Глава 2. Правовое регулирование семейных отношений

2.1 Взаимоотношения супругов в браке

Таинство венчания знаменовало собой создание освященного церковью пожизненного семейного союза. В духе христианского учения действовал н важные принципы супружества: единая фамилия, общее местожительство, социальный статус. На этих трех постулатах должна была существовать семья.

В 1714 году было введено новое правило, согласно которому наследница недвижимого имения могла вступить в свои права только тогда, когда ее настоящий или будущий муж возьмет ее родовую фамилию — в противном случае оно переходило в собственность государства. Указ просуществовал только семнадцать лет, но он никак не менял принцип супружества.

Два других принципа супружества подверглись значительным изменениям и. даже искажениям, далеко уходящим от христианского постулата.

Государственная власть нарушила принцип единого проживания супругов, руководствуясь, по-видимому, теми соображениями, что роль мужчины в феодальном обществе была неизмеримо выше роли женщины. Это было первое исключение. За ним последовали новые, резко изменившие принцип совместного проживания супругов.

Не соблюдая принцип совместного проживания, законодатель считал, что супруги по-прежнему находятся в браке. Создавалась двойственная ситуация, при которой муж и жена так долго жили врозь, что начинали ощущать себя свободными от брачных обязательств. Такое положение приводило к заключению бигамических браков (двоебрачию). Несмотря на то, что церковь признавала их недействительными и наказывала виновных, пресечь это явление было трудно, так как церковь, должна была вести борьбу с государственными указами. Во всех остальных случаях принцип совместного проживания супругов действовал и лишь контроль за его соблюдением возлагался на Синод.⁹ Нововведения светского законодательства, однако, приводили к тому, что подданные попросту игнорировали постановления Синода о необходимости соблюдать единое местожительство для супругов. Последний, не обладая реальной властью, не мог остановить этот процесс.

Претерпел искажения и третий принцип супружества — единый социальный статус супругов. Общим правилом было то, что социальный статус жены определяется по мужу. Так, и в Судебнике Иоанна IV 1550 года и в Соборном Уложении устанавливалось, что штраф за бесчестье жены уплачивался вдвое против штрафа за бесчестье мужа, т. е. исходным был размер штрафа для мужа: «А будет кто ни буди обесчестит непригожим словом чью жену… по суду и по сыску правити за их бесчестья: жене против мужия окладу вдвое…»¹⁰.

В 1724 году в Инструкции магистратам вдовам посадских было запрещено выходить замуж за человека иного сословия: брак мог состояться только в том случае, если вдова продаст принадлежащие ей дворы и завод в посад, заплатив все недоимки. Единый социальный статус супругов, определяемый по мужу, действовал и для дворян. В 1722 году в Табели о рангах было записано: «Все замужния жены поступают в рангах, по чинам мужей их, и когда, они тому противно поступят, то имеют штраф заплатить такой же, как бы должен платить муж ея был за свое преступление». Так что жена - недворянка, выйдя замуж за дворянина, становилась дворянкой. Из этого логично следовало, что дворянка, выйдя замуж за не дворянина, теряла свой социальный статус. Екатерина II отменила настоящее правило, и дворянка в каждом случае сохраняла за собой дворянское происхождение, правда, не передавая его ни мужу, ни детям, которые не могли быть наследниками в ее недвижимых имениях. Это нововведение изменило принцип единого социального статуса супругов.

Таким образом, за исключением некоторых отступлений, супруги носили единую фамилию, жили вместе и имели единый социальный статус.

Известно, что жена самостоятельно приобретала собственность. До нас дошла купчая 1508—1509 гг., совершенная Анной Семеновой, женой Гаврилова, с ее братьями на покупку села Полосино в Переяславском уезде.

С середины XVI в. начинается процесс лишения супруги прав по владению и распоряжению земельной собственностью. Приданое жены оформляется на мужа и он пользуется и распоряжается им почти без всякого участия жены (за исключением особо оговоренных в законе случаев). До начала XVIII столетия супруга была лишена самостоятельных прав и находилась в прямой материальной зависимости от мужа. В XVIII в. имел место новый этап в имущественных отношениях супругов — жена приобрела полные права на приданое. Нововведение сопровождалось изданием указа 1715 года, разрешившего писать купчие и закладные на недвижимое имение лицам женского пола.

Провозглашаемое указом разрешение болезненно воспринималось заинтересованной или обиженной стороной, т. е. мужьями, которых лишили их привилегии. Так, в 1738 году Сенат по поручению императрицы Анны Иоанновны разбирал дело о продаже мужем недвижимого имения жены без ее ведома и разрешения. По ходу следствия было установлено нарушение закона со стороны Вотчинной коллегии. Потребовалось вмешательство Сената, чтобы владелице вернули ее собственность.

Подобное сопротивление закону вызывало ответную реакцию государственной власти, которая прямым вмешательством в деятельность различных коллегий проводила в жизнь свои указы. С целью укрепить правовую обеспеченность жены издается указ «О недействительности купчих, от жен мужьями данных». Сам указ возник по конкретному делу, в ходе расследования которого Сенат пришел к заключению, что между супругами, не должны заключаться сделки купли-продажи.

Итак, в XVIII в. прослеживается яркая тенденция защитить имущественные интересы жены изданием ряда указов, специально ограничивающих сделки, всех видов между супругами. Новые указы, к сожалению, не способствовали мирному решению семейных конфликтов, а напротив, вызывали озлобление мужей и желание любым способом обойти закон.

Что касается долговых обязательств, то супруги всегда несли индивидуальную ответственность за них. Здесь законодатель никогда не обязывал супругов отвечать вместе, кроме случаев, когда они оба участвовали в преступлении, за которое предполагалась имущественная ответственность, либо вместе делали долги. Об этом было записано в Соборном Уложении.¹¹

Итак, здесь мы отчетливо видим общую тенденцию, характерную для всей системы семейного права указанного периода. Заявленные нормы, в данном случае очень схожие с текстом Нового завета, были не более чем благим призывом.