Поиски определения. Что и кто

Современное антропологическое исследование в качестве основной предпосылки выдвигает сложность человека. Он — существо, которое невозможно объяснить при помощи простой метафизической формулы. Каждая из его особенностей превращается в предмет изучения само­стоятельной научной дисциплины, что позволяет анализировать ее бо­лее тщательно. Таким образом, различные антропологические науки накопили огромный материал: человек как биологическое, культурное, общественное существо и т.д. Различные определения человека отме­чали ту или другую характерную форму человеческого существа. Проблему, с которой они сталкивались, можно выразить вопросом: что есть человек? Поэтому приведенные ответы образуют множество опре­делений. Верно, что человек — живое существо, изготовляющее орудия или инструменты, но также верно, что он — живое существо, пользующееся символами, знающее о своей смерти, способное сказать «нет», являющееся общественным и т.д.

Одно определение не может опровергнуть другого, потому что каж­дая отдельная сторона человека изолирована и на ее основе невоз­можно создать представление о человеке в целом.

При изучении того, что есть человек, оставляют без ответа или в конце концов отбрасывают вопрос: кто есть человек? До тех пор, пока мы не оценим взаимосвязь этих вопросов, мы не сможем найти полное определение человека. Это определение должно освещаться представлением о человеке как о едином целом; синтез, напротив, был бы односторонним, так как опирался бы на специализированный на­учный интерес.

Сложная задача

Нам предстоит нелегкое дело. Человек не предмет и не вещь, ко­торую можно рассматривать непосредственно в ее основных прояв­лениях, а затем определить ее сущность. Человек — это нечто большее. Это существо, находящееся в постоянном биологическом и культурном развитии, его нельзя охватить целиком в какой-либо кон­кретный момент его существования.

Эволюция и трансформация применительно к человеку неотделимы от тех изменений, которым подвержена природа. Хотим мы этого или нет, с нами постоянно что-нибудь происходит. Поэтому Ясперс отрицал возможность любой философской антропологии: если антро­пология обладает четким знанием о человеке, она должна дать о нем окончательное суждение. Но это невозможно в силу того, что сам че­ловек отнюдь не стабилен.

На наш взгляд, Ясперс требует от антропологии чрезмерной строгости. Одно дело — знать все цели, к которым стремится че­ловек, и совсем другое — признавать его внутреннюю свободу, спо­собствующую их достижению. Вместе с тем мы не стремимся игнорировать трудности, с которыми неизбежно сталкиваемся, пыта­ясь познать человека.

Не только история человека и его время, но также и его место­положение должны сыграть важную роль в процессе познания его сущ­ности. Итак, придерживаясь пространственно-временной обусловленности, мы выйдем туда, где в конце концов найдем объект нашего исследования.

Традиционное определение и его ограничения

От Аристотеля к нам пришло метафизическое определение чело­века как «разумного животного». Именно это определение все фило­софские школы и направления почитали классическим. По словам Кассирера, несмотря на все усилия современного иррационализма, определение человека как разумного животного не утратило силы*.

Определить — значит выделить, ограничить, отделить одну вещь от всех остальных. Согласно Аристотелевой логике, есть несколько классов определений. Но среди них наиболее важным является такое, которое включает в себя все необходимое для «постижения» вещи. То есть это определение находится в логическом плане понятий и

исходит из основных оценок, которые выделяются лишь с выделением разума.

Всякое метафизическое определение должно включать в себя ука­зание на ближайший род и специфическое отличие.

В этом смысле определение Аристотеля — превосходный и непрев­зойденный образец. Но если мы захотим выйти за пределы логического плана понятий и попытаемся применить это определение к современ­ному человеку, мы столкнемся со многими трудностями. Создается впечатление, что мы всегда останавливаемся на полпути.

Существительное «разумное», каким оно выступает в данном опре­делении, почти лишено экзистенциального содержания.

Пожалуй, слишком часто мы под влиянием концептуальной пред­взятости хотели наполнить метафизику логическими понятиями, на­селить реальность нашими концепциями, не извлекая их предварительно из самой реальности.

У нас нет права отрывать сущность человека от его существования, но не следует также думать, что мы хотим отождествить их. Различие не означает разделения. В человеке сущность и существование различаются, но они неотделимы друг от друга.

Более того, если бы мы хотели установить иерархию, мы бы признали главенство существования. Но это главенство не следует понимать в том смысле, что существование стоит над бытием, оно — в бытии и над сущностью.

Нужно помнить, что истина всегда следует за бытием вещей, что наше восприятие прежде всего дает нам знать о конкретном суще­ствовании и что рассудок обладает высшей экзистенциальной функцией.

Поэтому сущность «разумное животное» определяет минимум, не­обходимый для того, чтобы образовать часть человеческой сущности, не вынося предварительных суждений о том, чем является конкретное и экзистенциальное воплощение человека.