- •Серж Ютен Повседневная жизнь алхимиков в средние века Адепты тайного знания
- •Введение
- •Истоки алхимии
- •Легенда
- •Жреческая алхимия
- •Цели алхимии
- •Искусство традиционное и священное
- •Лаборатория Обустройство помещения
- •Лаборатория и молельня
- •Приборы и инструменты
- •Первые шаги Великого Делания
- •О хороших наблюдателях
- •Техника, мистика и магия
- •То, что делалось Лабораторные операции
- •Цвета Делания
- •Первичная материя
- •Металлы, сложные вещества
- •Влажный путь и путь сухой
- •Средневековые «секреты»
- •Труды и бдения
- •«Изумрудная скрижаль»
- •Алхимия и астрология
- •Вновь обрести золотой век
- •«Тайный огонь»
- •Три царства природы
- •Знаки и символы
- •Действия в молельне
- •Символические сны и сновидения
- •Алхимическая духовность
- •Аскеза ради озарения
- •Герметическое озарение
- •Средневековые свидетельства о свойствах, кои приписывались философскому камню
- •Медицина — а что помимо нее? Врачи-алхимики
- •Авиценна
- •Арнольд из Виллановы
- •Предполагаемые способы лечебного применения философского камня
- •Баснословные предания о вечной молодости и бессмертии
- •Алхимики в средневековом обществе Как становились алхимиками?
- •Сверху вниз по социальной лестнице
- •Алхимическая чета
- •Типы средневековых алхимиков-адептов: Альберт Великий
- •Раймонд Луллий
- •Николя Фламель и госпожа Пернелла
- •Василий Валентин
- •У сильных мира сего Счастье и несчастье алхимиков
- •Когда правители сами принимались за дело
- •Финансисты-алхимики
- •Перед лицом церкви Легенды и реальность
- •Булла папы Иоанна XXII
- •Преследуемые алхимики: Арнольд из Вушановы и Роджер Бэкон
- •Паломничество в Сантьяго-де-Компостела
- •Адепты и средневековое искусство «Внутренние» художественные форты в средневековой алхимии
- •Произведения алхимического искусства
- •Алхимики эпохи ренессанса От Средних веков к Ренессансу
- •Эпоха, создавшая новые благоприятные возможности для делателей
- •Обратная сторона медали
- •Доктор Парацельс
- •Заключение: алхимики и тайные общества
- •В наши дни
- •Библиография
Булла папы Иоанна XXII
Иногда ученые ссылаются на буллу “Spondent pariter”, опубликованную в 1317 году в Авиньоне напой римским Иоанном XXII. Вот перевод ее первой фразы:
«Злосчастные алхимики обещают то, чего сами не имеют! Дерзость завела их слишком далеко, ибо они посредством алхимии чеканят фальшивую монету, обманывая тем самым народы».
Затем следует категоричное, безапелляционное осуждение. Булла папы Иоанна XXII мечет громы и молнии:
«Их бесстыдство заходит столь далеко, что они [алхимики] чеканят фальшивую монету. Папа полагает, что все, кто пытался изготовлять алхимическое золото, должны быть изобличены как бесчестные люди. Они подавали нищим как настоящее золото то, что фабриковали сами. Те, кто чеканил подобного рода монету, подлежат конфискации их имущества и вечному наказанию лишением свободы. Что же до лиц духовного звания, то они, ежели окажутся замешанными в столь дурное дело, лишатся своих бенефиций…»
Однако достаточно лишь внимательно прочесть текст этой буллы, чтобы заметить, что здесь вовсе не идет речь об осуждении по религиозным или вероучительным соображениям. Папа, который являлся — не будем забывать этого — не только главой церкви, но и светским государем, всего лишь ополчился против ложных алхимиков, проявлявших себя в качестве фальшивомонетчиков. Он считал своим долгом избавить мир от бесстыдных шарлатанов.
В этой связи нелишне будет напомнить, что папа Иоанн XXII, весьма далекий от мысли предать анафеме традиционную алхимию, и сам сочинил трактат под заглавием «Ars transmutatoria› («Искусство трансмутации») (опубликован в 1557 году). Людская молва утверждала, что после смерти понтифика в подвалах папского дворца в Авиньоне было обнаружено большое количество слитков «алхимического золота». Однако в данном случае речь идет лишь об одной из многочисленных легенд, зародившихся в народе и не имеющих подтверждения, для возникновения которых алхимия дает столь много поводов.
Сообщалось, что папа Иоанн XXII оставил после себя казну, насчитывавшую двадцать пять миллионов флоринов. Откуда могла взяться эта сумма, если у Иоанна XXII не было собственного состояния и он никогда не занимался коммерческой деятельностью? Скептики могли бы возразить, что первые папы, обосновавшиеся в Авиньоне, практически находились на положении вассалов французского короля (несмотря на официально признанную экстерриториальность их владений), и вероятно, они были вынуждены создавать значительные секретные финансовые резервы — правда, нет убедительных доказательств, способных подтвердить это предположение.
Преследуемые алхимики: Арнольд из Вушановы и Роджер Бэкон
И все-таки можно было бы резонно возразить нам, что два великих средневековых алхимика были осуждены по приговору, вынесенному церковным судом, и как раз по вероучительному мотиву.
Первый из этих осужденных адептов, врач Арнольд из Виллановы, умерший в 1313 году, благодаря высокой протекции со стороны авиньонского папы Климента V при жизни понтифика не подвергался серьезным преследованиям. Однако, как только умер его покровитель (в начале 1314 года), инквизиционный трибунал, собравшийся в Тарасконе под председательством монаха-иаковита Лонжера, подтвердил задним числом неприятие пятнадцати предложений Арнольда, которые были осуждены в 1309 году в Париже теологическим факультетом (Сорбонной).
Несчастному же Роджеру Бэкону (1214–1294), заслужившему почетное прозвание doctor mirabilis («дивный ученый»), довелось испытать гораздо более злую участь: он провел четырнадцать лет в монастырской тюрьме.
Ни Арнольд из Виллановы, ни францисканский монах Роджер Бэкон никогда не выступали против церкви и не давали повода заподозрить себя в неверии — как раз наоборот. За что же тогда их преследовали? Инквизиционные трибуналы опасались (это стало для них своего рода наваждением) применения средств, соприкасавшихся с черной магией (обвинение требовало самого сурового наказания, если подсудимый «сознательно стремился к достижению чего-либо, применяя дьявольские средства»). Именно это, очевидно, и послужило основанием для обвинения двух упомянутых нами алхимиков. Более того, любая смелая мысль могла вызвать негодование церковных властей: например, глава францисканского ордена обвинял Роджера Бэкона в том, что он учил «подозрительным новшествам». А это действительно был исключительно пророческий ум: задолго до Леонардо да Винчи он писал о возможности создания летающих машин, самодвижущихся повозок и подводных лодок68.
Было бы произволом отрицать такие факты. Вместе с тем необходимо учитывать политический фон, на котором разворачивались подобного рода процессы, а также то, что они оставались единичными случаями в сравнении со значительно большим количеством алхимиков, которых в Средние века не тревожили церковные власти по какому бы то ни было поводу.
Что же касается замечательных исследований Роджера Бэкона по оптике, заметим, что вопреки расхожим представлениям средневековые ученые обладали в этой области достаточно точными знаниями. Вот почему в XIII веке алхимики, а не один только Роджер Бэкон, могли иметь весьма совершенные зеркала. Однако, так же как и в случае наблюдения за трансформациями, которые претерпевала первичная материя в ходе Великого минерального Делания, отнюдь не существовало непреодолимой грани между позитивными наблюдениями и тем, что мы сейчас отнесли бы к оккультной сфере. Об этом можно судить по отрывку из «Романа о Розе» адепта Жана де Мёна.
«Зеркала, — продолжает Природа — обладают многими курьезными свойствами. Когда смотришь в них, могут показаться отдаленными и маленькими предметы, в действительности большие и расположенные вблизи, так что с трудом можно различать их, даже напряженно всматриваясь, — будь то хоть самые высокие горы, как те, что отделяют Францию от Испании.
Другие же зеркала показывают, когда смотришь в них, предметы в точных пропорциях.
Есть и такие, которые, будучи направленными на предмет, способны зажигать его, поскольку они собирают в одной точке солнечные лучи с заключенным в них жаром.
Еще один тип зеркал показывает, в зависимости от того, как их установить, различные изображения то правдиво, то представляет их продолговатыми или перевернутыми, а то и делает из одного предмета несколько; при соответствующей их форме они могут показывать четыре глаза на одном лице; смотрящему в них могут даже являться привидения; живых они могут показывать как через воду, так и через воздух — при различных углах зрения можно видеть, как они играют между глазом и зеркалом, в соответствии с характером простой или сложной среды, на тысячу ладов меняя свою форму, обманывая глаза смотрящего».
