Глава 2 белорусская иконопись на современном этапе
Современная икона, которую мы видим на выставке, открывает нам икону не только как явление прошлого, но она перед нами открывается как настоящее. Выставка - начало настоящего и серьёзного проникновения в духовный смысл древней иконы. Уместны слова Леонида Успенского об иконе, с которой сняли иногда неумелые и непрофессиональные поновления и записи, сказал: «Начинается проникновение в тот духовный смысл древней иконы... она воспринимается уже не как только художественная или культурная ценность, но как художественное откровение духовного опыта, т.е. выражаясь словами князя Трубецкого, умозрения в красках» [13, ст. 17].
Вот уже более двух десятилетий в Беларуси, как и в других постсоветских странах, происходят процессы, связанные с возрождением Православной Церкви и ее роли в жизни общества. Одним из таких процессов является возрождение иконописи, начатое уже в послевоенный период при Московской духовной академии. В Беларуси этот процесс начался позже и имел ряд особенностей.
Во-первых, в Беларуси не было таких мощных центров, как Троице-Сергиева лавра или Псково-Печерский монастырь.
Во-вторых, обучение иконописцев осложнялось отсутствием в Беларуси памятников канонической иконописи высокого уровня.
В-третьих, многие практикующие иконописцы не имеют специального иконописного образования.
В-четвертых, в Беларуси до сих пор нет собственной высшей школы иконописи, нет института образования в этой сфере. То, что иконопись сегодня классифицируется как декоративно-прикладное искусство не только искусствоведами, но и некоторыми иконописцами, является серьезным поводом задуматься о необходимости создания определенной, адекватной специфике иконописи и современным реалиям, образовательной программы и институции образования, во-первых, для повышения профессионального уровня иконописцев, во-вторых, для поднятия статуса современной белорусской иконописи до должного уровня.
На современном этапе развития иконописи назрела острая необходимость осмысления ее как самостоятельной художественной целостности, актуальной и внеисторичной одновременно, уникальной многогранной системы канона дошедшей до нас через века, системы избранных путем долгих исканий и осмыслений форм, ставших собственным сакральным языком Православной Церкви. Но иконопись – это не культурная константа, относящаяся к достижениям прошлого, это живая традиция. Для носителя этой традиции она должна быть естественным пространством существования и мышления. Таким образом, иконописная традиция требует вчувствования, вживания, органичного сплавления, гармонии мироощущения и художественных возможностей.
Следует признать, что активная стадия развития иконописи последних десятилетий не дает пока права говорить об образовании некой типично белорусской школы иконописи. Но проделанная в этом направлении работа дает основание надеяться на ее появление в обозримом будущем [14, ст. 27].
Печатные иконы настолько устойчиво вошли в обиход, что стали восприниматься как норма. Это приводит к парадоксальным результатам: к писаным иконам предъявляются те же ожидания и эстетические требования, что и к печатным [15, с. 47]. Но и сегодня бывают случаи, когда от иконописца требуется нечто большее, чем копирование. Это касается, например, тех случаев, когда нужно восстановить утраченный памятник по фотографиям или эскизам. Сейчас ведется работа по реконструкции утраченной чудотворной Горбацевичской иконы Божьей Матери. Единственным дошедшим до нас документальным ее изображением является карандашный набросок XIX века [16, ст. 82]. От иконописца в таком случае требуется способность и к историческому анализу памятников, и к тематической импровизации (в тех местах, где изображение утрачено полностью).