Образование

Когда Гуру Нанаку исполнилось семь лет, его отец решил отправить его в школу. Он попросил своего фамильного священника и астролога Хардиала выбрать благоприятный для начала занятий день. В этот день Мехта Калу повел мальчика к пандиту Гопалу, содержащему маленькую школу. Он предложил пандиту поднос, полный конфет, и пять рупий и попросил его принять мальчика к себе учеником.

Пандит с удовольствием принял ребенка. Он написал алфавит хинди на деревянной дощечке и попросил своего нового ученика повторять за ним каждую букву. Затем он велел ему написать на дощечке по нескольку раз каждую букву. Казалось, что Гуру совсем не требовалось времени, чтобы научиться читать и писать, как будто он уже умел это делать.

Учитель также дал ему уроки арифметики и бухучета. Гуру и здесь удавалось быстро выучивать то, что ему преподавалось. Все это очень озадачивало пандита. Это убедило его в том, что его новый ученик был необычным человеком, умным не по годам.

Однажды Гуру Нанак уселся немного в стороне от своих одноклассников. Он был занят написанием чего-то на деревянной дощечке. Учитель, полный любопытства, посматривал на него в то время как он сидел поодаль, задумчивый и спокойный, исписывая свою дощечку. Он заметил, что Гуру напевает про себя мягким, приятным, низким тоном. Наконец, учитель увидел, как Гуру отложил в сторону ручку и смотрит на свое творение с молчаливым удовлетворением и радостью. Учитель поднялся со своего места, подошел к своему странному ученику и сказал: «Нанак, ты что-то писал. Я бы хотел увидеть это. Можно?»

Гуру поднял и дал свой патти (деревянную дощечку) своему учителю. Удивлению последнего не было предела. Он обнаружил, что написанное на патти было совсем не тем, что он ожидал увидеть. Это было не то, чему его ученики обучались писать на настоящем этапе их образовательного процесса. На патти он обнаружил не бессвязные, независимые слова и рисунки, а предложения и строфы! Это была поэма! Он стал читать ее. В то время как он ее читал, он покорялся Гуру все больше и больше. Это был специальный тип поэмы — акростих по алфавиту, поэма, строки которой начинаются с последовательных букв алфавита.

Но каким удивительным акростихом она была, и при том написанным ребенком в возрасте чуть больше семи лет! Это было искреннее размышление, проливающее свет на Бога, человека и вселенную; оно повествовало об обязанностях человека по отношению к своему Создателю и своим ближним, о том, как жить в мире так, чтобы иметь возможность предоставить хороший отчет о своей жизни тогда, когда тебя призовут к отчету перед Великим судьей, и как заслужить Его одобрения и милости. Этот акростих называется Патти.

Пандит снова и снова перечитывал Патти. Его восхищение и удивление росли с каждым прочтением. Он приложил деревянную дощечку к своему лбу и затем отдал ее обратно Гуру Нанаку. Он был не только изумлен, но также и убежден в том, что его ученик был аватаром, воплощением Бога. Он покорно склонился перед ним и затем повел его к отцу.

Мехта Калу был удивлен, увидев, что его сын возвращается домой с учителем и так рано. Он подумал: «Нанак, должно быть, плохо себя вел, либо без разрешения убежал из школы. Наверное, пандит пришел жаловаться на него».

Подойдя поближе, пандит сказал:

— Мехтаджи, твой сын — аватар — воплощение Бога. Он не обычный смертный. Он был послан, чтобы освободить человечество от греха и разрушения. Он будет великим Учителем человечества.

Мехта Калу улыбнулся в том смысле, что он не верит в то, что говорит пандит. Он был мирским человеком. Он хотел, чтобы его сын был мудр в делах этого мира, чтобы он научился тому, как достигнуть богатства и власти. Поэтому он сказал:

— Ты сделал своему ученику большой комплимент. Но я хочу, чтобы он учился у тебя тому же, чему учатся другие. Я бы попросил тебя продолжить его обучение.

— Учить его! — воскликнул пандит. — Он знает все, что только возможно знать. Наоборот, я больше узнал от него. Он открыл мои глаза. Я уважаю его как своего учителя. Я преклоняюсь перед ним.

Сказав это, пандит попрощался и оставил Мехта Калу полным удивления и неверия.

Итак, Гуру Нанак прекратил посещать школу пандита Гопала. Он выучил все, чему школьный учитель мог обучить его, т. е., наряду с чтением и письмом хинди, арифметику и счетоводство. Он снова мог делать то, что ему заблагорассудится. Временами он бегал, пры гал и играл с детьми своего возраста, но гораздо чаще он сидел дома, погруженный в глубокие размышления. Иногда он навещал садхов и факиров в соседних лесах и проводил с ними беседы.

Вполне естественно, его отцу не нравилось все это. Его чувства были очень непросты. Фамильный священник и астролог пандит Хардиал посоветовал Мехта Калу отправить своего сына к ученому-санскритологу изучать санскрит. «Ему не нравится, — сказал он, — изучать счета и всякие подобные вещи, которым обучает пандит Гопал. У него религиозный склад ума. Отправь его в ту школу, в которой есть ученый-санскритолог. Пусть он изучит веды и шастры и станет авторитетным ученым».

Мехта с готовностью принял это предложение. Потому Гуру Нанак был отведен к ученому-санскритологу по имени Бриджнатх. И здесь так же, как и раньше, ребенок быстро преуспевал. За короткое время он узнал от Бриджнатха все, чему тот мог научить. В свою очередь, он обучил ученого-санскритолога тому, что необходимо было знать в первую очередь по-настоящему религиозному человеку.

После этого Гуру Нанак снова занялся своими прежними любимыми занятиями — медитацией и общением с садхами и факирами. Мы должны напомнить, что в те дни группы садхов и факиров часто посещали густые леса вокруг Талванди. У них был двойная цель. Во-первых, они хотели безраздельно отдаться молитве и медитации в уединении в этих лесах. Во-вторых, они старались избежать преследований фанатичных мусульманских правителей. Они были образованными людьми. Гуру встречался с ними и беседовал на религиозные и философские темы. Он слушал их ученые речи о ведах и шастрах. Таким способом он знакомился с позднейшими учениями различных индийских философов и реформаторов. Без сомнения, он много узнал от них, но гораздо больше он узнал из своих безраздельных медитаций на природу, свою собственную душу и своего Создателя. Все это подняло его мысль на самую вершину религиозного восторга.

Мехта Калу, конечно, едва ли был доволен привычками своего единственного сына. Он чувствовал, что наверняка общество факиров и садхов не пробудит интереса его сына к этому миру. Он хотел, чтобы его сын стал преуспевающим мирским человеком. Он посоветовался с Раи Буларом. Последний подал мысль о том, что Гуру Нанак должен быть послан изучать персидский язык. Он пообещал, что если тот выучит этот язык, на котором писались все государственные документы и счета, то он мог бы назначить его ответственным за свое ведомство, а позже, по наследству от отца, передать ему должность патвари.

Отец принял это предложение. Гуру Нанака послали из Талванди к Маулви Кутбуд-Дину изучать персидский язык. Это произошло в 1539 г., когда ему было 13 лет. Тогда он также изумил своего учителя быстротой, с которой выучивал все, чему Маулви учил его. Вскоре учитель осознал, что его ученик превзошел его. Узнав от Маулви Кутбуд-Дина столько, сколько возможно, Гуру Нанак поведал своему учителю о Боге и Его путях и сделал учителя своим учеником. Затем он перестал ходить в его школу. В Гуру Грант Сахибе можно найти множество персидских слов и несколько стихов Гуру, и поэтому очевидным фактом становится то, что он был хорошим знатоком персидского. Он изучил ряд трудов Пророка Мухаммеда, которыми персидский язык изобилует.

Окончив обучение персидскому, Гуру Нанак снова мог свободно наслаждаться Богом, природой и обществом религиозных людей.