3. Прикладное искусство России XVIII – начала XX веков.

История России конца XVII — первой четверти XVIII века неотделима от имени одного из крупнейших политических деятелей России — Петра I. Значительные новшества вторгаются в это время не только в область культуры и искусства, но и в промышленность — металлургию, кораблестроение и т.д.

Одновременно закладываются основы государственной системы общего и специального образования. Создаются новые школы, юноши направляются на обучение за границу, в 1725 году учреждается Академия наук, при которой открывается отделение художественных ремесел.

В XVIII веке формируются новые принципы архитектуры и градостроительства. Начатые в 1703 году постройки Петербурга дают первые примеры комплексного решения группы интерьеров, представляющих в эстетическом плане единое целое. Декоративная гармонизация интерьеров прослеживается как главный, определяющий принцип в форме и отделке всех отдельных изделий. Убранство дворцовых помещений начала XVIII века характеризуется все же сдержанностью и утилитарностью решений. Предметы мебели, хотя и являются самостоятельными в конструктивном отношении, имеют стилевую общность друг с другом и хорошо вписываются в деловитый интерьер того времени. Этому способствует широкое применение дерева в обработке стенных панелей, дверных и оконных проемов, карнизов, полотен дверей и др. Постепенно приемы организации дворцовых интерьеров распространяются и на дома средних слоев населения. Этот период отмечен усилением в формообразовании изделий характерных черт западноевропейского барокко (Голландия, Англия).

Нормы дворянского быта, теперь уже прочные, устойчивые, получившие ярко классовую печать, требуют от оформления интерьера репрезентативности — демонстрации богатства, утонченности и блеска в жизни владетельной особы. Формы старого быта, в том числе петровского (еще деловитого, строгого), к середине XVIII века окончательно вытесняются. Господствующие позиции в русском искусстве занимает так называемый стиль рококо, логически завершавший тенденции позднего барокко. Парадные интерьеры этого времени, например, некоторые помещения Петергофского и Царскосельского дворцов, почти сплошь декорируются вычурной резьбой.

Общие особенности рокайльной орнаментации (изогнутость линий, обильная и асимметричная компоновка стилизованных или близких к натуре цветов листьев, раковин, глазков и т.п.) полностью воспроизводятся в русской архитектуре и мебели того времени, керамике, одежде, каретах, парадном оружии и т.д.

С 60-х годов XVIII века в русской архитектуре начинается переход к классицизму с его лаконичными и строгими формами, обращенными к античности и отмеченными большой сдержанностью и изяществом. Этот же процесс происходит и в прикладном искусстве.

В планировке, оборудовании и декоре городских особняков и дворцов появляется четкая симметричность, пропорциональная ясность. Стены помещений (между окон или напротив их) скрываются зеркалами и панелями из шелкового штофа, декоративных хлопчатобумажных тканей, сукна или грунтованных расписных холстов. Полы набираются из дерева различных пород, а иногда обтягиваются холстом или сукном; потолки расписываются (например, техника гризайль, имитирующая рельефную лепку). Переходы от стен к потолку в парадных помещениях решаются в виде карнизов, дверные проемы превращаются в порталы с развитым профилированным завершением. Оконные проемы резко увеличиваются, получают красивые пропорции.

Интимность бытовых помещений, как правило, второго этажа, создается за счет применения местных пород древесины для отделки стен и пола. Так, вместо наборного паркета применяются еловые дощатые «под воском» полы. Стены и потолки часто обиваются тканью или выклеиваются обоями. Если в парадных помещениях устраиваются внушительных размеров мраморные камины, то в интимных покоях возводятся более традиционные печи на тумбах или ножках, облицованные изразцами. Столь же заметно различие светильников: в залах это ювелирно выполненные и дорогостоящие люстры, канделябры, бра, в покоях — значительно более скромные подсвечники и лампы. Еще больше контраста в формах парадной и бытовой мебели. Все это говорит не столько о стремлении владельцев дворцов и особняков к экономии, сколько об учете ими предметной среды как важного фактора: психологически уместной атмосферы.

Большинство мебельных и ряд других изделий в конце XVIII — первой половине XIX века не были постоянно нужными: при отсутствии необходимости либо убирались, либо переносились в неактивно используемые части помещений. Мебель для сидения обязательно зачехлялась. В этой же связи большое развитие получила трансформируемая мебель с рабочей плоскостью — чайные и карточные столики, складной обеденный стол, стол для рукоделия, система разновысоких, помещающихся друг под другом столов и др. Все это значительно повышало комфортабельность быта, тонкую дифференциацию его функционального обеспечения и разнообразие облика помещений в различных житейских ситуациях. Одновременно особо выделялся ряд бытовых процессов, проводивших в теплое время года вне здания — на террасе и в парке. В результате получают распространение новые виды изделий — садово-парковая мебель, зонтичные тенты, парковые светильники и др. Сам парк становится объектом развитого декоративного искусства.

По мере возрастания удельного веса машинной продукции, предназначенной для бытовых нужд, вызревают объективные предпосылки для нового этапа развития прикладного искусства — индустриального периода.

В ходе интенсивного развития капиталистических отношений в России XIX века неуклонно увеличиваются мощности промышленного производства, едва поспевающего за темпами роста потребностей рынка. К середине XIX века уже остро ощущается необходимость в художественно профессиональных кадрах разработчиков изделий и мастеров. Для их подготовки открываются специализированные учебные заведения в Москве (графа Строганова) и Петербурге (барона Штиглица). Само их наименование — «училища технического рисования» — говорит о появлении художника нового типа. С 1860 года получает развитие специальное ремесленное образование мастеров-исполнителей, в частности «модельщиков». Выпускается много книг по вопросам технологии обработки различных материалов: древесины, бронзы, железа, золота и др. С середины XIX века формируются науки, связанные с вопросами гигиены труда и пользования предметами быта.

Первая четверть XIX века ознаменовалась общим подъемом идейности и строительного размаха в русской архитектуре, что вызвало значительное оживление и в прикладном искусстве. Победа в войне 1812 года в определенной мере ускоряет и завершает процесс формирования русской национальной культуры, приобретающей общеевропейское значение. Деятельность наиболее известных зодчих — Воронихина, Кваренги, Казакова, тесно связанная с классицизмом предшествующей поры, приходится только на первое десятилетие века. На смену им выдвигается плеяда таких замечательных мастеров, как Росси, Стасов, Григорьев, Бове, принесших в русское искусство новые идеи, иной стилевой дух.

Строгость и монументальность являются характерными особенностями архитектуры и форм различных предметов быта стиля ампир. В последних заметно изменяются декоративные мотивы, точнее, расширяется их типология за счет использования декоративной символики Древнего Египта и Рима — грифонов, сфинксов, фасций, военных атрибутов («трофеев»), перевитых гирляндой венков и др. По сравнению с образчиками раннего классицизма вообще возрастает количество декора, его «зрительный вес» в композиционном решении изделий. Монументализация, порой как бы огрубление форм, происходит из-за большей обобщенности и геометризованности классических орнаментальных мотивов — оканта, венков, лиры, доспехов и др., которые все более удаляются от своих реальных прообразов. Почти полностью исчезает живописная (сценки, пейзажи, букеты) роспись предметов. Орнамент стремится к пятну, контурности, аппликативности. Изделия в своем большинстве, особенно мебель, становятся крупными, массивными, но разнообразными по общей конфигурации, силуэту. Однако к середине XIX века гарнитуры мебели по составу, типажу и размерам все более приспособляются к габаритам небольших квартир. Тяжеловесность ампира в предметах мебели почти пропадает уже в 1830-х годах.

С середины XIX века начинается широкое строительство во всех городах так называемых доходных домов, отдельные квартиры которых сдавались владельцами в наем. Выросшая в рамках сословно-феодального общества разночинческая прослойка (преимущественно из нее выходили инженеры, врачи, учителя и т.д.), а также возникшие в капиталистических кругах тенденции организовать быт по своей специфической мерке стали одним из самых значимых факторов новых исканий в области архитектуры, прикладного и промышленного творчества.

Намного меньшие по объему помещения доходных домов и особняков буржуазии требовали и соответствующей обстановки. С этим связано рождение европейского художественного направления, получившего название «бидермейер», по имени буржуа — одного из персонажей немецкого писателя Л. Эйхродта с его идеалом уюта, интимности и экономности. За образец берутся дворцовые изделия начала XIX века, но уменьшается их величина, облегчается и более скромной становится их форма.

Во второй половине XIX века происходит дальнейшее вытеснение ручного труда из производства утилитарно-бытовых изделий. Веками складывавшиеся способы и приемы их художественного решения, принципы формообразования вступают в противоречие с новыми экономическими тенденциями массовости и рентабельности производства вещей на рынок. Реакция на изменяющуюся ситуацию двойственна. Одни мастера — их большинство — идут на компромиссы. Считая нерушимым традиционный взгляд на все бытовые вещи как предмет декоративно-прикладного искусства, они начинают приноравливать орнаментальные мотивы классицизма к возможностям машины и серийных технологий. Появляются «эффективные» виды декора и отделки изделий. Еще в 1830-х годах в Англии Генри Куль выдвигает внешне реформаторский лозунг — украшать фабричные изделия элементами «из мира форм изящных искусств». Многие промышленники охотно подхватывают лозунг, стремясь максимально использовать в своих интересах привязанность потребительской массы к внешне украшенным, орнаментально обогащенным формам предметов домашней обстановки.

Другие теоретики и практики прикладного искусства (Д. Рескин, У. Моррис), напротив, предлагают организовать бойкот промышленности. Их кредо — чистота традиций средневекового ремесла.

В странах Западной Европы и в России впервые привлекают к себе внимание теоретиков и профессиональных художников кустарные артели и мастера, в творчестве которых еще сохранялись глубокие народные традиции. В России нижегородские ярмарки 1870 — 1890-х годов демонстрируют жизнеспособность этих традиций в новых условиях. Многие профессиональные художники — В. Васнецов, М. Врубель, Е. Поленова, К. Коровин, Н. Рерих и другие — с энтузиазмом обращаются к народным истокам декоративного искусства. В различных областях и губерниях России, в таких городах, как Псков, Воронеж, Тамбов, Москва, Каменец-Подольск и др., возникают ремесленные предприятия, в основу деятельности которых положен ручной труд. Особенно большое значение для возрождения творческих угасавших промыслов имела работа мастерских в Абрамцове под Москвой, в Талашкине под Смоленском, предприятие П. Ваулина под Петербургом, керамическая артель «Мурава» в Москве. Однако изделия всех этих мастерских составляли столь незначительную часть в общем потреблении, что не могли сколь-либо заметно влиять на массовую продукцию, хотя и доказали правомерность существования наряду с массовым машинным производством вещей декоративного творчества, хранящего народные традиции. В дальнейшем это подтвердилось при вторжении машинной техники в такие области декоративно-прикладного искусства, как ювелирное дело (бижутерия), ковроткачество, пошив одежды, что и привело к резкому падению их художественного качества.

В формах основной массы выпускаемых изделий второй половины XIX века ничто новое практически еще не получает развития. Однако новизна самой общей ситуации уже в это время способствует сложению внутренних предпосылок для новаторских исканий — осознанию стилевых поисков как важной творческой потребности, как проявления художественной индивидуальности мастера. Если до сих пор стилевые направления (готики, эпохи Ренессанса, барокко, классицизма и др.) рождались и получали распространение, как правило, в результате общих, почти «глобальных», стихийно кристаллизовавшихся тенденций эстетического освоения мира, то с середины XIX века стилевая оригинальность расценивается как прямое творческое достижение отдельного художника, архитектора. В связи с этим резко активизируется интерес к наследию искусства всех времен и народов. Это богатейшее наследие становится источником подражаний, прямых заимствований или подвергается причудливой творческой переработке. В результате основная масса изделий являет собой необычайно пеструю картину, в которой мелькают то явственные, то едва уловимые реминисценции античности, романской эпохи, готики, итальянского или французского Возрождения, искусства Византии и Древней Руси, барокко и т.д., зачастую эклектически смешиваясь в оформлении одного изделия, интерьера, здания. Поэтому данный период в истории архитектуры и прикладного искусства получил наименование эклектического. В народный быт все же начинают внедряться изделия (лампы, металлические ведра, корыта, посуда, табуреты и др.) сравнительно дешевые, но выполненные без какой-либо художественной цели, часто в уродливых формах и плохого качества.

Поиски нового стиля ведутся с учетом реальной необходимости в условиях машинного производства, принципиально нового подхода к формообразованию изделий, с одной стороны, и сохранения декоративистских традиций прошлого — с другой. Буржуазия, занявшая к концу XIX века прочные позиции в экономике России, стремилась к собственной художественной идеологии в архитектуре и дизайне — культу рационального, относительной свободе от архаизмов дворянской культуры, поощряя в искусстве все то, что могло поспорить со стилями прошлого. Таким в конце XIX века явился стиль модерн — «новое искусство» в Бельгии, Великобритании и США, «югендштиль» в Германии, «стиль Сецессионе» в Австрии, «свободный стиль» в Италии. Название его — «модерн» (от фр. moderne) означало «новый, современный» — от лат. modo — «только что, недавно». В своем чистом виде, угасая и смешиваясь с другими стилевыми течениями, он продержался сравнительно недолго, примерно до 1920 года, т.е. около 20 — 25 лет, как почти все стилевые направления XVII — XX веков.

Модерн разнообразен в разных странах и в творчестве отдельных мастеров, что осложняет понимание решавшихся им задач. Однако характерным, общим для всех его вариантов стало практически полное искоренение всех ранее применявшихся декоративно-орнаментальных мотивов и приемов, коренное их обновление. Традиционные карнизы, розетки, капители, каннелюры, пояски «набегающей волны» и т.д. заменяются стилизованными растениями местного произрастания (лилии, ирис, гвоздика и т.п.), женскими головками с длинными вьющимися волосами и др. Часто декорировка вообще отсутствует, а художественный эффект достигается за счет выразительности силуэта, членений формы, линий, как правило тонко прорисованных, как бы свободно текущих, пульсирующих. В формах изделий модерна почти всегда ощутима некоторая причудливая воля художника, напряжение туго натянутой струны, утрированность пропорций. В крайних проявлениях все это резко обострено, возведено в принцип. Порой проступает пренебрежение конструктивной логикой формы, почти бутафорское увлечение зрелищной стороной задачи, особенно в решении интерьеров, зачастую эффектно театрализуемых. При всех слабых сторонах — вычурности, порой крикливости форм, рассчитанности изобразительно-орнаментальных сюжетов на знатоков истории, литературы, искусства — модерн принес новый подход к решению здания, интерьера, его обстановки. Это второе общее, что объединяет большинство явлений модерна. Планировка жилища (особняки, дачи буржуазии) освобождается от каких-либо искусственных канонов функционального зонирования, что было свойственно дворянским особнякам предшествующей поры. Она становится гибкой, приспосабливается к индивидуальному стилю и ритму жизни владельца. Во многих случаях это повлекло к усиленному вниманию к функциональной стороне задачи, к комплексному решению всей архитектурно-предметной среды. Мебель рассматривается и создается как органический элемент этой среды, большая ее часть становится встроенной. Комплексные разработки особняков дали новый толчок развитию массового производства гарнитуров мебели разного состава и назначения для квартир доходных домов. Именно в недрах движения за «новый стиль» зарождаются идеи и ведутся первые опыты создания изделий, красота которых условливается не их чисто декоративной проработкой, а логичностью функционального, конструктивного и технологического решения.

Модерн как бы расчистил и подготовил путь для утверждения в искусстве создания бытовых вещей новых эстетических и творческих принципов, ускорил появление новой художнической профессии — художественного проектирования (дизайна).

Оформление функционализма и конструктивизма в особые направления в архитектуре и художественном проектировании западных стран произошло в конце 1910-х годов в связи со стабилизацией жизни и успехами экономики после первой мировой войны. Но в области производства промышленных изделий серьезный сдвиг намечается лишь в конце 1910-х годов, когда возникли два крупнейших учебных центра в Европе — «Баухауз» в Германии (1919 год) и ВХУТЕМАС в Советской России (1920 год).

Развитие прикладного искусства в России XVIII — начала XX века представляет напряженный и сложный процесс. Хронологические рамки большинства его важнейших явлений и событий весьма расплывчаты, наслаиваются друг на друга. Но основное содержание в нем составили важнейшие из обнаружившихся в этот период тенденций, все более обострявшиеся характерные внутренние противоречия.

Эта несовместимость традиционной классицистической эстетики, а затем во многом и эстетики модерна с экономикой и технологией массового машинного производства неизбежно должна была завершиться их распадом.

Другая кризисная тенденция, вызвавшая напряженные конфликты в художественной жизни, представляет все более углублявшийся разрыв между требованиями к профессиональному прикладному искусству и демократичным, пытавшимся удержать национальные традиции народным творчеством. Этот разрыв остро ощущался многими мастерами искусства как противоположность эстетических и культурно-бытовых запросов привилегированных сословий и народных масс страны.

Наконец, назревшее третье противоречие в развитии художественной промышленности XIX века — настоятельная потребность производства в кадрах особых художников при объективной неспособности самого производства (при тогдашнем уровне развития машинной техники) использовать художника как равноправного члена единого коллектива создателей промышленного изделия, наряду с инженером и технологом.

Пронизанность прикладного искусства XIX века (особенно второй половины) этими противоречиями и определила его многоликость и эстетическую сложность, запутанность и болезненную неразрешимость напрашивавшихся и ставившихся творческих проблем. Выход из этих противоречий, во многом предугаданный пионерами дизайна (Райтом, Беренсом, Мис ван дер Роэ и др.), был возможен, как показала история, только на пути переосмысления эстетики предметной среды, учета новых социально-культурных требований, вставших перед массовым индустриальным производством, и изменения роли художника в создании его продукции.