- •Глава 1. Приемы метакоммуникации
- •Глава 2. Работа с вербальными конструкциями
- •Глава 3. Язык сновидений 109
- •Глава 4. Ненормативная лексика в психотерапии 141
- •Глава 5. Излечение неминуемо:
- •Предисловие
- •«У меня нет нИкаких чувств».
- •Излечение Джерри от энуреза
- •«Чужой ребенок»
- •«Негр и КамАз»
- •«Картошка с помидорами»
- •«Отравленная собака»
- •«Ангел с крыльями из газеты»
- •7. Рабочая стадия
- •8. Стадия сплоченности
- •9. Стадия рефлексии
- •Муки творчества
- •1. Кто кого
- •2. Кукусик
- •Светлая сцена1
- •Телефонный разговор1
- •Литература
«Ангел с крыльями из газеты»
«Я поднимаюсь на крышу многоэтажного дома и нахожу там прибежище бомжей. Это люди, которые живут тем, что Бог послал. Я жалею их за то, что у них вместо одежды лохмотья, еда самая простая, но, вопреки моему восприятию, они излучают спокойствие и вид у них абсолютно самодостаточный. Чуть в стороне я вижу ребенка, который совершенно голый возится с пачкой газет. Он что-то пытается смастерить, обрывая газеты в виде какой-то формы. Внезапно я вижу, что это крылья. Ребенок помещает их себе на спину и становится ангелом с крыльями из обрывков газет, эти обрывки топорщатся, словно перышки, и трепещут на ветерке. Я в приливе счастья разгоняюсь и бегу вдоль бесконечной крыши, наступая прямо в весенние теплые лужи, и брызги, летящие из-под ног во все стороны, сверкают и переливаются на солнце...»
Проснувшись, я обнаружила, что состояние счастья продолжается. Оно плохо поддается объяснению, но это что-то вроде того, что все нужное — при нас, все, в чем мы нуждаемся, — уже есть, все, что происходит — хорошо и правильно, Господь Бог устроил все самым наилучшим образом.
140
Если насилие неизбежно — расслабьтесь и получите удовольствие.
Неизвестный автор
Начав писать книгу о работе с языком в психотерапии, я все примеривалась, как бы подобраться к такой табуированной теме, как использование в этой области непристойной лексики. Еще во время написания отдельных параграфов первой главы мне бесконечно лезли в голову соленые анекдоты и неприличные частушки как пародийные варианты серьезных тем. То, что я пыталась выразить громоздко и длинно так называемым научным языком, в анекдотах и частушках укладывалось в пару строк и вызывало мгновенную катарсическую реакцию. На мой взгляд, это свидетельствует о том, что в самом языке, помимо разрушительных языковых конструкций, есть и лекарство от них, и оно закреплено именно в фольклоре как самом доступном широким массам носителей языка. Наконец, я доверилась источнику народной мудрости и поступила так, как она велит: если насилие неизбежно — расслабьтесь и получите удовольствие. Я расслабилась и с удовольствием вынесла в начало каждого параграфа эпиграфы, состоящие из анекдотов, частушек, пословиц, поговорок и притч.
Я решила: если уж писать о вербальном аспекте психологического консультирования, то следует осветить и эту тему. Если филологи относятся к ругательствам как лингвистическому феномену и выпускают словари ненормативных слов, то психолог тоже не должен игнорировать этого явления в своей области. И если оно есть, то за ним однозначно стоит какая-то психологическая потребность, которую нужно принять во внимание, исследовать и «перевести с марсианского».
142
Ненормативная лексика в психотерапии
Одним словом, я намерена рассмотреть в данной главе те области человеческого опыта, в которых непристойность перестает быть непристойностью, а обнаруживает свои ценные качества.
Психологическая природа непристойности
Внучка — бабушке:
— Бабушка, а правда, б...дь — страшное слово?
— Что ты, внученька, очень страш ное!
Внучка («толстым» голосом, пугая бабушку):
— Бабушка-а! Я б...дь!
Анекдот
Почему те или иные слова становятся непристойными, что отличает их от других многочисленных слов, которые мы произносим, не краснея и не испытывая неловкости? Ответ на этот вопрос нужно искать в той стадии жизненного пути человека, когда его учат говорить и приучают к чистоте.
Согласно Э. Берну, «слово становится непристойным, если оно сопровождается отвратительным первичным образом. Это происходит потому, что образ и реальность, которую он замещает, становятся живыми и отвратительными в детстве, как это обычно бывает с запахом экскрементов во время обучения туалету; образ сохраняет свою силу и в последующие годы»1. Отвратительные первичные образы — это те, что связаны в нашем восприятии с чем-то скользким, а также имеют отношение к запаху и вкусу.
Однако часто бывает так, что предостережения, привитые в детстве, в более поздних стадиях жизненного пути могут заблокировать естественные процессы развития личности. Это бывает в тех случаях, когда баланс запрещения и поощрения, практически всецело зависящий от матери, нарушен. Если говорить
' Берн Э. Секс в человеческой любви. М.: Институт общегуманитарных исследований, 1997. С. 18.
144
Психологическая природа непристойности
в этой связи о непристойных словах, то кроме останавливающего (шокирующего) свойства они обладают и другими качествами: способностью приносить облегчение, эротической ценностью. Эти качества «происходят из их "ароматических" свойств не в меньшей степени, чем из неприличности. Наиболее сильные непристойности связаны с самыми сильными запахами, в то время как наиболее слабые — это литературные слова, далеко отстоящие от первичных образов и полностью дезодорирован-
1 Берн Э. Секс в человеческой любви. М.: Институт общегуманитарных исследований, 1997. С. 19.
Магическая природа непристойности
Слово магично и слово мистично. Рассмотреть, в чем магичность слова — это значит понять, как именно и почему словом мы можем воздействовать на мир.
П. Флоренский
Словом можно убить, словом можно спасти.
В. Шефнер
Теперь взглянем на природу непристойности с другой точки зрения. То, что слово обладает суггестивной функцией, известно с древнейших времен. И примерно с тех же пор существуют табу, налагаемые на те или иные сильнодействующие слова, которые в силу этого и стали непристойными. Цепочка превращения слова из магического в непристойное следующая:
религиозно окрашенное (святое, божественное)
священное (не обязательно религиозно окрашенное, но исключительное по важности)
I
запретное в силу исключительной важности
I
не упоминаемое всуе, неприкасаемое
опасное (с угрозой наказания за попытки нарушить запрет)
I
отвергаемое
I
«нечистое»
I
непристойное
146
Магическая природа непристойности
Так вышло со многими словами и понятиями. Например, славянское слово «ведьма» в языческие времена имело благое, чистое значение: к ведьме как женщине, которая «ведает», то есть знает, обращались в беде за помощью и советами. «Ведение» было высшею премудростью, под его понятие подходили все религиозные обряды. С приходом христианства на смену язычеству слово «ведьма» стало синонимичным слову «преступница», а потом и вовсе ругательством, пройдя последовательно все приведенные выше этапы переосмысления.
К. П. Эстес, чтобы понять связь непристойной английской лексики с колдовством, также обращается к этимологии и предлагает поразмыслить над следующими тремя словарными определениями:
«Dirt (грязь — англ.): от среднеанглийского drit, вероятно, пришедшего из исландского языка и означавшего экскременты. Значение расширилось, включив в себя грязь: главным образом землю, пыль и т. д., а также всевозможные непристойности, особенно языковые.
Dirty word (грязное слово — англ.): непристойное слово, в современном обиходе также используется для обозначения того, что стало считаться социально или политически непопулярным или подозрительным, нередко из-за незаслуженной критики и клеветы или несоответствия современным тенденциям.
Obscene (бесстыдный, непристойный — англ.): от древнееврейского Ob, что значит колдун, чародейка»}
Таким образом, если Э. Берн связывает значение непристойной лексики с первичными образами, восходящими к запаху экскрементов, с одной стороны, и к сексуальности — с другой, то К. П. Эстес указывает на связь с первым аспектом, а также привносит новый — связь с колдовством, магией, чародейством.
Это соответствует этнографическим данным. Ругательства и непристойности отмечены всюду, где существовали тайные женские общества, от дионисийских вакханок до крестьянок Восточной Европы XIX века. Так, например, Мирча Элиаде, историк
1 Эстес К. П. Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях. К.: София, 2000. С. 329.
147
Ненормативная лексика в психотерапии
религии, посвятивший свои исследования инициатическим ритуалам, отмечает, что в некоторых тайных обществах, например обществе Ниембе, во время обряда женщины танцуют голыми и разучивают непристойные песни и ужасные ругательства. Он пишет, что «с древних времен грубой непристойной лексике приписывается магическая сила. Так что, с одной стороны, магия ругательства позволяла женщине защититься от мужчин и вообще от любой опасности (диких животных, демонических существ, несчастий и т. п.), но, с другой стороны, обряд вызывал экзальтацию, спровоцированную нарушением обычного поведения женщины, переходом от скромности к агрессивности. Нарушение нормального поведения означает переход от бытового, регулируемого принятыми нормами состояния к состоянию "спонтанности" и исступления, в котором интенсивно участвуют религиозно-магические силы».'
Получается, в непристойной лексике присутствует континуум «священный — бесстыдный». В чем же магическая сила «запретных» слов? В их способности возбуждать, воздействовать на эмоциональную сферу человека. Они могут быть и полезными, и опасными, одни и те же слова могут выполнять как негативную, так и позитивную функцию. Это похоже на действие яда: он может отравить, а может исцелить, в зависимости от дозы и от того, в какие руки попадет, поэтому на всякий случай сильные лекарства должны держаться под замком.
1 Элиаде М. Тайные общества: обряды инициации и посвящения. К.: София; М.: Гелиос, 2002. С. 197.
Тень
Родители пожаловались воспитателям, что их дети начали материться. Воспитатели стали думать, кто бы мог их научить. Вспомнили, что на прошлой неделе в детском саду работали два сантехника. Вызывают сантехников:
Вы что-нибудь неприличное гово рили при детях?
Что вы, как можно...
Вспомните хорошенько.
Ну, единственный раз было: я уро нил нечаянно Васе разводной ключ на ногу, так он мне возразил: «Петя, ты не прав».
Анекдот
Позитивное предназначение ненормативной лексики, как мне кажется, лучше других методов способен объяснить юнги-анский подход. Ненормативная лексика, на мой взгляд, — это язык, на котором разговаривает такая наша субличность, которую К. Юнг назвал Тенью. Тень — это негативная сторона личности, отвергаемая сознательным эго. При этом «тень — это не что-то целиком скверное, а просто низшее, примитивное, неприспособленное и неудобное. В нее входят и такие низшие качества, детские и примитивные, которые могли бы обновить и украсить человеческое существование»1.
Открытый К. Юнгом процесс индивидуации, посредством которого человек становится самим собой, включает в числе прочего интеграцию Тени. К сожалению, человек чаще всего не в состоянии признать вытесненные желания, грубые побужде-
1 Юнг К. Г. Психология и религия. Цит. по: Зеленский В. Толковый словарь по аналитической психологии. СПб.: Б&К, 2000. С. 217.
149
Ненормативная лексика в психотерапии
ния, низменные мотивы, детские фантазии и негодования своими собственными, этому препятствует другая часть личности — Персона (социальная маска). Тень и Персона находятся в компенсаторной взаимосвязи, проявляющейся в конфликтах.
Признать Тень своей — очень важная задача человека. В противном случае он проецирует ее на ближних, иногда в планетарном масштабе (например, Гитлер). Именно по этой причине К. Юнг утверждал: «Человек, который перестает приписывать свою Тень ближнему, а открывает ее в себе и примиряется с ней, как мирятся с отвергнутым когда-то братом, — такой человек совершает работу великой, всемирной важности»1.
Что делать с Тенью? Сразу скажем, что ее невозможно и, главное, не нужно искоренять. Остается одно — интегрировать свою Тень. Это делается каждый раз индивидуально, однако последовательность психотерапевтических шагов определяется следующей логикой:
Для начала признать существование Тени в себе.
Усилить в виде конфронтации, противостояния с Персоной.
Прийти к соглашению обеих сторон.
1 Цит. по: Рейнуотер Д. Это в ваших силах. Как стать собственным психотерапевтом. М.: Прогресс, 1993. С. 141.
Сферы психологического воздействия непристойных слов
Плывут Чапаев и Петька через Урал от врагов. Вдруг Петька нырнул, выныривает — весь в браслетах, в перстнях, на голове корона вся в брильянтах. Чапаев на него смотрит — что такое? А Петька ему: там на дне баржа с золотом затонувшая. Вот Чапаев нырнул — тоже выныривает в короне, в перстнях, на шее массивные золотые цепи с подвесками. Плывут, устали. Чапаев начинает под воду уходить. Петька ему:
Василий Иваныч! Бросай коро ну — утонешь!
Жалко, Петька, не брошу!
Бросай, говорю, жизнь дороже!
Ой, не могу, жалко!
Бросай, к чертовой матери, я тебе говорю, а то утонешь вместе с короной!
— Ладно, Петька, корону сниму. Но баржу от ноги ни за что не отвяжу!
Анекдот
Все, что нам нужно, — это способы разблокировать, отпереть, отпустить.
Дж. Энрайт
Итак, начнем с первого пункта — с признания существования Тени в себе. Кажется, чего проще! Однако признать свою Тень — значит признать, что в тебе есть самые осуждаемые в обществе желания и устремления, те самые, которые ты как раз и ненавидишь в других людях. В силу того, что как психотерапевт я постоянно имею дело с теневыми аспектами личности
151
Ненормативная лексика в психотерапии
своих клиентов (да и своими собственными — что уж говорить!), мне показалось интересным исследовать эти аспекты и систематизировать их.
Я предположила, что в работе с теневыми проявлениями клиента ненормативная лексика будет не только не предосудительна, но и зачастую предпочтительна, уместна и при определенных условиях перестанет быть непристойной. Речь идет о ситуациях, когда развитие личности было искусственно остановлено, и ненормативные слова и выражения, примененные в психотерапевтическом процессе, в силу их шокирующих свойств оказываются способны разблокировать естественные процессы развития личности.
На основе анализа психотерапевтических сессий, приведенных в литературе по психологическому консультированию, и из собственной терапевтической практики, я выделила шесть следующих сфер человеческого опыта, где ненормативная лексика может найти применение. Эти сферы я условно назвала так:
непристойность ради соблазнения;
непристойность ради забавы;
непристойность как выражение гнева;
непристойность с целью полового возбуждения;
непристойность ради установления контакта;
непристойность ради восстановления самосознания жен щины.
Эти шесть сфер охватывают круг человеческих чувств, являющихся табуированными. Эти чувства — стыд, страх, гнев, вина, унижение — принято считать отрицательными, и поэтому мы чаще всего их подавляем в себе. Однако правильным было бы найти социально приемлемый способ их выражения.
Ниже в связи с каждой упомянутой сферой отношений приводятся психотерапевтические ситуации с применением ненормативной лексики — этого неоднозначного, но действенного инструмента в руках профессионала, и их подробный анализ.
Пристойно о непристойном
Из песни слова не выкинешь. Поговорка
Прежде чем приступить к собственно анализу терапевтических сессий, я должна поделиться возникшими препятствиями. Все они суть не что иное, как проявления все того же конфликта Тени и Персоны.
Трудность первая: как говорить о непристойных словах, употребляя при этом пристойную лексику? Ведь употреблять плохие слова стыдно (это говорит моя собственная Персона). Разрешить эту трудность — значит, интегрировать один из аспектов собственной Тени.
Первому из практических психологов этот трюк удался Эрику Берну в его книге «Секс в человеческой любви». Могу только с восхищением снять шляпу перед его находчивостью, с которой он догадался предварить курс лекций о сексе анализом словаря ненормативных слов и отбором подходящей терминологии. «О сексе нелегко писать, главным образом потому, что эта тема скользкая и "влажная"»', — начинает Э. Берн, после чего анализирует весь сексуальный тезаурус, начиная от конъюгации и копуляции и заканчивая коитусом и половым актом. Подобные термины Э. Берн отбраковывает: «Проблема в том, что все эти слова и выражения уклоняются от сути дела — вожделения, удовольствия, упоения; поэтому они холодны, сухи и бесплодны»2.
Далее психолог предлагает свой способ «говорить о непристойностях, не будучи непристойными» — он пишет четыре са-
1 Берн Э. Секс в человеческой любви. М.: Институт общегуманитарных ис следований, 1997. С. 12.
2 Там же. С. 14.
153
Ненормативная лексика в психотерапии
мых распространенных сексуальных непристойности задом наперед или поменяв буквы местами, при этом «не вводя никого в заблуждение и никого не оскорбляя». Таким образом Э. Берн справляется со сложнейшей задачей — оказывается способным примирить Персону с Тенью на уровне английского языка, на котором пишет свою книгу «Секс в человеческой любви».
Я хочу решить не менее сложную задачу — выйти в метапо-зицию по отношению к ненормативной лексике и ее применению в психотерапии. При этом иногда будет трудно не напечатать саму непечатную лексику. Поэтому в случаях, когда замена неприличных слов приличными синонимами будет искажать восприятие, я поступаю классически: пишу начальную и конечную буквы слова, а середину заменяю многоточием.
Материал для иллюстраций
Каждый пинок тренера целебен.
Высказывание участницы тренинга
Истории сами по себе — обучение, и остаются живыми после всех анализов и точных формулировок, которые из них время от времени извлекаются.
Дж. Энрайт
Здесь меня поджидала вторая трудность — где взять практические примеры для иллюстрации приведенных положений? Хотя я уверена, что ненормативная лексика употребляется на психотерапевтических сессиях гораздо чаще, чем про то стремятся сообщить в описаниях своих кейсов психотерапевты, с прискорбием приходится констатировать, что материала на эту тему в специальной литературе чрезвычайно мало. Сама я тоже не спешу делиться собственными примерами. Причины этого понятны — в обыденном сознании психотерапевт — представитель помогающей профессии, он должен быть средоточием всех достоинств и являться позитивным примером для своих клиентов. Тот психотерапевт, который заявляет, что использует в работе нецензурную брань, вряд ли будет пользоваться популярностью (снова голос моей Персоны).
Однако здесь есть исключение. Это исключение — психотерапевты, обладающие харизматичностью, своим мастерством заслужившие право говорить на том языке, который ведет к цели наиболее кратким путем. Их сессии с использованием ненормативной лексики уже стали классикой психотерапии и вошли в хрестоматии, а метод уже адаптирован общественным сознанием и воспринимается как норма.
155
Ненормативная лексика в психотерапии
Но, видимо, они потому и обладают харизматичностью, что их Персона и Тень находятся в балансе. Чтобы достичь этого состояния, они рискнули поставить под угрозу общественного осуждения свои ценности. Именно по этой причине они отработали свою Тень и пребывают в согласии с ней и с собой.
В конце концов я нашла следующий компромиссный вариант. В качестве примеров я взяла психотерапевтические истории Милтона Эриксона, величайшего из суггесторов XX века. Его психотерапевтические сессии давным-давно воспринимаются как притчи и переходят из одной книги в другую, позволяя исследователям открывать в них все новые аспекты благотворного влияния на жизнь людей. А комментарии к ним написала я, исходя из собственной модели анализа языка. То есть в данной главе я снова выступаю как переводчик с марсианского.
Теперь, разрешив трудности, можно перейти непосредственно к анализу областей применения ненормативной лексики в психотерапии. Напомню: я хочу показать, что, если психотерапевт проводит сессию, в которой задачей клиента является интеграция Тени, ненормативная лексика будет уместна и обнаружит свои ценные качества.
Непристойность ради соблазнения
Поручик Ржевский, как вы умуд ряетесь соблазнять такое количество женщин?
О, очень просто. Подхожу к даме и говорю: «Мадам, разрешите вас оты- меть».
А если дадут по морде?
Некоторые так и делают. Но боль шинство разрешает.
Из серии анекдотов о поручике Ржевском
— Доктор, поцелуйте меня.
— Что вы, это нарушение этики. Я с вами и спать-то не должен был!
Анекдот
Э. Берн считает, что «существует два рода ситуаций, когда непристойность может быть эффективной именно в силу своего неприличия: соблазнение и забава»1. Соблазнение может быть истолковано многозначно. В одном значении соблазнить — вызвать сильное желание обладать чем-то; в другом — склонить к греху, развратить; в третьем — добиться обладания, совратить.
Уметь соблазнять — вообще-то, важное качество, играющее не последнюю роль в репродуктивном цикле человека. Однако человеку нужно уметь пройти буквально по лезвию бритвы, чтобы, с одной стороны, оставаться в рамках культурных норм, выработанных обществом, с другой — поддерживать контакт со своим животным началом, потому что это его сфера влияния. Или, говоря языком аналитической психологии, — важно угодить одновременно и Персоне, и Тени.
1 Берн Э. Секс в человеческой любви. М.: Институт общегуманитарных исследований, 1997. С. 23.
157
Ненормативная лексика в психотерапии
Блажен тот, кому это удается, хотя чаще всего психотерапевт имеет дело с нарушением баланса, с одной из двух крайностей. На одном полюсе — поручики ржевские, использующие непристойности «в качестве рекламы своего товара»1. Э. Берн пишет: «Амариллис (выдуманный Э. Берном персонаж. — Р. Е.) рассказывает о мужчине, который с успехом пользуется непристойностью как методом соблазнения. Встретив привлекательную женщину, он при первой возможности без обиняков делает ей выходящее за рамки приличий предложение. Таким способом он завоевывает благосклонность некоторых женщин и теряет уважение многих других, демонстрируя тем самым как позитивные, так и негативные стороны необычного воздействия непристойных слов»2.
На другом полюсе — «синие чулки под неусыпным надзором сушеных вобл из попечительского комитета» (не удержалась от цитаты, потому что труднее придумать что-то более точное и одновременно смешное, чем это сделал Э. Берн), — то есть те люди, которые не приобрели в положенное время способность нравиться представителям противоположного пола.
В двух примерах, приведенных ниже, описываются терапевтические сессии Милтона Эриксона с молодыми девушками, чувствующими себя непривлекательными. Чтобы восстановить этот аспект их женской самооценки, психотерапевт использует свою мужественность и прибегает к соблазняющему поведению, что в классическом психоанализе квалифицировалось бы как контрперенос. Однако поведение и слова психотерапевта, будучи применены осознанно, приводят к предсказуемому положительному результату. Делая девушкам сомнительный комплимент с соблазняющим подтекстом, М. Эриксон тем самым не напрямую дает понять им, как он, будучи мужчиной, высоко оценивает их привлекательность; в итоге устраняется препятствие, искусственно задерживавшее естественное развитие этой части личности девушек.
1 Берн Э. Секс в человеческой любви. М.: Институт общегуманитарных ис следований, 1997. С. 23.
2 Там же.
158
Непристойность ради соблазнения
«Лишний вес»
К М. Эриксону обратилась молодая девушка по поводу того, что она чувствовала себя «ужасно толстой». У нее действительно был лишний вес, но не в такой мере, как она настаивала. Это была религиозная девушка, очень приличная и чопорная. Ее сверхприличность и восприятие себя ужасно толстой привели к тому, что она избегала молодых людей. Эриксон, как только увидел эту девушку, сразу понял, что она чопорна и не в меру стыдлива. Он пригласил ее в кабинет, усадил на стул, а затем осуществил интервенцию, о которой он рассказывает следующим образом:
«Хотя я был очень вежлив, я взглянул на нее только мельком. Затем я попросил ее рассказать мне ее историю, а сам взял со стола пресс-папье и пристально стал смотреть на него. Пока она говорила, я лишь несколько раз взглянул на нее, почти все мое внимание уделяя пресс-папье.
Закончив свой рассказ, она спросила, возьму ли я ее на лечение: ведь она чувствует себя такой непривлекательной, и если даже похудеет, то все равно останется самой непривлекательной девушкой на свете.
Я ответил ей так: "Надеюсь, вы простите меня за то, что я сделал. Когда вы говорили, я не смотрел на вас, и я знаю, что это очень грубо. Вместо того чтобы смотреть на вас, я играл с этим пресс-папье. Мне было довольно трудно смотреть на вас, и я не склонен обсуждать, почему это так. Но поскольку мы находимся в ситуации терапии, я просто обязан сказать вам все до конца. Возможно, вы сами найдете этому объяснение. Итак, разрешите мне изложить это следующим образом. Я испытал очень сильное чувство, и она подсказало мне, что, когда вы похудеете, вы будете еще более сексуально привлекательной, и поэтому я избегал смотреть на вас. Я знаю, что существует нечто, чего мы с вами не должны обсуждать. Но вы, конечно, крайне привлекательны в сексуальном плане. И ваша привлекательность еще сильнее увеличится, если вы похудеете. Но мы не должны говорить об этом".
Пока я говорил, девушка краснела, бледнела и ерзала. В том, что я ей сказал, не было ничего оскорбительного или обидного, но она восприняла это как что-то ужасно неприятное. Но я был человеком,
159
Ненормативная лексика в психотерапии
которого она весьма уважала - и который сразу же заметил, что она сексуально привлекательна, и сказал ей об этом».1
Через некоторое время клиентка похудела и очень вежливо рассказала М. Эриксону, что влюбилась «в человека много старше ее» и что «этот человек ею не интересуется». М. Эриксон ответил ей, что, влюбившись в этого человека, она сделала ему огромный комплимент. Теперь, научившись делать мужчинам приятное, она вполне может обратить внимание на мужчину своего возраста. Но она должна еще некоторое время сохранить свое чувство к пожилому человеку. Впоследствии она потеряла интерес к своему терапевту и обручилась с мужчиной соответствующего ей возраста.
Комментарий
В этой сессии нет каких-либо неприличных слов и выражений, однако есть неприличные умолчания и намеки. Эти намеки {«Существует нечто, чего мы с вами не должны обсуждать», «Мы не должны говорить об этом», «Возможно, вы сами найдете этому объяснение») можно перевести с марсианского так: пожилой врач стыдится признаться, что у него возникло сексуальное влечение к клиентке. Получив такой намек (а это было видно по тому, как она «краснела, бледнела и ерзала»), клиентка должна была вывести из этой посылки следующие следствия: если это случилось с пожилым врачом, связанным этическими нормами, то 1) она неотразима; 2) молодые мужчины, у которых нет помех, тем более должны будут испытать подобные чувства.
Вторая встреча, на которой обнаруживается, что либидо клиентки направлено на ее психотерапевта, позволяет М. Эриксону исключить себя из круга ее привязанностей и ориентировать ее на других мужчин, чтобы отношение к нему не стало суррогатом естественных отношений с мужчиной.
Таким образом, цель была достигнута очень изящным приемом, соединившим в себе противоположные качества, — бес-
1 Хейли Дж. Необычайная психотерапия. Психотерапевтические техники Милтона Эриксона. В 2 ч. / Под ред. С. Горина. Канск: Канская межрайонная типография, 1986. Ч. 1. С. 78.
160
Непристойность ради соблазнения
тактность и такт. Именно этими качествами характеризуются неприличные намеки — они позволяют принять сообщение, сохранив за собой право его не понять и благодаря этому сохранить свободу действий.
«Большие ноги»
Еще один пример работы М. Эриксона основывается на том же самом механизме. Как бы непроизвольно психотерапевт, к которому молодая девушка с проблемами женской самооценки испытывает глубокое чувство уважения, делает двусмысленный комплимент, содержащий намек на соблазнение. И этот факт вызывает исцеляющий эффект.
Клиенткой была четырнадцатилетняя девушка, которая не подозревала, что по отношению к ней осуществляется психотерапевтическое вмешательство. Дело в том, что ее мать пришла к М. Эриксону и рассказала, что в течение трех месяцев ее дочь становилась все более и более замкнутой. Она не хотела ходить в школу, в церковь и даже на улицу. Причиной была мысль девушки о том, что у нее слишком большие ноги. Говорить о своих ногах она ни с кем, даже с врачом, не хотела. Попытки матери переубедить ее не имели никакого успеха, и девушка становилась все более и более замкнутой.
М. Эриксон договорился с матерью девушки, что на следующий день придет к ним домой под ложным предлогом — якобы осмотреть мать на предмет гриппа, тем более что мать действительно чувствовала себя не очень хорошо.
Когда М. Эриксон пришел к ним, мать находилась в постели. Он произвел полный медицинский осмотр. Девушка присутствовала тут же: здоровье матери ее очень беспокоило. Психотерапевт попросил ее все время стоять около себя, на случай, если ему что-либо понадобится. Все это предоставило ему возможность рассмотреть ее. Она была довольно крепкого сложения, и ее ступни имели вполне нормальный размер. Изучив девушку, М. Эриксон придумал план, о претворении которого он рассказывает:
6 3ак. 3373 161
Ненормативная лексика в психотерапии
Закончив осмотр матери, я сделал так, чтобы девочка находилась точно сзади меня. Я сидел на кровати, беседуя с матерью, затем медленно и осторожно начал вставать, а затем внезапно сделал шаг назад. При этом я изо всех сил наступил девочке на ногу. Она, конечно, взвизгнула от боли. Я повернулся к ней и, находясь в абсолютном гневе, сказал: «Если не можешь вырастить свои ноги настолько, чтобы они были достаточно большими и заметными для мужчины, то при чем тут я!» Девушка озадаченно посмотрела на меня и продолжала смотреть, пока я писал рецепты и звонил в аптеку.'
На этом терапия закончилась. В этот же день девушка спросила у матери, может ли она пойти в кино, где она не была уже несколько месяцев. Затем она пошла в школу и в церковь, и таким образом ее добровольное трехмесячное заключение закончилось. Через некоторое время М. Эриксон проверил, как идут ее дела, и оказалось, что она продолжала оставаться дружелюбной и общительной. В завершение работы М. Эриксон признается:
«Она не осознала, что я сделал, равно как не осознала этого ее мать. Мать заметила лишь, что я был невежлив с ее дочерью. Но с возвращением дочери к нормальной жизни она это не связала».
Комментарий
Так что же такое сделал Милтон Эриксон в этом сеансе? Попробуем «перевести с марсианского» его действия.
Еще в самой первой главе мы писали о том, что позитивные комментарии по поводу внешнего вида другого человека чаще всего служат признаком флирта или желания соблазнить. Это связано с социальными нормами, согласно которым взрослые люди по молчаливому соглашению делают вид, что не замечают поведения друг друга, обеспечивая себе таким образом иллюзию автономии и свободы. Если же представитель противоположного пола нарушает социальное табу и начинает контролировать нашу внешность, значит, он нами интересуется. В данном слу-
1 Хейли Дж. Необычайная психотерапия. Психотерапевтические техники Милтона Эриксона. В 2 ч. / Под ред. С. Горина. Канск: Канская межрайонная типография, 1986. Ч. 1. С. 17.
162
I
Непристойность ради соблазнения
чае именно этого и недоставало девушке, только-только входящей в стадию взросления и в связи с этим очень внимательной к обратной связи мужчин по поводу ее внешности.
Но тут загвоздка: в силу этических норм врачу не следует комментировать внешность юных девушек. Вот на этом противоречии и построена интервенция М. Эриксона, которую по праву можно назвать классическим двойным посланием, неизбежно ввергающим неподготовленного человека в замешательство. Замешательство девушки М. Эриксон прекрасно передает в своем рассказе об этом случае: «Девушка озадаченно посмотрела на меня и продолжала смотреть, пока я писал рецепты и звонил в аптеку».
Неудивительно, что мать девушки не осознала того, что сделал М. Эриксон, отметив только его грубость. Зато девушка все прекрасно поняла и приняла к сведению: если врач матери, пожилой мужчина, который не должен проявлять интерес к внешности молодых девушек, так грубо нарушил врачебную этику, сделав ей такой двусмысленный комплимент, то, стало быть, он не смог справиться со своими чувствами, вызванными ее привлекательностью. Что и требовалось вызвать в данном психотерапевтическом сеансе, как и в предыдущем.
Обобщая эти два случая, мы хотим добавить следующее: обе девушки отвергали такой свой прежде теневой аспект, как соблазнительность, умение вызывать у мужчин животное чувство. Когда психотерапевт, наделенный в сознании клиенток высшими достоинствами мужчины, также продемонстрировал и так называемые «низменные» наклонности, он тем самым дал разрешение на то, чтобы девушки тоже приняли в себе внутреннюю «самку». По сути, произошла психологическая инициация девушек, заключающаяся в переходе на более высокую ступень взросления, смысл которой — в принятии на себя новых обязательств взрослого человека. В данном случае это интегрирование сексуальной привлекательности, табуированной для ребенка. В результате две стороны континуума «социальность—сексуальность» перестают конфликтовать, а мирно уживаются в одной личности.
Непристойность ради забавы
Грузин похоронил жену, рыдает: «Один, совсем один...»
Через некоторое время перестает рыдать: «Один? Совсем один?»
Наконец, пускается в пляс: «Один, совсем один!!!»
Анекдот
Симптом обесценивания
В ходе взросления человек неминуемо должен нарушить большое количество родительских запретов. Запрет матери для ребенка имеет магическую силу, а его нарушение психологически воспринимается как катастрофа. Тем не менее такие катастрофы случаются ежедневно, в противном случае дети бы не становились взрослыми и самостоятельными.
Эта каждодневная борьба с родительскими запретами в зависимости от возраста принимает различные формы. Первый вербальный протест обнаруживается во время кризиса трех лет, характеризующегося устойчивой симптоматикой. Напомню, что Л. С. Выготский выделял семь симптомов, не без иронии названных им «семизвездием кризиса трех лет»: негативизм, упрямство, строптивость, своеволие, протест-бунт, симптом обесценивания и деспотизм1. Симптом обесценивания — это и есть про-тестная реакция трехлетнего ребенка против власти родителей, проявляющаяся в том, что он начинает ругаться, обзывать родителей и произносить ненормативные слова, символизирующие для ребенка низвержение родителя с пьедестала.
1 См.: Выготский Л. С. Собр. соч.: В 6 т. М.: Педагогика, 1984. Т. 4. С. 371. 164
Непристойность ради забавы
Считается, что если кризис трех лет протекает вяло (то есть перечисленные выше симптомы отсутствуют), то это говорит о задержке в развитии аффективной и волевой сторон личности ребенка. Другими словами, в определенные этапы нашей жизни ругаться — это нормально для нашего развития. Ругательства обладают важной психотерапевтической функцией. Ребенок, вступая в неизведанный мир, испытывает множество страхов. Научиться их переживать и изживать необходимо для становления личности. Человеку нужно узнать свой страх, прочувствовать его и научиться с ним справляться. А затем развенчать и обесценить, разрядив напряжение смехом.
«Экскременты души»
В психотерапии смех является тем очищающим пламенем, в котором сгорают эмоции клиентов, потерявшие свою актуальность. Так, например, в экзистенциальной психотерапии эмоции называют «экскрементами души». Что следует делать с экскрементами? Правильно, отправлять по назначению, вместо того чтобы удерживать в себе. Когда клиент удерживает в себе такие застарелые эмоции, как страх, ужас, паника, бывает невероятно полезно сбавить их накал.
Механизм психотерапевтического воздействия во время сессий именно таков. Если клиент не способен разрешить проблему в силу страха нарушить родительский запрет, тогда постановкой его психодрамы проверяется, «что будет, если...», и инсценируется его самый большой страх. Вначале сессия точно следует схеме устрашающего сюжета, напряжение нагнетается, слушатели, затаив дыхание, ожидают ужасной развязки. Но, познакомившись со своим возведенным в энную степень страхом, клиент вдруг обнаруживает его ничтожность — и тогда сессия разрешается сниженным, прозаическим финалом. Превращение трагедии в фарс задает новый угол зрения на явление и санкционирует расставание со страхом.
Этот эффект — эффект нарушенного ожидания, столкновения высшего с низшим — лежит в основе пародий, частушек,
165
Ненормативная лексика в психотерапии
комедий и анекдотов, во все времена являющихся излюбленным жанром людей. И здесь непристойность уместна, как нигде. «Непристойность для забавы — это сатира на испорченность, а сатира — это хирургический смех, вскрывающий нагноения хитростей тела и человеческих отношений. Следовательно, непристойность для забавы делает жизнь менее непристойной».1 Нужно отдать должное автору этих слов Эрику Берну — сам он, на мой взгляд, является одним из самых остроумных и веселых пишущих мэтров психологии, ценит меткое слово и обожает ли-мерики.
Таким образом, к трагическим вещам в жизни можно относиться двумя полярными способами. Один — полная серьезность, граничащая с враждебностью к тем, кто этой серьезности не разделяет. Другой — полярный — способ — профанация, то есть снижение значимости события, приземление его, нивелирование. Как всегда, золотая середина предпочтительнее любой крайности. Достигается срединное состояние в два этапа: 1) усилением противоположности: если клиент тяготеет к одному из крайних состояний, нужно усилить его до предела, и тогда оно, обесценившись, перейдет в свою противоположность; 2) через освоение обеих противоположностей человек достигнет баланса — в нашем случае такого способа отношения к трагически неизбежному, как принятие: с открытыми глазами, трезво, но при этом с юмором.
Я часто пользуюсь для этой цели анекдотами или психотерапевтическими пародиями (см. гл. 5). Когда накал трагического в группе слишком высок, лучший способ разрядить напряженную обстановку — доведение напряжения до абсурда с помощью иронии. Мой любимый анекдот в таких случаях — про ужас.
«Ужас»
Приходит в публичный дом клиент и требует девочку. Та заходит в номер, через несколько мгновений выскакивает и кричит: «УЖАС!!! УЖАС!!!» Заходит следующая — опять выскакивает и кричит: «УЖАС!!!
1 Берн Э. Секс в человеческой любви. М.: Институт общегуманитарных исследований, 1997. С. 23.
166
Непристойность ради забавы
УЖАС!!!» Так одна за другой в номере перебывали все проститутки, и все в один голос: «УЖАС!!! УЖАС!!!» Мадам, видя, что страдает имидж заведения, наводит марафет и идет в номер сама. Час нет, два нет, наконец, выходит, поправляет прическу и произносит: «Ну - ужас. Но ведь не «УЖАС!!! УЖАС!!!»
Этой же цели служат психотерапевтические пародии, которые я пишу для отреагирования собственных отрицательных чувств, а также использую на группах как средство обратной связи (см. гл. 5).
Непристойность как выражение гнева
Классическое богохульство берет свое начало еще в пещерном периоде жизни человека и с тех пор работает эффективно.
М. Эриксон
Гнев — еще один лик нашей Тени, сильное чувство, которое человека учат подавлять в самом раннем возрасте из-за его разрушительного воздействия на других людей. Однако, будучи подавленным, гнев оборачивается против самого носителя этого чувства, что в большинстве случаев вызывает психосоматические проявления. Таким образом, человек оказывается в противоречивой ситуации: гнев нельзя подавлять (ведет к психосоматике), но нельзя и выражать (ведет к социальному осуждению). И что же делать, когда хочется ругаться матом?
Э. Берн считает, что это не выход: «Выкрикивание непристойностей может кое-кому принести облегчение, но это лишь подтверждает факт, что слова имеют особую психологическую нагрузку. Ребяческая теория, что стоит только наговорить достаточно грязных слов, и все будет хорошо, не работает, как выясняется лет пять или десять спустя. Это изначально подход неудачника»1.
Это правда, и я с ней абсолютно согласна — сквернословие для отреагирования гнева имеет как свои плюсы, так и множество ограничений. Однако для разового отреагирования этот метод может оказаться весьма и весьма действенным. В доказательство приводим два примера работы с гневом М. Эриксона, который творчески подходил к использованию ненормативной лексики в своей психотерапевтической практике.
1 Берн Э. Секс в человеческой любви. М.: Институт общегуманитарных исследований, 1997. С. 23.
168
Непристойность как выражение гнева
«Прусский гнев»
Одна женщина из Калифорнии доставила к М. Эриксону в Финикс (Аризона) своего мужа, который в результате инсульта был полностью парализован и не мог говорить. Она рассказала, что ее муж, которому шел шестой десяток лет, год назад перенес инсульт и уже в течение года неподвижно лежал на койке в университетский больнице. Его обычно показывали студентам как безнадежного больного, рассказывая в его присутствии о том, что он полностью парализован, не способен говорить и все, что можно сделать, это дождаться окончательной смерти.
Еще она рассказала, что ее муж — прусский немец. «Он очень гордый человек. Он сам создал собственное дело. Он всегда был очень активным человеком и страшно много читал. Всю свою жизнь он был очень властным. А сейчас я вынуждена смотреть на то, как он лежит в кровати целый год совершенно беспомощный, его должны кормить, мыть и разговаривать с ним, как с ребенком. Каждый раз, когда я приходила к нему в больницу, я видела взгляд смертельно оскорбленного человека, исполненный ярости. Они сказали мне, что это безнадежный случай, и я спросила мужа, сказали ли они ему то же самое. Он утвердительно моргнул». Это было единственным его средством общения, которое у него оставалось.
Слушая ее, М. Эриксон принял к сведению, что его будущий пациент был пруссаком: властным, несдержанным, очень умным и компетентным и что в течение этого года он оставался живым, испытывая невероятный гнев. Когда пациент с большим трудом был доставлен, М. Эриксон сел перед этим мужчиной, который беспомощно лежал в кресле, молчал и мог только моргать, и начал говорить с ним очень грубо:
«Значит, вы пруссак, а все пруссаки невероятно глупы, самодовольны, невежественны и животно тупы. Они считали, что смогут завоевать мир, и они разрушили собственную страну! Неттаких эпитетов, которых бы заслужили эти ужасные животные. Они просто недостойны жить! Мир стал бы гораздо лучше, если бы все они ушли на удобрения».
169
Ненормативная лексика в психотерапии
Увидев, какой гнев разгорался в его глазах, М. Эриксон продолжил оскорблять его, собирая все грязные выражения, которые только приходили в голову: «Вы используете милосердие людей, вас кормят, о вас заботятся, вас купают и стригут вам ногти. Кто вы такой, разве заслуживаете всего этого? Ведь вас нельзя даже сравнить с умственно отсталым преступным евреем!» И так далее. Прощаясь, М. Эриксон велел пациенту вернуться завтра, при этом употребив слово come bruck, которое по-английски означает: 1) вернуться, 2) прийти в себя, обрести прежнюю форму.
Он пришел в себя прямо тут же, воскликнув: «Нет!» М. Эриксон сказал: «Итак, в течение года вы не разговаривали. А сейчас, стоило мне назвать вас грязной нацистской свиньей, как вы начали говорить. Вы вернетесь сюда завтра, чтобы узнать, кто вы такой на самом деле!» Он ответил: «Нет, нет, нет!»
Далее М. Эриксон описывает произведенный его ругательствами эффект:
«Я не знаю, как это у него получилось, но он встал на ноги. Ошеломив свою жену, он шатаясь вышел из кабинета. Она хотела броситься за ним, но я ее остановил. "Сидите, в самом худшем случае он может всего лишь упасть на пол. Если он сможет доковылять до машины, то это будет именно то, что вам нужно". Шатаясь, он пробирался из дома и даже спустился по лестнице и в конце концов сумел вползти в машину. Мои сыновья наблюдали за ним, готовые в любой момент прийти на помощь».
На следующее утро они снова приехали. Мужчина шел, пользуясь только помощью жены. М. Эриксон сказал:
«Знаете, вам стоило вчера пережить весь этот ад, чтобы сегодня самостоятельно зайти в мой кабинет. Чтобы сказать хоть одно слово. А сейчас проблема состоит в том, как мне заставить вас говорить, ходить, наслаждаться жизнью и читать книги. Мне совершенно не хочется снова быть таким грубым. Но вы совершенно не верили в себя, и я повел себя достаточно неприятно для вас, чтобы не оставлять вам другого выхода, кроме протеста. Я надеюсь, что сейчас мы сможем стать друзьями. Давайте начнем восстанавливать ваши способности, хотя бы к некоторым видам нормальной деятельности. Вы понимаете, что я могу заставить вас говорить, оскорбляя вас, но я считаю, что вы вполне можете ответить мне "да", если я задам вам какой-нибудь приятный вопрос. В свете уже достигну-
170
Непристойность как выражение гнева
того нами и учитывая, что целый год вы находились в состоянии полной беспомощности, я считаю, что вы захотите, чтобы я продолжал помогать вам. Теперь вы можете ответить "Да"».1
Комментарий
Д. Хейли пишет, что свои действия в этом сеансе М. Эриксон считал неортодоксальными. Неортодоксальным является то, что психотерапевт, вопреки этике психотерапии, использует по отношению к клиенту оценочные высказывания, среди которых употребляются даже бранные слова. Однако в данном случае именно этот факт — факт оценочного воздействия с помощью бранных слов — и оказывается целительным, так как вызывает сильнейшую эмоциональную реакцию клиента, вернувшую ему активность.
Для М. Эриксона в работе с этим пациентом было весьма важным учитывать его национальность. Он пишет: «Пруссаки — это уникальные существа. Они могут быть крайне властными и невероятно чувствительными к тому, что они считают оскорблениями. Я работал с прусскими немцами. Они требуют огромного уважения по отношению к себе, и образ собственного "Я" у них пронизан самоудовлетворенностью. Этот человек подвергался невыносимым оскорблениям в течение года, находясь в больнице. Но мне удалось показать ему, что такое настоящее оскорбление, и он отреагировал»2.
Действительно, в больнице, где пациент пролежал до этого целый год, он испытывал глубочайшее чувство унижения. Как сказала о нем его жена, «я видела взгляд смертельно оскорбленного человека, исполненный ярости». Однако выразить эту ярость напрямую он не имел возможности, потому что оскорбление и унижение, наносимые ему всем укладом больничной жизни, также имели косвенный характер. М. Эриксон, также принадлежащий к системе медицинского обслуживания, первый из врачей сделал оскорбление явным, открытым, довел его
1 Хейли Дж. Необычайная психотерапия. Психотерапевтические техники Милтона Эриксона. В 2 ч. / Под ред. С. Горина. Канск: Канская межрайонная типография, 1986. Ч. 2. С. 125.
2 Там же. С. 127.
171
Ненормативная лексика 6 психотерапии
до кульминационной точки, так что ответная реакция также смогла состояться. Поэтому в данном случае роль бранных слов оправданна и уместна.
Очень важна и вторая встреча с пациентом. На ней М. Эрик-сон признается, что ему совершенно не хочется снова быть таким грубым, и он надеется, что сейчас они смогут стать друзьями. Это значит, что стратегия, примененная им накануне, являлась только временной мерой, манипулятивным шагом, только для того, чтобы установить контакт с пациентом, который не признавал никакого другого контакта; теперь же есть смысл строить отношения на более позитивной основе, на основе партнерства.
На самом деле позитивный исход данного психотерапевтического вмешательства состоялся благодаря тому, что и на первой, и на второй встрече М. Эриксон проявил неравнодушие к своему пациенту. В психотерапии лечат не техники, лечит участие. Зачастую медицина остается беспомощной при лечении заболеваний, потому что взаимодействуют не люди, не сердца, а отчужденные сущности — лекарство и болезнь, скальпель и орган. Бранные слова, которые считаются проявлением невежливости, здесь, в данной конкретной ситуации, были свидетельством участия заинтересованного, вовлеченного человека.
Я хочу завершить комментарий сравнением стратегий Э. Берна и М. Эриксона. И тот и другой допускают непристойность в качестве средства отреагирования гнева. Однако дальше это уже не работает, если человек не поищет более действенных способов взаимодействия с другими людьми — теплого, заинтересованного контакта.
«Зависимость от транквилизатор о в>
Второй пример также демонстрирует возможности непристойной лексики в отреагировании подавленного чувства гнева. Пациентку к М. Эриксону прислал из другого города знакомый врач, диагностировавший у нее нарушение функций печени из-за неумеренного потребления транквилизаторов. Она нужда-
172
Непристойность как выражение гнева
лась в транквилизаторе по любому поводу, даже если с дерева падал лист или листок бумаги слетал со стола на пол. Она ходила на лечение к психиатру несколько раз в неделю, но безрезультатно. В кабинет женщина вошла со своим мужем, и весь ее вид говорил о том, что она хочет, чтобы к ней отнеслись как к нормальному человеку.
М. Эриксон рассказывает:
«Беседуя с нею, узнал, что у нее есть музыкальное образование, а у ее мужа - степень кандидата наук. Поскольку она интересовалась прежде всего классической музыкой, я сказал ей, что любое решение ее проблемы с транквилизаторами должно носить совершенно классический характер. То есть это должно быть нечто, чего ей хватит на долгие годы.
Я заметил, что, судя по ее внешнему виду, по тому, как она скрещивает ноги и обнимает себя руками, она принимает слишком много транквилизаторов и страдает от последствий этого. Я сказал также, что у меня есть множество транквилизаторов и я совершенно уверен в том, что они ей понравятся, как они понравятся и ее мужу. Я добавил также, что они очень эффективны, но она должна немного приготовить себя к их приему. Затем я рассказал ей, что это за транквилизаторы. Я сказал ей, что каждый раз, как она почувствует настоятельное желание проглотить таблетку, она должна сесть и громко произнести вслух все известные ей богохульства и непристойности. Она сочла это хорошей идеей, и мужу это тоже понравилось. В ответ на мое предложение у нее появилось чувство, что с ней не происходит ничего серьезного, и как только все транквилизаторы будут выведены из ее организма, все будет в абсолютном порядке. Я назначил им время следующей встречи, и они вышли счастливыми.
Предлагая ей ругаться и богохульствовать, я объяснил, что за период детства она накопила в себе огромные запасы ругательств. Должно быть, в детстве и подростковом возрасте ее жизнь была просто адом. Она согласилась со мной. Она рассказала мне некоторые подробности своей жизни, о том, как мать вмешивалась в их отношения с мужем в течение первого года их совместной жизни, о ее жестких требованиях, ожиданиях и авторитарных суждениях.
Я заметил, что классическое богохульство берет свое начало еще в пещерном периоде жизни человека и с тех пор работает эффективно. Ей очень понравилось беседовать со мной, и она приняла мое предложение. Это было нормальное решение нормальной проблемы.
173
Ненормативная лексика в психотерапии
Когда они пришли ко мне в следующий раз, я спросил: "О чем еще бы вы хотели со мной поговорить?" Они согласились со мной, что мертвое прошлое лучше похоронить, сделав из него разумные выводы».1
Комментарий
Так же, как и в предыдущем случае, М. Эриксон работает с подавленным гневом, а заявка пациентки про транквилизаторы — только верхняя часть айсберга. Перевод с марсианского этой психотерапевтической сессии следующий.
Транквилизаторы — это группа лекарственных веществ, оказывающих успокаивающее действие на центральную нервную систему и устраняющих различные чувства: страх, тревогу, напряжение, а в усугубленных ситуациях — галлюцинации и бред. Назначают их для того, чтобы человек находился в социально приемлемом состоянии. Иначе говоря, транквилизаторы полезны не столько пациенту (ему они как раз вредны), сколько окружающим его людям.
Причиной зависимости пациентки от транквилизаторов является ее бессознательная попытка подавить с их помощью гнев по отношению к матери. Об этом свидетельствует беседа с ней М. Эриксона о жизни в детском и подростковом возрасте, когда, по ее признанию, жизнь была просто адом, и о первом годе супружества, когда авторитарность матери отравляла пациентке существование. Это упоминание о ее детских годах говорит о том, что в свое время она эмоционально не эмансипировалась от своей матери, а следовательно, не стала взрослой и независимой в эмоциональном аспекте личностью.
Таких периодов эмансипации в детстве несколько, они так и называются — кризисы эмансипации. Первый из них — кризис рождения, когда мы отделяемся от матери биологически. Второй — кризис трех лет, ребенок переживает психологическую эмансипацию, сопровождающуюся ярко выраженной негативной симптоматикой, включающей вербальное обесценивание
1 Хейли Дж. Необычайная психотерапия. Психотерапевтические техники Милтона Эриксона. В 2 ч. / Под ред. С. Горина. Канск: Канская межрайонная типография, 1986. Ч. 2. С. 63.
174
Непристойность как выражение гнева
родителей. Третий кризис — кризис социальной эмансипации, кульминация его приурочена к возрасту 13-15 лет, когда ребенок становится подростком. Это возраст строптивости, протеста, бунта — то есть чувств, позволяющих ребенку оттолкнуться от своей генеалогической семьи и осознать собственную индивидуальность. Какими бы ужасными ни казались проявления эмансипации, сам этот феномен имеет позитивный смысл для развития личности человека. Вот почему на психотерапевтических сеансах клиент регрессирует в те стадии своей жизни, в которых не завершены процессы его развития, и он должен доделать то, что ему не удалось в свое время. Предлагая клиентке ругаться непотребными словами, М. Эриксон дает разрешение отреагировать подавленный еще с глубокого детства гнев по отношению к матери и таким образом почувствовать свою самостоятельность, силу и власть.
Косвенно о подавленной агрессии свидетельствуют и психосоматические проявления клиентки, а именно нарушение функций печени. По данным Л. Бурбо, «в метафизике печень — это резервуар, в котором накапливается подавленный гнев. Таким образом, проблемы с печенью обычно возникают у человека, который не выпускает свой гнев наружу, старается казаться спокойным, даже когда что-то или кто-то сильно его задевает. Если этот процесс длится достаточно долго, вместо приступа гнева, который принес бы этому человеку разрядку и вернул бы ему душевное спокойствие, происходит приступ какой-нибудь болезни печени»1.
Поэтому и оказывается действенным предложение М. Эрик-сона каждый раз громко произносить вслух все известные пациентке богохульства и непристойности, как только возникает желание принять транквилизаторы: оно означает, что при возникновении чувства гнева его следует не подавлять транквилизаторами, а отреагировать.
1 Бурбо Л. Твое тело говорит: люби себя. М.: София, 2004. С. 222.
Непристойность с целью полового возбуждения
Самолет потерпел крушение, живыми на необитаемом острове остались два пилота и стюардесса. Разговор пилотов через две недели:
— Пора кончать этот разврат и уби вать стюардессу.
Еще через две недели:
— Пора кончать этот разврат и зака пывать стюардессу.
Еще через две недели:
— Пора кончать этот разврат и вы капывать стюардессу.
Анекдот
Еще одна сфера применения нецензурной лексики — сфера эротики. Э. Берн, признанный специалист в области природы сексуальности, по этому поводу пишет: «Возможно, что непристойности уместны, когда люди занимаются любовью. Поскольку это "первичная" сцена, то первичные образы, по крайней мере, сексуального рода, могут иметь здесь ценность. Нет необходимости отвергать возникающие первичные образы; для некоторых они расцветают пышным цветом. Они усиливаются и сами в свою очередь усиливают множество ощущений, которые они высвобождают: зрение, звуки, прикосновение, запах, вкус и тепло, которое разгоряченные тела отдают друг другу. Это нечто совершенно иное, чем использование непристойностей в качестве оскорбления или богохульства»1.
Похоже, что в области восстановления эротического баланса непристойная лексика востребована как психотерапевтиче-
' Берн Э. Секс в человеческой любви. М.: Институт общегуманитарных исследований, 1997. С. 25.
176
Непристойность с целью полового возбуждения
ское средство в наиболее полной мере. Потрясающей иллюстрацией к этой теме представляется работа Милтона Эриксона с двумя супружескими парами. Ниже приводятся оба случая.
«Психологический шок»
Этот случай описан Д. Хейли в его книге «Необычайная психотерапия». В психотерапевтической литературе, к сожалению, очень мало столь откровенных примеров работы с ненормативной лексикой.
Клиентами выступали супруги, преподаватели университета, поженившиеся сравнительно поздно — когда обоим было по тридцать лет. Еще до брака каждый из них планировал создать большую семью, и поскольку оба были не первой молодости, задерживаться им в этом плане было никак нельзя. Прошло три года, а они все еще были бездетными, несмотря на многочисленные медицинские обследования и рекомендации.
Рассказывая свою печальную историю, супруги очень смущались, стыдились и использовали напыщенную и формальную фразеологию. Мужчина сказал: «После некоторого размышления мы с женой пришли к выводу, что будет более целесообразно, если я возьму слово для того, чтобы рассказать вам об этом по возможности кратко. Наша проблема заставляет нас страдать и разрушает наш брак. Поскольку мы хотим ребенка, мы вступаем в супружеские отношения с сопутствующими физиологическими реакциями каждую ночь и каждое утро для целей воспроизведения рода. По воскресеньям и по праздникам мы вступаем в супружеские отношения со всеми сопутствующими физиологическими реакциями для целей воспроизведения рода до четырех раз в сутки. Нет никаких физических трудностей, которые могли бы нам помешать. В результате фрустрации нашей потребности в воспроизведении рода наши супружеские отношения становятся для нас все более неприятными, но, несмотря на это, мы продолжаем предпринимать столь же интенсивные усилия с целью продолжения рода. Но оба мы страдаем, замечая, что раздражаем друг друга все сильнее и сильнее.
177
Ненормативная лексика в психотерапии
Поэтому мы пришли к вам, а также потому, что медицина не смогла нам помочь».
М. Эриксон решил выслушать, какими словами станет излагать проблему жена. Но она изложила свои жалобы точно так же педантично, как ее муж, но смущаясь еще сильнее.
Свое психотерапевтическое вмешательство М. Эриксон описывает так: «Я сказал: "Я могу сделать для вас то, о чем вы просите, но это будет шоковая терапия. Это не будет электрошок или любой другой физический шок, но это будет шок психологический. Сейчас я оставлю вас наедине друг с другом в этом кабинете на 15 минут, чтобы вы смогли обсудить, готовы вы или нет пережить довольно серьезный психологический шок. После того как пройдет 15 минут, я вернусь и спрошу вас о вашем решении, и в зависимости от него буду действовать".
Я вышел из кабинета и, вернувшись через 15 минут, спросил: "Каков ваш ответ?" Мужчина ответил: "Мы обсудили этот вопрос как объективно, так и субъективно, и пришли к выводу, что мы выдержали бы все, что в принципе может нам помочь удовлетворить наше желание воспроизведения рода". Я спросил жену: "Окончательно ли ваше согласие?" Она ответила: "Да, сэр". Я снова объяснил, что шок будет психологическим, затронет их эмоции и будет представлять некоторое насилие над ними: "Это произойдет очень просто, но психологический шок будет более чем сильный. Я предлагаю вам сейчас, когда вы сидите в ваших креслах, крепко взяться за подлокотники и устроиться как можно глубже в этих креслах и слушать внимательно то, что я скажу. После того как я закончу и применю этот шок, я хочу, чтобы вы оба продолжали хранить абсолютное молчание. Через несколько минут после этого вы сможете покинуть кабинет и вернуться домой. Я хочу, чтобы вы продолжали хранить абсолютное молчание на всем протяжении пути домой, и пока вы будете молчать, в ваше сознание прорвется множество мыслей. Храните молчание до тех пор, пока вы не войдете в дом и не закроете за собой дверь - тогда вы будете свободны!
А теперь поглубже устройтесь в своих креслах, поскольку сейчас я собираюсь применить к вам этот шок... Вот он. В течение трех лет вы вступаете в супружеские отношения со всеми сопутствующими физиологическими реакциями для целей воспроизведения рода по меньшей мере два раза в день, а иногда до четырех раз в сутки; но тем не менее ваша потребность продолжения рода остается неудовлетворенной. Так почему бы вам, черт побери, просто так
178
Непристойность с целью полового возбуждения
не пое.лься для развлечения и не помолиться дьяволу, чтобы он помог обрюхатить ее не позже чем через три месяца?! А теперь вы можете идти"».
Впоследствии выяснилось, что по дороге домой супруги все время молчали, обдумывая многие вещи. Когда они наконец вошли в дом и закрыли за собой дверь, то, как рассказывал муж: «Я обнаружил, что мы не можем дойти до спальни. Мы просто упали на пол. Мы не вступили в супружеские отношения, мы развлекались. Сейчас три месяца едва истекли, а моя жена уже беременна». Через девять месяцев у них родилась девочка. Когда М. Эриксон навестил их, чтобы посмотреть на ребенка, то обнаружил, что при разговоре они больше не используют многосложные слова, абсолютно правильно построенные фразы и формальные выражения. Теперь они могли даже рассказывать рискованные анекдоты.
Проехав 40 миль в абсолютном молчании в соответствии с данными им внушениями, они обнаружили у себя в голове массу ранее подавляемых, а теперь необузданно вторгшихся в сознание мыслей. И все это вылилось в сексуальную активность сразу же после того, как они вошли в дом и закрыли за собой дверь. Это было именно то, на что надеялся психотерапевт. Когда он спросил их об этом, они ответили, что чем ближе они были к дому, тем большее количество эротических мыслей у себя в голове они обнаруживали, но конкретных воспоминаний у них об этом не осталось»1.
Комментарий
Ненормативное слово, употребленное М. Эриксоном в его шоковой терапии, как он и обещал, затронуло эмоции супругов на самом глубинном уровне, и это потрясение вызвало к жизни первичные образы, освободив их подавленную сексуальность, сдерживаемую сильнейшими чувствами — смущением и стыдом. Выхолощенный словарь научной терминологии, очищенной от эмоционально-экспрессивного компонента, на котором разго-
' Хейли Дж. Необычайная психотерапия. Психотерапевтические техники Милтона Эриксона. В 2 ч. / Под ред. С. Горина. Канск: Канская межрайонная типография, 1986. Ч. 1. С. 153.
179
Ненормативная лексика в психотерапии
варивали друг с другом эти молодые мужчина и женщина, годится в аудитории, но никак не в спальне, где люди занимаются самым животным из всех людских занятий — сексом. Можно предположить, что оба супруга получили пуританское воспитание, в котором сексу отводилась постыдная роль, оправданная только его детородной функцией. Задачей психотерапевта в данном случае было благословить (дать разрешение) на то, чтобы отключить их образованные головы и позволить выйти на первый план их плоти.
Хочу обратить внимание на то, что в своем шокирующем монологе М. Эриксон отправляет супругов помолиться не Богу, а дьяволу. Дьявол во все времена в сфере духа символизирует низменную сущность человека, его примитивные инстинкты, неуправляемую энергию, или, обобщенно, Тень. На протяжении всей своей истории человечество пытается разрешить конфликт между добром (Богом) и злом (дьяволом), то есть обуздать свои инстинкты. Однако, как и во всем, в обуздании инстинктов есть своя золотая середина. К. Юнг предостерегал людей, стремящихся преуспеть на этом поприще, что они рискуют превратиться в «кастрированных ангелов».
Прием, примененный М. Эриксоном в случае с данной парой, имеет под собой народную традицию, уходящую корнями в древние ритуалы. Известно, что на свадебных пирах в определенный момент (а именно, когда новобрачные отводились в подклеть), пелись крайне неприличные песни, а гости предавались безграничному веселью. Англичанин А. Флегон, изучавший ненормативную лексику русского народа, не вошедшую в словари, цитирует статью Предтеченского «О свадебных обрядах г. Чердыни»: «Приличие и благопристойность, не различая пола, изгоняются на время совершенно», поют, прыгают и «пьют с такими обрядами, подробности которых мы оставляем, потому что в этой, в основании своем обрядовой вакханалии, иное — по выражению одной рукописи XIII века — странно не токмо реши, но и помыслити»1. В завершающей фазе свадебного ритуала непри-
' Пермский сборник. Кн. I, отд. II, с. 93. Цит. по: Флегон А. За пределами русских словарей. Троицк: ТОО «РИКЕ», 1993. С. 8.
180
Непристойность с целью полового возбуждения
личные песни известного содержания составляют основной репертуар поющих.
В соответствии с данной темой можно вспомнить карнавальные традиции народов мира, дионисийские мистерии, вакханалии, крестьянские весенние праздники, призванные культивировать плодородие, и т. п.; их назначение — стимуляция природного, животного начала в человеке. Подобного рода обряды необходимы для того, чтобы люди чувствовали поддержку социума в том аспекте совместности, который во всех иных контекстах является одним из самых регламентированных и табуиро-ванных.
Заметим при этом, что, имея дело с крайне стерильной в плане сексуального просвещения парой, М. Эриксон не нарушает важнейшего этического принципа психотерапии — добровольности и осведомленного согласия пациентов.
Эта история не была бы полна, не будь у нее продолжения. Я привожу его, потому что оно напрямую затрагивает обсуждаемый нами вопрос об использовании ненормативной лексики в психотерапии и работы с собственной Тенью самого психотерапевта.
«Этот случай был подробно изложен в аудитории Колумбийского университета, где собралось более семидесяти практикующих психиатров. Перед тем как рассказать этот случай, я спросил их мнение относительно того, смогут ли они выдержать произнесение непечатных слов в связи с одной психотерапевтической проблемой. Все в аудитории были уверены в том, что они смогут выдержать это, и я был уверен в том же. Однако, к моему великому удивлению, после произнесения ключевого слова аудитория на несколько секунд буквально застыла в неподвижности. Я заметил еще, что и мой собственный голос зазвучал иначе. Это было явное свидетельство отдаленных последствий запретов, усвоенных в детстве и проявляющихся в зрелом возрасте»'.
1 Хейли Дж. Необычайная психотерапия. Психотерапевтические техники Милтона Эриксона. В 2 ч. / Пол ред. С. Горина. Канск: Канская межрайонная типография, 1986. Ч. 1. С. 155.
181
Ненормативная лексика в психотерапии
«Двойняшки»
Второй случай — тоже работа Милтона Эриксона с молодой супружеской парой, в которой жена была недовольна тем, как муж относится к сексуальным играм. Супруги получили разное воспитание, жена — более гармоничное в сексуальном плане, муж — более одностороннее. Придя к М. Эриксону на терапию, жена так изложила свои жалобы:
«Взгляды Генри на то, как надо заниматься любовью, кажутся мне неправильными. Он хочет, чтобы мы везде погасили свет, опустили занавески и разделись каждый по отдельности в ванной комнате. Он не заходит в спальню до тех пор, пока свет во всей квартире не будет выключен. Я должна надеть ночную рубашку и не снимать ее. Ему нужны самые простые половые сношения из всех возможных. Он даже не хочет поцеловать меня». На вопрос М. Эриксона, так или это, муж ответил: «Я считаю, что не следует разводить вокруг секса всякие сентиментальности».
Она продолжала: «Кажется, он избегает даже прикасаться ко мне. Он не хочет поцеловать мои груди или поиграть с ними. Он даже не хочет дотронуться до них». Муж ответил: «Грудь — утилитарная вещь, предназначенная для кормления детей».
Далее М. Эриксон применяет прием, в котором, как и в предыдущей истории, шок и последующее изменение поведения вызывается вербальными средствами:
«Я сказал ему, что склонен сочувствовать его жене; а ему, скорее всего, не понравится то, что я должен сказать. "Итак, — сказал я, -вы сидите здесь, скрестив руки и сжав челюсти. Злитесь сколько угодно, но я намерен сказать вашей жене то, что, как я считаю, ей следует знать".
И я рассказал его жене, каким образом, как я считаю, муж должен целовать ее груди и ласкать соски. Я указал, как и куда он должен ее целовать, причем это ему должно нравиться. Ей это тоже должно нравиться как здоровой женщине. Затем я рассказал о том, что люди часто имеют антропоморфические наклонности — они называют винтовку «Старая Бетси», лодку - «Ванька-встанька», а хижину - «Заходи!». Люди без труда находят бесконечное количество нежных имен любым вещам, которое им принадлежат. И я предположил, что ее муж, если он говорит, что любит ее, должен найти ка-
182
Непристойность с целью полового возбуждения
кие-то ласкательные имена для ее двойняшек. Она выглядела несколько озадаченно, и я добавил: "Ну, знаете, они ведь - двойняшки, - и указал на ее груди, - и двойняшкам нужны имена, которые рифмуются". Затем я повернулся к молодому человеку и твердо сказал: "Завтра вы придете ко мне и скажете, как вы назвали груди вашей жены. Если вы не придумаете им имена, я дам имя одной из них, а имя второй тут же появится у вас в голове и прилипнет к вам". Он гордо вышел из кабинета.
На следующий день они пришли, и жена сказала: "Знаете, вчера, когда мы занимались любовью, Генри вел себя гораздо лучше. Мне кажется, он стал лучше меня понимать, но дать имена двойняшкам он отказался". Я повернулся к нему и спросил: "Собираетесь ли вы дать имена двойняшкам? Помните, что, если вы не захотите сделать это, я назову одну из них, а имя другой, рифмующееся с именем первой, само придет к вам в голову и прилипнет к вам". Он ответил: "Я не собираюсь терять достоинство из-за грудей моей жены". Я предложил, чтобы он подумал об этом в течение получаса, пока мы с его женой будем обсуждать другие вопросы. И мы начали обсуждать другие аспекты их половой жизни, которые жена считала нужным обсудить. Наконец, когда полчаса истекли, я сказал ему: "Итак, готовы ли вы дать имена двойняшкам? Я готов, но надеюсь, и вы готовы".
Он ответил: "Я просто игнорирую вас". Я снова объяснил, что назову одну грудь и что ему в голову разу придет второе имя, рифмующееся с первым. Когда он снова отказался, я сказал его жене: "Ну, а вы готовы?" Она ответила утвердительно. Я сказал: "Я называю вашу правую грудь «Киска»". И молодому человеку сразу пришло в голову слово "Писка", рифмующееся с "Киска".
Жена была очень довольна. Они были не из нашего штата, и через шесть месяцев я получил от них рождественскую открытку, подписанную их именами, а также буквами К и П. Жена писала мне, что ее муж превратился в прекрасного любовника и очень гордится двойняшками. Через несколько лет я побывал в их городе и обедал с человеком, который их знал. Он сказал: «Что за прекрасная пара! Я помню, каким был Генри сразу после свадьбы, но сейчас он стал по-настоящему человечным». Еще через несколько лет я снова получил от них открытку, и теперь после К. и П. обнаруживались другие пополнения в семье. Он действительно понял, для чего существует «Писка»'.
'• Хейли Дж. Необычайная психотерапия. Психотерапевтические техники Милтона Эриксона. В 2 ч. / Под ред. С. Горина. Канск: Канская межрайонная типография, 1986. Ч. 1. С. 151.
183
Ненормативная лексика в психотерапии
Комментарий
Обратимся к вербальной составляющей этого сеанса. Для начала акцентируем внимание на тех словах, которые сказал М. Эриксону человек, знавший супружескую пару: «Я помню, каким был Генри сразу после свадьбы, но сейчас он стал по-на-стоящему человечным». Что это значит? Ведь человеком он был и до визита к психотерапевту, но теперь он стал человечным по-настоящему. На мой взгляд, речь идет о том, что у Генри произошла интеграция двух полярностей: «утилитарность, польза» — «удовольствие, игра». Восстановив баланс между двумя сторонами сексуальных отношений, молодой человек стал интегрированным, целостным, что и было воспринято окружающими как человечность.
М. Эриксон сделал это минимумом средств, обратившись к чисто детской способности людей рифмовать. К. Чуковский, автор книги «От двух до пяти», пишет об этой особенности освоения детьми речи так: «Влечение к рифмованным звукам присуще в той или иной степени всем детям от двух до пяти: все они с удовольствием — можно даже сказать, с упоением — предаются длительным играм в созвучия»1. В другом месте он употребляет еще более экспрессивную фразу: «самоуслаждение рифмами»2. Особенно это самоуслаждение приятно детям, если происходит коллективно, а не в одиночку, что подтверждается многочисленными примерами, дети при этом смеются от радости.
К. Чуковский пытается найти объяснение феномену рифмования, предполагая, что «рифма есть, так сказать, побочный продукт этой неутомимой работы ребенка над своим голосовым аппаратом, и продукт чрезвычайно полезный: благодаря ему тяжелая работа ощущается ребенком как игра»3. Но, впоследствии изучив многочисленные дневники родителей о ранних периодах усвоения детьми речи, он отказывается от утилитарной трактовки и приходит к выводу о том, что, похоже, детям нравится ритмичность просто так, «неутилитарно»: «Вначале для каждого ре-
1 Чуковский К. От двух до пяти. Алма-Ата: Жазуши, 1990. С. 253.
2 Там же. С. 255.
3 Там же. С. 258.
184
Непристойность с целью полового возбуждения
бенка это были просто самоцельные звуки, многократное произнесение которых доставляло бескорыстную радость»1.
Я нахожу удивительное сходство между рифмованием в детском возрасте и занятиями сексом в более позднем. Во-первых, ритм. Тот же Э. Берн, анализируя происхождение английского основного непристойного глагола, находит, что это слово пришедшее в Англию из Шотландии в 1500 годы, скорее всего, происходит от датского или немецкого слова ficken, означающего «бить», что очень похоже на арабское слово «док», которое означает «толочь пестик в ступе». Толкание, проталкивание — один из наиболее важных элементов полового сношения... Важно и то, что арабские сексологи называют «хез»: возбуждающееся, сладострастное, свободно раскачивающееся движение женского таза. Cuff включает «док» и «хез», так что передает и импульс, и «свинг»2. Ритмичные дыхание и движения, похоже, доставляют человеку чувство освобождения и удовольствия в обоих случаях.
Во-вторых, совместность. Уже упоминалось, что рифмование приятно ребенку и в одиночку, но совместность, синхронизация энергии доставляет несравненно большее удовольствие. То же и в сексуальных отношениях. Э. Берн пишет: «Cuffing — это нечто, что двое делают вместе, в то время как swerk — одностороннее слово. Одна девочка по имени Амариллис однажды сказала: "Мне нравится cuffing, но я не хочу иметь дело с парнем, который swerk меня только для того, чтобы потом выпендриваться"»3.
В-третьих, самоценное, бескорыстное, неутилитарное отношение к тому и другому как к игре. Когда двухлетний ребенок в течение часа произносит нараспев что-то типа:
Кунда, мунда, карамунда Дунда, бунда, парамун4,
трудно говорить о какой бы то ни было утилитарности. Точно так же нелепо звучит заявление пациента М. Эриксона о том, что
1 Чуковский К. От двух до пяти. Алма-Ата: Жазуши, 1990. С. 259.
2 Берн Э. Секс в человеческой любви. М.: Институт общегуманитарных ис следований, 1997. С. 15.
3 Там же. С. 16
4 Там же. С. 258.
185
Ненормативная лексика в психотерапии
«грудь — утилитарная вещь, предназначенная для кормления детей». Если бы люди вступали в сексуальные отношения исключительно с утилитарной целью, то число половых актов было бы равно числу детей в семье.
Это сходство двух таких, казалось бы, разных явлений использует М. Эриксон в данном сеансе. Вместе с навязчивым желанием срифмовать два слова, одно из которых является даже не непристойным, а непристойным в самом детском проявлении («писка»), пациент доктора М. Эриксона включает детское эго-состояние, что и нужно в его случае для того, чтобы внести в сексуальные отношения с женой атмосферу радости, игры, удовольствия, наслаждения и творчества.
Непристойность ради установления контакта
Может быть, при коммунизме они выйдут из употребления, но в настоящее время ни один нормальный русский не считает возможным построить коммунизм без ругательств.
А. Флегон
Иностранцы приехали в Россию изучать разговорный русский язык. Пошли «в народ». Идут мимо стройки, слышат, один рабочий кричит другому:
— Эй, хрен, на хрена до хрена нахре-начил, отхреначивай, на хрен!
Анекдот
Эта выделенная нами область применения ненормативной лексики в психотерапии, пожалуй, самая редкая. Может, это потому, что к психотерапии обращаются в основном представители среднего класса, а здесь речь пойдет о людях, что называется, «от сохи». В начале главы мы говорили, ссылаясь на Э. Берна, что слова становятся непристойными, если только они сопровождаются отвратительным первичным образом, и происходит это в детстве: «язык, выученный человеком после шести лет, не может содержать для него непристойностей»1.
Стало быть, если слова не сопровождаются отвратительным первичным образом, то они не воспринимаются как непристойные. Представим себе ребенка, живущего в такой обстановке, в которой отвратительное считается не отвратительным, а нор-
1 Берн Э. Секс в человеческой любви. М.: Институт общегуманитарных исследований, 1997. С. 18.
187
Ненормативная лексика в психотерапии
мой жизни. Соответственно, язык, усвоенный им со всеми присущими ему непристойностями, тоже воспринимается им как единственно нормальный. Примером может служить главная героиня из «Пигмалиона» Бернарда Шоу. Вспомните простолюдинку Элизу, говорящую на наречии кокни, которую специалист по фонетике за три месяца берется обучить языку леди. Подобные прецеденты, хотя и редкие, есть и в психотерапии, правда, на это уходит гораздо больше времени, чем в пьесе Б. Шоу.
Как и в предыдущих случаях, у клиентов этой категории тоже присутствует дисбаланс между Персоной и Тенью, только на этот раз реабилитировать следует не Тень, а Персону. Приведем в качестве иллюстрации два случая из практики Милтона Эриксона. Ему довелось работать и с такими клиентами — не зря его называли магом.
Случай Гарольда
«В кабинет двадцатитрехлетний Гарольд явился в совершенно ужасном виде. Он был немыт и небрит. Волосы, которые он, несомненно, стриг себе сам, были слишком длинными, нечесаными и свалявшимися. Одежда была грязной, ботинки рваными, а оторванная подошва была привязана бечевкой. Он стоял передо мной ступнями внутрь и заламывал руки. Лицо его искажала гримаса. Он высыпал на стол горсть мятых долларов и сказал: "Мистер, я просто кретин, глупый кретин. Я умею работать. Я ничего не хочу, я хочу только быть счастливым вместо того, чтобы быть испуганным до смерти, рыдающим и желающим убить себя. Такой доктор, как вы, был у нас в армии, и если парням случалось чокнуться, он их вылечивал. Мистер, помогите мне, пожалуйста. Я буду работать еще больше, чтобы вам заплатить. Мистер, помогите мне!"
Выждав такую длинную паузу, что тот уже взялся за ручку двери, М. Эриксон ответил Гарольду в том же духе: "Послушай, послушай меня. Ты всего лишь глупый кретин. Ты умеешь работать, и ты хочешь помощи. Ты ничего не знаешь о том, как лечить. Это знаю я. Садись в кресло и дай мне возможность работать"».
Эриксон рассказывает: «Я тщательно сформулировал эту инструкцию в соответствии с его настроением и типом речи, чтобы остановить и зафиксировать его внимание. Когда он, озадаченный, сел, то уже, в сущности, находился в легком трансе. Я продол-
188
Непристойность ради установления контакта
жал: "И вот, когда ты сидишь здесь, в этом кресле, я хочу, чтобы ты меня слушал. Я буду задавать вопросы. Ты будешь отвечать, и, черт побери, делать это не более и не менее подробно, чем мне это нужно. Это все, что ты должен будешь делать, и ничего больше"».
Вот история Гарольда, прояснившая его ситуацию. Он был восьмым ребенком в семье, где кроме него было еще двенадцать детей. Родители Гарольда были неграмотными иммигрантами и жили в крайней бедности. Поскольку одежды не хватало на всех, Гарольд часто пропускал школу. Он ушел из средней школы, чтобы помогать младшим братьям и сестрам, прозанимавшись два года и имея неудовлетворительные оценки. В 17 лет он пошел в армию, где провел два года. После службы он стал жить со своей двадцатилетней сестрой и ее мужем в Аризоне. Все они стали алкоголиками. Он работал разнорабочим и почти все свои деньги отдавал сестре. Контактов с другими членами семьи он не поддерживал. Он попытался записаться в вечернюю школу, но у него ничего не получилось. В жизни он был обеспечен самыми минимальными удобствами: он снимал паршивую однокомнатную лачугу и ел тушеные овощи с дешевым мясом, приготовленные на плитке, тайным образом включаемой в розетку соседней лачуги. Иногда он мылся в ирригационных каналах. В холодную погоду спал в одежде, поскольку укрыться было нечем. Он рассказал также о своем отвращении к женщинам, и кроме того, он считал, что никакая женщина не будет иметь дело с таким дураком, как он. Он был пьяницей и считал, что никакие усилия не смогут отвратить его от алкоголя. В сексуальные отношения с «неопытными юнцами» он вступал достаточно редко.
Через несколько лет психотерапии Гарольд стал уважающим себя и уважаемым членом общества, окончил колледж, из человека с гомосексуальными наклонностями превратился в предпочитающего в половом отношении женщин.
Комментарий
В психотерапии все устроено по-марсиански, поэтому у немарсианина возникает множество вопросов. Например, почему М. Эриксон заговорил с Гарольдом, и без того опущенным на дно жизни, так грубо? Почему он не кинулся разуверять парня, что
189
Ненормативная лексика 6 психотерапии
тот вовсе не кретин, а принял его точку зрения? Почему он не осудил Гарольда за гомосексуализм и алкоголизм и согласился в ответ на просьбу молодого человека ничего не менять в этом отношении? И наконец, почему, несмотря на все эти марсианские поступки психотерапевта, пациент столь разительно эволюционировал в культурном отношении за несколько лет?
Начнем с грубой лексики. В психотерапии есть понятие «присоединения к языку клиента». Оно особенно важно на первом этапе терапевтического процесса, в фазе установления контакта. Говоря с клиентом на одном с ним языке, М. Эриксон дает понять, что его язык вполне приемлем, следовательно, приемлем и он сам. Это обеспечивает клиенту с низкой самооценкой ощущение безопасности и вызывает доверие к психотерапевту. В дальнейшем процессе терапии М. Эриксон специально тренировал Гарольда, чтобы тот учился свободно и культурно выражать свои мысли. Для этого он заставлял его подробно рассказывать о своих каждодневных занятиях, спорил с ним, задавал вопросы и т. д.
Второй момент касается принятия М. Эриксоном точки зрения Гарольда на себя как на глупого кретина. Он обычно всегда принимал точку зрения пациента, чтобы лучше понять его картину мира. Сам он говорил об этом так: «Тот факт, что между нами с самого начала существовало разногласие относительно того, кретин он или нет, никоим образом не определял актуальную ситуацию. Всеми фибрами души он тогда чувствовал, что он — глупый кретин, ничем не интересующийся. И никакого другого мнения он бы не потерпел»1. И это «соглашение» между Эриксоном и Гарольдом относительно того, что последний является глупым кретином, было устранено только тогда, когда Гарольд поступил в колледж.
Что касается алкоголизма и гомосексуализма молодого парня, то осуждение или запрещение этих видов зависимого поведения ни к чему не приводят, поскольку они являются не причи-
1 Хейли Дж. Необычайная психотерапия. Психотерапевтические техники Милтона Эриксона. В 2 ч. / Под ред. С. Горина. Канск: Канская межрайонная типография, 1986. Ч. 1. С. 112.
190
Непристойность ради установления контакта
нами, а следствиями усвоенного с детства деформированного образа своего «Я». Восстановление себя как личности и формирование здоровой самооценки автоматически повлекут за собой и здоровые взаимоотношения с окружающими людьми. Такой терапевтический процесс не может быть коротким, потому что, по сути, он идентичен социализации, которая в норме происходит на протяжении всего детства и юности человека.
Человеку несоциализованному, подобно Гарольду на первом этапе психотерапии, культурная речь психотерапевта была бы, во-первых, непонятна, во-вторых, отпугнула бы его. Вот почему ненормативная лексика в данном случае уместна.
Оценивая масштаб работы, проведенной с Гарольдом, следует сказать и про его ресурсы. Как только двадцатитрехлетний парень вошел в кабинет, М. Эриксон почти сразу решил, что тот будет его пациентом: «Я почувствовал, что этот человек обладает таким богатством личностных сил, которые, несомненно, оправдают любые терапевтические усилия»'. Что имел в виду опытный психотерапевт? Я думаю, что речь идет о позитивной стороне Тени. Тень — это не только темное скопище, населяющее изнанку личности. Она также состоит из влечений, способностей и положительных моральных качеств, которые никогда не осознавались личностью, а потому не могли быть реализованы. Таким образом, преимущество Гарольда перед социализо-ванными клиентами в том, что у них положительная сторона Тени подавлена наравне с негативной, а у Гарольда она сохранена в своей девственной неприкосновенности в силу отсутствия социализации.
Случай Энн
Другой пример похож на только что приведенный тем, что клиентка М. Эриксона, девушка Энн, как и Гарольд, вышла с самого, что называется, дна жизни. В двадцать один год она при
1 Хейли Дж. Необычайная психотерапия. Психотерапевтические техники Милтона Эриксона. В 2 ч. / Под ред. С. Горина. Канск: Канская межрайонная типография, 1986. Ч. 1. С. 111.
191
Ненормативная лексика в психотерапии
росте 147 см весила около 115 кг. Она хотела похудеть, но, прося о помощи, сказала следующие слова: «Я вам говорю, что сейчас уйду навсегда. Мой отец умер, мать тоже, и сестра умерла, да и мне остается тоже только умереть»1.
М. Эриксон применил грубость, чтобы остановить девушку и дать ей возможность получить необходимую помощь. Быстро проанализировав ее ситуацию, он осознал, что единственно возможный путь к общению с этой девушкой лежит через крайнюю невежливость, вплоть до грубости. Это было нужно для того, чтобы убедить ее в искренности терапевта: любое доброе отношение к себе она могла неправильно понять, а вежливому отношению с собой просто не поверить.
История жизни Энн была еще более печальной, чем у Гарольда. Семья жила на пособие. Отец Энн был пьяницей и избивал ее. Мать была точно такой же, но умерла первой. Родители заставили девочку жить в гараже вместе с ее сестрой-инвалидом. Мочевой пузырь у нее был снаружи тела, она всегда болела, у нее была болезнь почек. Однако сестры любили друг друга, им больше некого было любить. Когда сестра Энн умерла, родители испытали облегчение и не позволили Энн пойти на ее похороны.
Все, что Энн могла делать, — это учиться. После смерти матери от алкоголизма отец женился на женщине, которая еще хуже, чем мать, относилась к Энн. Она не разрешала девочке входить в дом, приносила в гараж помои и заставляла их есть. Она желала Энн «обожраться до смерти». Социальный работник тоже не любила ее, во время медицинского обследования врачам не нравилось к ней прикасаться.
На день обращения Энн к М. Эриксону все ее родственники уже умерли. Она нашла работу и стала мыть полы. Мужчины насмехались над ней и предлагали деньги тому, кто с ней переспит, но никто не хотел. «Но я хотела бы жить, у меня есть место, где жить, это старая лачуга, я зарабатываю немного, ем кашу и картошку. Я думаю, что вы можете меня загипнотизировать и
1 Хейли Дж. Необычайная психотерапия. Психотерапевтические техники Милтона Эриксона. В 2 ч. / Под ред. С. Горина. Канск: Канская межрайонная типография, 1986. Ч. 1. С. 105.
192
Непристойность ради установления контакта
сделать что-то для меня. Но я догадываюсь, что это бесполезно'» — так закончила свой рассказ девушка.
«Я должен был во что бы то ни стало убедить ее в том, что я понимаю и осознаю ее проблему, а также в том, что я совершенно не боюсь говорить с ней открыто, свободно, объективно и правдиво. Я задал два вопроса: "Какой у тебя рост и сколько ты весишь?" В отчаянии она ответила: "Мой рост 147 см, а мой вес около 112-117 кг. Я просто толстая, жирная неряха. Никто и не посмотрит на меня, разве что с отвращением".
Таким своим высказыванием она открыла мне путь, и я сказал: "Ты не сказала мне всей правды. Я скажу тебе ее, чтобы ты знала правду о себе, и знала также, что я ее знаю. И ты поверишь, действительно поверишь в то, что я тебе скажу. Ты - не толстая, жирная, отвратительная неряха. Ты - самая жирная, самая уродливая и ужасная до отвращения бадья жира, и смотреть на тебя поэтому совершенно невозможно. Ты окончила среднюю школу, и кое-что в жизни знаешь. Вот ты здесь сидишь, а рост у тебя 147 см, и весишь ты 112-117 кг. У тебя самое уродливое лицо из всех, которые мне когда-либо приходилось видеть. Твой нос кто-то расплющил прямо на лицо. Зубы у тебя кривые, верхняя челюсть меньше нижней, лицо безобразно расплылось, лоб уродливо низкий. Волосы у тебя даже не причесаны. А платье, которое ты носишь! Сборки, бесконечные сборки, миллионы сборок! У тебя нет никакого вкуса даже в выборе одежды. Ступни почему-то выпирают из ботинок. Если сказать просто, ты отвратительнейшая грязнуля. Но ты нуждаешься в помощи, и я готов тебе эту помощь оказать. Я вижу, ты понимаешь теперь, что я не остановлюсь перед тем, чтобы сказать тебе правду. Перед тем как узнать о многом, что нужно тебе для того, чтобы помочь тебе, ты должна узнать правду о себе. Но я не считаю, что ты сможешь ее вынести. Зачем ты пришла ко мне?"
Она ответила: "Я думала, что может быть, вы меня загипнотизируете, чтобы я похудела"».
М. Эриксон работал с Энн в нескольких направлениях. Она должна была овладеть культурой, чтобы попасть в общество людей, которые были близки ей по духу. Девушка должна была много читать, научиться со вкусом одеваться, наконец, она дол-
1 Хейли Дж. Необычайная психотерапия. Психотерапевтические техники Милтона Эриксона. В 2 ч. / Под ред. С. Горина. Канск: Канская межрайонная типография, 1986. Ч. 1. С. 106.
7 3ак. 3373 *^3
Ненормативная лексика в психотерапии
жна была осознать природу своего избыточного веса и сама захотеть привести его в норму. Через год она весила 68 кг, одевалась с удивительным вкусом и поступила в университет. А еще через несколько лет, окончив университет, получила работу художника по оформлению каталогов, весила уже 63 кг и была обручена. Через пятнадцать лет в ее браке было уже трое детей.
Комментарий
Почему М. Эриксон вел себя так грубо с молодой девушкой? Так же, как и в случае с Гарольдом, из слов клиентки и собственных наблюдений он понял, что имеет дело с человеком, для которого такой стиль отношений в данный момент развития является единственно приемлемым. Пятнадцать лет спустя, будучи счастливой женой и матерью троих детей, Энн своим признанием подтвердила правильность его стратегии: «Вы были так правы, так искренни, когда говорили мне все эти ужасные вещи. И я знала тогда, что вы говорите мне правду»1.
Грубость не была чем-то новым для девушки, перенесшей столько унижений. Новым было другое — несмотря на привычные ей оскорбительные слова, она почувствовала, что за ними стояло уважительное, принимающее отношение психотерапевта. Ни родственники, ни социальный работник, ни врачи, не сослуживцы Энн не видели в ней личности, достойной уважения. И это уважение предстояло взрастить в ходе психотерапевтического процесса прежде всего в самой клиентке по отношению к самой себе.
Таким образом, произнося грубый текст, состоящий практически из тех же самых слов, которые он услышал от клиентки, М. Эриксон как бы давал ей возможность услышать себя со стороны. Она ужаснулась, но одновременно испытала благодарность за обратную связь, которая дала ей силы изменить саму себя.
Приведя через год после окончания терапии своего жениха, она вошла в кабинет М. Эриксона первая и наивно сказала: «Он
' Хейли Дж. Необычайная психотерапия. Психотерапевтические техники Милтона Эриксона. В 2 ч. / Под ред. С. Горина. Канск: Капская межрайонная типография, 1986. Ч. 1. С. 109.
194
Непристойность ради установления контакта
такой дурак! Он считает, что я хорошенькая. Но я не собираюсь разочаровывать его. У него слепит в глазах, когда он на меня смотрит. Но вы и я, мы-то знаем правду! Мне трудно удерживать вес меньше 68 кг, и я боюсь, что снова начну поправляться, но я точно знаю, что он полюбит меня и такую»1. Этот проективный текст показывает, насколько у девушки изменилось восприятие самой себя с уничижительного на принимающее. Ее уверенность в том, что изменение веса не повлияет на любовь к ней, — хороший знак, говорящий о стабилизации здоровой самооценки.
типография, 1986.
Ч. 1. С. 109.
Непристойность ради восстановления самосознания женщины
«Хорошая женщина — мертвая женщина»
Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
И. Ильф, Е. Петров
В психотерапии женщин одна из главных причин, по которой «показано» обращаться к словарю нецензурных слов, — это отсутствие энергии.
Однако традиционные системы психотерапии страдают недостатками, которые происходят из традиционного отношения к женщинам. Главный из них — ориентация женщины на адаптацию к доминирующим в обществе культурным ценностям, а именно — к неравноправию мужчин и женщин. Поэтому успешным можно назвать тот подход, который позволит женщине почувствовать удовлетворенность собой и своим местом в обществе. В женской терапии (как и в терапии этнических меньшинств) для восстановления роста самосознания разработана пятиступенчатая модель идентификации, отражающая последовательность паттернов и стадий развития самосознания: 1) конформизм; 2) диссонанс; 3) сопротивление и погружение в проблему; 4) углубление взглядов; 5) четкое выражение своей позиции и осознания себя в мир.' Повышение уровня индивидуального сознания приводит к изменению способа отношения личности к миру.
До тех пор пока феминистская психотерапия будет относиться к новейшим направлениям в области психической помощи,
1 Айви А. Е., Айви М. Б., Саймэк-Даунанг Л. Психологическое консультирование и психотерапия. Методы, теории и техники: практическое руководство. М.: Психотерапевтический колледж, 2000. С. 416.
196
Непристойность ради восстановления самосознания женщины
каждый шаг в ней будет спорным. Между тем подавляющее большинство клиентов составляют женщины, и они хотят изменений сегодня. Чего же хотят сами женщины? И чего хочет от женщин социум?
Работая с женщинами как психотерапевт в течение более чем десяти лет, я бы обобщила социальные ожидания девизом: «Хорошая женщина — мертвая женщина» по аналогии с поговоркой «Хороший индеец— мертвый индеец», возникшей в те времена, когда переселенцы осваивали территорию Америки, изгоняя ее коренное население — индейцев — с их родных мест и поселяя их в резервации. При этом индейцам оставляют их физическую жизнь, однако они уже не могут, как прежде, отправлять свои религиозные культы, поддерживать свою культуру. А что еще можно назвать смертью, если не уничтожение духа нации?
Похожая вещь в ходе истории человечества произошла с женщиной. Обладая природной способностью воспроизводить жизнь, женщина не только была лишена других прав, но и это ее природное право было объявлено грехом. Из этого можно заключить, что в социальных ожиданиях по отношению к женщине кроется противоречие: она должна быть продуктивной и при этом стерильной.
Говоря «продуктивной», мы подразумеваем акт творения, продуктивность в самом широком смысле — будь то творение детей, стихов, самой себя. К. П. Эстес называет эту способность женщины «священным жаром», «подземным пожаром», «который то разгорается, то затухает, следуя циклам. Получая высвобождающуюся при этом энергию, женщина действует так, как считает нужным. Женский жар — не чувство сексуального возбуждения, а ощущение напряженной чувственной восприимчивости; оно включает в себя и сексуальность, но не ограничивается ею. В современном мире такому проявлению женской чувственности выносится суровый приговор, а во многих местах и во многие времена на него накладывается полный запрет»1.
' Эстес К. П. Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях. К.: София, 2000. С. 328.
197
Ненормативная лексика в психотерапии
Снять этот запрет и разрешить это противоречие можно только признав, что женщина обладает всеми правами человека. Как это сделать?
«Грязные богини»
Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда...
А. Ахматова
Кларисса Пинкола Эстес более двадцати лет практикует и преподает психоанализ К. Юнга и исследует мифы разных культур. Ее книгу о женских архетипах в мифах и сказаниях «Бегущая с волками» женщины называют «женской библией». Секрет ее успеха в том, что автор не страшится никаких, даже самых запретных тем, она, как героиня сказки «Синяя борода», открывшей запретную дверь, заглядывает в самые потаенные дверцы женской души. Так вот, К. П. Эстес считает, что богохульства и непристойности оказывают терапевтическое воздействие на женщин в большей степени по сравнению с мужчинами, потому что к женщинам общество предъявляет более строгие требования, в их речи не должно быть нецензурной брани. Поэтому, чтобы получить доступ к священному жару энергии, без которого творить невозможно, а можно быть только хорошей девочкой, женщине необходима встряска, в том числе вербальная.
Раньше для этой цели в древних женских обществах существовали богини бесстыдства, которых называли так за их невинную и одновременно лукавую похотливость. Они рассказывали бесстыдные истории, остатки которых сохранились по сей день, несмотря на поношения и многочисленные чистки. «Долгое время они блуждали под землей. В хорошем смысле, они сродни плодородной земле, грязи, навозу души — той творческой среде, из которой вырастает все искусство. В сущности, грязная богиня олицетворяет тот аспект Дикой Женщины, который одновременно сексуален и свят»1. Согласитесь, что эти сло-
1 Эстес К. П. Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях. К.: София, 2000. С. 330
198
Непристойность ради восстановления самосознания женщины
ва напрямую перекликаются со знаменитыми поэтическими строчками Анны Ахматовой, взятыми нами в качестве эпиграфа. Похожи не только слова, но и женщины, авторы этих слов, — обе настоящие богини, колдуньи, чародейки.
«Бесстыдное — это вовсе не низменное, — поясняет К. П. Эс-тес. — Оно скорее похоже на некое фантастическое порождение природы, которое вы бы всей душой желали видеть рядом с собой, в числе своих ближайших друзей»1.
Современной женщине, в отличие от ее прародительниц, такие вещи нужно заново объяснять. Вместо ощущения себя могущественной хозяйкой своей жизни у большинства наших современниц наблюдается дисбаланс между Персоной и Тенью, дозволенным и осуждаемым.
Предлагая читателям рассказы о своей психотерапевтической практике, К. П. Эстес делится наблюдениями о том, как работа с непристойной лексикой помогает женщинам восстановить этот баланс.
Слова-обереги
Хорошие девочки отправляются на небеса, а плохие — куда захотят.
У. Эрхардт
«Камзол отпущения» — это название артметодики, названной так по аналогии с «козлом отпущения». Эта методика, описанная К. П. Эстес в ее книге «Бегущая с волками», также напрямую затрагивает тему обращения к бранным словам в психотерапии.
«Иногда, работая с женщинами, я учу их мастерить из ткани или других материалов камзол отпущения - длинный, до самого пола. Камзол отпущения — это наряд, на котором в виде рисунков, надписей, всевозможных нашивок и наклеек подробно изображены все бранные слова, которые женщине доводилось выслушать, все оскорбления, все обвинения, все травмы, все раны, все шрамы. В нем на-
' Эстес К. П. Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях. К.: София, 2000. С. 329.
199
Ненормативная лексика в психотерапии
ходит выражение ее опыт пребывания в роли козла отпущения... Он очень помогает подробно вспомнить все обиды, удары и раны, которые выпадают на нашу женскую долю».1
Сначала психотерапевт сделала камзол отпущения для себя. Она собиралась сжечь его и тем самым избавиться от старых ран.
«Но, вы знаете, я подвесила его к потолку в коридоре, да так и оставила; и каждый раз, проходя мимо, я чувствовала себя не хуже, а лучше. Я обнаружила, что восхищаюсь ovarios тех женщин, которые, нося на себе такие камзолы, способны ступать гордо, петь, творить и помахивать хвостом... Иногда мы также называем их боевыми камзолами, ибо они являют собой свидетельства выносливости, неудач и побед каждой женщины в отдельности и всех женщин в целом».2
Комментарий
Я как психотерапевт, ведущий группы женской психологической инициации, также не раз проводила эту методику на своих тренингах. Первый раз, соорудив собственный костюм, я также принесла его домой, повесила на вешалку и оставила. Надписи, покрывающие костюм, распределились неравномерно. Больше всего их было в области головы. Видимо, на развитие моего разума обращали внимания гораздо больше, чем на все остальное, поэтому, чтобы уместить все припомнившиеся мне ругательства, пришлось писать мелкими буквами.
Вообще же на камзоле практически не осталось свободного места, так что я с удовлетворением отметила, что вниманием родителей не был обделен ни один участок моего тела, а следовательно — ни один аспект моей жизни.
Моя дочь, увидев мой камзол отпущения, сначала отшатнулась, потом проявила любопытство и с моего позволения подробнейшим образом изучила все надписи. Уверенным голосом она сказала: «Ты забыла написать еще два ругательства!» — и напомнила мне эти ругательства, которые, безусловно, были мне
1 Эстес К. П. Бегущая с волками. Женский архетип в мифах и сказаниях. К.: София, 2000. С. 374.
2 Там же. С. 375.
200
Непристойность ради восстановления самосознания женщины
знакомы. Как так? Ведь это были те слова, которые говорили мои мать и отец мне, от этих слов хотелось плакать, и я клялась себе, что когда стану матерью, то в жизни не скажу детям подобных слов! И вот выясняется, что моя дочь прекрасно знает все эти слова, от кого бы это? Отгадайте с трех раз.
Я поняла, что все эти бранные выражения имели двойной смысл — помимо оценочного, предназначенного для привлечения внимания ребенка, все они являлись, кроме того, и своеобразными оберегами. Что, любя своего ребенка, родители тем не менее заботятся и о том, чтобы он прошел социализацию, и зачастую этот процесс болезненный, где-то даже насильственный, но за ним все-таки скрыта любовь...
Заключение
Завершая эту главу, я отдаю себе отчет, что тема, поднятая в ней, не раскрыта полностью, а только едва затронута. Но для меня главным было, что называется, создать прецедент. Исследуя, каким образом слово воздействует на эмоции людей в современной психотерапии, поневоле выходишь далеко за ее рамки. Если обратиться к языковой практике воздействия на бессознательное людей, то мы обнаружим, что словами лечили, убивали, присушивали, очаровывали, убеждали во все времена и во всех общественных системах. И формулы внушений и самовнушений приобретали самые разные текстовые воплощения: от заговоров, молитв, заклинаний и мантр до поэтических художественных произведений. Сила слова коренится не в чем ином, как в действительных человеческих отношениях, которые мы самыми разными способами стремимся улучшать на протяжении всей истории человечества. Как мы увидели из этой главы, ненормативная лексика, сколь ни парадоксально, служит в психотерапии этой же благой цели.
202
психотерапевтические
пародии
Э. Берн
Каждая из психотерапевтических пародий1 есть не что иное, как перевод с марсианского, то есть называние скрытого процесса своими именами. Именно потому они и кажутся смешными, что в обычной жизни процесс принято скрывать. Впрочем, природу комического как сублимацию агрессивных побуждений уже вскрыл 3. Фрейд. Мы же помещаем отдельной главой несколько психотерапевтических пародий, которые позволят взглянуть на тему нашей книги еще с одной точки зрения.
Пародии обычно рождались в живом диалоге, так что авторство их чаще всего коллективное. Большинство пародий, включенных в эту главу, написаны (а лучше сказать — записаны) в 1997-1999 годах в соавторстве с моим тогдашним ко-терапев-том Горловой Мариной, Мариночка и Риммочка — наши литературные псевдонимы. Пародии 2006 года записаны в соавторстве с моей дочерью Анной Ефимкиной, которая сейчас обучается психологии.
' Горлова М. Ф., Ефимкина Р. П. Мариночка и Риммочка. Излечение неминуемо. Психотерапевтические пародии. Новосибирск, 1999, 2004.
204
Предуведомление
Мариночка и Риммочка — это два гениальных терапевта. Во время своих гениальных сессий они незаметно подошли к гениальному открытию: клиентов можно лечить не только краткосрочно, но просто моментально! Причем этот метод, как впоследствии убедились гениальные терапевты, действенен для каждого клиента абсолютно. Мариночка и Риммочка — не жмоты какие-нибудь, будучи не вправе скрывать от терапевтического мира свое ноу-хау, авторы сочли своим долгом донести его до коллег, дабы те могли зарабатывать больше денег и тратить меньше времени на этих клиентов. Мариночка и Риммочка щедро дарят свой метод и вам, уважаемые коллеги.
205
Риммочка
Объект переноса: мачеха.
Любимая поговорка: «Сам слышишь, что говоришь?»
Талант профессионально цепляться к словам. Непризнанный мастер пародий и карикатур, переселившаяся душа Хармса.
Проблемы с пространством — безошибочно сворачивает в сторону, противоположную искомой.
Ум и остроумие такой глубины, что их далеко не сразу заметишь.
Видит насквозь, стиль работы: «Вопросы здесь задаю я».
Друзей не имеет, все они умерли от карикатур и пародий.
Жизненное кредо: «Все или ничего».
Мариночка
Партийнаякличка: Пряник, Добрый следователь.
Объект переноса: мать родная.
Любимая поговорка: «Не верю».
Талант великой рассказчицы, может сплести рассказ на пустом месте про пустое место — слушатели заплачут. Плетет так, что сама верит, — уличить невозможно.
Проблемы со временем — опаздывает в ста случаях из ста.
Нечеловеческое чувство юмора, причем сама хохочет первая.
Трансовый голос, стиль работы: «Кикимора заманивает жертву в болото».
Все люди — ее друзья, поэтому отключает телефон и сидит впотьмах, чтоб не догадались, что она дома.
Жизненное кредо: «Само как-нибудь».
О гибкости тренерских стратегий,
или Шестнадцать иллюстраций к тому,
как Мариночка и Риммочка огорашивали
новой идеей группу, к ней не подготовленную
(Подражание Хармсу)
Писатель: Я писатель.
Читатель: А, по-моему, ты г...о!
Писатель стоит несколько минут потрясенный этой новой идеей и падает замертво. Его выносят.
Д. Хармс
AktI
Великий Учитель. Девчонки, тренера должны работать, как двухголосая фуга, как бля и нах...
Мариночка. Это как, мэтр?
Великий Учитель. Это очень просто. Например, Марина, ты — г...о.
Мариночка. Все поняла.
Риммочка. Аяне поняла.
Великий Учитель. Ты, Римма, б....
Риммочка. Достаточно. Спасибо, Учитель.
Акт II
1.Аддикт риска. Я — Наполеон Галактики, Виссарион из Багратионов, Абдурахман ибн Хаттаб Акутагава-сан. Мариночка и Риммочка. А, по-моему, ты г...о. Аддикт риска бледнеет, хватается за ливер, падает. Его уносят.
208
I
О гибкости тренерских стратегий
2. Девица не от мира сего. Я девица с гелевым ног тем, с продетой в него серьгой, с кукушкой в голове. А вы кто такие?
Мариночка и Риммочка. А, по-моему, ты г...о.
Девица не от мира сего падает. Ее уносят, накрыв желтым пиджаком.
3. Дама с коком на макушке. Я разбила свой аму лет, не подняла и пошла. Это для меня так важно.
Мариночка и Риммочка. А, по-моему, не амулет ты разбила, а г...о.
Дама с коком на макушке падает и разбивается. Осколки подбирают и уносят.
4. Женщина со средствам и. А я-то держу собствен ных лошадей.
Мариночка и Риммочка. Нет, г...о, нет, г...о.
Женщина со средствами громко ржет. Ее запрягают и уводят на конюшню.
5. Баба с веслом. Я Блюмен, по-немецки цветок. Мариночка и Риммочка. А, по-вашему, по-хохлят-
ски, г...о.
Баба с веслом соглашается и закусывает пимами.
6. Э с т е т. Я г...о, ухожу-ухожу-ухожу. Мариночка и Риммочка. Счастливый случай само излечения.
7. Девушка с анорексией. Скажите мне что-нибудь плохое.
Мариночкаи Риммочка. Ты даже на г...о не похожа. Анорексичную девушку, не заметив, сдергивают в унитаз.
8. Начитанная женщина. Давайте сыграем в ассо циации.
209
Излечение неминуемо: психотерапевтические пародии
Мариночка и Риммочка. На г...о похожа, на «г» называется.
Начитанная женщина, проявив прозорливость, превращается в кучу.
9. Потерявшая ориентир. Я здесь тренер. Мариночка и Риммочка. Отгадай с трех раз, кто ты
есть на самом деле.
Неожиданно нашедшая ориентир: Неужели г...о? Ну, я пошла.
10. Близорукая дама. Ая ничего не вижу. Мариночка и Риммочка. Смой г...о с очей. Близорукая дама залепляет уши понятно чем.
11.Странная женщина. Я хочу убить тренера. Мариночка и Риммочка. Ты хочешь убить не тренера, а свое г...о.
Странную женщину отправляют в сумасшедший дом.
12. Таинственная незнакомка. А я-то ничего не сказала.
Мариночка и Риммочка. Держишь свое г...о при себе?
Таинственная незнакомка умолкает навеки.
13. Девица на игле. Ая отмываю свое г...о каждый ве чер.
Мариночка и Риммочка. Еще не вечер. Девица спешит уколоться и забыться.
14. Буренка с телятками. Я тихо пасусь, никого не трогаю.
Мариночка и Риммочка. Тебя хоть шоколадом корми, все равно какао не закакаешь. Буренка идет сдавать анализы.
15. Девица с пулей в голове. Я лучше вас задаю терапевтические вопросы.
210
О гибкости тренерских стратегий
Мариночка и Риммочка. А, по-моему, не вопросы, а г...о.
Девица с пулей в голове уходит лечиться к конкурентам.
16. Девица с секатором. Я тихая домохозяйка, ничего не чувствую, копаюсь в садике.
Мариночка и Риммочка. Не в садике ты копаешься, авг...е.
Девица с секатором тонет в навозной жиже.
АктЗ
Мариночка и Риммочка подводят общие итоги тренинга:
— А, по-моему, наши конкуренты г...о. Конкуренты выпрыгивают из лодки и тонут. Их хоронят. Мариночка и Риммочка, глядя друг другу в глаза, одновре менно произносят сакраментальную фразу.
Занавес.
На сцене появляется Великий Учитель:
— Почему, бля, про меня ничего, нах, не написали?
Акт 4
Риммочка. По-моему, я отличный писатель. Классно мы с тобой, Мариночка, придумали написать психологические портреты членов группы. Мой литературный дар расцветет и запахнет.
Мариночка. По-моему, уже запах.
Смерделось...
О вечном
Посвящается дефлексивным клиентам
Кое-кто. Если какой-нибудь человек, к примеру, подошел бы к тебе и что-нибудь спросил, что бы ты сделал?
Некто. Это зависит от человека и ситуации, но всегда есть два выхода: первый и второй, смотря, какой выберешь.
Кое-кто. А лично я, может быть, сделал бы как-нибудь по-другому, независимо от того, какой человек.
Некто. А если бы невозможно было сделать по-другому из-за какой-нибудь ситуации?
Кое-кто. Ситуации всегда бывают разные, смотря как на них посмотришь.
Некто. А если, например, какой-нибудь человек не видит, какая ситуация, что тут можно было бы сделать?
Кое-кто. Если бы человек не видел, какая ситуация, чего бы он к кому-нибудь подошел?
Некто. А может, ситуация была бы такая, что людям невозможно ее увидеть, откуда ты знаешь?
Кое-кто. Все люди всегда чувствуют, какая ситуация и какой человек, какие бы они ни были, потому что всегда смотришь, что из этого будет.
Некто. Ну, если б ситуация и человек были бы какие-нибудь, то, наверное, тогда бы, может быть, что-то и произошло...
От авторов
Есть еще много различных способов сочетать слова «человек» и «ситуация» с неопределенными местоимениями и наречиями, так что каждый, не рискуя повториться, может внести свою лепту в разговор о вечном.
212
Психодрама «Цветочная куча»
Вечный вопрос, возникающий на группах: «Что даешь группе — цветы или помои?», — вновь и вновь ставят ребром на своих группах гениальные терапевты Мариночка и Риммочка.
И вечно группа дает один и тот же ответ: «Только цветы! Ничего, кроме цветов!»
Люди — цветы на блюде
Тренер. Что-то стало холодать — не пора ли вам... поцве-сти?
Козел отпущения. А вы и цвести-то как следует не умеете.
Застенчивый. Я от робости даже... отцвел.
Пугливый. А я так испугался, что даже зацвел.
Рвущийся в бой. Козел отпущения, хочешь, сейчас зацвету?
Козел отпущения. Да нет, засунь свои цветы обратно в вазу.
Прикидывающийся шлангом. Ая здесь просто цвету. Мое место у клумбы.
Выздоровевший. Козел отпущения, хочу помочь тебе зацвести. Каким цветком хочешь быть?
Демонстративный. Ой, ой, не спугните мой расцвет, щас ка-ак зацвету!
Спаситель. Козел отпущения, тебе надо процвестись. А я буду подставлять вазу.
Аутичный. Я цвету в гордом одиночестве. А с вами и на одной десятине цвести не сяду.
Осознавший. Только сейчас понял, что вы цветете, а я нет.
Терпеливый. Я сам потерплю, а лучше свожу поцвести свою собачку.
213
Излечение неминуемо: психотерапевтические пародии
Излечившийся. Ая сводил поцвести свою клиентку — и мне полегчало. Рекомендую.
Одухотворенный. У меня очень богатый цветочный мир.
Пришлый. У нас в поселке вообще нет цветов.
Энтузиаст. А что, никто не хочет завтра цвести? Тогда буду цвести я.
Невнятный. Когда вы цветете, я ничего не понимаю. Я цвету на другом языке.
Претендующий на Оскара. Посмотрите на эти цветущие лица — у нас все в цветах!
Затаившийся. Ая свои цветы никому не покажу.
Отсутствующий. Ая незаметно выцвел.
Обличитель. Тренер, ты тюльпан с толстым стеблем...
Прозревший. Рыба с головы цветет!
Работа с глубоко интроектированной группой (На стыке культур)
Группа в почтительном молчании ждет, что скажут дорогие тренеры, каких дадут методик.
Тренеры смекнули, что на этот раз руки развязаны, и навешали группе в хвост и в гриву.
Группа благодарно прослезилась.
Тренеры занервничали и обвинили группу в послушании.
Группа послушно согласилась.
Тренеры заскучали.
Группа огорченно вздохнула.
Тренеры заорали: «Какая потребность в группе?! Отвечать немедленно по очереди!»
Группа встала в очередь.
Тренеры возмутились: «Да вы тут все в игры играете!»
Группа смущенно спрятала игрушки.
Тренеры поняли, что исчерпали домашние заготовки: «Да вы, однако, профессионалы!»
Группа скромно потупила глаза.
Тренеры прибегли к последнему средству — написали пародию на группу.
Группа приготовилась конспектировать.
Тренеры в бессилии опустили руки.
Группа в почтительном молчании ждет, что скажут дорогие тренеры, каких ЕЩЕ дадут методик.
215
Закономерности группового процесса
1. Стадия знакомства
Члены группы говорят: «Мы очень коммуникативные, у нас столько друзей!» Еще они говорят: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». А еще они говорят: «Нам повезло с тренерами. Я знал одного человека из Новосибирска, новосибирцы — отличные люди, лучше их нет на всем белом свете».
2. Стадия прояснения целей
Тренеры спрашивают членов группы: «Зачем пришли?» Члены группы отвечают: «Это вы нам скажите»; «Наша цель — ваша цель»; «Ваша цель — наша цель»; «Должен же быть какой-то у вас план?!»
3. Продолжение прояснения целей
Риммочка Мариночке: «Мариночка, огласим наш план?» Мариночка: «Да, конечно. Сейчас только что по нашему плану самый недалекий из вас должен был спросить о том, есть ли у нас какой-нибудь план. А где-то между 16.00 и 16.30 мы расскажем анекдот про слабоумную девочку, которая никак не могла понять, что это было».
4. Стадия агрессии
Члены группы: «Вы не матери, а ехидны!»; «Держите нас семеро, пятеро не удержат!»; «Щас как уйдем!» Мариночка и Риммочка: «Вас тут никто не держит. Деньги-то заплочены!»
5. Стадия пробуксовки
Все члены группы приходят как миленькие, потому что денег все-таки жалко. Мариночка и Риммочка: «Что-то скучновато с вами, взбодрите тренеров. Хотим быть султанами, а вы чтобы с нами возились». Группа пучится в потугах удовлетворить тре-
216
Закономерности группового процесса
неров. Тренеры: «Все не то! Это все помои. Дайте золота!» Группа в изумлении: «Какого золота, настоящего?» — «А какого же еще?» Группа принимает все за чистую монету и отдает монеты тренерам. Также тренеры принимают цепочки, кольца, коронки, часы и другие ценные предметы. Тренеры заметно веселеют.
6. Стадия осознания
Группа чувствует вкус к жизни и к тренингу. Отдельные реплики: «Наконец-то я начинаю понимать, чем мы тут занимаемся». Мариночка и Риммочка: «Так скажи уже». Группа неожиданно сплачивается в едином порыве вернуть свое барахлишко обратно. В результате поцарапанных, с кровоподтеками под глазом тренеров осеняет: в группе идет борьба за власть.
