Патетический пример

И пил он по меркам вакханалии. Однажды он дал бессознательную выставку своих технических способностей, что как ни прискорбно, вызвала бы огромный интерес у психологов, которые стремятся доказать, что музыка зависит от отдельного процесса специального «ума». Во время своего американского тура я часто звонил этому виртуозу с целью изучения методов его игры. Он был редко свободен от влияние алкоголе не более, чем на несколько часов. Однажды утром мне было необходимым увидеть его за работой, и когда я обнаружил его в гостинице он был поистине в неприличном состоянии . Я помню, что он был не в состоянии стоять, потому факту ,что он упал на меня ,когда я сидел в кресле Моррис . Он едва мог говорить, и перед моим отъездом он настаивал нацарапать на его визитной карточке: «Дружеские воспоминания очень позднего вечера». Так как было очень рано, можно было понять, что он не знает, где он находится. Тем не менее, он сел за фортепиано и сыграл чрезвычайно сложные произведения Листа и Брамса—композиции, которые побуждали его руки прыгать из одной части клавиатуры в другую, как в случае с Кампанеллой Листа. Он никогда не пропускал ноты до тех пор, пока не терял равновесие и не падал на пол. Отвратительно и убого, как на концерте. Я не мог избавиться от того чувства, что я был свидетелем прекрасного удивительного момента автоматизма, той силы ума, которая работала через тело, чтобы воспроизвести, по видимому, без усилий и мысли, операции которые были повторены столько раз, что стали «второй натурой». Более того, ясно указано, что пока лучшая часть человеческого тела была «мертва для мира», способность которую он взрастил до высочайшего уровня всё ещё остаётся живой. Спустя несколько лет он опустился до алкоголизма.

Магия магнетизма

Магнетизм-это, безусловно, один из самых завидных достояний успешного пианиста. Но что такое магнетизм и как он происходит, очень немногие психологи делают попытку ссылаться на это. У нас есть свои теории, один пианист замахивается на то, чтобы быть как Рубенштейн, а другой показывает его многочисленные недостатки на каждом концерте, неизменно привлекая более широкую аудиторию и вызывает большие аплодисменты, чем его собрат с более слабыми жизненными силами, хотя по общему признанию он будет лучшим техником исполнения, более образованным джентльменом и, возможно, более чувствительным музыкантом.

Чарльз Фроман, самый одержимый из театральных продюсеров, приписывал успех актера его «жизнеспособностью», и делая это он просто выбрал один из слабых синонимов магнетизма. Жизнеспособность в этом смысле не предполагает большой физической силы. Это скорее сила души, сила ума, жизненная сила. Профессор Джон Д. Квакенбос, ранее профессор Колумбйского университета пишет следующие определение магнетизма в его превосходной гипнотического терапии: «Магнетизм - это более чем, как честность и искренность в сочетании с проницательностью, сочувствием, терпением и тактом. Эти предметы не могут быть куплены и им нельзя научить. Они « рождены природой », они то, что « идёт от сердца ». Но доктор Квакенбос - врач и философ. Если бы он был лексикографом, он бы нашел термин магнетизм более охватывающим. Он, по крайней мере, признал бы феномен, свидетелем которого мы являемся так часто, что когда человек, обладающий вулканической жизнеспособностью, захватывает большую аудиторию. Старая идея о том, что магнетизм является своего рода невидимой формой интеллектуального или психического электричества, уступила гротескным френологическим вариациям Галла, а также по некоторым псевдонаучным теориям того очень необычного человека, Месмера. Мы все обладаем так называемым магнетизмом. Некоторые имеют его в необычной степени, как и Эдвин Бут, Франц Лист, Филипс Брукс и Бисмарк. Разумеется, ни искусство, ни способность Даниэля Вебстера, которые заставили его аудитории принимать некоторые из его скабрезных банальностей как великие высказывания, так же как это не было лишь исключительным талантом Ричарда Мэнсфилда, который позволил ему выжать успех из такого очевидного театрального противника, как принц Карл. Они оба, Вебстер, с его бездонным взглядом и вдумчивым голосом, и Мэнсфилд, с его побуждающей личностью были исключительными примерами магнетизма.