Подавленный холодным тоном брата, Роберт садится ни стул и опускает голову.

(Скотту.) Если вы не хотите брать меня — ваше дело, я не обижусь. Я понимаю, вам тяжело ссориться с папой.

Скотт (с негодованием). Боже всемогущий, Энди, я не боюсь ни твоего отца, ни кого другого. Я очень хочу, чтобы ты поехал со мной. Я только не хотел бы огорчать Кейт. Не хочу, чтобы она страдала... Давай подумаем, как лучше. (Задумчиво хмурит лоб.) Может, вот что? Я скажу, ты со мной не едешь, а ты скажешь, что отправишься на каком-нибудь другом судне. Но поедем мы вместе. Это будет выглядеть естественно. Она ничего не заподозрит. А потом ты напишешь им, если захочешь, и все объя­снишь. (Хитро подмигивает.) Согласен?

Эндру (хмуро). Хорошо, если вы считаете, что так лучше.

Скотт. Ради твоей мамы...

Эндру (пожав плечами). Тогда все в порядке.

Скотт (со вздохом облегчения подходит к Эндру и удовлет­воренно хлопает его по спине). Я чертовски рад, Энди. Ты нравишься мне — и, по правде говоря, ты здорово с ним говорил. (Шепотом.) Ты прав, что не хочешь тратить жизнь на ковыряние в земле. Море — это самое настоящее место для такого парня, как ты... (Снова с одобрени­ем похлопывает его по плечу.) И заживем мы с тобой душа в душу. Я просто счастлив, что ты едешь, мальчик.

Эндру (утомленно). Ладно, дядя. Я устал от разговоров.

Скотт. Ухожу — и оставляю вас вдвоем. Не забудь собрать вещи. И если можешь, поспи немного. Мы двинемся очень рано, пока они еще не встанут. Хватит с меня всяких споров. Роберт довезет нас до города и потом вернется. (Идет к двери.) Спокойной ночи!

Эндру. Спокойной ночи.

Скотт уходит. Братья некоторое время молчат.

(Подходит к Роберту и кладет на плечо руку; говорит очень тихо и дружелюбно.) Подбодрись, Роб, Не расстраи­вайся. Снявши голову, по волосам не плачут. Будем на­деяться, все к лучшему. Исправить то, что случилось, нельзя.

Роберт (взволнованно). Но ты же лгал, Энди, лгал!

Эндру. Конечно. И ты, и я — мы оба это знаем. А другим не надо...

Роберт. Папа никогда тебя не простит! Зачем ты его рас­сердил? Ты знаешь, как он любит ферму. Боже, все это бессмысленно — и так трагично! Зачем тебе надо уез­жать?

Эндру. Ты же знаешь, зачем спрашивать? (Горячо.) Я желаю тебе и Рут всяческого счастья, искренне желаю. Но требо­вать, чтобы я остался и видел вас каждый день вместе... Ты не можешь этого требовать от меня. После всех моих планов... Когда я воображал... (голос прерывается) воображал, что она любит меня... я не могу.

Роберт. Я так виноват, Энди, что заставил тебя страдать! Если б я предвидел — клянусь, я бы слова не сказал Рут. Клянусь, Энди!

Эндру. Знаю. И это было бы еще хуже. Тогда страдала бы Рут. Так должно было случиться — и хорошо, что слу­чилось сейчас. Мне остается только перенести это. А отец со временем поймет, что было у меня на душе.

Роберт отрицательно качает головой.

А если нет — что же? Ничем тут не помочь.

Роберт. Подумай о маме, Энди, — и не уезжай!

Эндру (свирепо). Я должен — должен, говорю тебе. Я здесь умру, покончу с собой. Неужели не понимаешь, как мне тяжко! Все мои надежды, планы о нашем будущем, о жизни с Рут... Ты бы сделал то же. Здесь я сойду с ума. Ведь все ежеминутно будет напоминать, как жизнь идет прахом и... какого я свалял дурака... У меня не было б никакой цели в жизни, Роберт. Уеду и попытаюсь все забыть. Остаться и видеть ее — нет, это сверх моих сил. Я возненавидел бы ферму, свою работу. Представляешь, какой бы это был ад. Ты любишь ее, Роб. Поставь себя на мое место и не забывай, что я ее и сейчас люблю и продолжал бы любить, если б остался здесь. Было бы это честно по отношению к тебе, да и к ней? (Трясет брата за плечи). Что бы ты сделал на моем месте? Скажи прав­ду. Ты любишь ее. Что бы ты сделал? Отвечай, черт возьми!

Роберт (неуверенно). Я... уехал бы, Эндру. (Закрывает лицо руками, рыдает.) Боже!..

Эндру (по-видимому, ему стало легче, тихим и твердым го­лосом). Теперь тебе ясно, почему я уезжаю. И говорить больше не о чем.

Роберт (страстно). Ну почему это должно было свалиться на нас... на нас? (Оглядывается вокруг, словно желая воз­ложить на судьбу ответственность за все, что произошло с ними.)

Эндру (успокаивая его, кладет ему руку на плечо). Нечего убиваться, Роб. Все уже кончено. (С чувством.) Забудь все, что я наговорил по злобе! Забудь, Роб!

Роберт. Нет, Энди, это я должен просить у тебя прощения.

Эндру (принуждает себя улыбнуться). Думаю, у Рут есть пра­во выбрать того, кого она любит. Так что мне прощать нечего. Она выбрала, и я хочу, чтобы она была счастлива.

Роберт. Энди, как ты добр!

Эндру (прерывая его). Тише! Пора спать. Мы заболтались, а встать надо мне до рассвета. Да и тебе, если собираешься отвезти нас в порт.

Роберт. Конечно, конечно!

Эндру (убавляя свет в лампе). Мне еще вещи надо уложить. (Зевает; он страшно утомлен.) Я так устал, словно целые сутки пахал без перерыва. Чувствую себя так, словно я уже мертв.

Роберт закрывает лицо руками.

(Встряхивает головой, отгоняя какие-то мысли, делает слабую попытку изобразить хорошее настроение.) Я гашу свет. Иди ложись.

Роберт недвижим.

(Наклоняется к лампе и гасит ее. Из темноты доносится его голос.) Нечего тебе сидеть, как на панихиде. Все прой­дет. Ложись, поспи немного. Все в конце концов образу­ется...

Занавес