Возможность применения биотехнологий к человеку. Евгеника. Контроль над биотехнологией.
Евгеника – это совокупность социальных программ по улучшению генетического фонда человечества. В основе евгенических мероприятий лежат методы отбора. Евгенику подразделяют на позитивную (стимуляцию распространения полезных генотипов) и негативную (постановка барьеров на пути распространения вредных наследственных факторов в социуме). Оба варианта могут разниться по степени жесткости соответствующих мероприятий.
Уже в древние времена осуществлялись отдельные практические мероприятия по «охране» наследственного здоровья. Античные философы Антисфен и Платон предполагали возможность регулирования семейно-брачных отношений со стороны государства в целях улучшения человеческого рода. Создатель евгеники, Гальтон тяготел к позитивному её направлению, пропагандируя поддержку государством молодых пар с выдающимися природными качествами.
На базе евгеники осуществлялись попытки решить не только биологические, но и социальные проблемы. В рамках евгенических представлений рассматривались вопросы специфики биологической эволюции человека в условиях общества, проблема наследственности и среды. Тем самым чисто биологический подход к изучению наследственности в классической антропогенетике дополнялся социально-генетическими исследованиями факторов исторического и индивидуального развития человека. Ставя задачи изучить все влияния, которым подвергается биологическая основа человека, и выработать пути воздействия на них, евгеника выходила за пределы собственно биологии и становилась дисциплиной социально-биологической. Таким образом, в биологизаторских вариантах евгенических концепций генетика наделялась универсальной интегрирующей функцией.
Реакционные программы практической евгеники были ориентированы в двух направлениях: либо на снятие «препятствий», ограничивающих действие естественного отбора в современном обществе, либо на проведение таких мероприятий, которые якобы позволили «компенсировать» сокращение интенсивности отбора. В ряде стран, прежде всего в США и Германии, самые реакционные представители правящих кругов сумели добиться принятия ряда антигуманных законов. Евгенические программы США и Германии включали почти полностью мероприятия, относящиеся к «негативной евгенике». В гальтоновскую евгенику были встроены две лженаучные концепции: расовая теория и «наследование приобретённых признаков».
Критическое преодоление биологизаторских концепций евгеники было начато в 20-30-х годах в рамках самой евгеники. Учёные Н. К. Кольцов, Ю.А.Филипченко, Г.И.Юдин, Г.И. Мёллер и другие резко выступили против попыток перенесения биологических закономерностей на познание социального развития, показали несостоятельность генетического «обоснования» неравенства рас и классов, сделали первые шаги в определении целей и задач практического применения антропогенетики.
Несмотря на то, что отношение к евгенике и поныне неоднозначно, всё же представляется, что задачи евгеники были совсем иными. Научные евгенические представления послужили одним из стимулов зарождения и становления антропогенетики; они также стимулировали пропаганду знаний о наследственности. Евгеника многое сделала для понимания роли генотипа в формировании индивидуальных и психологических различий. Медицинская генетика стала отчасти преемницей негативной евгеники. Позитивная же евгеника в наши дни получила иной смысл: предполагаемая пересадка генов ради повышения умственных и физических способностей.
На современном этапе вызывает большую тревогу неопределённость и потенциальная опасность медицинских, социальных и моральных последствий внедрения в медицину новых генных технологий.
Развитие генетики как науки позволило по-новому взглянуть на человека, на его наследственные характеристики и их значимость в социальном отношении. Многочисленные исследования позволили установить, что законы генетики, присущие всему органическому миру, распространяются также на разные стороны жизни человека, включая и его высшую нервную деятельность. Так, у закоренелых преступников отмечен целый ряд генетически детерминированных особенностей в развитии нервной системы, таких как повышенная агрессивность и недоразвитость болевой чувствительности; индейцы юта страдают от наследственно обусловленной агрессивности. Общество не способно изменить генетические особенности человека, но оно может подавлять генетически детерминированные качества высшей нервной деятельности или способствовать их развитию, такими способами как профилактика реализации наследственных и врожденных болезней и их лечение, предоставление равных возможностей всем генотипам реализовать свои наследственные возможности, ограждение человека от вредных влияний мутагенов и др.
В последние годы новейшие генетические технологии ставят на повестку дня вопрос о возможности «генетического усовершенствования» людей как новой формы евгеники. Генетические технологии предполагается также использовать ради модификации человеческого социального поведения и всего функционирования центральной нервной системы. Но какие бы новые данные о частичной генетической детерминации социально важных граней человеческих индивидов не приводились современными евгениками, они не могут пройти мимо целого ряда серьёзных возражений, имеющих как политическое, так и этическое значение:
Евгенические мероприятия игнорируют зависимость качеств человека от среды, жизненного опыта.
Под какой стандарт подгонять «улучшенную» породу человека? Кто должен решать этот вопрос?
Гармоничное и устойчивое функционирование человеческого общества возможно лишь при наличии в нём людей с самыми разными способностями, склонностями и темпераментами. Евгеника при своей реализации угрожает перечеркнуть это природное многообразие.
В свете подобных возражений более приемлемым является медико-генетическое консультирование в «центрах планирования семьи», которое не отнимает у личности свободу выбора в вопросе создания семьи и деторождения, но позволяет предвидеть последствия тех или иных решений, получить информацию о сильных и слабых сторонах своего генотипа.
Сегодня технические возможности генной инженерии весьма ограниченны, так как большинство человеческих характеристик обусловлено сложными взаимодействиями многих генов.
Проблема отбора положительных параметров человеческой личности лежит в плоскости качества его умственных способностей и типа характера. Определение положительных качеств человека в значительной степени является культурно детерминированным.
Современные технологии евгенического программирования сталкиваются с необходимостью решения таких задач: возможно ли проектирование и моделирование положительных качеств человека будущего? Какие сущностные черты человеческой структуры являются неизменными, какие превосходными по степени даровитости? Какие базисные характеристики индивида трансформируются в более высокоразвитые и из какого наследия человеческое сообщество формирует лучших?
Рассмотрим допустимость применения современных генетических и цитоэмбриологических методик к человеку с этической точки зрения. При этом следует отталкиваться от следующих ключевых положений:
Каждый человек уникален и неповторим по всем своим физическим и психическим качествам.
Врождённые свойства человека закладываются в момент слияния родительских половых клеток. Каждая пара родителей может произвести миллиарды разных сочетаний своих генов, и какая комбинация в данном акте реализуется – есть дело случая.
Во всех культурах и обществах каждый ребёнок происходил от двух родителей, которые обычно были ему известны.
К XXI веку общепризнанно, что человек не является товаром; торговля людьми относится к явно криминальной сфере.
Широко принимается, что лишение человека жизни является недопустимым.
С научной точки зрения, не следует стремиться к «улучшению» человеческого рода: во-первых, разнообразие является условием существования любой популяции живых организмов, в том числе и человека; во-вторых, невозможно на научной основе сформулировать критерии, которым должен соответствовать «идеальный человек».
Отталкиваясь от этих положений, попробуем рассмотреть недавно проведенные или ожидаемые эксперименты с человеческими клетками и зародышами.
Терапевтическое клонирование. Речь идёт о манипуляциях с соматическими клетками, приводящими к их «омоложению» и дедифференцировке. Употребление термина «клонирование» неуместно.
Репродуктивное клонирование. С этической точки зрения, сомнительность процедуры клонирования состоит в том, что нарушаются естественные принципы уникальности личности и происхождение каждого человека от двух родителей. Поскольку и научные, и этические, и юридические аспекты проблемы ещё неясны, запрещение репродуктивного клонирования на 3 – 5 лет (как сделано в России) представляется сейчас наиболее правильным решением.
Производство генетически модифицированных детей. Следует определить показания к подобным процедурам: они должны ограничиваться решением медицинских задач.
Производство детей запланированного или желаемого генотипа. Как и в других случаях, по-видимому, должны рассматриваться цели данной манипуляции и обоснованность желаний родителей. Опасность, которая видна в этой практике, состоит в том, что ребёнок превращается в товар и в ряде случаев становится не самоцелью, а средством.
Итак, достижения экспериментальной генетики и эмбриологии позволяют проводить на высших организмах совершенно фантастические эксперименты. Многие из этих достижений могут быть применены и к человеку. Открывающиеся возможности должны достаточно широко обсуждаться, причём не только в среде специалистов. Принимаемые законодательные акты должны учитывать как научную информацию, так и мнение, сложившееся или складывающееся в обществе.
Должен ли существовать государственный контроль над биотехнологиями? Одни новые технологии с самого появления попадают под политический контроль, другие не контролируются вовсе. Биотехнологии попадают где-то между двумя этими крайностями. Сегодня в обсуждении биотехнологий выделилось два полярных лагеря. Первый – либертарианский, который утверждает, что общество не должно и не в состоянии накладывать ограничения на развитие новых технологий. Второй лагерь – неоднородная группа, испытывающая моральную тревогу по поводу биотехнологий. Эта группа предлагает запрет на целый ряд новых технологий: от оплодотворения in vitro и исследований стволовых клеток до трансгенных культур и клонирования человека. Оба подхода ошибочны и нереалистичны. Определённые технологии, такие как клонирование человека, заслуживают полного запрета по причинам как внутренним, так и тактическим. Но почти все прочие формы биотехнологии требуют более дифференцированного подхода в законодательной регламентации. Кому решать, будем ли мы контролировать новую биотехнологию, и если да, то какой именно властью?
Ответ на вопрос, кто будет решать, что законно и что незаконно в науке, на самом деле прост: решать должна демократически устроенная общественность, действующая через своих избранных представителей, которая является в этих делах сувереном и обладает властью контролировать темпы и размах развития технологий.
Даже если мы решим, что технологию следует законодательно контролировать, перед нами встаёт проблема: а можно ли это сделать? Единственный путь взять под контроль распространение технологий – это международные соглашения по нормам ограничения технологии.