Часть II
Руся (27 сентября 1940) опубликовано в «Новый журнал», Нью-Йорк, 1942, № 1, апрель-май.
Красавица (28 сентября 1940) опубликовано в журн. «Новоселье», Нью-Йорк, 1946, № 26, апрель-май.
Первоначальное заглавие — «Мамин сундук».
Дурочка (28 сентября 1940) опубликовано в журн. «Новоселье», Нью-Йорк, 1946, № 26, апрель-май.
Первоначальное заглавие — «По улице мостовой».
Антигона (2 октября 1940) опубликовано в сборнике «Тёмные аллеи», Париж, 1946.
Смарагд (3 октября 1940) опубликовано в сборнике «Тёмные аллеи», Париж, 1946.
Гость (3 октября 1940) опубликовано в сборнике «Тёмные аллеи», Париж, 1946.
В рукописи рассказ озаглавлен «Паша» — по имени героини, которая в окончательной редакции текста именуется Сашей. В рукописи есть слова, исключенные потом автором из текста, — Адам Адамыч говорит: «А, да ты телом хоть куда! Даже розовая, нечто, знаешь, от фламандской школы» — и т. д. В окончательной редакции рассказа он называет её «фламандской Евой». Прототипом Адама Адамыча является Б. П. Шелихов, редактор газеты «Орловский вестник», в которой в молодости сотрудничал Бунин.
Волки (7 октября 1940) опубликовано в газ. «Новое русское слово», Нью-Йорк, 1942, № 10658, 26 апреля
Визитные карточки (5 октября 1940) опубликовано в сборнике «Темные аллеи», Париж, 1946.
Бунин называл этот рассказ «пронзительным». Он вспоминал: «В июне 1914 года мы с братом Юлием плыли по Волге от Саратова до Ярославля. И вот в первый же вечер, после ужина, когда брат гулял по палубе, а я сидел под окном нашей каюты, ко мне подошла какая-то милая, смущенная и невзрачная, небольшая, худенькая, еще довольно молодая, но уже увядшая женщина и сказала, что она узнала по портретам, кто я, что „так счастлива“ видеть меня. Я попросил её присесть, стал расспрашивать, кто она, откуда, — не помню, что она отвечала, — что-то очень незначительное, уездное, — стал невольно и, конечно, без всякой цели любезничать с ней, но тут подошел брат, молча и неприязненно посмотрел на нас, она смутилась еще больше, торопливо попрощалась со мной и ушла, а брат сказал мне: „Слышал, как ты распускал перья перед ней, — противно!“ Все это я почему-то вспомнил однажды четыре года тому назад осенью и тотчас…»
Зойка и Валерия (13 октября 1940) опубликовано в «Русский сборник», Париж, 1946.
В автографе есть строки, не вошедшие в окончательный текст, относящиеся к Зойке: «И она была совершенно лишена стыдливости — или скорее с инстинктивной хитростью делала вид, что не имеет её». О Титове в автографе сказано: «…так был он самоуверен, самодоволен, высок, красив, элегантно наряден, блестящ бельем и золотым пенсне».
Таня (22 октября 1940) опубликовано в сборнике «Темные аллеи», Париж, 1943.
В Париже (26 октября 1940) опубликовано в сборнике «Темные аллеи», Париж, 1943.
Галя Ганская (28 октября 1940) опубликовано в «Новый журнал», Нью-Йорк, 1946, № 13
Бунин придал герою рассказа некоторые черты своего друга, художника и писателя П. А. Нилуса (1869—1943); история Гали Ганской вымышленная. По поводу ханжеских придирок к рассказу Бунин писал 10 мая 1946 года М. А. Алданову: «„Галя“ без „эротики“ никуда не годится (…) Ах, уж эти болваны и лицемеры».
Генрих (10 ноября 1940) опубликовано в сборнике «Темные аллеи», Париж, 1946.
В героине рассказа изображена, по словам В. Н. Муромцевой-Буниной, журналистка и писательница Макс Ли; она писала «вместе с мужем романы, если не ошибаюсь, фамилия их Ковальские. Эти романы печатались в „Вестнике Европы“». Бунин считал этот рассказ своей творческой удачей; он записал в дневнике 11 ноября 1940 года: «Вчера поздно вечером кончил „Генрих“ (начал 6, писал 7 и 9) … „Генрих“ перечитал, кое-что, черкая и вставляя, нынче утром. Кажется, так удалось, что побегал в волнении по площадке перед домом, когда кончил».
Натали (4 апреля 1941) опубликовано в «Новый журнал», Нью-Йорк, 1942, № 2
О происхождении рассказа Бунин писал: «Мне как-то пришло в голову: вот Гоголь выдумал Чичикова, который ездит и скупает „мертвые души“, и так не выдумать ли мне молодого человека, который поехал на поиски любовных приключений? И сперва я думал, что это будет ряд довольно забавных историй. А вышло совсем, совсем другое…». В дневнике Бунин писал о «Натали»: «Никто не хочет верить, что в ней все от слова до слова выдумано, как и во всех почти моих рассказах, и прежних и теперешних. Да и сам на себя дивлюсь — как все это выдумалось — ну, хоть в „Натали“. И кажется, что уж больше не смогу так выдумывать и писать» (запись в дневнике 20 сентября 1942 г.).