Часть I. 1931-1941 гг.

Глава 2. Мобилизация в первой половине 1930-х.

В 1935 г. лозунг "техника решает все" заменен на "кадры решают все".

В начале 1930-х гг. прежняя ортодоксальная приверженность интернациональной лояльности была вытеснена новым пониманием патриотической приверженности: ключевыми и взаимозаменяемыми стали понятия "родина" и "отечество". Акцент на (сомнительное с точки зрения марксизма) понятие "социалистическое отечество").

Статья Г. Васильковского в "Правде" от 28 мая 1934 г. о необходимости патриотической приверженности рабочих (которые согласно Марксу "отечества не имеют") стране, где впервые победил социализм + классовое происхождение не может быть препятствием для проявления лояльности к советской власти.

Горький еще в 1920-е настаивал на необходимости прославления "людей из народа".

Первый Всесоюзный съезд писателей в 1934 г.: идеи "повседневного героизма" и "великих личностей в истории".

Кинофильмы 1930-х гг. Марш Энтузиастов:

В буднях великих строек,

В веселом грохоте, в огнях и звонах [карнавал]

Здравствуй, страна героев,

Страна мечтателей, страна ученых.

Мобилизация советских граждан различного социального происхождения, рода деятельности и этнического происхождения под общим знаменателем советского героического патриотизма.

Пропагандистская кампания опиралась главным образом на книги и иллюстративный материал. Огромными тиражами выходили произведения и альбомы об истории партии, о подвигах на стройплощадках и производстве; прославлялись старые большевики, руководители партии, государства и промышленности.

В 1931 г. Наркомпрос сделал историю самостоятельным предметом. Однако разрыв с преподаванием обществоведения на местном уровне происходил нерешительно. В августе 1932 г. ЦК ВКП(б) подверг критике педагогические методики 1920-х гг. и потребовал вернуть в школы учебники и экзамены + повысить авторитет и компетентность учителей.

Летом 1933 г. была издана программа по истории + опубликованы три учебника. В марте 1934 г. доклад в Политбюро о недостатках учебной программы по истории => о необходимости замены социологии традиционным политическим нарративом. Сталин: нужны не общие схемы, а точные факты.

Постановление Совнаркома "О преподавании гражданской истории в школе" от 15 мая 1934 г.: полное изменение партийной линии предыдущего десятилетия. Работу по написанию новых учебников курировал комитет Политбюро во главе со Сталиным.

Кампания по популяризации выдающихся деятелей государства и партии оборвалась из начавшегося Большого Террора. Срочно приходилось изымать и переиздавать множество книг и альбомов.

Неуверенность рядовых граждан, что читать и преподавать, наводила панику и на партийных работников, и на ответственных за пропаганду, парализуя усилия по агитации и поставив под угрозу даже празднование 20-летие революции.

Пропагандистская кампания, направленная на продвижение советского патриотизма, оказалась сорвана.

Глава 3. Возникновение русскоцентричного этатизма.

В декабре 1935 г. Сталиным инициирована кампания по пропаганде "дружбы народов". Годом ранее началась кампания по приданию особой значимости "русскому пролетариату", к-рый дал миру Октябрскую революцию.

Передовица "Правды" (нач. 1936 г.): русский народ - первый среди равных. Чуть позднее (в 1936 г.) исключительность русского народа стала обосновываться победами в Гражданской войне и стахановским движением.

В 1937 г. исключительность русского народа вышла за пределы советского опыта: Калинин на конференции подчеркнул вклад русского народа в мировую культуру в лице писателей и ученых XIX в.; месяц спустя началось превращение Пушкина в икону советской литературы. Потом проведена частичная реанимация военных деятелей: победы в Гражданской войне стали сопоставлять с Полтавой и Бородино.

В начале 30-х гг. говорили о рабочих как о передовом классе, в конце - о русском народе в целом как о передовой нации.

Попытка строить пропаганду патриотизма с опорой на восхваление советских деятелей провалена из-за Большого Террора (пантеон советских героев опустошен ежовщиной) => смещение в дореволюционное прошлое.

Письмо Сталина, напечатанное в "Пролетарская революция" (1931 г.): недовольство готовностью академических историков ("архивных крыс") критиковать взгляды Ленина по любому вопросу партийной жизни, вместо того, чтобы обращать внимание героические поступки партийных лидеров => "охота на ведьм" среди рядовых историков: травля ученых и редакторов (обвинение в троцкизме), закрытие журналов или введение жесткой цензуры, торможение деятельности научных сообществ => историческая наука фактически перестала существовать.

Переход фокуса от (господствующего в предыдущее десятилетие) "многонационального подхода" к мононациональному нарративу.

Заседание Политбюро в марте 1934 г.: Бубнов (позднее был репрессирован): история СССР должна быть широким и всесторонним изложением истории всех народов СССР; Сталин резко отверг эту идею: "русский народ в прошлом собирал другие народы, к такому же собирательству он приступил и сейчас". Русскоцентризм немедленно проявился в журналах и газетах в контексте кампании "дружбы народов" и "советского патриотизма".

В феврале 1936 г. раскритикован Бухарина за высказывание в статье, русские - "нация Обломовых"; тогда же М. Булгаков и Д. Бедный обвинены в неуважении к дореволюционному прошлому русского народа. Других авторов арестовали.

Развитие нового направления партийной линии шло ситуативно, не имело заранее продуманного плана.

Высказывания Жданова о парадигме будущих учебников: присоединение Украины, Грузии, исходя из "теории наименьшего зла" + реабилитация некоторых моментов истории церкви (то, что способствовало укреплению государства) <= отражение всеобъемлющих этатистских симпатий.

Рекомендации Жданова и Яковлева авторам учебника: по пунктам, с указанием, что (кто) хорошо (прогрессивно), что (кто) плохо (реакционно). Сталин повторит эти замечания в своей обширной редакторской правке учебника летом 1937 г. Предполагалось, что историческая преемственность обеспечит чувство легитимности сталинскому режиму (чего марксизм в чистом виде этого сделать не смог).

Государственнические приоритеты были популярны среди партийной верхушки, но русскоцентристские тенденции вызвали обеснокоенность у некоторых партийных функционеров (Баумана, Затонского), но их мнение ни на что не повлияло.

Итоговый вариант "Краткого курса истории СССР" Шестакова = повествование о "великих событиях" и "великих вождях": беспрецедентное внимание знаковым фигурам старого режима (полководцам и правителям). Правители символизировали государственное строительство + тема бдительности для предотвращения бунтов и мятежей. Часто тема обороны страны от внешней угрозы. Русские имена и фамилии доминировали в числе упоминаемых; нерусские имена чаще в негативном контексте (когда опасность для государственной власти).

Парадокс нарратива: если государственная власть - благо, то как объяснить революционный подъём в XIX в., как можно восхвалять революцию большевиков, если все предшествующие мятежи осуждались? Шестаков с 1825 г. переключается на повествование о "прогрессивных силах" (весьма тонкий и искусный сдвиг) => возможность для партийной верхушки заявлять об одновременно и государственном, и революционном происхождении страны.

Учебник вышел осенью 1937 г. и вызвал бурное восхваление в прессе => стал учебником не только младшей, но и средней школы + отчасти в старших классах + на красноармейских курсах и в дискуссионных кружках.

Выход учебника => начало периода, когда партийное руководство стало с большей открытостью делать национал-большевистские настроения. Новый национал-большевистский курс благодаря упрощению и популяризации заслонил все конкурирующие нерусские нарративы.

Одновременно с учебником вышел фильм "Петр Первый".

Интерес к государственному строительству пронизывал всю советскую массовую культуру 2 половины 1930-х. Вокруг Петра быстро сложился культ личности. Реабилитация Ивана Грозного шла более осторожно (в 1940-41 гг. ЦК выпустило секретное предписание о необходимости интерпретировать правление Ивана Грозного во всех исторических и литературных произведениях как прогрессивное).

В армии традиционное для пропаганды восхваление пролетарского интернационализма и героизма солдат во время Гражданской войны было дополнено образами Суворова и Кутузова. Однако смена исторических парадигм здесь шло медленнее, чем в гражданском обществе.

В 1940 г. Мехлис, глава Политуправления РККА, подверг критике "культ опыта Гражданской войны", подчеркнул важность "опыта старой русской армии" => на первый план выдвинуты Суворов, Кутузов, Багратион (еще в 1938 г. центральн. фигурами военной агитации были Чапаев, Щорс, Котовский).

В высших эшелонах власти еще несколько лет велись разговоры о весомом вкладе русского народа в революцию, однако подобные русскоцентричные настроения не придавались огласке в печати до конца десятилетия <= открытая поддержка идеи этнического превосходства русских вызывала беспокойство среди партийного руководства.

Идеологический поворот сер. 30-х был скорее прагматическим, чем неподдельно националистическим => возможность продвигать возникающие этатистские призывы вместе с культом личности Сталина.