(2) Относительная роль территориальной и производственной общности2

В последние десятилетия производственные связи настолько перестали сковываться территорией, что они скоро (да уже почти сейчас) смогут практически игнорировать территориальный фактор. Возможности взаимосвязи и взаимодействия между работниками по производственной линии, если они работают в территориальном удалении (даже в разных городах), принципиально мало чем будут отличаться от того, как если бы они работали в одном месте.

Это явление означает перемену самих основ уклада общественной жизни и отношений людей. Территория больше не может служить фактором, объединяющим людей так, как она выполняла эту роль раньше. Люди, находящиеся рядом на одной территории, могут оказаться достаточно далекими друг для друга. В попытке понять, почему это так, почему территориально близкие люди вдруг оказываются чужими и далекими, мы приходим к выводу, что они имеют удаленные координаты (место) в общем организме народнохозяйственного производства, то есть принадлежат различному производственному руслу – таким образом, они становятся социально удаленными.

Так, сегодня в крупных городах складывается типичная ситуация, когда жители в много-квартирных жилых домах (МКД)³ не могут координировать свои общие интересы. Они чувствуют особую разобщённость, как будто их «единство» носит искусственный, случайный характер. В этих домах часто соседи по подъезду и даже соседи по лестничной клетке не знают друг друга и совсем не хотят знать, стремясь максимально изолировать свою жизнь друг от друга⁴. Именно в этом заключается истинная глубинная причина того кризиса ТСЖ (товарищества собственников жилья)⁵ в много-квартирных городских домах, о котором сегодня пишут⁶.

Это новое явление и, несмотря на кажущуюся непривычность, оно, тем не менее, реально. Вот живой показательный пример, взятый из реальной жизни. Происходил, на первый взгляд, заурядный обмен жилья. Две женщины, жившие в одинаковых коммунальных квартирах (с соседями) в одном и том же доме, хотели объединиться, чтобы жить вместе; то есть они не хотели жить со своими соседями, а хотели иметь в качестве соседей друг друга. Это происходило ещё в те годы (не столь давние), когда разрешение на обмен нужно было получать в местных органах исполнительной власти. И там произошёл удивительно яркий и запоминающийся эпизод, когда эти женщины открыто объясняли сотрудникам муниципалитета – с полной убеждённостью и серьёзностью! – что их обмен является… родственным обменом (то есть обмен должен приравниваться к родственному; а в то время родственные обмены разрешались в первую очередь). «Мы – родственники, так как работаем вместе в одном цехе нашего большого завода». Была в их словах, поведении такая убежденность и уверенность в правоте, как будто они отстаивали неотъемлемое право! И это сделало весь случай выходящим за рамки заурядного, наводящим на глубокие размышления и выводы. Этот пример является характерным, не исключительным и свидетельствует о значительных изменениях.

Таким образом, если раньше понятие земляки происходило от территории, то теперь земляками и родственниками делает людей принадлежность одному производственному руслу. Это можно видеть даже в том, как представляется (идентифицируется) человеческая личность. В прошлые века идентификация человеческой личности была явно связана с территорией. Вспомним, Эразм Роттердамский (из г. Роттердам), Леонардо да Винчи (из городка Винчи), Иисус из Назарета, Иуда Искариот (из г. Кариот), Тартарен из Тараскона, Дон Кихот из Ламанчи, Труффальдино из Бергамо и т.д. Но сегодня, очевидно, мыслят уже иначе. Мы слышим: А.Морита из «Сони», Т.Озава из «Мацуситы» и т.д. То есть идентификация человека происходит по производственному признаку, по его принадлежности к промышленной корпорации. Однако, это может относиться только к сотрудникам крупных корпораций, которые превращаются в «корпоративные личности». Но не относится к малому независимому бизнесу (если он является действительно независимым, не ассоциирован в сети, не встроен в систему связей с крупным бизнесом).