3. Оценочные характеристики

Оценка языка складывается из внутренних оценок (носителями) и внешних. Согласно опросу РФП 2007 г., «значительная часть и мордовских (41,4%) и других респондентов (34,3%) определила общественную значимость мордовского языка как недостаточно высокую и даже низкую, что вполне соответствует реальному положению дел» (Абрамова 2012).

Любопытна также тенденция 2000-х гг., когда функция языка как основного критерия этничности стала терять свои позиции. Сравним данные 2003г. и 2007г. «Опрос 2003 г. показал, что русские и мордва в качестве наиболее значимых признаков, сближающих их с представителями своей этнической группы, рассматривают язык - соответственно: 75,4% русских и 82,8% респондентов мордовской национальности» (Богатова 2004) и «Так при ответе на вопрос «Что Вас больше всего роднит со своим народом?» 53,5% мордовских респондентов поставили язык как этноконсолидирующий признак только на второе место» (Абрамова 2012).

Тем не менее, мордовские идиомы используются в публичном дискурсе как ресурс уникальности и самобытности. Так, например, различные организации используют слова этих идиомов в качестве названия: парикмахерская «Валдоня», книжный магазин «Масторава», ателье «Келу», арт-салон «Сюлгамо», кондитерская фабрика «Ламзурь», электротехнический завод «Лисма». Однако отсутствует практика перевода русскоязычных названий (коих большинство) на мордовские идиомы.

Не так давно в Мордовии заполнилась ниша сувенирной продукции, которая также активно использует язык как часть образа края: футболки, бейсболки и кружки с надписями типа «Покш начальник» (эрз. большой), «Все будет пек вадря» (эрз. очень хорошо). Стоит отметить, что, во-первых, надписи подобного рода всегда имеют смешанный характер (нет ни одной полностью на каком-то из мордовских идиомов), а во-вторых, используется именно эрзянский (упомянутая в примерах эрзянская и мокшанская лексика имеет разные корни, путаницы здесь быть не может). Нам неизвестно, с чем связан выбор именно этого языка, но можно предположить, что с родным языком дизайнера.

Кроме того, в той же сувенирной продукции активно используются персонажи мордовского фольклора: Кудава (покровительница дома), Ведява (женский аналог водяного), Вирьава (лесная хозяйка, образ между лешим и Бабой Ягой) и прочие. Стоит отметить, что продукция первого типа (с надписями) фабричного производства, а второго – ручная работа местных мастеров (резьба по дереву, по кости, лоскутное шитье, вышивка, плетение из лозы и проч.). Некоторые из этих промыслов – сконструированная традиция (напр. эрзянское село Подлесная Тавла в данный момент является ведущим центром резьбы по дереву в Мордовии, что сложилось вследствие личной активности некоторых жителей, создавших за два десятилетия «традиционный» стиль почти с нуля).

Сувенирная продукция предназначается для трансляции этнической самобытности как вовне, так и внутрь (большую часть продукции покупают сами жители республики, поскольку туризм, особенно культурный, в Мордовии развит слабо) с географической точки зрения, а также вовне и внутрь этнической группы, учитывая полиэтничность территории. Это призвано создавать положительный образ культуры и языка.

Если говорить о внешних оценках, особым образом складываются отношения между мордовскими этническими группами и зарубежными финно-уграми, имеющими свои титульные государства: «Существует проблема взаимовосприятия представителей зарубежных финно-угорских стран и России. Первые считают себя гражданами свободных европейских государств, а финно-угров России часто воспринимают как угнетенных русскими «полуазиатских» родственников, помогать которым - значит оказывать христианскую благотворительность. Вторые же, в свою очередь, часто полагают себя гражданами великой державы, временно испытывающей трудности, и относятся к зарубежным собратьям как к жителям богатых, но очень маленьких, так сказать «игрушечных», стран. Это вызывает определенные трудности в общении» (Рогочева 2012). Исследования внешних оценок со стороны русского населения РМ показывают несимметричность отношений: русские не чувствуют солидарности с мордовскими этническими группами и индифферентны к их культуре и языку, тогда как мордовские группы с интересом относятся к русскому языку и культуре (Баляев2012).

Исследователи также выделяют функцию языка как групповой ценности: «теряя свои коммуникативные функции, мордовские языки, продолжают играть для мордвы важную роль в этническом самосознании, ассоциируясь с языком своих предков, своего народа» (Абрамова 2012). Также носители выражают желание трансляции родного языка младшему поколению: «Несмотря на то, что большая их (респондентов) часть, назвавшая своим родным один из мордовских языков, заявила, что они общаются преимущественно на русском языке, люди выражают желание, чтобы их дети и внуки знали родные языки» (Абрамова 2012). Однако стоит помнить, что подобные намерения далеко не всегда находят практическое выражение.

Выводы к языковой ситуации

Эрзянский и мокшанский идиомы находятся в субдоминантном отношении относительно русского языка. Число доменов мордовских языков сужается, оставляя сугубо бытовую сферу, количество носителей также сокращается, как и трансляция языка. Язык – уже не бесспорный этноконсолидирующий фактор. Власть пытается поддержать язык через систему образования и некоторые другие институализированные сферы, однако это мало влияет на реальное пользование языком. Письменность на языке существует, однако слабо востребована.

Анализ проекта единого мордовского языка (ЕМЯ)

«В начале XXI в. продолжает существовать проблема мордовского двуязычия, так как мордовское население говорит на двух близкородственных языках мокшанском и эрзянском. Все чаще говорится о возможности создания единого мордовского языка. В частности, 14 мая 2009г. в г. Саранске был проведен международный круглый стол на тему: «Пути и возможности создания единого мордовского литературного языка», на котором указывалось, что «разработка единого литературного языка в настоящее время является основополагающим вопросом единства обоих мордовских этносов и становления мордовской нации»» (Абрамова 2012). Мы воспользовались материалами этого круглого стола для анализа мотивов и идей сторонников и противников ЕМЯ (Пути… 2009).

Основные аргументы сторонников ЕМЯ следующие:

- «вопрос становления мордовской нации» (М.В. Мосин), «в интересах развития нации, как и в интересах сохранения национального языка и культуры, необходимо стремиться к состоянию «одна нация – один язык». С помощью единого литературного языка этническая группа становится нацией» (Я. Пустаи, Венгрия), «во всех русских летописях мордва отмечена как единый народ. На всех народных съездах делегаты всегда давали жесткий отпор тем, кто хотел бы его разорвать на две части – мокшанскую и эрзянскую» (В. Абрамов), «принцип «разделяй и властвуй» был в полной мере применен к мордовскому народу» (Ю. Мишанин),

- вопрос обучения: из-за возрастания городского населения и миграции в другие регионы, т.е. нарушения компактности населения встает вопрос, эрзянскому или мокшанскому учить детей при отсутствии явной доминанты (А.С. Лузгин), повышение самосознания диаспор (В.И. Щанкина),

- «возрождение и развитие мордовских языков» (М.В. Мосин), обогащение лексики и морфологии (В.И. Щанкина),

- возможный переход от асимметричного двуязычия с доминантным русским к симметричному вследствие повышения престижа литературного мордовского языка (М.В. Мосин).

Аргументы против:

- психолингвистические проблемы: параллельно будут функционировать четыре языка (русский и три мордовских); (Е. Цыпанов, Сыктывкар),

- неестественность такого процесса; угроза исчезновения национально-языковой специфики (Е. Цыпанов, А. Доронин),

- поспешность и неподготовленность такого решения; необходимость предварительных психолингвистических экспериментов на восприятие и отношение к новому языку (Е. Цыпанов, А. Доронин),

- слишком поздно, упущен исторический момент, литературные языки уже существуют как реальность (В. Кирдяшов).

Суть новообразования его основной идеолог Мосин описывает как «основную наддиалектную формы существования языка, харак­теризующуюся большей или меньшей обработанностью, полифункциональ­ностью, стилистической дифференци­ацией и тенденцией к регламентации» (Пути… 2009).

Пути создания общего кода Мосин предлагает следующие: включение в ЕМЯ максимального разнообразия диалектной лексики в качестве синонимических рядов, введение общего морфологического принципа орфографии, восстановление «исконной лексики», параллельное использование эрзянских и мокшанских морфологических вариантов. Кроме того, предполагается расширение доменов и создание терминологической лексики, ныне отсутствующей для многих областей знания (Пути… 2009). Морфологический принцип орфографии поддерживают и другие исследователи: «Создание единого мордовского литературного языка постепенно приведет к сближению орфографических норм. Как известно, в эрзянской орфографии часто используется морфологический принцип письма, в мокшанской, наоборот, фонетический. Как показала практика, последний намного сложнее и не всегда является правильным. Морфологический принцип понятнее, он хорошо сохраняет древние формы слова, которые, как известно, были очень близкими» (Келина 2010).

Таким образом, М. Мосин планирует создать нечто вроде искусственного койне путем безграничного повышения вариативности. Анализируя предложенные аргументы, мы не нашли среди них таких, которые оправдывали бы такой сложный и неоднозначный проект. Современная наука не придерживается постулата «одна нация – один язык», а именно он является наиболее распространенным среди сторонников. Развития собственно существующих идиомов, о чем говорят сторонники, таким образом произойти не может: в лучшем случае получится обогащение лексики искусственного койне либо смешение эрзянского и мокшанского и утрата этих идиомов как таковых (о чем предупреждают противники). Повышение внешнего престижа кода, который пока не пользуется престижем внутри группы – также сомнительное предположение. Единственным объективным аргументом нам представляется забота об обучении смешанных диаспор и городского населения, но одна эта задача не может решаться столь непропорционально ресурсозатратными методами. Возможно, именно ресурсозатратность – одна из важных подоплек данной идеи: М. Мосин как президент ассоциации финно-угров и как филолог в случае одобрения данного проекта получит большой объем финансирования на реализацию.

Таким образом, создание ЕМЯ представляется нам по меньшей мере нецелесообразным. Нам кажется справедливой идея о несвоевременности такого проекта: в создании общего литературного языка как такового нет ничего плохого, однако путь развития, по которому пошли мордовские идиомы в 1930х гг., невозможно отменить и переписать историю заново. Два литературных языка уже сложились, имеют кодификацию, литературную и культурную традиции и т.д. Кроме того, попытки осуществления подобного проекта представляются нам опасными для жизнеспособности существующих ныне мокшанского и эрзянского идиомов, чьи домены в результате сузятся еще более, а бесконтрольное повышение лексической и морфологической вариативности приведет к гибели их как отдельных идиомов.

Однако мы осветили только мнения элиты по поводу создания ЕМЯ. Поскольку в разделе «Этническое самосознание» мы выделили три группы, стоит дать слово оставшимся двум.

Ультра-эрзянские организации несомненно против подобного проекта (название «Фонд спасения эрзянского языка» говорит само за себя). Создание ЕМЯ воспринимается в терминах уничтожения этнических групп (мышление организовано также по принципу «один народ – один язык»): ««Засланец» Кремля Меркушкин и его клан в угоду Московским властям уничтожают эрзянский язык, с помощью своих марионеток и псевдоученых таких как Мосин, Мокшин и др., искажают историю, оправдывают мордвинизацию и емянизацию». (http://www.erzia.saransk.ru/arhiv.php?n=3916&nom11=372), «Дело в том, что как такового мордовского народа с субэтносами не существует вообще. Самое основное тому подтверждение – отсутствие мордовского языка. Более того, несмотря на безусловное родство эрзи и мокши и некую схожесть грамматических и лексических конструкций, эрзянин мокшанина никогда не поймет. Разница в языках примерно такая же, как у русских и поляков». (А. Чепелев, Ни мордвины, ни мордва. Их настоящее имя – эрзя и мокша //Санкт-Петербургские Ведомости, Выпуск  № 159  от  27.08.2009).

Тем не менее, активисты не являются репрезентацией реального мнения носителей. Обратимся для этого к данным опросов. Они показывают, что в восприятии носителей эрзянский и мокшанский являются отдельными кодами и не являются несомненно взаимопонятными. Опрос 2003 г. свидетельствует, что «25-30% представителей этнических групп мокшан и эрзян отметили, что понимают язык другой субэтнической группы, около 10% свободно владеют им» (Богатова 2004). Опрос 2008 г., в задачи которого вовсе не входило разграничение эрзянского и мокшанского, свидетельствует о неспровоцированном исследователями постулировании различия этих кодов: «Несмотря на подчеркиваемое отсутствие такой необходимости, разными мокшанский и эрзянский языки признают 73,8% опрошенных. В связи с этим 59,1% респондентов не считают необходимым создание единого мордовского языка, а 31,2 % затруднились ответить». (Чернов и др. 2012)

Специалисты по национальной политике в подобных случаях призывают руководствоваться следующим: «If ethnic lines are firmly drawn and groups view one another as separate entities, different linguistic variants may need to be developed as separate languages even if this is not linguistically warranted. Social considerations can overweight purely linguistic ones». (Grenoble 2005). Как мы видим из ответов носителей, они несомненным образом (более 70%) признают, что идиомы разные – значит, мы должны с этим согласиться.

Экспертное заключение

Проанализировав все аспекты языкового состояния указанной языковой группы (взаимосвязь этничности и языка, историю развития идиомов, современную языковую ситуацию, лингвистический аспект), экспертная группа пришла к выводу: создание единого мордовского языка (ЕМЯ) представляется нецелесообразным, несвоевременным с точки зрения исторического процесса, а также потенциально опасным для существующих идиомов.

Литература

Grenoble L.A., Whaley L.J. Saving Languages. An Introduction to Language Revitalization. Cambridge University Press, 2005.

Werth P.W. Armed defiance and biblical appropriation: assimilation and the transformation of mordvin resistance, 1740-1810 // Nationalities Papers, Vol. 27, No. 2, 1999.

Абрамов В.К. Демографическая динамика мордовского населения России в ХХ в. // Финно-угорский мир. 2011. №1.

Абрамова О.В. Этнокультурные и этноконфессиональные процессы: традиции и современность // Человек – общество – культура. Сборник научных трудов по материалам 48-х Евсевьевских чтений. Вып. 4. Саранск, 2012.

Андреев В.П. Словарь языка каратаев. Казань, 2007.

Баляев И.С. Особенности этноаффилиативных мотивов студентов-мордвы // Предотвращение межэтнических и межконфессиональных столкновений как одна из важнейших задач современной цивилизации. Материалы II международной научно-практической конференции 1–2 февраля 2012 г.

Баляев С.И. Психологические аспекты межгрупповых взаимодействий эрзян и мокшан: феномен этнической границы // Предотвращение межэтнических и межконфессиональных столкновений как одна из важнейших задач современной цивилизации. Материалы II международной научно-практической конференции 1–2 февраля 2012 г.

Баляев С.И., Горбунова О.М. Психологические аспекты этнополитической мобилизации (на примере Мордовии 1990-х) // Предотвращение межэтнических и межконфессиональных столкновений как одна из важнейших задач современной цивилизации. Материалы II международной научно-практической конференции 1–2 февраля 2012 г.

Богатова О. А. Этнические границы в Мордовии: парадокс многоуровневой идентичности. - СОЦИС. 2004, № 6.

Вахтин Н.Б., Головко Е.В. Социолингвистика и социология языка. Изд-во ЕУ СПб, 2004.

Гусева Т.М. Первая всеобщая перепись населения 1897 г. в Саранске и Саранском уезде // Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2011. № 3 (19).

Келина А.Н. О нормах правописания мордовских языков: осмысление необходимости внесения корректив // Вестник НИИ гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия. 2010. № 3 (15).

Коляденков М. Н., Цыганов Н. Ф. «Эрзянско-русский словарь», 1949.

Лобанова Н.Е. Представление об этнической идентичности в современной науке // Предотвращение межэтнических и межконфессиональных столкновений как одна из важнейших задач современной цивилизации. Материалы II международной научно-практической конференции 1–2 февраля 2012 г.

Мартыненко А. Республика Мордовия: финно-угорские языки и региональная перспектива в сфере образования // Правовой статус финно-угорских языков и этнокультурные потребности российской школы / Под ред. В. А. Тишкова. – М.: ИП А. Г. Яковлев, 2011.

Мокшин Н.Ф., Мордва, эрзя, мокша – история этноса и этнонима. Сайт Зубово-Полянского р-на респ. Мордовия. http://zubova-poliana.narod.ru/history-ethnos.htm

Мосин М.В. Из истории развития эрзянской орфографии // Вестник НИИ гуманитарных наук при правительстве республики Мордовия, №2 (22), Саранск, 2012.

Мосин М.В. Русско-эрзянский разговорник. Мордовское книжное издательство, 1990.

Разговорник. Английский, русский, мокшанский, эрзянский // Сост. Буренина Н.В, Поляков О.Е., Цыпкайкина В.П. Саранск, 2012.

Рогочева Ю.В. Деятельность общественных организаций мордовского народа в 1990-х – начале 2000-х гг.: проблемы и перспективы развития // Человек – общество – культура. Сборник научных трудов по материалам 48-х Евсевьевских чтений. Вып. 4. Саранск, 2012.

Феоктистов А.П. Основы финно-угорского языкознания. Прибалтийско-финские, саамские и мордовские языки, Москва, 1975.

Поляков О. Е. Общемордовский язык // Мордовия : энциклопедия : в 2 т. Саранск, 2004. Т. 2. С.116.

Поляков О.Е. Общемордовский язык и современные мордовские языки: сопоставительный анализ // Вестник НИИ гуманитарных наук при правительстве республики Мордовия, №3 (23), Саранск, 2012.

Социалистический быт мордовского села. Саранск: Мордов. кн. изд-во, 1986.

Чернов А.В., Келина А.М., Гурьянова Л.А. Функционирование мордовских языков в современных условиях: общие итоги опроса 2008 г. // Вестник НИИ гуманитарных наук при правительстве республики Мордовия, №2 (22), Саранск, 2012.

Шабаев Ю.П. «Новые идентичности» у финно-угров как политические инструменты. // Этнографическое обозрение. 2006. № 1.

Шабаев Ю.П., Шилов Н.В., Денисенко В.Н. Язык и этничность: дискуссии о языковой политике в регионах проживания финно-угров // Этнографическое обозрение. 2009 г., №2.

Щемерова В.С. Эрзянь-рузонь валкс. Русско-эрзянский словарь. Саранск: Мордовской книжной издательствась, 1993.

Яхонтов С.Е. Оценка степени близости родственных языков // Теоретические основы классификации языков мира. - М., 1980. - С. 148-157