Тема 2.

Постреализм. В 90-е годы XX века в русской и зарубежной критике прозвучало предположение, что поздний постмодернизм проявляет тенденцию сближения с реализмом и на этой платформе начинает формироваться новый тип поэтики. В западной традиции это явление обозначают термином «актуализм», а в русской – постреализм. Сторонники гипотезы о постреализме полагают, что в его основе лежит новая эстетика, связанная с реализацией заложенных в трудах М.М. Бахтина принципов относительности истины, идеи диалогичности в познании непрерывно меняющегося мира. Подобная эстетика позволят, с одной стороны, рассматривать мир как хаос, пребывающий в состоянии вечной изменчивости и становления, а с другой – искать в этом алогичном, абсурдном состоянии некий смысл. Таким образом, стратегия постреализма заключается в выстраивании нового диалога с хаосом. При этом постреализм не подвергает сомнению существование реальности, но реальность воспринимается им как совокупность множества обстоятельств самого разного порядка, так или иначе влияющих на человеческую судьбу. Постреализм никогда не игнорирует факт существования конкретной человеческой личности, так как именно ради конкретного человека он и пытается найти в глубине хаоса нечто похожее на опору. Основными принципами постреализма являются следующие: 1) детерминизм выступает в сочетании с поиском иррациональных, мистических связей, существующих в мире. В поиске проявлений детерминизма постреалисты нередко прибегают не к разуму и логике, а к интуиции; 2) социальный, исторический и психологический детерминизм поверяется мифологическим, трансцендентным (отсюда: персонаж, который четко выписанными почти натуралистическими деталями прикреплен к своим типическим обстоятельствам, свободно перемещается в пространстве и времени органично вписываясь в иные эпохи, поверяясь иными обстоятельствами); 3) оценка всех явлений носит амбивалентный характер: «что такое хорошо, что такое плохо» - неразрешимый вопрос как для читателя, так и для писателя; 4) образ мира моделируется по принципу диалога (полилога) культурных языков (часто остро современного и архаического). Сторонники гипотезы о постреализме полагают, что наиболее ярким образцом этого явления можно считать творчество Л. Петрушевской.

Тема 3.

Жестокий реализм («грязный реализм», жесткая проза) – тенденция в современной русской литературе, расцвет которой пришелся на 90-е годы XX века. На первый взгляд, «жестокий» реализм обнаруживает сходные черты с неонатурализмом, но момент реального сходства только в одном – обращение к материалу, фактически не освоенному ни официальной культурой, ни высокой литературой. Для жестокого реализма в первую очередь это проблемы жизни тела, как правило, находящей выражение в его сексуальности. Причинами возникновения повышенного интереса к подобной сфере проблем являются следующие: 1) целая зона состояний индивидуума оказалась проигнорирована русской классической литературой, а в период расцвета социалистической культуры и идеологии человеческая сексуальность и вовсе была репрессирована; 2) современная русская литература не имеет адекватного языка для описания подобных состояний; 3) мироощущение эпохи постсовременности (скорее не в эстетическом, а в мировоззренческом плане) оказывает несомненное влияние на изменение отношения к подобным проблемам: литература должна преодолеть «комплекс кастрации».

К внешним чертам произведений жестокого реализма относятся: 1) подробные описания физиологических и неотделимых от них эмоциональных ощущений, которые испытывает человек в момент совершения действия сексуально-эротического характера; 2) намеренно детализированное описание подобных действий и состояний; 3) широкое использование табуированной (ненормативной) лексики. Подобные черты проявляются столь демонстративно, так как действия, состояния и переживания сексуально-эротического характера столь очевидно «замалчивались» литературой (даже самые раскрепощенные авторы в подобных случаях прибегали к несколько тяжеловесным эвфемизмам), что для заполнения пустоты необходим концентрированный текст, который для многих читателей, возможно, сыграет еще и роль своеобразной шоковой терапии. С точки зрения представителей жестокого реализма, ненормативная лексика – это целый пласт, который не отторгается языком в силу его активного использования, но фактически не задействован в литературе. Ненормативная лексика обладает повышенной степенью экспрессивности, способна маркировать ситуации, когда человек теряет контроль над своим поведением, а также замещает отсутствие культурного языка для адекватного описания жизни тела (биолого-медицинская терминология воспринимается как стерильная, безликая и «безвкусная»).

Специфика эстетики и поэтики жестокого реализма заключается в том, что, в отличие от произведений неонатурализма, в центре произведения жестокого реализма всегда помещен персонаж, который без всяких натяжек может быть квалифицирован как герой. Большинство произведений жестокого реализма организовано в соответствии с романтической моделью: мир расколот надвое, персонажу необходимо предпринять нечеловеческие усилия, чтобы преодолеть ад реальности и переместиться в идеальный для него мир. Подобно типичному романтическому герою он страдает и мучается, пребывает в непримиримом конфликте с обществом, а мир мечты так и остается для него недосягаемым. В духе романтической традиции создается иллюзия предельной близости автора и персонажа. Эта традиция всемерно укрепляется благодаря маркированию героя-персонажа именем автора произведения и известному соответствию отдельных сюжетных узлов событиям реальной биографии автора. Однако эта условно романтическая тенденция формирует у читателя установку на восприятие текста, текстовых событий как реальной действительности: происходит отождествление автора и персонажа, произведение начинает восприниматься как подлинная автобиография, реальный дневник. Иллюзия реальности усиливается множественной фигурой прототипизации (как правило, достаточно условной: заимствование имени и некоторых черт реальной жизненной коллизии) – в такой ситуации и абсолютно вымышленные персонажи обретают статус «живых». Усиление иллюзии реалистичности достигается и за счет специфического состава детального пласта произведения: детали в тексте жестокого реализма, как правило – образы вещей, имеющих самую прямую и непосредственную связь с жизнью тела: образы одежды и пищи.

Крупнейшими представителями жестокого реализма являются Эдуард Лимонов («Это я, Эдичка»), Илья Стогоff («Мачо не плачут»), Игорь Яркевич (в его творчестве пересекаются тенденции жестокого реализма и лирического постмодернизма в духе Венедикта Ерофеева – книги /сборники рассказов/ «Как я и как меня», «Как я занимался онанизмом»), Рубен Давид Гонсалес Гальего («Белое на черном» - его творчество стоит особняком в пространстве жестокого реализма.