотрение вопроса об определении мифа принцип историзма. Мифы нужно разделить на актуальные (живые) и неактуальные (мертвые). К настоящему моменту сложилась такая ситуация, когда многие мифы уже стали мертвыми. Прежде в них верили, а теперь у них нет адептов. Таковы, скажем, античные мифы, мифы славянского язычества. Некоторые мифы умирают на наших глазах.

Однако есть и древние мифы, которые по сию пору являются предметом веры, подчас для очень многих людей. Это мифы Ветхого и Нового Заветов, буддийские, индуистские, даосские, мусульманские мифы. Они крепко впечатаны в человеческий опыт. Так, наш календарь прочно связан с основополагающим мифом культуры. В христианском мире отсчет лет ведется от даты рождения Иисуса Христа, а в мусульманском – от даты бегства Мухаммеда из Мекки в Медину (622 г.). (И даже ушедшие мифы иногда напоминают о себе то названиями дней недели, то именами месяцев.)

Изучение даже мертвых мифов должно исходить из представления о том, что их сущность определялась через веру.