Уровни научного познания

Эмпирический	Теоретический
Основная задача: изучение внешних связей, явлений и их описание	Основная задача: изучение сущностных связей, раскрытие причин и их объяснение
Характер результатов: факт и экспериментальный закон	Характер результатов: теоретический закон и принцип
Методы: наблюдение, эксперимент, измерение	Методы: идеализация, формализация, аналогия, индукция, дедукция, анализ, синтез и пр.

Следует, однако, иметь ввиду, что при всех несомненных различиях жесткой границы между эмпирическими и теоретическими методами познания нет. Эксперимент всегда теоретически нагружен, а любая абстрактная модель должна иметь эмпирическую интерпретацию. Наука не может успешно развиваться, не обогащаясь новыми эмпирическими данными, не обобщая их в системе теоретических средств, форм и методов познания. Недопустимо абсолютизировать один из них в ущерб другому. Выделение же категорий «эмпирическое» и «теоретическое» в качестве средств методологического анализа позволяет выяснить устроено и как развивается научное познание.

Функции науки.

Главной функцией науки всегда являлось производство научно-теоретического знания. Многообразные функции науки можно проследить в процессе ее исторического становления. Так, античная наука демонстрировала значимость функций наблюдения, описания, объяснения. Изменения картины мира под воздействием и в результате развития наук указывало на мировоззренческую функцию науки. Действительно, в современном мире именно научное знание составляет существенную основу и ядро формирования мировоззрения личности.

Как социокультурный феномен наука всегда опиралась на сложившиеся в обществе культурные традиции, нормы и ценности. Познавательная деятельность была всегда вплетена в бытие культуры. Отсюда становится понятной культурная и технологическая функции науки, которые связаны «с обработкой и возделыванием» человеческого материала, т.е. субъекта практической и познавательной деятельности.

Культурная функция науки несводима только к оценке результатов научной деятельности, которые составляют также и совокупный потенциал культуры. Культурная функция науки обнаруживает себя как процесс формирования человека в качестве субъекта деятельности и познания. Само индивидуальное познание совершается исключительно в окультуренных, социальных формах, принятых и существующих в культуре. Индивид застает уже готовыми («априори» в терминологии И. Канта) средства и способы познания, приобщаясь к ним в процессе социализации. Исторически человеческое сообщество той или иной эпохи всегда располагало и общими языковыми средствами, и общим инструментарием, специальными понятиями и методами — так называемыми «очками», при помощи которых прочитывалась действительность, «линзой», сквозь которую она разглядывалась. Научное знание, глубоко проникая в быт, составляя существенную основу формирования мировоззрения людей, превратилось в неотъемлемый компонент социальной среды, в которой происходит становление и формирование личности.

Культурная сущность науки влечет за собой ее этическую и ценностную наполненность. Наука стоит перед лицом проблемы социальной ответственности за последствия научных открытий, морального и нравственного выбора, проблемы нравственного климата в научном сообществе. Наука в функции фактора социальной регуляции воздействует на потребности общества, становится необходимым условием рационального управления. Любая инновация требует аргументированного научного обоснования. Проявление регулятивной функции науки осуществляется через сложившуюся в данном обществе систему образования, воспитания, обучения и подключения членов общества к исследовательской деятельности и этосу науки.

Современную науку называют Большой наукой, которая располагает определенной социальной и профессиональной организацией, развитой системой коммуникаций. К началу XXI в. численность ученых в мире достигла свыше 5 млн. человек. Наука включает более 15 тыс. дисциплин и несколько сот тысяч научных журналов. Наше время называют эрой современной науки, открывающей новые источники энергии и информационные технологии. Возрастают тенденции интернационализации науки, наука становится предметом междисциплинарного комплексного анализа. К ее изучению приступают не только науковедение, наукометрия, философия науки, но и социология, психология, история и др.

Отвечая на экономические потребности общества, наука реализует себя в функции непосредственной производительной силы, направленной на умножение производительных ресурсов общества. Она выступает в качестве важнейшего фактора хозяйственно-культурного развития социума. Именно крупное машинное производство, которое возникло в результате индустриального переворота XVIII—XIX вв., составило материальную базу для превращения науки в непосредственную производительную силу. Каждое новое открытие становится основой для изобретения. Многообразные отрасли производства начинают развиваться как непосредственные технологические применения данных различных отраслей науки, которые сегодня заметно коммерциализируются. Наука, в отличие от других свободных профессий, не приносит сиюминутный экономический доход и не связана напрямую с непосредственной выгодой, поэтому проблема добывания средств к существованию всегда очень актуальна для ученого. В развитие современной науки необходимо вкладывать значительные средства, не надеясь их быстро окупить.

Наука в функции производительной силы, состоя на службе торгово-промышленного капитала, не может реализовать свою универсальность, а застревает на ступени, которая связана не столько с истиной, сколько с прибылью. Отсюда многочисленные негативные последствия промышленного применения науки, когда техносфера, увеличивая обороты своего развития, совершенно не заботится о возможностях природы утилизовать эти вредоносные для нее отходы.

Наука имеет не только положительные, но и отрицательные последствия своего развития, что обязывает подвергать ее результаты многократной экспертизе. Философы особо предостерегают против ситуации, когда применение науки теряет нравственный и гуманистический смысл. Тогда наука предстает объектом ожесточенной критики, остро встают проблемы контроля над деятельностью ученых.

Современная наука начинает больше заботиться о коэволюционном вписывании в мир всех достижений научно-технического прогресса и в качестве приоритетной выделяет свою социальную функцию. А это предполагает, что методы науки и данные научных исследований используются для разработки крупномасштабных планов социального и экономического развития. Наука проявляет себя в функции социальной силы при решении глобальных проблем современности.

Исследователи обращают внимание на проективно-конструктивную функциюнауки, поскольку она предваряет фазу реального практического преобразования и является неотъемлемой стороной интеллектуального поиска любого ранга. Проективно-конструктивная функция связана с созданием качественно новых технологий, что в наше время чрезвычайно актуально.

Так как главная цель науки всегда была связана с производством и систематизацией объективных знаний, то основной, конституирующей здание науки является функция производства истинного знания.

Наука в функции производительной силы состоит на службе торгово-промышленного капитала и не может реализовать свою универсальность, она застревает на ступени, во многом связанной с прибылью. Отсюда многочисленные негативные последствия промышленного применения науки, когда техносфера, увеличивая скорости и обороты своего развития, совершенно не заботится о возможностях природы утилизировать все вредоносные для нее отходы. Ученый всегда несет огромную моральную ответственность за последствия применения технологических разработок. Существуют такие технологии и разработки, применение которых может принести человечеству вред, равносильный самоистреблению.

Таким образом, к основным функциям науки можно отнести производство научно-теоретического знания, функцию наблюдения, описания, объяснения, мировоззренческую и культурную функцию науки, технологическую функцию и функцию науки как непосредственной производительной силы. Важна функция науки как фактора социальной регуляции общественных процессов, а также проективно-конструктивная функция.

Понятие эпистемологии.

В философской литературе широко распространен и другой тер­мин — «эпистемология», употребляемый как синоним. Однако они не всегда совпадают. Известна, например, точка зрения, разграничи­вающая данные понятия: эпистемология трактуется как раздел гно­сеологии, связанный только с анализом научного познания и науч­ного знания. В западной философии сложились варианты гносео­логии — эволюционная эпистемология К. Поппера, Т. Куна, С. Тулмина, генетическая эпистемология Ж. Пиаже. Эпистема — централь­ное понятие работы французского философа и историка культуры М. Фуко «Слова и вещи: Археология гуманитарных наук» (М., 1977).

Эпистема — это общее пространство знания и способ фикса­ции порядка бытия. Она скрыта, не предстает непосредственно, но служит основой для познавательной деятельности, порождающей от­дельные концепции и конструкции знания. В этом смысле эпистема иногда сходна с понятием «предмет». Ее используют, рассматривая различные вопросы — отдельную культуру, эпоху или западный мир в целом.

Научное и обыденное, донаучное, ненаучное знание.

Познание не ограничено сферой науки, знание в той или иной своей форме существует и за пределами науки. Появление научного знания не отменило и не упразднило, не сделало бесполезными другие формы зна­ния. Полная и всеобъемлющая демаркация — отделение науки от ненау­ки — так и не увенчалась успехом. Весьма убедительно звучат слова Л. Шестова о том, что, «по-видимому, существуют и всегда существовали не­научные приемы отыскания истины, которые и приводили если не к са­мому познанию, то к его преддверию, но мы так опорочили их современ­ными методологиями, что не смеем и думать о них серьезно».

Каждой форме общественного сознания: науке, философии, мифоло­гии, политике, религии и т.д. соответствуют специфические формы знания. Различают также формы знания, имеющие понятийную, символическую или художественно-образную основу. В самом общем смысле научное по­знание — это процесс получения объективного, истинного знания. Науч­ное познание имеет троякую задачу, связанную с описанием, объяснени­ем и предсказанием процессов и явлений действительности. В развитии на­учного познания чередуются революционные периоды, так называемые научные революции, которые приводят к смене теорий и принципов, и периоды нормального развития науки, на протяжении которых знания уг­лубляются и детализируются. Научные знания характеризуются объектив­ностью, универсальностью, претендует на общезначимость.

Познание как форма духовно-практической деятельности проходит ряд этапов как у индивида, так п у общества. Первоначальный, исходный этап — обыденно-практический. Это приобретение при­митивных, элементарных знании о природе, условиях жизни, деятель­ности. Опыт повседневной жизни многообразен, хаотичен н вместе с тем устойчив. Обыденное знание включает в себя и здравый смысл, и приметы, и назидания, и рецепты, и личный опыт, и традиции, и предания, и догадки — все это выделялось и закреплялось исходя из огромного кладезя наблюдений и размыш­лений многих поколений. Живое созерцание, чувственная практика позволяли фиксировать в сознании воздействия внешней среды. Борьба за выживание влияла на отбор и использование фактов. Обыденное знание, хотя и фиксирует истину, но делает это несистематично и бездоказатель­но. Его особенностью является то, что оно используется человеком прак­тически неосознанно и в своем применении не требует каких бы то ни было предварительных систем доказательств. Иногда знание повседневно­го опыта даже перескакивает ступень артикуляции, а просто и молчаливо руководит действиями субъекта.

Другая его особенность — принципиально бесписьменный характер. Те пословицы и поговорки, которыми располагает фольклор каждой этничес­кой общности, лишь фиксируют его факт, но никак не прописывают тео­рию обыденного знания. Заметим* что ученый, используя узкоспециализи­рованный арсенал научных понятий и теорий для данной конкретной сфе­ры действительности, всегда внедрен также и в сферу неспециализирован­ного повседневного опыта, имеющего общечеловеческий характер. Ибо ученый, оставаясь ученым, не перестает быть просто человеком.

Иногда обыденное знание определяют посредством указания на об­щие представления здравого смысла или неспециализированный повсед­невный опыт, который обеспечивает предварительное ориентировочное восприятие и понимание мира. В данном случае последующей дефиниции подвергается понятие здравого смысла.

Обыденно-практический этап сформировал такую важную форму по­знавательной деятельности, как игра, которая вырабатывала устой­чивые ролевые ситуации н отношения, которые, будучи доведенны­ми до автоматизма, утверждали целенаправленность общения, само­стоятельность индивида. Таким образом, к исторически первым формам человеческого знания относят игровоепознание,которое строится на основе условно при­нимаемых правил и целей. Игровое познание дает возможность возвыситься над повседневным бытием, не заботиться о практической выгоде и вести себя в соответствии со свободно принятыми игровыми нормами. В игро­вом познании возможно сокрытие истины, обман партнера. Игровое по­знание носит обучающе-развивающий характер, выявляет качества и воз­можности человека, позволяет раздвинуть психологические границы об­щения.

Люди, как правило, располагают большим объемом обыденного знания, которое производится повседневно в условиях элементарных жизненных отношений и является исходным пластом всякого познания. Иногда ак­сиомы здравомыслия противоречат научным положениям, препятствуют развитию науки, вживаются в человеческое сознание так крепко, что ста­новятся предрассудками и сдерживающими прогресс преградами. Иногда, напротив, наука длинным и трудным путем доказательств и опроверже­ний приходит к формулировке тех положений, которые давно утвердили себя в среде обыденного знания.

Каковы же особенности науки, отграничивающие ее от обыден­ного и вненаучного знания? Во-первых, это системность, упорядо­ченность и организованность знании, а также логическая выводи­мость одних идей из других. Во-вторых, она нацелена на проникновение в сущность явлений, открытие законом их функционирования и развития. В-третьих, специфика состоит в том, что она имеет дело не с реальными предметами, а с идеализированными объектами. В-четвертых, ей необходим специальный язык описания мира, харак­теризующийся точностью п четкостью понятий. В-пятых, она приме­няет особые методы (идеалы и нормы познания). Некоторые иссле­дователи считают этот момент определяющим. По мнению П. Фейерабенда, на вопрос о том, что есть наука, существует бесконечно много ответов, но почти каждый из них опирается на предположе­ние, что имеется свой научный метод (совокупность правил, управ­ляющих деятельностью науки). «Процедура, осуществляемая в соот­ветствии с правилами, является научной; процедура, нарушающая эти правила, ненаучна»-¹. И наконец, в-шестых, в научном познании используются специальные инструменты п приборы, в том числе очень сложные и дорогостоящие (космические корабли, синхрофа­зотроны п т. д.).

Науке присущи н такие признаки, как универсальность н объек­тивность. Однако о них можно говорить только с теми поправками, которые сделаны неклассической и постнекласспческой наукой.

Когда разграничивают научное, основанное на рациональности, и вненаучное знание, то важно понять, что вненаучное знание не являет­ся чьей-то выдумкой или фикцией. Оно производится в определенных ин­теллектуальных сообществах, в соответствии с другими (отличными от рационалистических) нормами, эталонами, имеет собственные источ­ники и средства познания. Очевидно, что многие формы вненаучного зна­ния старше знания, признаваемого в качестве научного, например, аст­рология старше астрономии, алхимия старше химии. В истории культуры многообразные формы знания, отличающиеся от классического научно­го образца и стандарта и отнесенные к ведомству вненаучного знания, объединяются общим понятием— эзотеризм.

Выделяют следующие формы вненаучного знания:

• ненаучное,понимаемое как разрозненное, несистематичес­кое знание, которое не формализуется и не описывается законами, находится в противоречии с существующей научной картиной мира;

• донаучное,выступающее прототипом, предпосылочной ба­зой научного;

•паранаучное— как несовместимое с имеющимся гносео­логическим стандартом. Широкий класс паранаучного (пара- от греч. — около, при) знания включает в себя учения или размыш­ления о феноменах, объяснение которых не является убедитель­ным с точки зрения критериев научности;

mrni«лженаучное— как сознательно эксплуатирующее домыс­лы и предрассудки. Лженаука представляет собой ошибочное зна­ние. Лженаучное знание часто представляет науку как дело аутсай­деров. Иногда лженаучное связывают с патологической деятельно­стью психики творца, которого в обиходе величают «маньяком», «сумасшедшим». В качестве симптомов лженауки выделяют мало­грамотный пафос, принципиальную нетерпимость к опровергаю­щим доводам, а также претенциозность. Лженаучное знание очень чувствительно к злобе дня, сенсации. Особенностью лженаучных знаний является то, что они не могут быть объединены парадиг­мой, не могут обладать систематичностью, универсальностью. Они пятнами и вкраплениями сосуществуют с научными знаниями. Счи­тается, что лженаучное обнаруживает себя и развивается через квазинаучное;

• квазинаучноезнание ищет себе сторонников и привер­женцев, опираясь на методы насилия и принуждения. Оно, как правило, расцветает в условиях жестко иерархированной науки, где невозможна критика власть предержащих, где жестко прояв­лен идеологический режим. В истории нашей страны периоды «три­умфа квазинауки» хорошо известны: лысенковщина, фиксизм как квазинаука в советской геологии 50-х гг., шельмование кибернети­ки и т.п.

• антинаучное— как утопичное и сознательно искажаю­щее представления о действительности. Приставка «анти» обраща­ет внимание на то, что предмет и способы исследования противо­положны науке. Это как бы подход с «противоположным знаком». С ним связывают извечную потребность в обнаружении общего лег­кодоступного «лекарства от всех болезней». Особый интерес и тяга к антинауке возникает в периоды нестабильности. Но хотя данный феномен достаточно опасен, принципиального избавления от ан­тинауки произойти не может;

• псевдонаучноезнание представляет собой интеллекту­альную активность, спекулирующую на совокупности популярных теорий, например, истории о древних астронавтах, о снежном человеке, о чудовище из озера Лох-Несс.

Еще на ранних этапах человеческой истории существовало обы­денно-практическоезнание,доставлявшее элементар­ные сведения о природе и окружающей действительности. Его основой был опыт повседневной жизни, имеющих, однако, разрозненный, неси­стематический характер, представляющий собой простой набор сведений.

Философское познание относится к верхнему слою теоретиче­ского уровня и, в свою очередь, подразделяется на философское эмпирическое (фактуальное или конкретно-всеобщее), философское теоретическое и метафилософское. Первое синтезирует конкретные явления, связи в универсальные конкретно-всеобщие принципы, по­ложения типа «любое действие имеет причину», «все течет, все изме­няется», «противоположности взаимопроникаемы». Второе подразу­мевает формирование конкретно-всеобщих теорий, общетеоретиче­ских принципов и закономерностей. Сюда можно отнести учения о субстанции, развитии, причинности (концепция детерминизма) и др. Теоретический уровень характеризуется развитой системой понятий и категории, правил логики.

Метафилософское познание возникает на базе развитого теоре­тического способа анализа как рефлексивное его продолжение. Оно появляется тогда, когда возможно осмысление сущности множества теоретических построений и концепции. Метатеоретическая филосо­фия включает в орбиту генетическо-эволюционные аспекты разви­тия самого познания и мировоззрения, исследование принципов и регулярностей его теоретического уровня.

Функции философии в научном познании

1. Философия разрабатывает определенные «модели» реальности, сквозь «призму» которых ученый смотрит на свой предмет исследования (онтологический аспект)' Философия дает наиболее общую картину мира в его уни­версально-объективных характеристиках, представляет материальную действительность в единстве всех ее атрибутов, форм движения и фундаментальных законов. Эта це­лостная система представлений об общих свойствах и за­кономерностях реального мира формируется в результате обобщения и синтеза основных частно- и общенаучных понятий и принципов.

Такая философская картина мира (в отличие от рели­гиозной, мифологической и т. п.) служит предпосылкой и условием для разработки физической, биологической и других картин мира в качестве универсальной онтологи­ческой установки. В частности, как писал А. Эйнштейн, «в наше время физик вынужден заниматься философски­ми проблемами в гораздо большей степени, чем это при­ходилось делать физикам предыдущих поколений. К это­му физиков вынуждают трудности их собственной науки»¹.

Иначе говоря, философия дает общее видение мира, на основе которого строятся видения частнонаучного ха­рактера как элементы более широкого целого — философ­ского осмысления реальности. Именно оно позволяет уви­деть место и роль частнонаучных представлений, «пропи­сать» их в качестве необходимых моментов, сторон общей картины мира.

Философия дает общее видение мира не только в том виде, каким он был прежде (прошлое) и каков он теперь (настоящее). Философия, осуществляя свою познаватель­ную работу, всегда предлагает человечеству некоторые воз­можные варианты его жизненного мира. И в этом смысле она обладает прогностическими функциями. Таким обра­зом, важнейшее предназначение философии в культуре — понять не только каков в своих глубинных структурах и основаниях наличный человеческий мир, но каким он мо­жет и должен быть. При этом категориальные структуры философии обеспечивают новое видение как объектов, преобразуемых в человеческой деятельности, так и самогосубъекта деятельности, его ценностей и целей¹. Сегодня говорить о чисто объективной картине мира, не учитывая места субъекта в нем, невозможно.

2. Философия «вооружает» исследователя знанием об­щих закономерностей самого познавательного процесса, учением об истине, путях и формах ее постижения (гносе­ологический аспект). Философия (особенно в ее рацио­налистическом варианте) дает ученому исходные гносео­логические ориентиры о сущности познавательного отно­шения, о его формах, уровнях, исходных предпосылках и всеобщих основаниях, об условиях его достоверности и ис­тинности, о социально-историческом контексте познания и т. д.

Хотя все частные науки осуществляют процесс позна­ния мира, ни одна из них не имеет своим непосредствен­ным предметом изучение закономерностей, форм и прин­ципов познания в целом. Этим специально занимается философия (точнее гносеология, как один из основных ее разделов), опираясь на данные других наук, анализирую­щих отдельные стороны познавательного процесса (пси­хология, социология, науковедение и др.).

Кроме того, любое познание мира, в том числе науч­ное, в каждую историческую эпоху осуществляется в со­ответствии с определенной «сеткой логических категорий». Переход науки к анализу новых объектов ведет к переходу к новой категориальной сетке. Если в культуре не сложи­лась категориальная система, соответствующая новому типу объектов, то последние будут воспроизводиться через не­адекватную систему категорий, что не позволяет раскрыть их сущностные характеристики. Развивая свои категории, философия тем самым готовит для естествознания и социальных наук своеобразную предварительную программу их будущего понятийного аппарата. Применение разработанных в философии категорий в конкретно-научном поиске приводит к новому обогащению категорий и развитию их содержания.

В последнее время возрос интерес к анализу новых тенденций в развитии теории познания, к приведению ее содержания в соответствие с новым этапом развития со­временной науки. В этой связи активно обсуждаются, в частности, проблемы объекта и объективности познания (с критикой «натуралистического объективизма»), зави­симость утверждений о существовании объектов от опре­деленной концептуальной системы, взаимосвязь научного познания и его методологии с ценностно-целевыми ори­ентирами; более строгий учет относительности объекта к средствам, операциям и методам познавательной деятель­ности субъекта, который все чаще понимается как «кол­лективный субъект» научного познания.

Новое осмысление объективности знания через вклю­чение в арсенал рациональности «нетрадиционных» харак­теристик влечет за собой дальнейший, более глубокий ана­лиз взаимосвязи этих характеристик и объединение гносе­ологических и социологических «концептуальных схем» в единую теорию познания. Важнейшие перемены проис­ходят в теории познания в связи с бурным развитием и введением в сферу науки сложных, самоорганизующихся, целостных, саморазвивающихся систем — в том числе и «человеко-размерных» (биотехнология, экология, инфор­матика, социокультурная сфера и т. п.). Все более широ­ко в проблемное поле гносеологии входят вопросы социо-культурной детерминации объектов познания, вопросы трансляции знаний и коммуникации между субъектами по­знания, многосложные взаимозависимости между деятель­ностью людей и ее культурно-историческим контекстом. А это ведет к тому, что граница между объектом и субъек­том познания становится все более условной и относи­тельной. Важнейшей характеристикой гносеологических исследований и вместе с тем категорией эпистемологиистановится плюрализм: этой категорией охватываются от­ношения между различными типами рациональностей, эм­пиризма, рационализма, типами культурно-исторической детерминации, типами организации «мыслительных кол­лективов» и научной институализации.

3. Философия дает науке наиболее общие принципы, формулируемые на основе определенных категорий. Эти принципы реально функционируют в науке в виде всеоб­щих регулятивов, универсальных норм, требований, кото­рые субъект познания должен реализовать в своем иссле­довании (методологический аспект). Изучая наиболее об­щие закономерности бытия и познания, философия выс­тупает в качестве предельного, самого общего метода на­учного исследования. Этот метод, однако, не может за­менить специальных методов частных наук, это не универ­сальный ключ, открывающий все тайны мироздания, он не определяет априори ни конкретных результатов част­ных наук, ни их своеобразных методов.

Так, например, принципы диалектики (как подробнее будет показано ниже) образуют определенную суборди­нированную систему и, взятые в их совокупности, пред­ставляют собой методологическую программу самого вер­хнего уровня. Они задают лишь общий план исследова­ния, его стратегию (поэтому их называют стратегически­ми), ориентируют познание на освоение действительнос­ти в ее универсально всеобщих характеристиках. Их эври­стическая мощь зависит как от их содержания, так и от их умелого правильного применения.

Философско-методологическая программа не должна быть жесткой схемой, «шаблоном», стереотипом, по ко­торому «кроят и перекраивают факты», а лишь «общим руководством» для исследования. Не являются философ­ские принципы и механическим «набором норм», «списком правил» и простым внешним «наложением» сетки все­общих категориальных определений и принципов на спе­циально научный материал. Совокупность философских принципов — гибкая, подвижная, динамическая и откры­тая система, она не может «надежно обеспечить» заранее отмеренные, полностью гарантированные и заведомо «об­реченные на успех» ходы исследовательской мысли.

4. От философии ученый получает определенные ми­ровоззренческие, ценностные установки и смысложизненные ориентиры, которые — иногда в значительной степе­ни (особенно в гуманитарных науках) — влияют на про­цесс научного исследования и его конечные результаты (аксиологический аспект).

Философская мысль выявляет не только интеллектуаль­ные (рациональные), но также нравственно-эмоциональ­ные, эстетические и другие человеческие универсалии, все­гда относящиеся к конкретным историческим типам куль­тур, и вместе с тем принадлежащие человечеству в целом (общечеловеческие ценности). Философия играет роль кри­тической «селекции», т. е. аккумуляции мировоззренчес­кого опыта и его передачи (трансляции) по следующим поколениям. Там самым она предлагает ученому различ­ные варианты миропонимания («возможные миры», «ми­ровоззренческие образы»), которые всегда являются ин­теграцией всех форм человеческого опыта — практическо­го, познавательного, ценностного, эстетического и дру­гих. Философия (особенно в ее «экзистенциальных вари­антах») «поставляет» ученому огромный материал для фор­мирования его системы взглядов на объективный мир (и на свое место в нем), его жизненной позиции, убежде­ний, идеалов и ценностных ориентации, его интересов, пристрастий, нравственных принципов и т. д. и т. п.

5. В наибольшей степени философия влияет на науч­ное познание при построении теорий (особенно фунда­ментальных). Это наиболее активно происходит в перио­ды «крутой ломки» понятий и принципов в ходе научныхреволюций. Очевидно, указанное влияние может быть как позитивным, так и негативным — в зависимости от того, какой философией — «хорошей» или «плохой» — руко­водствуется ученый и какие именно философские прин­ципы он использует. Известно в этой связи высказывание В. Гейзенберга о том, что «дурная философия исподволь губит хорошую физику»¹. А. Эйнштейн справедливо по­лагал, что если под философией понимать поиск знания в его наиболее полной и широкой форме, то философия, несомненно, является «матерью всех научных знаний».

Если говорить более конкретно, то влияние филосо­фии на процесс специально-научного исследования и по­строение теории заключается, в частности, в том, что ее принципы «при переходе от умозрительного к фундамен­тальному теоретическому исследованию выполняют свое­образную селективную функцию. Последняя заключается в том, что из множества умозрительных комбинаций ис­следователь реализует только те из них, которые согласу­ются с его мировоззрением». Но не только с ним, а так­же с философско-методологическими ориентациями уче­ного. История науки дает тому массу примеров.

Так, А. Эйнштейн при создании своей теории относи­тельности особое внимание обращал на такие философс­кие принципы как причинность, наблюдаемость, относи­тельность пространства и времени (и зависимость их свойств от движущейся материи). «Мне хотелось показать, что пространству и времени нельзя с необходимостью припи­сать раздельное существование, независимо от действи­тельных объектов физической реальности. Физические объекты находятся не в пространстве, но эти объекты яв­ляются пространственно протяженными. На этом пути концепция «пустого пространства» теряет свой смысл».

При формировании квантовой теории важную роль при выборе соответствующих вариантов при решении конкрет­ных физических проблем играли такие философские прин­ципы, как принцип диалектического противоречия (в фор­ме принципа дополнительности), принцип соответствия (диалектическое отрицание), принцип активности субъек­та, принципы детерминизма и причинности (в их различ­ных формах) и др.

Философские принципы в качестве селекторов, «рабо­тают», разумеется, только тогда, когда встает сама про­блема выбора и есть из чего выбирать (те или иные умоз­рительные конструкты, гипотезы, теории, различные под­ходы к решению задач и т. п.). Если имеется множество вариантов решения какой-либо частнонаучной проблемы и возникает необходимость выбора одного из них, то в нем «участвуют» опытные данные, предшествующие и со­существующие теоретические принципы, «философские соображения» и др.

Говоря о селективной функции философских принци­пов, следует иметь в виду,

а) данная функция может быть, вообще говоря, как эв­ристической («позитивная» роль философии), так и анти-эвристичной («негативная» роль философии). Все зависит от того, о каких именно философских принципах идет речь;

б) эвристична селективная функция только материа­листических и диалектических принципов, селективная же функция идеалистических и метафизических принципов антиэвристична (хотя элементы эвристичности и тут есть);

в) селективная функция философских принципов не абсолютна, а относительна: она зависит от предметной и информационной областей;

г) неверные, «дурные» философские принципы могут привести к построению правильной теории, и наоборот, руководствуясь принципами «хорошей» философии, уче­ный может прийти к ошибочным выводам. Философские принципы лишь один из многих факторов научного поиска — наряду с опытом, воображением, фантазией, интуи­цией и т. п. Следовательно, даже при наличии «безуп­речных» философских принципов положительный науч­ный результат еще отнюдь не гарантирован. Если такие принципы адекватно отражают объективную реальность и ее атрибуты, то выбор (при прочих равных условиях) мо­жет привести к успеху и наоборот;

д) целью выбора является создание условий для опыт­ной проверки. А это значит, что непосредственной целью выбора, строго говоря, отнюдь не является «нахождение истины». Последнюю способен обнаружить только опыт, наблюдение, эксперименты¹.

6. Существенное влияние на развитие познания фило­софия оказывает своей «умозрительно-прогнозирующей» функцией. Речь идет о том, что в рамках философии (а точнее — в той или иной ее форме) вырабатываются оп­ределенные идеи, принципы, представления и т. п., зна­чимость которых для науки обнаруживается лишь на буду­щих этапах эволюции познания. Особенно богатой в этом отношении была натурфилософия, но не только она.

Таковы, в частности, идеи античной атомистики, ко­торые стали естественнонаучным фактом лишь в XVII— XVIII вв. Таков развитый в философии Лейбница катего­риальный аппарат, выражающий некоторые общие осо­бенности саморегулирующих систем. Таков и гегелевский аппарат диалектики, «предвосхитивший» сущностные ха­рактеристики сложных саморазвивающихся систем — в том числе и идеи синергетики, не говоря о квантовой механи­ке (дополнительность, активность субъекта и др.).

Указывая на это обстоятельство, М. Борн подчеркивал, что «многое, о чем думает физика, предвидела философия. Мы, физики, благодарны ей за это». Более конкретно поэтому поводу высказался В. Гейзенберг. Он писал, что «современная физика в некотором смысле близко следует учению Гераклита»; «...современная физика идет вперед по тому же пути, по которому шли Платон и пифагорей­цы». «...Существует очень большое различие между совре­менным естествознанием и греческой философией, и одно из важнейших состоит именно в эмпирическом основании современного естествознания»¹.

Говоря о соотношении гуманитарного образования, ес­тествознания и западной культуры, Гейзенберг считал, что во всех современных науках (особенно естественных) име­ются признаки их общего истока, который «кроется в ко­нечном счете в античном мышлении». Здесь мы, по его мнению, находим умение владеть «одним из наиболее мощ­ных интеллектуальных орудий», выработанных западноев­ропейской мыслью, «навыками принципиального мыш­ления». Вот почему великий физик был твердо уверен в том, что «вряд ли возможно продвинуться в современной атомной физике, не зная греческой натурфилософии... Но тот, кто хочет дойти до самой сути в том деле, которым он занимается, будь это техника или медицина, — тот рано или поздно придет к этим истокам и многое приобретет для своей собственной работы, если научится у греков ра­дикальности мышления, постановке принципиальных про­блем»². Вот почему очень полезным делом является изуче­ние философии (в ее самых различных формах и направле­ниях) представителями частных наук, что и делали вели­кие творцы науки.

7. Философско-методологические принципы — в их единстве — выполняют в ряде случаев функцию вспомога­тельного, производного от практики критерия истины. Они не заменяют практику как решающий критерий, но дополняют его — особенно когда обращение к ней, в силуцелого ряда обстоятельств, невозможно. Так, например, если замечены нарушения со стороны исследователя та­ких принципов диалектики как объективность, всесторон­ность, конкретность, историзм и других, то никакой прак­тики не нужно, чтобы убедиться в том, что выводы, сде­ланные на такой «основе», вряд ли будут истинными^

8. Воздействие философских принципов на процесс на­учного исследования всегда осуществляется не прямо и не­посредственно, а сложным опосредованным путем — через методы, формы и концепции «нижележащих» методологи­ческих уровней. Философский метод не есть «универсаль­ная отмычка», из него нельзя непосредственно получить ответы на те или иные проблемы частных наук путем про­стого логического развития общих истин. Он не может быть «алгоритмом открытия», а дает ученому лишь самую общую ориентацию исследования, помогает выбрать кратчайший путь к истине, избежать ошибочных ходов мысли.

Следует иметь в виду, что роль философских принци­пов довольно часто маскируется многообразными по сво­ей природе «затемняющими обстоятельствами». Поэтому чаще всего требуется очень тонкий и глубокий анализ для выявления этой роли, которую не следует ни недооцени­вать, ни переоценивать.

Поскольку влияние философии на науку является, как правило, опосредованным, тем более в условиях возраста­ющей расходимости их языков, то очень актуальной ста­новится проблема адекватной «стыковки» философских и специально-научных представлений, «перевода» первых во вторые. Свою эвристическую функцию философия в ка­честве универсального регулятива может плодотворно осу­ществлять лишь постоянно соотнося себя с другими уров­нями методологического знания, реализуя свои потенции в них и через них. «Другими словами, «перевод» фило­софских принципов и категорий на язык науки осуществ­ляется через промежуточную систему метанаучных прин­ципов и понятий, и ближе всего к уровню философскойрефлексии стоят общенаучные (междисциплинарные) представления»¹. Так, например, философский принцип единства необходимости и случайности может успешно «сработать» только тогда, когда будут учтены (а не высоко­мерно проигнорированы) те общенаучные представления о случайности, которые разработаны в теории вероятнос­ти, теории информации, кибернетике, синергетике и т. д.

Таким образом, недопустимо рассматривать общие фи­лософские положения, руководящие принципы и идеалы в качестве прямых средств объяснения конкретных ситуа­ций и решения специфических проблем. Это лишь самые общие абстрактные схемы, которые должны быть вписа­ны в конкретный материал, ибо они сами по себе ничего не определяют и ничего не объясняют.

9. Философские методы не всегда дают о себе знать в процессе исследования в явном виде, они могут учиты­ваться и применяться либо стихийно, либо сознательно. Но в любой науке есть элементы всеобщего значения (на­пример, законы, категории, понятия, принципы и т. д.), которые и делают всякую науку «прикладной логикой». В каждой из них «властвует философия», ибо всеобщее (сущность, закон) есть всюду (хотя всегда оно проявляет­ся специфически). Наилучшие результаты достигаются тогда, когда философия является «хорошей» и применяет­ся в научном исследовании вполне сознательно.

Следует сказать, что широкое развитие в современной науке внутринаучной методологической рефлексии не «от­меняет» философские методы, не элиминирует их из на­уки. Эти методы всегда в той или иной мере присутству­ют в последней, какой бы степени зрелости не достигли ее собственные методологические средства. Философские методы, принципы, категории «пронизывают» науку на каждом из этапов ее развития. Так, любая наука исполь­зует практически весь арсенал категорий диалектики, в ней всегда стоит проблема истины и ее соотношения с заб­луждением, традиционно трудными для ученых являются проблемы взаимосвязи материального и идеального, субъек­та и объекта и других сугубо философских вопросов. На них «узкий специалист» неизбежно «натыкается» и вынуж­ден так или иначе их решать, так же, как и свои специаль­но-научные и собственно методологические вопросы.

10. Реализация философских принципов в научном познании означает вместе с тем их переосмысление, уг­лубление, развитие. Так, например, квантовая механика, по словам Н. Бора, преподала нам «гносеологический урок». А. Эйнштейн и Л. Инфельд отмечали, что «резуль­таты научного исследования очень часто вызывают изме­нения в философских взглядах на проблемы, которые рас­пространяются далеко за пределы ограниченных областей самой науки... Философские обобщения должны основы­ваться на научных результатах. Однако раз возникнув и получив широкое распространение, они очень часто влия­ют на дальнейшее развитие научной мысли, указывая одну из многих возможных линий развития. Успешное восста­ние против принятого взгляда имеет своим результатом неожиданное и совершенно новое развитие, становясь ис­точником новых философских воззрений»¹.

Тем самым путь реализации методологической функ­ции философии есть не только способ решения фундамен­тальных проблем развития науки, но и способ развития самой философии, всех ее методологических принципов.

Методы эмпирического исследования: наблюдение, эксперимент, измерение.

а) наблюдение — целенаправленное восприятие (преимущественно визуальное) исследуемого объекта в естественных условиях. Научное наблюдение всегда сопровождается описанием объекта познания, в котором фиксируются его свойства и стороны, результаты наблюдения;

б) эксперимент — активное, целенаправленное и строго контролируемое воздействие на изучаемый объект. Экспериментатор может преобразовывать исследуемый объект, создавать искусственные условия его изучения, вмешиваться в естественное течение процессов;

в) измерение — это определение количественных значений свойств исследуемого объекта с помощью специальных технических средств.

Методы теоретического исследования: абстрагирование, идеализация, формализация.

Абстрагирование — мысленное отвлечение от ряда свойств и отношений изучаемого явления с одновременным выделением существенных свойств и признаков данного явления. Напр., в науках о природе используются абстракции растение, животное, в технических науках механизм, автомат, двигатель, энергия и т.п. При выработке подобных абстракций наука отвлекалась от множества конкретных, индивидуальных свойств и сторон предметов и объединяла их в особые группы на основании общности существенных свойств. С абстрагированием тесно связано обобщение — процесс установления общих свойств предмета.

Идеализация— особый вид абстрагирования, мысленное создание объектов, принципиально не осуществимых в действительности; или мысленное внесение определенных изменений в изучаемый объект в соответствии с целями исследований, путем наделения его какими-то особыми свойствами, в реальной действительности неосуществимыми. Напр., абсолютно черное тело, идеальный газ, материальная точка, идеальная паровая машина и т.п. данные объекты представляют собой некоторые предельные случаи, служат средством анализа и построения теоретических представлений о них.Ее применяют в тех случаях, когда необходимо исключить некоторые свойства, связи исследуемого объекта, без которых он существовать не может, но которые затемняют существо протекающих в нем процессов. Сложный объект представляется как бы в «очищенном» виде, что облегчает его изучение. На эту способность идеализации обратил внимание Ф. Энгельс, который показал ее на примере исследования, проведенного С. Карно: «Он изучил паровую машину, проанализировал ее, нашел, что в ней основной процесс не выступает в чистом виде, а заслонен всякого рода побочными процессами, устранил эти безразличные для главного процесса побочные обстоятельства и сконструировал идеальную паровую машину, которую, правда, так же нельзя осуществить, как нельзя, например, осуществить геометрическую линию или геометрическую плоскость, но которая оказывает, по-своему, такие же услуги, как эти математические абстракции: она представляет рассматриваемый процесс в чистом, независимом, неискаженном виде» [Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.20. С.543-544 ].

Формализация— отображение содержательного знания в знаково-символическом виде (формализованном языке). При формализации теоретические рассуждения (содержание знания) об объектах переносится в плоскость оперирования специальной символикой — знаками. Это необходимо для точного выражения мыслей с целью исключения возможности для неоднозначного понимания. Другое достоинство формализации — это обеспечение краткости и четкости записи научной информации.

Общелогические методы: анализ, синтез, индукция, дедукция, аналогия, моделирование.

Анализ — мысленное или реальное разделение объекта на составные части с целью их отдельного изучения. Синтез — их объединение в единое органическое целое, а не в механический агрегат. Анализ успешен, если он позволяет осуществить синтез. Если бы, к примеру, химики ограничились анализом, то они не смогли бы познать все те сложные вещества, в состав которых входят эти элементы. Мастерство инженера-механика заключается в умении не только разбирать, к примеру, двигатель, но и конструировать его. Таким образом, анализ и синтез — это не две оторванные друг от друга операции в процессе исследования. По своему существу они представляют собой две стороны единого аналитико-синтетического метода познания.

Индукция — движение мысли от единичного (опыта, фактов) к общему (их обобщению в выводах). Дедукция — движение мысли от общего к частному, единичному.

Аналогия — метод, основанный на установлении сходства в некоторых сторонах, свойствах и отношениях между различными объектами. В основе метода аналогии лежит сравнение. На основании выявленного сходства делается соответствующий вывод — умозаключение по аналогии. Его общая схема:

объект В обладает признаками а, в, с,d;

объект С обладает признаками в, с,d;

следовательно, объект С возможно обладает признаком а.

Аналогия дает не достоверное, а вероятное знание. При выводе по аналогии знание, полученное из рассмотрения какого-либо объекта, переносится на другой, менее изученный и менее доступный для исследования объект.

Моделирование — метод исследования определенных объектов путем воспроизведения их характеристик на другом объекте — модели. Модель — аналог того или иного фрагмента действительности — оригинала модели. Модели создаются в тех случаях, когда изучаемый объект или слишком малых или слишком больших размеров. Моделирование как метод научного познания в этих случаях незаменим.