Этапы проведения исследования

Для повышения диагностической ценности пиктограммы экспе­риментатор должен стремиться к тому, чтобы исключить свое влияние на испытуемого. Целесообразно отделить опрос от выполнения зада­ния, что вызвано следующими причинами.

Исследование проводится под предлогом проверки памяти, и, та­ким образом, наиболее важна для анализа именно та часть задания, которая испытуемому кажется несущественной (Лонгинова С. В., 1972). Для успешного проведения исследования необходимо, чтобы испытуе­мый продолжал считать, что цель исследования — именно проверка памяти, чтобы он доверял инструкции. Это тем более существенно, что доверие к инструкции равнозначно доверию к экспериментатору, без которого невозможно продуктивное сотрудничество в рамках экспери­ментальной ситуации.

Стимулирование объяснений по ходу исследования порой вызы­вает у испытуемого подозрение (вполне обоснованное), что исследова­ние имеет какую-то другую цель, что может существенно изменить позицию испытуемого.

Так, испытуемый С. при просьбе объяснить свой выбор прямо говорит:

«Так я должен объяснить? Тогда совсем другое дело!» Испытуемый К. шутит: «Так мне предстоит отвечать за свои поступки?» (т. е. объяснить свой выбор).

Особенно негативную реакцию стимулирование объяснений мо­жет вызвать у подозрительных испытуемых, в частности у больных па­раноидной шизофренией, которые порой отказываются от дальнейше­го исследования.

Больной Р. на понятие «веселый праздник» рисует бутыл­ку. Когда экспериментатор задает вопрос о мотивах вы­бора, испытуемый говорит: «А, так вот в чем дело! Вам не нужна моя память. Вы хотите доказать, что я — алко­голик, чтобы мне не дали больничного листа!» Последо­вал категорический отказ от дальнейшего исследования.

Помимо исключения влияния экспериментатора отделение опро­са от выполнения преследует и другую цель. Некоторые испытуемые склонны к тому, чтобы давать разъяснения спонтанно, без соответствующих вопросов экспериментатора. Эти спонтанные разъяснения име­ют самостоятельную диагностическую ценность. Если эксперимента­тор стимулирует разъяснения по ходу исследования, грань между спон­танными и вынужденными разъяснениями стирается.

Исследование проводится поэтапно.

Первый этап — собственно выполнение. Задача экспериментатора сводится к тому, чтобы предъявлять понятия и фиксировать спонтанные замечания и разъяснения испытуемого. При этом исключается всякое влияние на испытуемого по ходу исследования. На все вопросы испытуемого, не содержащие просьбу повторить инструкцию, психолог ограничивается ответами типа «рисуйте так, чтобы легче было запомнить слово» либо «нарисуйте так, как позволяют Ваши способности». Иног­да испытуемому можно напомнить, что качество рисунка не имеет зна­чения, но делается это лишь тогда, когда испытуемый отказывается от исследования под предлогом неумения рисовать, а не тогда, когда он уде­ляет максимальное внимание изобразительной стороне выполнения ме­тодики. Если испытуемый все же отказывается выполнить рисунок, мо­тивируя свой отказ неумением рисовать, у него можно спросить: «А что бы Вы хотели нарисовать?» и записать ответ испытуемого. Этот про­стой прием позволяет установить истинную причину отказа.

Точный хронометраж с помощью секундомера смущает испытуе­мых, создает впечатление ограниченности времени, вряд ли уместное при выполнении пиктограммы. Оценка времени, ушедшего на выбор, проводится либо приблизительно, либо незаметно для испытуемого по секундной стрелке ручных часов.

Второй этап — опрос. Цель его — выяснить мотивы, по которым выбран тот или иной образ, либо внести необходимые уточнения в спон­танные разъяснения, если испытуемый их давал. Здесь также велика воз­можность повлиять на испытуемого; экспериментатор должен постарать­ся провести опрос так, чтобы испытуемый не подумал, что его разъясне­ниям будет придано какое-то особое значение. Можно применить пись­менный опрос, который наиболее отвечает этому требованию.

Испытуемому объясняют: «Теперь, когда Вы закончили рисунки, возьмите листок бумаги и напишите, почему Вы выбрали именно эти рисунки. „Плохих " и „хороших "рисунков нет, каждый выбирает что-то свое, и Ваш выбор представляет определенный интерес. К тому же эта запись поможет Вам лучше вспомнить слова». Там, где требу­ется какое-то уточнение или дополнение, задается дополнительный вопрос в устной форме.

Рис. 1. Пиктограмма испытуемой М., страдающей истерией:

а — основное исследование,

б — ретестирование

Разъяснение испытуемого позволяет отнести выбранный образ к той или иной группе. Воспроизведение слов проводится через час пос­ле окончания исследования.

Третий этап — после воспроизведения слов в ряде случаев про­водится повторное исследование. Основным объектом для повторного исследования являются неадекватные образы. Следует сказать, что та­кие образы, как правило, не помогают при запоминании слов даже при очень незначительной отсроченности воспроизведения.

Обращаясь к испытуемому, экспериментатор говорит: «По-види­мому, Вы недостаточно серьезно отнеслись к исследованию и теперь не можете вспомнить те слова, которые я Вам называл. Я прочту Вам их еще раз, а Вы попробуйте выбрать какой-либо другой рисунок так, чтобы он действительно помог Вам при запоминании».

Приводим в качестве примера пиктограммы испытуемой М., 17 лет, страдающей истерическим неврозом (рис.1).

Примеры разъяснений испытуемой.

Понятие	Рисунок	Объяснение
Исследование
«Веселый праздник»	Зигзаг	Просто так
«Тяжелая работа»	Беспорядочные штрихи	Не дает объяснения
«Вкусный ужин»	Квадрат	Просто так, абстрактно
«Болезнь»	Две точки	Просто так
Ретестирование
«Веселый праздник»	Проигрыватель	Во время праздника играет музыка
«Тяжелая работа»	Женщина с ведром	Женщина несет воду, это тяжело
«Вкусный ужин»	Тарелка	Нарисовала еду
«Болезнь»	Человек в постели	Больной лежит

В данном случае повторное исследование позволило избежать ди­агностической ошибки, поскольку тот факт, что испытуемая выбирала «выхолощенные» образы, отражал не истинные нарушения мышления, а недостаточное понимание смысла задания и сниженную мотивацию. Как нам удалось выяснить, в момент, когда проводилось исследование, к испытуемой должна была прийти мать для беседы с врачом по вопро­су о выписке, и испытуемая хотела «закончить все это (т. е. исследова­ние) поскорее».

Вторым объектом для повторного исследования являются образы, где испытуемые, вопреки инструкции, употребляют буквенные и сло­весные обозначения. Характеризуя первый этап исследования, мы говорим, что экспериментатор не вмешивается в работу испытуемого даже тогда, когда испытуемый нарушает требование инструкции. Делается это потому, что образы с включением букв имеют самостоятельную диагностическую ценность. Коррекция производится лишь при повтор­ном исследовании. Экспериментатор напоминает испытуемому требо­вание инструкции и просит его выполнить рисунки еще раз, не прибе­гая к буквенным и словесным обозначениям. Там, где нарушение инст­рукции явилось следствием недостаточности внимания, испытуемый, извинившись, достаточно легко выполнит это требование.

Если испытуемый рисует только сложные, сценоподобные обра­зы, экспериментатор приводит пример более «экономичного» выбора (например, «флажок» на понятие «веселый праздник») и просит испы­туемого выбрать еще несколько образов по такому же принципу.

Как видно из вышеизложенного, техника исследования с помощью пиктограммы чрезвычайно проста. Как для самого исследования, так и для обработки полученных данных не нужны специальные бланки. Однако для удобства можно пользоваться специально разграфленным листком для записи реакции испытуемого по ходу исследования, а ре­зультаты исследования заносить в особую таблицу (см. приложение 1).

ОСНОВЫ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ДАННЫХ ПИКТОГРАММЫ

«Пиктограммы» — прежде всего анализ выб­ранного испытуемым образа, типа ассоциации. Процесс выбора такого образа и выполнения со­ответствующего рисунка достаточно сложен. В от­личие от традиционного ассоциативного экспери­мента, испытуемый, как правило, не актуализиру­ет первую ассоциацию, пришедшую к нему в го­лову, он выбирает такой образ, который был бы доступен для графического исполнения, а при до­статочно высоком интеллекте и высокой мотива­ции при выполнении метода испытуемый стара­ется продемонстрировать свое интеллектуальное развитие, «блеснуть» перед экспериментатором. Сложность процесса выбора образа обусловлива­ет и сложность интерпретации полученных дан­ных. «Адекватность» образа — это скорее не фак­тор анализа, а конечный вывод, которому препят­ствует качественный анализ ассоциации. При этом критерии, с которыми различные патопсихологи подходят к оценке образов пиктограммы, различ­ны, а иногда зависят от особенностей личности экспериментатора.

Поэтому, предлагая настоящую классифика­цию (Херсонский Б., 1981), мы старались руковод­ствоваться критериями, которые бы уменьшили субъективный элемент при первичной оценке об­раза пиктограммы.

АНАЛИЗ ОБРАЗОВ ПИКТОГРАММЫ

При классификации образов пиктограммы мы учитывали несколько факторов анализа, подобно тому, как это сделал Г. Роршах в своем те­сте. Необходимость полифакторного подхода обусловлена тем, что одного критерия для того, чтобы установить истинно психологическое значение того или иного образа, недостаточно.

Двое испытуемых на понятие «вражда» выбирают один и тот же образ «разбитое окно». Однако один объясняет свой выбор тем, что «когда мальчишки враждуют — они бьют стекла», а второй говорит, что «при вражде всегда испытываешь чувство холода, как при разби­том окне».

Даже при очень сходном типе ассоциации значение образов мо­жет быть совершенно различным, например, обелиск на понятие «под­виг», либо памятник Наполеону на это же понятие. При анализе образа мы отвечали на следующие вопросы:

1. Каким является выбор: абстрактным или конкретным?

2. Имеет ли образ индивидуальную значимость для испытуемого?

3. Что изображает рисунок?

4. Как часто данный выбор встречается в протоколах здоровых испытуемых?

5. Является ли образ «адекватным»?

ФАКТОР АБСТРАКТНОСТИ

В зависимости от степени абстрактности образа мы различаем четыре уровня выбора.

Конкретные образы (Ко)

Э то чаще всего сценоподобные, «фотографические», по Г. В. Биренбаум, образы, попытка прямо, конкретно изобразить понятие, при­вести пример ситуации, которая, по мнению испытуемого, связана с этим понятием. Развернутое изображение военного парада на понятие «победа», изображение воина, идущего навстречу вражескому танку с гранатой в руке, — характерные примеры образов такого типа. Примеры ложных сценоподобных образов представлены на рис. 2 и 3.

Рис. 2

Испытуемый К., 21 год. Остаточные явления ЧМТ с легким интеллектуальным снижением и психопатизацией личности.

Понятие «сомнение». Объяснение испытуе­мого: «это школа и школьная площадка. Тут толь­ко что была линейка, где обсуждался поступок уче­ника. Директор отвел в сторону классного руко­водителя и спрашивает, мог ли ученик совершить подобный поступок. Классный руководитель го­ворит, что сомневается».

Р ис. 3. Испытуемый В., 17 лет. Психически здоров. Понятие «обман». Объяснение:

«Вчера одной объяснился, сегодня другой, не замечая, что сзади стоит та, вчерашняя».

Такие образы не вызывают никаких диагно­стических затруднений — уже сам характер изоб­ражения позволяет отнести их к конкретным.

К конкретным образам относится большин­ство образов, содержащих изображение целой че­ловеческой фигуры. Несмотря на большую экономность изображения, испытуемый и здесь обращается к вполне конкретной ситуации: тяжелая работа — человек, выполняющий эту работу. При­мер представлен на рис. 4.

Рис. 4. Испытуемый Д., 35 лет. Шизофрения, параноидная форма, депрессивно-параноидный синдром. Понятие «печаль». Объяснение: «Сидит печальный человек».

Если испытуемый на предложенное понятие рисует предмет, и из объяснения становится ясно, что этот предмет индивидуально значим для ис­пытуемого, т. е. напоминает ему вполне конкрет­ную ситуацию из жизни, данный образ следует также расценивать как конкретный.

Наконец, ряд испытуемых, столкнувшись с ин­теллектуальными трудностями при выборе образа, рисуют предметы, которые никак не связаны с пред­ложенным понятием и не взяты из прошлого опыта.

Испытуемый как бы искусственно создает си­туацию, столь конкретную, которую он произволь­но относит к предложенному понятию.

Такие образы (конкретные — К, конфабуляторные — Кф) встречаются особенно часто на по­нятие «сомнение» (рис. 5 и 6).

Р ис. 5. Испытуемый С, 26 лет.

Шизофрения, параноидная форма, ремиссия «А». Понятие «сомнение». Объяснение: «Я сомневаюсь, из чего сделана эта табуретка, из дерева или из пластмассы».

Рис. 6. Испытуемый М., 23 лет. Психически здоров. Понятие «сомнение». Объяснение:

« Я сомневаюсь, что этот участок ДНК составляет структуру гена».

Несмотря на разницу «интеллектуальных претензий» в приводимых примерах, характер ас­социации совершенно идентичен.

Мы видим, что в группу конкретных образов входят образы, довольно значительно отличающи­еся друг от друга. Объединяет же эти образы то, что в них испытуемый обращается к конкретной ситуации, так или иначе связанной с понятием без какой-либо логической переработки предложен­ного материала.

Различия между конкретными образами еще раз подчеркивают высказанную ранее мысль, что одного фактора, в данном случае, конкретности образа недостаточно для оценки его психологи­ческого значения.

Ретестирование в отношении конкретных образов

Конкретные образы, особенно сценоподобные, должны служить объектом для ретестирования. Необходимо выяснить, является ли данный тип образов единственно доступным для испыту­емого, либо у него имеются определенные интеллектуальные резервы. Лица с интеллектуальной недостаточностью, даже незначительной, а также лица с низким образовательным уровнем неспособны, заменить сценоподобный образ на более экономичный (рис. 7).

Р ис. 7. Испытуемый П., 28 лет. Остаточные явления ЧМТ с интеллектуальным снижением. Понятие «вражда».

А. Тестирование: «Двое подрались из-за женщины».

Б. Ретестирование: «Двое поссорились из-за огорода».

Рис. 8. Испытуемый Ш., 19 лет. Психически здоров. Понятие «сомнение».

А. Тестирование: Священник сомневается, правду ли пишут в Библии».

Б. Ретестирование: «сомнение - ?».

Лица с нормальным интеллектом способны к замене конкретного образа на атрибутивный, а иногда и абстрактный (рис. 8). В последнем слу­чае речь идет не столько об особенностях мышле­ния, сколько о повышении мотивации при выпол­нении пиктограммы.

Атрибутивные образы (Ат)

Часто образы выбираются испытуемыми по принципу принадлежности, атрибутивности. Так, на понятие «веселый праздник» изображают фла­жок, рюмку, карнавальную маску, елку — все это принадлежности веселого праздника. Здесь уже нет попытки прямо изобразить понятие либо си­туацию, связанную с ним, имеется определенная логическая связь между понятием и выбранным образом.

Принадлежность — наиболее частый прин­цип такой элементарной логической связи, кото­рая иногда строится по типу причина — следствие. Тем не менее, для удобства вся группа образов, соотносимых с понятием на основе подобного умозаключения, обозначается нами как «атрибу­тивные образы».

По содержанию атрибутивный образ, как пра­вило, предметен.

Достаточно часто испытуемые изображают не­сколько атрибутов одного и того же понятия для того, чтобы добиться «более прочного запомина­ния» (рис. 9). Большинство атрибутивных обра­зов экономичны в отношении изобразительных средств, однако иногда они бывают и очень гро­моздкими (рис. 10). Очень редко сценоподобный образ, при наличии соответствующего объяснения, также приходится относить к группе атрибутив­ных (рис. 11).

Рис. 9. Испытуемая Д., 18 лет. Психически здорова. Понятие «болезнь». Объяснение:

«Все изображенное — принадлежности болезни».

Р ис. 10. Испытуемый К., 58 лет.

Последствия ЧМТ, осложненные церебральным атеросклерозом. Понятие «развитие». Объяснение: «Крупные, высокопроизводительные предприятия — залог общественного развития».

Рис. 11. Испытуемый С., 19 лет. Психически здоров. Понятие «веселый праздник». Объяснение:

«Веселящиеся люди — принадлежность праздничной обстановки».

Примеры образов, построенных по принципу причина-следствие — орден либо памятник на понятие «подвиг». Иногда такая связь может быть обратной — следствие — причина. Пример тако­го образа — «микроб» на понятие «болезнь».