2. 2 Традиции и современность

Начальный период становления китайской философии ознаменовался

возникновением значительного числа самостоятельных школ и направлений, ведущим из которых традиция называет конфуцианство (китайский

вариант «жу цзяу», дословно - «Школа образованных людей»).

Терминологическое обозначение конфуцианства как «Школа образованных людей» уже само по себе указывает на то, что данная идеологическая система богата наследием многих мыслителей. Конфуцианство представляет собой совокупность учений и доктрин, которые возникли в результате перехода к новой системе мышления, центром которой был уже

не мир духов, а человек. Поэтому правомерно говорить, что конфуцианство - это порождение и воплощение всего духовного опыта предшествующей национальной цивилизации.

В конфуцианстве основное место занимают вопросы этики, морали,

нравственной природы человека и приобретенных качеств, поведения в

обществе, взаимоотношений с другими людьми. Конфуций разработал

Целую систему морально-этических догм и норм поведения человека: почитание предков, особенно родителей; человеколюбие и, прежде всего,

любовь к родственникам; уважение к старшим и подчинение им; стремление к внутреннему совершенствованию.

Краеугольным камнем конфуцианских теоретических построений выступает учение об идеале личности - «благородном муже» (цзюнь-цзы). Под «благородным мужем» понимается человек, имеющий пять добродетелей (или «благих качеств» - иоэ):

1) гуманность (жэнъ);

2) благопристойность (ли);

3) справедливость (и);

4) мудрость (чжи);

5) верность (сын).

Названные добродетели есть полноценные культурные категории, а потому их смысл не сводится к тем значениям, которые передаются переводами оригинальных терминов, как на русский, так и европейские языки. Что же собой представляют эти «пять добродетелей»?

Сердцевиной морально-этического учения Конфуция является принцип «жэнъ», включающий в себя понятия «гуманность», «человеколюбие».

Он воплощает все лучшие нравственные ценности и нормы поведения человека: милосердие, сдержанность, доброту, сострадание, любовь к

людям, правдивость, искренность.

Категория «ли» определяет обрядовые секции, этикетно-ритуальное

уложение, а также принципы взаимоотношений между людьми и поведения каждого отдельного индивида как члена социума, включая детали

внешнего вида, что совпадает с понятиями «этикет» и «благопристойность».

Категория «и» совмещает в себе значения «долг», «справедливость»,

«ответственность», «добропорядочность», «правильность», «принцип»,

т.е. передает способность человека подчинять свои субъективные потребности объективным требованиям и свой внутренний мир - общественному долгу.

Категория «чжи» определяет всю умственно-гносеологическую деятельность человека; уровень его ментальных способностей, степень эрудированности и образованности, а также такие качества, как проницательность, умение разбираться в людях, обладание аналитическими способностями. Основным методом получения знаний Конфуций считал

обучение, а источником их - древние предания и летописи.

Категория «син» тоже охватывает собой весь спектр соответствующих

понятий - от преданности стране, государю, непосредственному начальнику, отцу, до верности собственным убеждениям и данному слову.

Едва ли не самой характерной чертой конфуцианского мышления и

связанных с ним представлений об обществе является иерархичность. В

конфуцианской традиции общество и государство всегда отождествлялось с патриархальной семьей, равенство в которой не могло существовать по определению: отец был старше матери, родители - старше сыновей, братья - старше сестер. Не случайно в китайском языке не существует понятие «брат вообще», брат может быть только либо старшим, либо

младшим. Представление о том, что общество и государство образуют

строго иерхизированную пирамиду, в которой практически не может

быть двух индивидуумов, равных по своему социальному статусу, сохраняются на Дальнем Востоке и поныне.

К незнакомым людям молодого возраста китайцы обращаются почтительно – «дагэ» - большой старший брат или «дацзэ» - большая старшая сестра, к людям среднего возраста «ан» тетя по материнской линии, «шушу» -

дядя по отцовской линии, к старикам натай - бабушка со стороны отца и

«иеие» - дедушка со стороны отца. Знакомясь, китайцы не случайно сразу

же начинают расспрашивать друг друга о месте работы, должности, возрасте и далее семейном положении.

Выдвинув и обосновав идеал личности, конфуцианские мыслители

оказались перед вопросом о том, являются ли «благие качества» врожденными или благоприобретенными, а шире - перед проблемой природы добра (шанъ) и зла (э) в человеческом существе. Одни из них считают, что изначальная природа человека (еж) либо нейтральна к добру и злу (Конфуций), либо исходно добра (Мэн-цзы), либо содержит в себе зачатки доброго и злого начал (Дун Чжуншу). Но все они сходятся во мнении о возможности искусственного воспитания добра и нейтрализации зла путем воздействия на личность человека внешнего и внутреннего факторов.

Внешний фактор - это воздействие на человека окружающей его социальной среды, в первую очередь семьи и непосредственно родителей. Неустанное духовное пестование родителями ребенка - самая надежная гарантия его будущих высокой нравственности и общественного преуспеяния. Поэтому воспитание детей есть первоочередный долг родителей. Но и дети имеют собственные обязательства- перед отцом и матерью: они должны оказывать им всяческое почтение, включая беспрекословное послушание, заботиться о них в старости и чтить их память посредством жертвоприношений после смерти. По такой же модели - государь есть

отец, а подданные - его дети - должны строиться, по мысли конфуцианцев, взаимоотношения по социальной вертикали. Такова кратко суть конфуцианской концепции «сыновней почтительности» (сяо).

Семейное воспитание непременно должно дополняться, а может, и

восполняться образованием. При этом первоочередное значение в конфуцианстве придавалось изучению истории, так как именно на материале конкретных исторических прецедентов и их последствий легче всего научить человека распознавать добро и зло, привить ему стремление к добродетелям и внушить ему страх перед пороками. Вот причина столь исключительной популярности в древнем и традиционном Китае аналитической и историографической литературы.

Существенно, что конфуцианские образовательные идеи не являлись

только теоретической декларацией. Китайское общество не относилось к

числу стратификационно замкнутых (по типу, например, варновой структуры Индии), и ему была свойственна социальная мобильность, допускавшая переход человека из одного сословия в другое. Обладание соответствующими образованностью и литературными способностями (или даже навыками) действительно делало возможным для выходца из простонародья стать ши и подняться в верхние слои социальной иерархии.

Такой путь, судя по жизнеописаниям, прошли многие известные исторические деятели Китая. И если в европейской культуре широкое хождение имел «сюжет о Золушке», то в Китае аналогичное ему место занимал «сюжет о бедном сироте», герой которого - мальчик, оказавшийся по воле судьбы (сирота, сын бедняков или государственного преступника) в крайне неблагоприятной для него жизненной ситуации. Однако он сумел,

благодаря исключительно собственным стараниям, получить необходимое образование и впоследствии добиться общественного признания и

материального благополучия. Вариант такого сюжета угадывается и в повествованиях о детстве и юности самого Конфуция.

Под внутренним фактором, определяющим соотношение в человеке доброго и злого начал, в конфуцианстве понимается психо-эмоциональное состояние индивида или, в оригинальной терминологии, его чувства / эмиции – цин.

Поэтому, начиная с теоретических построений самого Конфуция, конфуцианством вменялось «благородному мужу» в обязанность умение управлять своим эмоциональным состоянием. В идеале же

эмоции подлежали полному подавлению. В дальнейшем в конфуцианстве

была разработана целостная система психического воспитания (психогогики), заключающаяся в целенаправленной, интенсивной и систематической «культуризации» человеком собственного внутреннего облика в соответствии с предписаниями, выдвигаемыми морально-этической доктриной и ориентированными на формирование строго определенного типа личности.

Конфуцианские методики духовного самовоспитания личности требовали

от человека предельного напряжения его внутренних сил и определенного мужества, в чем себе отдавали отчет создатели этого учения.

Сам Конфуций признавался, что он не в состоянии следовать путеводным основам «благородного мужа», заключавшимся, по его же формулировке, в умении подавлять в себе чувство печали, страха и не поддаваться сомнениям. Художественная китайская словесность изобилует сетованиями ее авторов на трудности пути «благородного мужа».

Для китайцев по-прежнему характерны чрезвычайно прочные семейные связи, взаимопомощь, в том числе и материальная, - это обычное явление между родственниками.

Традиция предписывает, чтобы родители всегда жили вместе со старшим

сыном. В последнее время это правило стало соблюдаться менее строго,

но даже при раздельном проживании материальная помощь детей родителям считается чем-то само собой разумеющимся. В условиях конфуцианской страны, в которой уважение к родителям, сыновья почтительность

и поныне рассматривается как наиважнейшая добродетель, уверенность

людей в спокойной старости очень велика. Ученые Китая считают, что

сущность традиций не в прошлом, а в настоящем. По их мнению, традиции существуют внутри способа существования и потому можно считать,

что традиция есть способ существования человечества.

Традиция непрерывно живет, непрерывно создается и непрерывно преодолевается. Традиционная культура есть непрекращающийся поток движения от прошлого через настоящее к будущему. Люди живут в этом потоке и не в состоянии покинуть его пределы. Как не существует традиции без культуры, так и невозможно представить культуру без традиции. [5]