Задача № 7

...Удар был настолько сильным и неожиданным, что никто не удержался на месте, все повалились через палубу.

Через десять минут все было кончено: моторная лодка, получив огромную пробоину в носовой части, погрузилась в воду. Река несла на себе, по дрожащей лунной дорожке, около десятка человеческих голов - темных и круглых, как арбузы, - и небольшую лодку с остальными пассажирами.

Еще через десять минут люди вылезли из воды и из лодки на усыпанный галькой берег. Темной густой стеной, немного отступая от воды, тихо стояла тайга.

Небольшая экскурсия молодежи - студентов и работников местных заводов - сделала здесь, на берегу Ангары, не предусмотренную планом остановку.

Люди сидели у костра полуобнаженные и сушили одежду.

Лоцман Евсей Иванович, кряжистый старик с круто подстриженной седой бородой, перетаскивал из шитика на берег припасы, которые были захвачены с мотолодки.

Профессор гидрологии Мочагин, высокий толстый человек со старомодными круглыми очками на носу, держа у огня на распяленных руках косоворотку (при выходе из шитика он упал в воду и искупался), гудел, обращаясь к соседу, Жану Кларетону:

- Мы теперь в бедственном положении, и нужно назначить настоящего начальника экспедиции...

Жан Кларетон, французский инженер, уже немолодой, ответил с сильным акцентом:

- Не стоит! Пошлем лодку в Новобратск, и дня через два за нами придет катер...

Из темноты показалась группа молодежи с охапками валежника и хвороста. Спотыкаясь и натыкаясь друг на друга, они со смехом и шутками подошли к костру и свалили топливо в огромную кучу... (В.Н. Нестеров. На широких просторах Родины).

Задача № 8

Загорелось, по всему судя, с угла или где-то возле угла, от которого склады расходились на стороны: продовольственные - в длинный конец и промышленные - в короткий...

Когда Иван Петрович, как-то кособоко, зигзагами подвигаясь, не зная, куда кинуться, шел по озаренному двору, только в двух местах начали сколачиваться группы: одна скатывала с подтоварника близ правого огня мотоциклы, вторая, мужиков из четырех или пяти, в другом конце разбирала на середине длинного порядка крышу - чтобы прервать верховой огонь. Их уже припекало близким жаром - мужики яростно кричали и яростно отдирали и сталкивали на землю черные от времени, ломающиеся тесины. Иван Петрович вспомнил про топор в руках - с топором к ним ему и следовало на подмогу - и, подбежав, заплясал внизу, отскакивая от обрывающихся досок и не догадываясь, как, с какого боку взбираться наверх. Совсем отказала ему голова, совсем ничего не шло на ум.

Там, наверху, командовал Афоня Бронников. Иван Петрович, подбегая, услышал его голос, приказывающий кому-то спуститься поискать лом или, на худой конец, любую железяку под выдергу. И как-то легче стало на душе у Ивана Петровича: хорошо, что Афоня здесь.

Афоня, увидев топор в руках у Ивана Петровича, обрадовался:

- Ну вот, хоть один умный человек нашелся! А то бегут на пожар как за стол - с пустыми руками...

Он поставил Ивана Петровича на край, выходящий во двор, и тот, недолго присматриваясь, принялся отбивать доски. С другого конца ската, от конька, стоя на чурке, соскакивая всякий раз с нее и передвигая колотушкой, бил споднизу в крышу сам Афоня. Он успевал и здесь, и на другой стороне ската и, обычно малоразговорчивый, сдержанный, войдя в раж, круша и круша доски и слева и справа, что-то дико и беспрестанно кричал. Как ни занят, как ни употреблен был в деле Иван Петрович, он успел подумать, что так вот, вынося, выкрикивая из себя, может человек только бросаясь в атаку, бросаясь убивать или вынужденный разрушать, как теперь они, и что не придет же в голову человеку ором орать по-звериному, когда он, к примеру, сеет хлеб или косит траву для скота. А мы все считаем века, которые миновали от первобытности; века-то миновали, а в душе она совсем рядом.

Вернулся посланный за ломом парень и принес вместо лома новость: выкатили обгоревший «Урал». Мотоцикл с коляской, за которым в леспромхозе гоняются больше, чем за «Жигулями». Афоня понужнул его:

• Ты лом искал - или что?

• Нету. Ничего нету, - закричал парень. - Вот поглядите: бабы с ведрами понабежали, а водовозку найти не могут. С Ангары на коромысле таскают. На такой ад - на коромысле! Да это ж все од но, что встать в ряд и чихать на него. Ему все одно.

И парень криком стал рассказывать, как он, прибежав одним из первых, пробовал пользоваться огнетушителем:

- Его ударишь, как надо, а из него один шлык. Пшык - и все. Ни пены, ни гангрены. Они то ли высохли, то ли выдохлись... (В. Распутин. Пожар).