Тема 5. Государственная власть, форма правления и государственный режим.

Вопросы:

1. Сущность и конституционное регулирование государственной власти. Государство как политический институт. Понятие, функции и конституционно-правовые характеристики государства (правовое, демократическое, социальное, светское).

2. Структура государственной власти и модели ее организации. Единство государственной власти и разделение властей, их совместимость в зарубежных и странах СНГ.

3. Форма правления: понятие и классификация.

4. Монархия: понятие и виды. Абсолютная монархия. Дуалистическая монархия. Парламентарная монархия.

5. Республика: понятие и виды. Президентская республика. Парламентарная республика. Смешанная (президентско-парламентарная) республика.

6. Государственный режим: понятие и виды.

Конституционные нормы, содержащие термин «государственная власть», обычно немногословны. К тому же чаще всего определение «го­сударственная» отсутствует, говорится просто о власти или о суверени­тете народа. Основные законы устанавливают, что власть исходит от народа (ст. 20 конституции ФРГ (Германии) 1949 г.), принадлежит наро­ду (ст. 1 конституции Бразилии 1988 г.), народ осуществляет суверенитет (ст, 1 конституции Италии 1947 г.). Эти краткие формулировки полу­чают развитие во многих главах и статьях основных законов, в текущем законодательстве о целях государственной политики, о системе органов государства и их взаимоотношениях, о методах их деятельности и др. В своей совокупности они образуют институт государственной влас­ти, занимающий одно из важнейших мест в отрасли конституционного права.

Государственную власть следует отличать от политической. Конечно, государственная власть, взятая как единое целое, независимо от ее кон­кретных проявлений в различных ветвях власти, например в судебной, всегда имеет политический характер, но политическая власть не всегда является государственной. Политическая, но до образования Китайской Народной Республики еще не государственная власть существовала в течение почти трех десятилетий в красных, советских, освобожденных районах Китая под руководством Коммунистической партии, повстан­ческие органы десятилетие или более того осуществляли политическую власть в освобожденных от португальских колонизаторов районах Анго­лы, Гвинеи-Бисау, Мозамбика. С образованием соответствующих госу­дарств предгосударственная политическая власть переросла в государст­венную.

Объем конституционного регулирования отношений, связанных с го­сударственной властью, в разных странах различен. В конституциях стран тоталитарного социализма (КНДР 1972 г., Кубы 1976 г., Китая 1982 г. и др.) обычно содержится социальная характеристика власти в связи с классами и социальными слоями общества, подробно говорится о целях государства, задачах государственной власти, об основных направ­лениях политики государства по отношению к различным социальным группам населения. В основных законах капиталистических и постсоци­алистических государств, в современных конституциях развивающихся стран таких формулировок обычно нет, хотя и в них зачастую говорится о демократическом, социальном, правовом и даже социалистическом (Индия, Шри-Ланка и др.) государстве.

Обобщение конституционно-правовых норм на мировом уровне сви­детельствует о том, что структура конституционно-правового института государственной власти складывается из различных норм, образующих его элементы. Это:

1) положения об источнике государственной власти и ее социальных носителях, субъектах («народ» в подавляющем большин­стве конституций, «трудящиеся» или «трудовой народ», определенные классы в конституциях стран тоталитарного социализма, блок классов и социальных слоев, включающий трудящихся и определенную часть не­трудящихся, как говорилось об этом в конституциях стран Азии и Афри­ки, придерживающихся социалистической ориентации);

2) положения о характере государственной власти (например, формулировка о диктату­ре пролетариата в конституции Вьетнама 1980 г., замененной новой кон­ституцией в 1992 г., положения о демократической диктатуре народа в конституции Китая 1982 г., статья, провозглашающая власть трудовых сил народа в конституции Египта 1971 г. в редакции 1980 г.);

3) положе­ния о целях и принципиальных направлениях деятельности государст­венной власти (например, сосредоточение усилий на развитии, способ­ном создать социалистические отношения в духе исламского наследия, как об этом говорится в конституции объединенного Йемена 1989 г.);

4) положения о структуре государственной власти (например, разделе­ние ее на ветви законодательной, исполнительной и судебной власти по конституции Сирии 1973 г. и единство власти в руках органов типа советов по конституции Кубы 1976 г.);

5) положения об органах, осу­ществляющих государственную власть (например, различные органы за­конодательной, исполнительной, судебной власти по конституции США 1787 г. и органы государственной власти, государственного управления, суда, прокуратуры по конституции Китая 1982 г.);

6) положения о путях, формах, методах осуществления государственной власти (например, де­мократический централизм по конституции КНДР 1972 г. и нормы о партиципации граждан по конституции Колумбии 1991 г., которая гово­рит о «партиципаторном и плюралистическом государстве»).

Рассмотрим названные элементы более подробно.

Нормы об источнике государственной власти и ее социальных носи­телях в большинстве конституций ограничиваются положениями о при­надлежности власти народу. К ним примыкают нормы о демократичес­ком и социальном государстве. Иначе решается этот вопрос конститу­циями стран тоталитарного социализма, где принята концепция власти трудящихся. В первых же статьях этих конституций утверждается, что государственная власть принадлежит рабочему классу, крестьянам и интеллигенции (ст. 7 конституции КНДР 1972 г. упоминает также сол­дат, в конституции Афганистана 1987 г., принятой в период деклариро­ванной социалистической ориентации, упоминались также ремесленни­ки и кочевники). Иногда в этом подходе есть исключения. Конституции Зимбабве и Танзании, действовавшие в период социалистической ориен­тации этих стран, говорили только о народе в целом, а конституция Египта, действующая в период капиталистического развития страны, содержит положения о власти трудовых сил народа.

Конституция Социалистической Республики Вьетнам соединяет оба этих подхода. С одной стороны, в ней говорится, что государственная власть принадлежит народу, что Вьетнам является государством народа, через народ и для народа, а с другой — что основу народа составляет союз рабочего класса, крестьянства и интеллигенции (ст. 2)

Наконец, существует и третий подход, получивший выражение в кон­ституциях, как правило, дарованных монархами, в странах с фактически неограниченной властью королей и султанов (Бахрейн, Катар, Саудов­ская Аравия и др.). Обычно в них провозглашается, что власть исходит от монарха (в Кувейте эти положения сочетаются с положениями о влас­ти народа), иногда в конституциях мусульманских государств говорится, что суверенитет принадлежит Аллаху, а народ является лишь исполните­лем его воли.

Формулировки конституций об источнике и социальных субъектах власти, несмотря на свою лаконичность, имеют принципиальное значе­ние для всего конституционного законодательства. Если источник и субъект власти — народ, то формирование органов, выражающих его волю, должно основываться на принципах всеобщего избирательного права, какие-либо ограничения тех или иных социальных групп в избира­тельных правах недопустимы. Если власть принадлежит определенному классу или трудящимся, то такие ограничения не только допустимы, но часто и неизбежны. Известно, что ограничения избирательных прав по социальному признаку практиковались в свое время во Вьетнаме, Китае, Монголии, Румынии, Танзании, Эфиопии и некоторых других странах (те или иные категории «эксплуататоров» лишались избирательных прав). «Контрреволюционеров» лишали избирательных прав в период социалистической ориентации в Анголе и Мозамбике, делается это и в современном Китае. Если по конституциям ведущим в союзе трудовых сил является рабочий класс, то возможно неравное представительство, когда этот класс считается более ценным выразителем воли трудящихся. Городское население, а по существу, рабочий класс, имеет и сейчас преимущественное представительство в Китае, причем в отношении к сельскому населению при представительстве в парламенте эта пропор­ция составляет 8 : 1, в провинциальных собраниях народных представи­телей (советах) — 5:1.

Наконец, когда по конституциям власть исходит от монарха, то пред­ставительные органы, если они есть, имеют только консультативное зна­чение (Кувейт), широко используются такие структуры (совет аш-шура, меджлис и др.), которые заменяют отрицаемые фундаменталистской му­сульманской доктриной выборные народом органы.

Положения об источнике и социальных субъектах государственной власти непосредственно связаны с другим элементом этого института — с нормами о ее характере. При использовании концепции народа как источника и субъекта власти в конституционном праве отсутствуют оценки ее классового характера, положения о привилегированных клас­сах рассматриваются как антиконституционные, а пропаганда идей вер­ховенства какого-либо класса, его властвования (например, концепция диктатуры пролетариата) иногда запрещена законами (порой законами о политических партиях). На деле, однако, реальная ситуация часто расхо­дится с конституционными нормами о власти народа. В развитых капита­листических странах реальные рычаги властвования находятся в руках политической элиты, а опорой государственной власти обычно является «средний класс», стремящийся к стабильности и порядку. Во многих развивающихся странах господствует блок крупной буржуазии и поме­щиков (например, в Пакистане), блок финансовой буржуазии с полуфео­дальной знатью (в Саудовской Аравии). В отдельных современных пост­социалистических странах реальные рычаги государственной власти на­ходятся в руках блока крупных чиновников и формирующейся «новой буржуазии», нередко срастающейся с мафиозными структурами.

Другой подход к вопросу о социальных субъектах государственной власти существует в конституционном праве тоталитарных социалисти­ческих государств и был принят в странах социалистической ориента­ции. Перечень классов и социальных слоев, чьи интересы по тексту кон­ституций выражает государство, находит свое естественное продолже­ние в концепции социальной диктатуры, т.е. власти определенного клас­са или блока классов и социальных слоев. Впервые в истории конститу­ций это получило выражение в формулировках о диктатуре пролетариа­та, пролетариата и беднейшего крестьянства. В настоящее время таких положений в конституциях уже почти нет (сохранилось лишь в КНДР, во Вьетнаме исключено в 1992 г.), но в Китае применяется термин «демо­кратическая диктатура народа». Слово «демократическая» призвано смягчить крайне негативное значение термина «диктатура», а упомина­ние о народе придает последней более широкую социальную основу (по официальным толкованиям в состав народа, особенно в прошлом, могли включаться не только трудовые классы и слои населения, но и часть «эксплуататоров» — национальная буржуазия).

Еще более широкое значение концепция власти-диктатуры получила в прежних конституциях стран социалистической ориентации, где ис­пользовался, правда, не всегда, термин «революционно-демократическая диктатура». Речь шла о власти разнородного блока социальных сил, в состав которого включались все патриотические классы и слои населе­ния. Перечень этих сил был неодинаков (в одних странах упоминалась только «неэксплуататорская буржуазия», в других — армия, ремеслен­ники, чиновники), но основу блока, как утверждалось в конституциях, составлял союз рабочих и крестьян (ст. 2 конституции Бенина 1977 г.).

На деле в странах тоталитарного социализма властные рычаги были сосредоточены в руках иерархической структуры органов правящей ком­мунистической партии, директивам которых подчинялись советы, осу­ществлявшие по конституциям «полноту власти», а в странах социалистической ориентации власть была сосредоточена в руках узкой верхушки руководителей, еще более персонализирована, чем это было в социалис­тических странах (нередко полнотой власти обладал президент — гене­ральный секретарь, председатель правящей, почти всегда единственной партии, действия которого иногда имели волюнтаристский и непредска­зуемый характер).

Положения о целях и направлениях деятельности государственной власти как элемент рассматриваемого конституционно-правового инсти­тута присущи большинству конституций мира. В конституциях прежних эпох они ограничивались краткими формулировками о заботе о благе народа, но в современных конституциях капиталистических стран (пор­тугальской 1976 г., испанской 1978 г. и др.) содержатся развернутые формулировки. В конституции Италии 1947 г. говорится о задаче устра­нять препятствия, которые мешают участию трудящихся в политичес­кой, экономический и социальной организации страны. В основных зако­нах стран тоталитарного социализма и некоторых развивающихся стран содержится зачастую большой перечень мероприятий, которые должна осуществлять государственная власть, имеются особые разделы и главы, посвященные директивным принципам политики государства. В консти­туциях стран тоталитарного социализма обычно говорится о целях стро­ительства социализма, рациональном распределении средств потребле­ния и накопления, осуществлении планирования, обеспечении прогрес­са образования, науки, техники, культуры, повышения производитель­ности труда. В ст. 4 конституции Китая 1982 г. в качестве задачи государ­ства сказано и о планировании рождений. В развивающихся странах нередко говорится о целях создания справедливого общества и повыше­ния благосостояния народа (Бразилия), ускоренного экономического развития (Бангладеш), ликвидации эксплуатации человека человеком (Алжир), создания социалистических отношений на основе исламских ценностей (Йемен).

Конституционные положения о структуре власти обусловлены общим концептуальным подходом к типу политической системы в дан­ной стране. В условиях плюралистической системы основные законы закрепляют принцип разделения властей, тоталитарная система исходит из принципа единства власти. Оба эти подхода могут находить различ­ное выражение в системе органов государства. Вопросам об органах государства, их взаимоотношениях посвящено много конституционных норм, по своему объему они занимают в институте государственной власти доминирующее положение. Их удельный вес просто несравним ни с одним другим элементом этого института: в отличие от отдельных статей, посвященных, например, характеру государственной власти или ее задачам, регулирование системы органов, их взаимоотношений занимает обычно несколько глав в основном законе. Если принята кон­цепция разделения властей, то государственные органы строятся в за­висимости от их характеристики как законодательных, исполнительных и судебных; на местах тоже могут быть государственные органы — они представляют власть центра, государственную власть. Другой подход существует в странах тоталитарного социализма и был принят в неко­торых так называемых странах социалистической ориентации: органами государственной власти в специальном, конституционно-правовом зна­чении этого понятия считались только представительные органы типа советов. Другие органы, включая правительство, характеризуются не как органы государственной власти, а как органы управления, право­судия, прокуратуры и др.

Последний элемент института государственной власти — нормы, характеризующие методы ее деятельности. В теории государства и права принято обычно различать методы либерализма (убеждения, демокра­тические методы) и насилия (принуждения, авторитарные методы). В конкретных отраслях права используется более дробная классифика­ция. Анализируя конституционные нормы зарубежных стран, можно установить, что государственная власть широко применяет методы сти­мулирования или поощрения (например, положения конституций стран тоталитарного социализма о поддержке государством кооперирования крестьян), дозволения (нормы о возможности проводить без уведомле­ния полиции мирные собрания в закрытых помещениях), охраны (раз­личные гарантии прав личности), требований (регистрация политичес­ких партий в некоторых странах обязательна), запрета и, соответст­венно, ответственности за его нарушение (запрещение предварительной цензуры).

Возникновение теории разделения властей связано с борьбой креп­нувшей буржуазии против феодального абсолютизма. Стремясь к огра­ничению королевской власти, идеологи молодой буржуазии выдвинули тезис о разделении государственной власти на законодательную, испол­нительную и судебную. Предполагалось, что первая будет вручена изби­раемому народом парламенту (на деле в течение столетий существовало ограниченное избирательное право), вторая — главе государства, под которым буржуазия, стремившаяся сначала к компромиссу с феодальной верхушкой, в то время подразумевала наследственного монарха; счита­лось, что ему будут подчинены министры. Судебная власть должна была осуществляться независимыми судами, по уголовным делам — с участием представителей населения (суды присяжных, суды шеффенов или иные суды).

Против такого организационно-правового подхода к структуре госу­дарственной власти выступили другие мыслители XVIII в., отвергавшие идею разделения властей с социологических позиций. Они утверждали, что вся власть должна принадлежать народу, а формой ее осуществления должны стать народные собрания (для крупных государств допускалось также существование представительных органов).

В конституциях получили отражение оба эти подхода. Уже в первой писаной конституции — основном законе США 1787 г. — они, по суще­ству, были соединены. Словами: «Мы, народ Соединенных Штатов...» — создатели конституции провозглашали его учредительную власть, суве­ренитет, а устанавливая систему органов государства с разделением их полномочий (конгресс, президент, суды), они закрепляли организацион­но-правовое разделение властей. В настоящее время для большинства конституций мира характерно одновременное присутствие того и иного подхода: социологического (власть народа) и организационно-правового (разделение властей).

В некоторых современных конституциях триада разделения властей подвергнута модификациям и дополнениям. Конституционная доктрина ряда стран Латинской Америки (конституции Никарагуа 1987 г., Колум­бии 1991 г., Бразилии 1988 г. и др.) исходит из существования четырех властей: дополнительно названа избирательная власть (граждане, со­ставляющие избирательный корпус). Свое организационное выражение эта ветвь власти нашла в создании специальных избирательных трибуна­лов (судов), которые, в частности, рассматривают споры о прямых выбо­рах в государственные органы. В Бразилии их система имеет иерархичес­кий характер, завершаясь высшим избирательным судом. В литературе говорится о существовании иной четвертой власти — учредительной, под которой понимается право народа непосредственно или путем созда­ния специального учредительного собрания принимать конституцию и определять тем самым основы организации государства. Наконец, чет­вертой властью называют также прессу, формирующую общественное мнение, но это уже социологический подход. Пресса государственной властью не обладает, равно как не являются государственной властью и другие называемые философами и социологами власти — корпоративная власть общественной организации, идеологическая власть, техническая, религиозная и др.

В редких случаях в законодательстве говорится о пятой, контрольной государственной власти, в отдельных конституциях в развивающихся странах с однопартийной системой упоминалась партийная власть, рас­сматривавшаяся как особая разновидность государственной власти.

Теория разделения властей отнюдь не предполагает создание «китай­ской стены» между различными ветвями власти. Да это и невозможно, поскольку речь идет о едином институте, единой государственной влас­ти. В государстве не может быть несколько различных по своей сущности властей: это исключается концепцией государственного суверенитета. В условиях редкого в истории и кратковременного двоевластия, по сущест­ву, имело место переплетение разных по своей сущности властей — политической и государственной. Единство государственной власти при необходимом разграничении ее ветвей порождает переплетение некото­рых элементов, их взаимодействие, взаимозависимость, взаимопро­никновение. Акты с названием «законы» вправе принимать за редкими исключениями только представительный орган народа — парламент, олицетворяющий законодательную власть. Но, во-первых, в ряде стран понятие парламента является более широким. В Великобритании, Индии и некоторых других странах этот орган триединый. Наряду с избираемой нижней палатой парламент включает неизбираемую прямыми выборами верхнюю палату (в Великобритании в основном наследственную, а в Канаде — назначаемую) и главу государства (в Австралии, Канаде — генерал-губернатора), без подписи которого закон не имеет юридической силы. Подписывая законы, обладая правом вето (от латинского глагола «ветаре» — запрещать), что выражается в праве главы государства воз­вратить закон в палату (палаты) на новое рассмотрение, глава государст­ва участвует в осуществлении законодательной власти. Во-вторых, не только в чрезвычайных, но и в обычных условиях возможно так называе­мое делегированное законодательство или принятие органами исполни­тельной власти актов, имеющих силу закона (на основе конституцион­ных норм о регламентарной власти).

В сферу законотворчества вмешивается не только исполнительная власть, но и суды — общие суды в англосаксонской системе права (это не относится к Великобритании, где нет конституционного контроля), вер­ховные и конституционные суды, конституционные советы. Они вправе объявлять законы неконституционными и тем самым лишать их юриди­ческой силы.

В свою очередь парламент тоже может осуществлять отдельные ис­полнительные и судебные функции. Издание «частных» законов в отли­чие от «публичных» (а частные законы регулируют конкретные вопросы) имеет значение распорядительной деятельности. Так, парламент иногда подменяет исполнительную власть, обладает некоторыми судебными функциями: в одних странах он наделен полномочием на принятие обви­нительного заключения и предание суду высших должностных лиц (пре­зидента, министров и др.), в других — рассматривает дело в порядке импичмента по правилам судебного процесса (правда, верхняя палата только принимает решения об отрешении от должности высших должностных лиц, судей и некоторых других государственных служащих, судит их уже обыкновенный суд).

В связи с отмеченным взаимопроникновением ветвей власти концеп­ция разделения властей в конституционном праве получила еще два важных дополнения: положения о необходимости баланса властей и о системе сдержек и противовесов. Обе проблемы впервые решались еще при принятии конституции США, но их окончательное правовое регули­рование сложилось позже — в практике Верховного суда США при тол­кованиях конституции. «Отцы конституции США» стремились к уравно­вешиванию ветвей власти, с тем чтобы ни одна из них не была такой, которая могла бы возвыситься над другой, подавлять другую или другие Их скоординированность получила название баланса властей.

Те же цели, хотя и в несколько ином конституционном выражении. имеет система сдержек и противовесов', каждая ветвь власти не только уравновешивает, но и ограничивает другую (другие). Президент Брази­лии, Мексики, США, другой президентской республики не может рас­пустить конгресс (парламент), но и конгресс не может сместить прези­дента и руководимых им министров (кроме случаев импичмента); прези­дент мог задержать закон конгресса путем отлагательного вето, но кон­гресс преодолевал его 2/3 голосов. Вотум недоверия министрам не пред­усмотрен, их нельзя уволить таким путем, но в США само назначение министров нуждается в согласии сената. Верховный суд осуществляет конституционный контроль и вправе признавать законы конгресса не­действующими. В отличие от президентской республики в США в парла­ментарной республике или парламентарной монархии система сдержек и противовесов имеет другие механизмы действия. Там, например, можно уволить правительство, выразив ему вотум недоверия; однако глава государства имеет выбор: уволить правительство или распустить парламент с назначением новых выборов.

Единство власти не исключает различий в способах осуществления государственной власти теми или иными органами государства, не отме­няет возможных конфликтов властей на правовой основе (различия, а следовательно, противоречия при решении конкретных государственных задач неизбежны уже в силу самого факта существования нескольких ветвей власти), но состязание на правовом поле требует не доводить разногласия до борьбы. По принципиальным вопросам государственной политики все ветви власти должны действовать согласованно, иначе не­возможно управлять обществом — альтернативой этому являются анар­хия и распад. Такое развитие событий, когда противоречия властей дово­дятся до стадии борьбы, как показывает опыт отдельных постсоциалисти­ческих и развивающихся стран, имеет только разрушительный характер.

Выше речь шла о горизонтальном разделении властей на уровне государства как целого, без учета особенностей его территориально-по­литического устройства. Вместе с тем в федерациях, унитарных государ­ствах, имеющих автономные образования политического характера, ос­новные законы решают вопрос о вертикальном разделении властей (го­сударственной власти федерации и государственной власти ее субъек­тов, а также государственной власти политической автономии в унитар­ном государстве), а в связи с концепциями публичной власти территори­ального коллектива — также и о разделении государственной власти и власти местного самоуправления. Первая проблема решается на основе разграничения полномочий (предметов ведения) между федерацией и ее субъектами путем установления исключительных полномочий федера­ции, принципа верховенства федерального закона в сфере совместных полномочий и верховенства закона субъекта федерации в сфере полно­мочий, отнесенных к его ведению. С автономией дело обстоит несколько иначе: в конституциях и иных законах четко перечисляются вопросы, по которым органы политической автономии могут принимать местные за­коны. Если в административно-территориальных единицах создаются местные органы государственной власти (например, на Украине по кон­ституции 1996 г.) и наряду с ними существуют местные выборные советы как органы местного самоуправления, полномочия между ними разгра­ничиваются в конституциях или специальных законах. Но иногда на местах не бывает назначенных органов государства или представителей государственной власти (комиссаров, губернаторов, префектов), а суще­ствуют только органы иной публичной власти — власти территориально­го коллектива (местное самоуправление). В этом случае конституция и законы также определяют объем полномочий местных советов (органов местного самоуправления), но функции государственной власти они могут осуществлять только тогда, когда это им поручено государством.

Идеологическое обоснование необходимости единства власти появи­лось задолго до возникновения теории разделения властей и имело пер­сонифицированный характер (в том числе обоснование суверенитета не народа, а монарха). Впоследствии такой подход возродился в вождистских концепциях фашизма. Практика вождизма существовала и в усло­виях тоталитарных коммунистических режимов (реальная власть и в ряде случаев культ личности генерального секретаря правящей партии), хотя в отличие от фашистских учений марксистская теория в принципе отрицала индивидуалистический подход.

Новый аспект идее единства власти был придан сочинениями некото­рых французских просветителей, подходивших к этому вопросу скорее с социологических, чем с организационно-правовых позиций. Они рас­сматривали законодательную, исполнительную, судебную власть лишь как особые проявления верховной власти, суверенитета народа, считая, что все «члены государства» должны участвовать в управлении им через формирование «общей воли», как правило, на народных собраниях. Это был иной, коллективистский подход к идее единства государственной власти.

Такой подход был, хотя и в измененном виде, принят на вооружение и либеральной, и марксистской традицией. В первом случае, как уже говорилось, он ограничивался провозглашением в конституциях власти, суверенитета народа. Во втором наряду с суверенитетом народа, которо­му придавалось классовое истолкование, были осуществлены поиски того вида органов, который сосредоточил бы в своих руках всю полноту государственной власти. В качестве таких органов марксистско-ленинская теория предложила советы, что и было закреплено в конституциях стран тоталитарного социализма.

Таким образом, идея единства власти неоднозначна. Она имеет три разных аспекта: социальное единство власти, что проистекает из единст­ва природы господствующих в обществе социальных групп; единство принципиальных целей и направлений деятельности всех государствен­ных органов, обусловленное необходимостью согласованного управле­ния обществом, без чего оно может быть ввергнуто в состояние анархии и распада; организационно-правовое единство, когда отвергается разде­ление властей и органами государственной власти признается только определенный вид органов.

Социальное единство власти с точки зрения содержания конститу­ционных норм обеспечивалось принадлежностью власти народу (в боль­шинстве стран), или трудящимся (в странах тоталитарного социализма, в некоторых других странах), или определенному блоку сил, составные части которого имели одинаковые первоочередные задачи, но расходи­лись во взглядах на пути дальнейшего развития страны (например, в условиях отдельных переходных государств). Считалось, что в таком патриотическом блоке, составляющем основу государственной власти, существуют два союза: союз рабочих и крестьян (ведущая сила блока) и союз трудящихся и прогрессивно настроенных нетрудящихся, который складывается в результате давления первого союза. Эта трактовка соци­ального единства власти допускает конституционно признанные проти­воречия в таком единстве, что находило выражение в формулировке: «союз и борьба одновременно».

Второй аспект единства государственной власти — единство принципиальных целей и направлении деятельности государственных органов — получил выражение в конституционном праве в закреплении приоритетных целей государства, принципиальных ориентиров государ­ственной деятельности. Некоторые из этих целей рассмотрены нами выше на примерах стран с различными социально-политическими систе­мами. Без такого целеполагания невозможна ориентация общественного развития, а такое управление, хотя и в неодинаковой степени и в различ­ном объеме, осуществляется во всех странах. Однако единство целей и деятельности государственных органов не является абсолютным. Даже при едином подходе к решению основных задач существует различное «прочтение» конституционных целей, предлагаются разные меры для их достижения (это ежегодно наблюдается, например, в коллизиях парла­ментов и правительства по поводу законов о государственном бюджете). При выдвижении разных принципиальных целей органами законодатель­ной и исполнительной власти единство власти нарушается, что ведет к обостренному противоборству, а иногда и к трагическим последствиям.

Третий, организационно-правовой аспект единства государствен­ной власти наиболее детально закреплен в конституциях стран тотали­тарного социализма и доктринально разработан в марксистско-ленинском правоведении. Как уже отмечалось, была принята концепция сове­тов как единственных органов государственной власти снизу доверху. Только органы типа советов (они имеют разные названия: Народное со­брание, Национальное собрание, Всекитайское собрание народных пред­ставителей — в центре; народные советы, собрания депутатов, собрания народных представителей и т.д. — на местах) рассматриваются как орга­ны государственной власти в масштабе страны и в каждой администра­тивно-территориальной единице. Другие органы государства с точки зре­ния конституционной доктрины считаются лишь органами государствен­ного управления, правосудия, контроля и т.д., но не власти, хотя с точки зрения других отраслей права, например уголовного, полицейский явля­ется представителем власти. Действительность противоречила консти­туционной концепции. Как отмечалось, реальная власть принадлежала органам коммунистической партии, центральные органы которой прини­мали важнейшие государственные решения, послушно одобрявшиеся парламентами на их кратковременных заседаниях (обычно несколько дней в году).

Идея единства государственной власти в целом имеет авторитаристский характер. На практике ее использование ведет к широкому ис­пользованию принуждения, а иногда и насильственных мер в государ­ственном управлении. Концентрация власти в одних руках противоречит основам демократии, порождает произвол. Однако не все ее элементы имеют только негативный характер. Требование социального единства власти может служить целям поиска консенсуса и согласия в обществе, когда власть становится определенной «равнодействующей» соревную­щихся сил и тенденций, если соблюдены условия «честного» соревно­вания при плюралистической демократии. Единство власти как единство принципиальных целей и направлений в деятельности государственных органов может иметь позитивное значение, так как усилия государст­венного аппарата сосредоточиваются на решении стоящих перед обще­ством крупных проблем. В то же время сосредоточение всей полноты государственной власти в руках одного должностного лица, одного ор­гана или одного вида органов (не имеет значения, будут ли это монарх, президент или советы) в принципе не является плодотворной идеей, хотя сами по себе советы, например, как органы местного самоуправ­ления являются демократическими институтами. Концентрация власти порождает бесконтрольность в деятельности государственных органов, несмотря на то что в определенных условиях общественного развития (острейший структурный кризис, процессы распада государственности, иностранное вторжение и др.) единство власти, как и авторитаризм в целом, временно может способствовать улучшению управляемости об­ществом, стабилизации положения, преодолению анархии. Этот способ использовался для преодоления экономических и политических кризи­сов в самых разных демократических странах (например, в США в 30-х годах, во Франции в 60-х годах).

Таким образом, две основные модели — разделение властей и их единство — не являются абсолютными, самодовлеющими. Разделение властей требует единства государственной политики, единства действий всех ветвей по принципиальным вопросам общественного развития, а единство власти не исключает «прозаического разделения труда» между различными органами государственной власти. Наиболее общим подхо­дом конституционного права в современных условиях является соедине­ние идей единства и разделения властей, их взаимодействия и системы сдержек и противовесов. Такое понимание отражено и в новейших кон­ституциях. Наиболее отчетливым выражением этого является п. 4 ст. 3 конституции Казахстана 1995 г., который гласит: «Государственная власть в Республике Казахстан едина, осуществляется на основе Консти­туции и законов в соответствии с принципом ее разделения на законода­тельную, исполнительную и судебную ветви и взаимодействия их между собой с использованием системы сдержек и противовесов».

Понятие и классификация форм государства. В конституционном праве зарубежных стран традиционно используются несколько понятий, характеризующих с разных сторон форму государства. Это форма прав­ления, форма государственного (территориально-политического) уст­ройства, форма политического (государственного) режима. Однако сам термин «форма государства» имеет доктринальное происхождение, так как связан с учениями о государстве, и долгое время в конституциях он не употреблялся. Новые тенденции конституционного развития свиде­тельствуют о том, что форма государства как целостное явление стано­вится предметом регулирования основных законов. В ряде конституций (Турции 1982 г., Сальвадора 1983 г., Эфиопии 1987 г.) есть главы с названием «Форма государства». Статьи многих конституций содержат синтезированные формулировки, включающие все три названных выше элемента. Так, конституция Бразилии 1988 г. говорит о федеративной республике, о демократическом правовом государстве, конституция Ма­рокко 1972 г. — об унитарной демократической и социальной монархии, конституция Франции 1958 г. — о неделимой, светской, социальной, демократической республике.

Некоторые конституции включают в качестве одной из характерис­тик формы государства участие населения в деятельности его органов, т.е. принцип обратных связей государственных органов с управляемыми. Особенно часто говорится об этом в конституциях стран тоталитарного социализма, но нормы о партиципации есть и в других основных законах. Конституция Колумбии 1991 г. характеризует государство как «партиципаторную республику».

Таким образом, форма государства становится комплексным инсти­тутом конституционного права, представляющим собой внутренне согла­сованную систему норм, регулирующих в их единстве структуру и взаи­моотношения основных органов государства (главы государства, парла­мента, правительства), территориально-политическое устройство, глав­ные методы деятельности государственного аппарата и формы его обрат­ной связи с населением. Элементы, составляющие в теории государствоведения форму государства (форма правления, государственного устройства и др.), в конституционном праве служат подинститутами комплекс­ного института «форма государства». В свою очередь они могут высту­пать в качестве институтов при более дробной классификации (напри­мер, форма правления по отношению к главе государства, когда послед­ний может рассматриваться как подинститут).

Классификация форм государства в конституционном праве. В теории государства и права используются различные классификации форм государства в зарубежных странах, в частности выделяются демо­кратические государственные формы (например, Франция) и формы ав­торитарные (например, Индонезия). Применяются также более дробные членения: феодально-теократическая, буржуазно-авторитарная, буржу­азно-демократическая, социалистическая, революционно-демократичес­кая (в отдельных странах, декларировавших ориентацию на социализм) и другие государственные формы.

В конституционном праве для классификации форм государства может использоваться свой подход — с позиции теорий разделения влас­тей и единства власти. С этой точки зрения в качестве основных разно­видностей можно выделить поликратическую (многовластную) и монократическую (единовластную) формы государства. Промежуточное по­ложение между ними занимает сегментарная государственная форма, соединяющая черты этих двух форм. Такая классификация применима ко всем зарубежным странам, в том числе и к тем, которые провозглашают себя в конституциях социалистическими. Каждая из этих трех форм имеет множество разновидностей. Но в целом поликратическая госу­дарственная форма характеризуется: разделением властей между раз­личными органами государства (парламент — законодательная власть, глава государства и правительство — исполнительная власть, независи­мые суды — судебная власть), отлаженными способами взаимодействия ветвей власти, системой их взаимных сдержек и противовесов, самоуп­равлением территориальных коллективов, демократическим государст­венным режимом, различными формами партиципации населения.

Монократическая государственная форма характеризуется еди­новластием определенного органа или должностного лица. В конститу­циях может быть провозглашено полновластие не одного органа, а опре­деленной системы однородных органов (например, советов в условиях тоталитарного социализма). Но и в этом случае считается, что государст­венная власть в центре и на местах принадлежит только им, остальные органы государства — это органы не государственной власти, а управле­ния, правосудия и др. Полнота государственной власти может принадле­жать одному лицу (например, фюреру, дуче, каудильо — в свое время в Германии, Италии, Испании, Португалии, монарху — в некоторых му­сульманских странах, по конституциям которых вся власть исходит от монарха). Во многих странах Африки (Гвинее, Заире, Малави, Тунисе, Уганде и др.) власть принадлежала «пожизненным президентам», кото­рые одновременно являлись председателями единственной разрешенной (правящей) партии, хотя в некоторых конституциях и были отдельные положения о разделении властей. Наконец, реальная власть может нахо­диться в руках хотя и не государственного, но на деле органа, выполняю­щего важнейшие государственные полномочия. Так было и есть в стра­нах тоталитарного социализма, где все важнейшие государственные ре­шения принимались и принимаются политбюро (президиумом, исполни­тельным комитетом, центральным комитетом) правящей коммунисти­ческой партии.

При такой государственной форме нет системы сдержек и противове­сов; территориальные коллективы либо находятся под строгой опекой центра, либо местное самоуправление прямо отвергается как институт: оно заменяется назначенными губернаторами (другими должностными лицами) или избранными советами, которым по конституции принадле­жит вся власть, но которые на деле подчинены местным органам правя­щей партии; господствует единая государственная идеология (в одних странах, например в Бенине, Гаити, Заире, Индонезии, Иране, Пакиста­не, это было установлено конституциями, в других такое господство имело фактический характер); существует авторитарный режим; партиципация либо отвергается, либо формы, в которых она проводится, не имеют реального значения для определения политики государственных органов в центре и на местах.

Сегментарная государственная форма (сегмент — с латинского «отрезок») характеризуется тем, что государственная организация как целое складывается из разнородных отрезков, но ее объединяет единая природа государственной власти, единство государственной политики по принципиальным вопросам, единые принципы организации и деятель­ности. В данной государственной форме есть и элементы поликратии, и элементы монократизма, частички демократии, авторитаризма и даже тоталитаризма. Органы государственной власти формируются путем вы­боров, но они «заорганизованы», а число партий, допускаемых к участию в них, нередко ограничено (три в Индонезии, две в Нигерии, в свое время три, а затем четыре в Сенегале и т.д.). Выборы в парламент не имеют, однако, принципиального значения, поскольку традиционно решающая доля власти сосредоточена в руках президента (многие президентские республики в Латинской Америке), иного главы государства (Иордания, Марокко) или иной структуры (сената и военных в Таиланде). Разделе­ние властей конституциями может признаваться, но на деле реальной системы сдержек и противовесов не существует. В территориальной структуре государства при сегментарной форме возможна автономия, даже политическая (например, Филиппины), на местах могут существо­вать выборные органы (советы, старосты), но автономные полномочия на деле ограничиваются, а выборные главы советов, старосты утверждают­ся и могут быть не утверждены вышестоящими начальниками органов исполнительной власти. В деятельности органов государства значитель­ное место занимает принуждение, партиципация граждан мала, хотя ее элементы и существуют. Демократические права и свободы в конститу­циях признаются (иногда их перечень довольно широк), но действенные юридические гарантии их реализации на практике отсутствуют.

Понятие и классификация форм правления. Термин «форма прав­ления» содержится во многих основных законах стран мира. В некоторых конституциях этого термина нет, но всегда закрепляется главный прин­цип правления — монархия (например, конституция Испании 1978 г.) или республика (конституция Германии 1949 г.). Лишь единичные госу­дарства не имеют в официальном названии слов «монархия» или «респуб­лика» (Государство Израиль, Государство Кампучия до 1993 г., Ливий­ская Джамахирия, Украина, хотя в тексте конституции Украины сказа­но, что она республика).

В государствоведческой литературе существуют два подхода к поня­тию формы правления: узкий и широкий. С точки зрения узкого подхода (А.А. Мишин) понятие формы правления связано, по существу, с поло­жением одного лица — главы государства, монарха или президента; с точки зрения широкого подхода (чехословацкий автор И.Благож) в поня­тие формы правления включаются отношения между органами государ­ства и центрами экономической и политической жизни, политическая среда, в которой действуют государственные органы.

В действительности форма правления не исчерпывается положением одного лица (при классификациях необходимо учитывать разные взаимо­отношения главы государства с парламентом и правительством), но, бу­дучи формой управления государством, она не может включать всю поли­тическую среду. Форма правления — это характеристика структуры и взаимоотношений органов законодательной и исполнительной власти или других основных органов государства в тех странах, где нет деления на законодательную, исполнительную, судебную власть, а принята кон­цепция «республики советов». В ряде стран для характеристики особен­ностей формы правления имеет значение и деятельность органов консти­туционного надзора (верховных и конституционных судов, конституци­онных советов), некоторых других государственных органов, участвую­щих в управлении государством.

По традиции принято различать две основные формы правления: мо­нархию и республику. Более детальная классификация создается в их рамках (дуалистическая монархия, президентская республика и др.).

Вместе с тем в современных условиях некоторые различия этих форм стираются. Возникают смешанные формы, в монархии появляются черты республики (например, периодическая, раз в пять лет, выборность мо­нарха в Малайзии, «коллективный монарх» в ОАЭ), а в республике скла­дываются, по существу, монархические элементы (пожизненные прези­денты); создаются полупрезидентские, полупарламентарные республи­ки, сочетающие черты различных форм; даже абсолютная монархия все чаще принимает внешне конституционную оболочку (дарованные кон­ституции, консультативные парламенты).

Монархическая форма правления. Монархия — это такая форма правления, когда главой государства является лицо, получающее и пере­дающее свой государственный пост и особый почетный титул по наслед­ству и пожизненно (король, император, султан и др.). Правда, в ряде стран (Малайзия, ОАЭ) из этого правила есть исключения, которые будут рассмотрены ниже.

Число монархий в мире довольно велико: если считать в их числе членов британского Содружества, в которых британский монарх пред­ставлен генерал-губернатором, то они составляют около шестой части государств мира. Среди монархий есть крупные страны — Великобрита­ния, Испания, Япония, Таиланд, но есть и очень мелкие государства с населением в несколько сот тысяч (Свазиленд в Африке), десятков тысяч (Сент-Кристофер и Невис в Карибском бассейне) и тысячи человек (Ту­валу в Океании).

Общая тенденция развития свидетельствует о переходе от монархии к республике как более демократической форме. После второй мировой войны монархия была упразднена в Болгарии, Италии, Румынии и неко­торых других странах, а затем в Греции и Афганистане. Но есть и случаи восстановления монархии (в Испании после смерти диктатора генерала Франко). В развитых странах (Великобритания, Испания, Япония и др.) монархия фактически не влияет на политический режим в стране, поло­жение в монархии Великобритании мало чем отличается от ситуации в соседней республике — Франции. Однако во многих развивающихся странах монархия, будучи феодальным институтом, ограничивает разви­тие демократии.

Хотя монарх — глава государства, на деле ему не всегда принадлежит верховная власть, не всегда он реально правит страной. Верховная власть в монархии зачастую осуществляется системой высших органов, включая главу государства, парламент, правительство, а иногда и неформальные структуры (семейный совет, высшее духовенство, совет аш-шура). Поэтому при изучении конституционного права не ограничивают­ся констатацией факта монархии, а различают определенные ее виды:

абсолютную, дуалистическую и парламентарную. Первая из них харак­теризуется юридически, а часто и фактически неограниченной властью монарха, две другие — конституционные монархии, власть главы госу­дарства ограничена, хотя и в разной степени.

Абсолютная монархия. До сих пор эта форма правления, свойствен­ная докапиталистическим стадиям развития, существует в нескольких странах. В султанате Оман нет конституции, ее роль выполняет, как говорилось, Коран. Нет в этой стране и парламента, правительство фор­мируется королем, ответственно только перед ним, а премьер-министром обычно является сын, брат или другой родственник короля. Многие ми­нистры, а также губернаторы провинций принадлежат к правящей семье.

В других эмиратах Персидского залива — Бахрейне, Катаре, Кувей­те, в ОАЭ, Саудовской Аравии есть конституции, но они, во-первых, дарованы монархами (в ОАЭ — Советом эмиров), а не приняты демокра­тическим путем, во-вторых, их действие часто приостанавливается (в Бахрейне — с 1975 г.), в-третьих, они устанавливают, что вся власть — законодательная, исполнительная, судебная — исходит от монарха, над конституцией стоит Коран. В этих странах есть парламенты, иногда из­бираемые населением (только мужчинами), но, по существу, это законо­совещательные органы, поскольку их решения нуждаются в согласии монарха. В Катаре парламент так и называется: Консультативное собра­ние — и действует по мусульманской традиции аш-шура — совещания правителя с наиболее уважаемыми лицами. В ОАЭ члены парламента (Национального собрания) назначаются семью эмирами (Советом эми­ров), а парламент действует в качестве совещательного учреждения даже не при Совете эмиров, а при правительстве, тоже назначаемом эмирами. В Саудовской Аравии взамен парламента создан совещатель­ный совет, назначаемый королем (1992 г.). Таким образом, хотя в назван­ной группе стран есть конституции и парламенты, они на деле не ограни­чивают власть монарха и эти государства тоже представляют собой фак­тически абсолютные монархии. То же относится и к султанату Бруней, расположенному на острове Калимантан, близ Индонезии.

Особое значение в системе управления в существующих ныне свое­образных абсолютных монархиях имеют семейный совет и мусульман­ская религия. Семейный совет — это неформальное, но весьма важное учреждение. Он состоит из членов правящей семьи, близких родственни­ков короля и некоторых высших улемов, особо почитаемых знатоков Корана. В Саудовской Аравии семейный совет низлагал короля (в том числе за отсутствие должного благочестия, что устанавливалось улемами) и назначал на его место нового из той же семьи. Король — это одновременно высшее духовное лицо — имам, а мусульманская рели­гия — государственная религия. Светская власть короля соединяется с духовной. Таким образом, существующие в наше время абсолютные мо­нархии являются абсолютистско-теократическими.

По своему социальному характеру современные абсолютные монар­хии не представляют собой полностью феодальные государства. Господ­ствующий класс, хотя он и сформировался на базе феодальной аристо­кратии, существует не за счет феодальной эксплуатации крестьянства, а за счет государственной эксплуатации нефтяных богатств. Кроме того, значительная доля власти сосредоточена в руках крупной, преимущест­венно финансовой, буржуазии.

В дуалистической монархии есть конституция (нередко она тоже даровалась народу монархом), парламент, без участия которого законы не могут приниматься. Однако правительство (совет министров) назна­чается монархом и ответственно только перед ним, но не перед парламен­том. Фактически в такой монархии в результате влияния традиций, роли личности монарха, а также других, в том числе религиозных, факторов власть короля даже больше, чем это установлено конституцией. Некото­рые монархии, которые по конституции ближе к парламентарным (Иор­дания, Марокко, Непал), являются на деле дуалистическими. Монархи этих стран неоднократно распускали парламенты и правили без них годами, а то и десятилетиями. Да и предусмотренная в конституциях ответственность правительства перед парламентом зачастую служит фикцией: по традиции правительство полностью подчинено королю.

В парламентарной монархии действует конституция, принятая де­мократическим путем, законодательной властью обладает избираемый парламент (по крайней мере, избирается его нижняя палата). Монарх юридически остается главой государства, но участия в управлении стра­ной фактически не принимает. Конституция Японии 1946 г. (вступила в силу в 1947 г.) прямо запрещает ему это, в других странах (например, в Великобритании) монарх лишен властных полномочий на основе конвен­циональных норм, сложившихся в порядке обычая в ходе государствен­ной практики.

Правительство в парламентарной монархии ответственно только перед парламентом. Правда, по конституции оно обычно назначается монархом, но такое назначение, как правило, — чисто формальный акт. На деле правительство формируется лидером партии большинства в пар­ламенте, которого король назначает премьер-министром. Назначить дру­гого премьер-министра он не может, так как другой состав кабинета не получит вотума доверия (утверждения) в парламенте при представлении парламенту правительственной программы. Лишь в тех случаях, когда в парламенте нет большинства какой-либо партии и политические партии не договорились о создании коалиционного правительства, монарх может играть более самостоятельную роль в подборе кандидатуры пре­мьер-министра (так иногда бывает в Бельгии, Дании, Нидерландах).

В парламентарной монархии глава государства либо не имеет права вето по отношению к принятым парламентом законам и должен подписы­вать их, даже если у него имеются личные возражения (Япония), либо не применяет его (более трехсот лет монарх не применял вето в Великобри­тании, в результате чего сложилась конвенциональная норма непримене­ния вето).

Особая форма парламентарной монархии существует в некоторых государствах — членах британского Содружества (Австралия, Канада, Новая Зеландия, Папуа — Новая Гвинея, Ямайка и др.). Считается, что их главой является британский монарх, который представлен в этих странах назначаемым им генерал-губернатором. На деле же кандидатуру генерал-губернатора называет местное правительство, а иногда его из­бирает местный парламент. В республиках, входящих в Содружество (например, Индия, Пакистан), генерал-губернатора нет, избирается пре­зидент — глава государства.

Особенности монархии в некоторых странах. В некоторых, осо­бенно малых, странах (Лесото и Свазиленд в Тропической Африке, Тонга в Океании и др.) монархия существует в условиях феодально-племенных и патриархальных институтов. Парламент избирается нередко лишь час­тично и в рамках системы традиционных общин (в небольшом государст­ве Тонга большинство его членов — местная знать, в том числе министры короля, в Свазиленде часть членов назначается королем, но парламент здесь распущен уже два десятилетия назад). При короле обычно действу­ет племенной совет (в Свазиленде — два, большой и малый), имеющий иногда более важное значение, чем парламент. Многие решения король может принимать лишь с согласия вождей племен.

В Малайзии существует выборная монархия, в ОАЭ действует, по существу, «коллективный монарх» — наиболее важные полномочия главы государства, а также законодательные полномочия и некоторые функции правительства принадлежат Совету эмиров семи эмиратов фе­дерации. Особенности формы правления в Малайзии и ОАЭ будут рас­смотрены ниже.

Понятие республики. Республика — форма правления, при которой главой государства является президент, избираемый на определенный срок из числа граждан, обладающих необходимыми «квалификациями» (определенный возраст, рождение в данной стране от граждан этого государства, обладание полными гражданскими и политическими права­ми и др.). Есть и иные, искаженные формы республики, когда президент не избирается гражданами, а провозглашается таковым военным или революционным советом после государственного переворота, когда пре­зидент провозглашается пожизненным президентом и др.

Принято делить республики на президентские (например, США) и парламентарные (например, Индия). Особое распространение получила первая из этих форм. В Африке до 90-х годов совсем не было парламен­тарных республик, нет их и в Латинской Америке.

Президентская республика. В президентской республике прези­дент, как правило, избирается независимо от парламента (например, в Мексике прямым голосованием избирателей, в США — косвенным), хотя есть и исключения (в Суринаме одно время — 2/3 голосов парла­мента, в Египте кандидатуру президента на голосование избирателей может предложить только парламент).

Президент назначает министров, как, например, в США или Брази­лии, и в этом случае отдельного от президента правительства нет, суще­ствует кабинет президента, где министры имеют только совещательный голос. В некоторых президентских республиках он может назначить также премьер-министра. В этом случае есть правительство во главе с премьером, но фактическим руководителем правительства остается пре­зидент. Кроме того, ни премьер, ни министры политической ответствен­ности перед парламентом не несут, не могут быть уволены им в отставку. Это означает, что кабинет или правительство формируется партией (крайне редко — блоком партий), победившей на президентских, а не на парламентских выборах, и президент — это лидер правящей партии, хотя во многих странах, будучи избран, он слагает с себя партийные обязанности и выступает как «надпартийный» деятель. Президент свобо­ден в подборе членов правительства и делает это по своему усмотрению (в Нигерии, США и некоторых других странах необходимо, однако, при назначении министров согласие верхней палаты парламента — сената). Как правило, министры несут ответственность за свою деятельность только перед президентом и не могут быть уволены в отставку путем вотума недоверия в парламенте. Иногда конституция прямо устанавли­вает, что президент является главой правительства (ст. 117 конституции Мозамбика 1990 г.). Как уже говорилось, в большинстве президентских республик нет особой должности премьер-министра, им является прези­дент. Если же такая должность есть (иногда она предусмотрена консти­туциями, но может и не упоминаться ими, и во многих странах Азии и Африки она то вводилась, то упразднялась), то это так называемый адми­нистративный премьер. Политику правительства определяет президент, под руководством которого проходят заседания совета министров, где решаются наиболее важные вопросы (менее важные вопросы решаются под председательством административного премьера).

В президентской республике осуществляется «жесткое» разделение властей: президент не вправе досрочно распустить парламент (на прак­тике в развивающихся странах это бывает; например, в 1993 г. президент Перу приостановил действие конституции и распустил парламент, на­значив, правда, новые выборы), но и парламент не вправе смещать мини­стров путем вотума недоверия. В тех же редких случаях, когда такая возможность может быть использована, всегда предусмотрено, что это не относится к фактическому главе правительства — президенту. Ответ­ственность правительства (министров) перед президентом — главный признак президентской республики. Правда, парламент в такой респуб­лике имеет определенные полномочия (нередко весьма значительные) по контролю над управлением, но все-таки он не вправе уволить в отставку не угодных ему министров.

В президентской республике вполне возможна такая ситуация (ее называют «разделенным правлением»), когда правительство сформиро­вано одной партией, а в парламенте большинство мест принадлежит оппозиционной партии (партиям). Это неоднократно происходило в Ве­несуэле, Коста-Рике, США. Но в Мексике, например, такая возможность до сих пор была исключена, поскольку Институционно-революционная партия намного превосходит по своему влиянию другие партии и всегда побеждала и на президентских, и на парламентских выборах. Термин «разделенное правление» иногда используется и в другом значении: в условиях иной формы правления — парламентарной республики или парламентарной монархии — в состав правительства парламентского большинства включаются несколько министров от оппозиции. Обычно это делается в обстановке общенационального кризиса, войны, чтобы обеспечить единство действий различных политических сил в критичес­ких ситуациях.

Суперпрезидентская республика. Вследствие особой роли главы государства, концентрации в его руках больших полномочий отдельные страны Латинской Америки давно получили название суперпрезидент­ских республик. Однако в последние десятилетия в Азии и Африке по­явились такие республики, где власть президентов была еще более уси­лена. Они являлись руководителями единственной легальной, а то и вообще единственной партии, провозглашенной конституцией в тех или иных формулировках руководящей силой общества и государства. Пре­зиденты были главными идеологами страны, создателями официально провозглашенной обязательной идеологии (Гана при президенте Кваме Нкруме, Гвинея при президенте Секу Type, Заир при президенте Мобуту и т.д.). Наконец, многие из таких лидеров в разных странах (Заир, Тунис Уганда, Экваториальная Гвинея и др.) были провозглашены пожизнен­ными президентами. Таким образом, возникла президентско-монокра-тическая республика, форма президентского абсолютизма.

В настоящее время в связи с процессами глобальной демократизации в мире таких форм президентской республики почти нет, но нельзя ис­ключать появление их в дальнейшем.

Особой формой суперпрезидентской республики является такая форма правления, которая устанавливается во многих государствах е результате военных переворотов. Это довольно частое явление в разви­вающихся странах: со времени образования независимых государств i Латинской Америке (приблизительно полтора века назад) в страна? этого региона, а также в Азии и Африке произошло более тысячи военных переворотов, более половины из них были успешными и привели » созданию новой системы управления. В этом случае парламент, как правило, распускается (исключение составила, например, Бразилия, где i 1964 г. была проведена лишь его чистка), правительство и президент смещаются со своих постов. Создается новый высший орган — военный совет (революционный совет, совет национального спасения и т.д.), его председатель — лидер переворота провозглашается президентом рее публики. На места назначаются военные губернаторы, коменданты и др Из прежних органов сохраняются обычно гражданские суды, но парад дельно с ними создаются военные трибуналы, которые судят и гражданских лиц. Хотя в условиях военного управления могут проводиться выборы низовых представительных органов на местах (как трижды былоi Алжире и дважды — в Нигерии), они ставятся под надзор военных властей. Создается, таким образом, фактически республика без республиканских учреждений, можно сказать, что это президентско-милитарнси республика. Впрочем, и в других развивающихся странах используете? концепция двойной роли армии (военной и политической) и вооруженные силы служат остовом многих «гражданских» президентских республик (Индонезия, Турция и др.).

Специфическими чертами обладала президентская республика в не которых бывших странах/социалистической ориентации. В отдельные государствах (Ангола, Бенин, Конго, Мозамбик) практиковалось избрание президента республики высшим органом (съездом или центральны!» комитетом) единственной в стране правящей партии. Председатель это! партии, избранный ее съездом, становился в соответствии с этим партийным постом автоматически президентом республики. Он получал лишь инвеституру (утверждение, вручение власти) в парламенте: последний не мог ни отказать в признании его президентом, ни избрать президентом дpyгoe лицо. Такой президент опирался не только на государственный, но \ на реально властвовавший партийный аппарат.

Парламентаризм в президентской республике и полупрезидент­ская республика. Наряду с чрезмерным усилением власти президента в одной группе стран в других государствах (особенно в Латинской Амери­ке, в Шри-Ланке, а на рубеже 80—90-х годов — в Северной и Тропичес­кой Африке) обнаружились тенденции смягчения президентского все­властия (в Африке это было связано с крушением тоталитарных режимов в странах как капиталистической, так и социалистической ориентации). В то же время в результате последовательных конституционных реформ были ограничены полномочия президента в некоторых странах Европы (например, в Португалии). В результате возникли президентские респуб­лики с элементами парламентаризма. Эти элементы характеризуются тем, что в президентской республике предусматривается возможность вотума недоверия министрам (но не фактическому, а часто и юридичес­кому главе правительства — президенту), которые остаются в то же время ответственными и перед президентом (двойная ответственность). Правда, в президентской республике такая ответственность имеет раз­ную степень: главной все же остается ответственность министров перед президентом, который возглавляет кабинет (кабинет президента) и под началом которого работают министры. Примером этого служат консти­туционные изменения в Венесуэле, Колумбии, Уругвае и некоторых дру­гих латиноамериканских странах.

В Уругвае парламент может выразить недоверие министрам, хотя для этого требуется квалифицированное большинство голосов в 2/3, кроме того, президент в определенных случаях вправе не увольнять министра даже после вотума недоверия парламента. К тому же парламент не дол­жен одобрять или не одобрять программу правительства. Он может ее обсуждать, но решения по этому поводу не выносит. В Венесуэле также есть институт вотума недоверия отдельному министру. Кроме того, в этой стране парламент рассматривает и одобряет программу правитель­ства, представленную президентом. Это делается на совместном заседа­нии обеих палат, а не только на заседании нижней палаты, как это при­нято в парламентарных республиках при двухпалатной структуре парла­мента. В Перу по конституции 1979 г. и затем по конституции 1993 г. при вотуме недоверия, выраженном парламентом, президент обязан смес­тить министра. Вотум недоверия отдельному министру возможен в Ко­лумбии (конституция 1991 г.), в Эквадоре (конституция 1984 г. с после­дующими поправками).

Выше говорилось о вотуме недоверия в президентской республике отдельным министрам, который, однако, не затрагивает фактического главу правительства — президента. В некоторых странах возможно выражение вотума недоверия и всему совету министров, который характе­ризуется конституциями как орган исполнительной власти. Ответствен­ность назначенного президентом правительства перед парламентом пре­вращает президентскую республику в полупрезидентскую. Во Франции, например, новое правительство излагает свою программу и просит о доверии, хотя оно и не обязано делать это. Может быть принята резолю­ция порицания правительству, и оно должно уйти в отставку. Правда, принятие такой резолюции крайне затруднено, и за четыре десятилетия действия конституции 1958 г. во Франции были лишь единичные случаи такого рода. На базе использования прежних традиций парламентариз­ма, с появлением президентов с иными личными качествами, чем де Голль, Франция сохраняет все меньше черт полупрезидентской респуб­лики и все больше превращается в парламентарную. Этому способство­вала и практика «разделенного правления»: президент и парламентское большинство принадлежали к разным партиям (блокам). В Перу прези­дент при вотуме недоверия может уволить правительство в отставку, а в отдельных случаях даже обязан сделать это.

Полупрезидентскими республиками являются некоторые страны СНГ. Согласно конституции Белоруссии 1996 г., правительство подот­четно президенту и ответственно перед парламентом (ст. 106). В соответ­ствии со ст. 113 конституции Украины 1996 г. Кабинет министров ответ­ствен перед президентом Украины, подконтролен и подотчетен Верхов­ной раде (однопалатному парламенту). В постсоциалистических государ­ствах премьер-министры нередко должны назначаться с согласия парла­мента, но назначение министров президентом такого согласия не требу­ет. Ответственность всего состава правительства в связи с выражением вотума недоверия возможна, но крайне затруднена (например, необходи­мо двукратное отклонение программы правительства в Белоруссии, одного раза недостаточно). В других случаях двукратного вотума недове­рия не требуется, но все равно президент сам решает, уволить правитель­ство в отставку или распустить парламент. Правда, в разных постсоциа­листических полупрезидентских республиках в решении этого вопроса имеются свои особенности, но отдельному министру вотум недоверия вынести невозможно (в случае его принятия никаких юридических пос­ледствий не возникает). В Етипте, напротив, требование отставки отно­сится только к министрам. Если же недоверие выражено персонально премьер-министру или кабинету в целом, президент может не согласить­ся с этим и возвратить вопрос на новое рассмотрение парламента. Если последний подтверждает свое решение, президент вправе вынести спор­ный вопрос на референдум — голосование избирателей. Результаты го­лосования в пользу правительства влекут роспуск парламента, в пользу парламента — отставку правительства.

Примеры таких президентских республик, как, например, Венесуэла, Египет, Уругвай, свидетельствуют о том, что в тех из них, где возможен вотум недоверия министру или правительству в целом, он крайне затруд­нен, к тому же окончательное решение, как правило, принадлежит пре­зиденту. Эта же ситуация наблюдается в полупрезидентских республи­ках, где вотум недоверия одному министру вообще невозможен. Вопрос о недоверии правительству и министру в обеих группах республик может быть поставлен лишь значительным числом членов парламента: в Перу — 1/20 всего состава парламента, в Колумбии — 1 /10, в Белорус­сии — 1 /З нижней палаты парламента, на Украине — 1 /З однопалатно­го парламента. Решается же он только большинством общего состава парламента, а иногда и квалифицированным большинством.

Правительство в президентской и полупрезидентской республике, если оно возглавляется административным премьером, может и само поставить вопрос о доверии. Этим оно обычно пытается укрепить свои позиции или провести в парламенте закон, угрожая в противном случае своей отставкой. Такой порядок тоже во многом сближает президент­скую республику с парламентарной. Рассмотренные явления отражают современные тенденции в развитии конституционного права стран мира.

Парламентарная республика. Парламентарная республика, осо­бенно в ее «чистом» виде, распространена гораздо меньше, чем прези­дентская. Это Австрия, Германия, Индия, Ирландия, Италия, Португа­лия (после ряда реформ конституции 1976 г., существенно ослабивших позиции президента), Кабо-Верде в Африке (с 1990 г.), Вануату в Океа­нии и немногие другие страны. Правда, в последние годы после ликвида­ции тоталитарных режимов по пути создания парламентарной республи­ки идут многие страны Африки, но их опыт слишком мал, чтобы делать обобщающие выводы.

В парламентарной республике президент обычно избирается таким образом, чтобы он не получал свой мандат непосредственно от народа (граждан-избирателей) и не мог противопоставлять себя парламенту, депутаты которого избираются непосредственно гражданами. Применя­ются различные способы непрямых выборов президента. Он избирается либо парламентом (Греция, Ливан, Турция), либо особой коллегией (на­пример, в Германии в состав коллегии входят все депутаты нижней пала­ты и такое же число депутатов, избранных представительными органами земель; эта коллегия называется Федеральным собранием). В Италии в состав коллегии входят члены обеих палат парламента и делегаты об­ластных советов, в Индии — выборные члены парламента и выборные члены законодательных собраний штатов.

Способ выборов президента не является, однако, решающим критери­ем отличий парламентарной республики от президентской или полупрезидентской. Главное состоит в порядке назначения правительства и его политической ответственности. В парламентарной республике по тексту конституции, как и в республике президентской, правительство назнача­ется президентом. Но в отличие от президентской республики это фор­мальный акт. В парламентарной республике, как и в парламентарной монархии, глава государства не является главой правительства и не сво­боден в выборе премьер-министра, который потом определяет состав правительства (кабинета) и вносит его на утверждение парламента. Пре­зиденту приходится назначать лидером правительства лицо, которое пользуется доверием парламента (его нижней палаты), иначе правитель­ство не будет утверждено парламентом. Поэтому в парламентарной рес­публике пост премьер-министра занимает лидер партии, имеющей боль­шинство в парламенте, или кандидат, предложенный блоком объединив­шихся партий, которые вместе располагают таким большинством (коали­ционное правительство).

Это означает, что правительство формируется партией (партиями), победившей на парламентских (а не на президентских) выборах.

В парламентарной республике президент по конституции нередко наделяется широкими полномочиями, но осуществлять их может лишь по предложению («совету») правительства. В такой республике он не правит, но это не значит, что его роль в государстве незначительна. Некоторые вопросы государственного значения президент решает само­стоятельно (в Италии он назначает некоторых должностных лиц, в ФРГ в определенных условиях вправе отклонить просьбу правительства о роспуске нижней палаты). В условиях, когда в парламенте ситуация складывается таким образом, что правительственная партия утрачивает большинство (например, в результате перехода депутатов в другие пар­тии), президент может проявить самостоятельность в формировании но­вого правительства (так было, например, в Индии).

В парламентарной республике правительство несет ответственность только перед парламентом, но не перед президентом. Вотум недоверия, принятый парламентом (большинством голосов), обязывает правитель­ство уйти в отставку. Правда, есть вариант: президент, действующий в парламентарной республике по совету и с согласия правительства, может распустить парламент с обязательным назначением новых выбо­ров. Если их результат будет не в пользу правительственной партии, т.е. она проиграет выборы, правительство уходит в отставку.

«Рационализированный парламентаризм» в парламентарной республике. Парламентарная республика, как и президентская, тоже испытывает в наше время давление, направленное на «рационализацию» парламентаризма. Но в данном случае суть этого давления состоит в том, чтобы ограничить возможность использования вотума недоверия, создать стабильное правительство, исключить министерскую чехарду (в Италии, например, за послевоенные полвека сменилось более 50 советов министров). С этой целью применяются разные приемы, отно­сящиеся к партийным комбинациям членов парламента (но есть и об­ратные комбинации с целью организовать выражение недоверия и «сва­лить» кабинет).

Существуют и конституционные способы для создания более ста­бильного правительства в парламентарной республике. Одним из наибо­лее действенных является «конструктивный вотум недоверия», предус­мотренный конституцией Германии. Во-первых, ответственность перед нижней палатой парламента несет не все правительство, а только его глава (канцлер). Отдельным министрам недоверие не может быть выра­жено, они назначаются и смещаются канцлером. Во-вторых, бундестаг имеет право выразить вотум недоверия канцлеру только при условии, чтс проект резолюции, внесенный в бундестаг, будет содержать два пункта: предложение о недоверии действующему канцлеру и предложение об избрании нового канцлера. Провести такую резолюцию в парламенте очень трудно, и на практике замена одного канцлера другим имела месте только один раз — в 1982 г.

Канцлер может и по своей инициативе поставить вопрос о доверии Предложение считается принятым, если за него голосует абсолютное большинство депутатов. Отклонение предложения о доверии не обязыва­ет канцлера уйти в отставку. Он может обратиться к президенту с про­сьбой о роспуске в течение 21 дня бундестага. Право роспуска погашает­ся, если бундестаг в этот промежуток времени изберет абсолютным боль­шинством голосов нового канцлера. В этом случае прежний канцлер обязан уйти в отставку. В случае отставки канцлера покидают свои пость и все члены правительства.

Другим примером внедрения «рационализированного парламентаризма» является Франция, в которой это привело к преобразованию существовавшей по конституции 1946 г. парламентарной республики республику полупрезидентскую, полу парламентарную. В соответствии с конституцией 1958 г., разработанной под руководством президенте Франции генерала де Голля, власть президента была усилена таким образом, что он стал центральной фигурой всего государственного аппарата Прежде всего были ограничены законодательные полномочия парламен та. Теперь он не имеет права принимать законы по всем вопросам общественной и государственной жизни: в конституции есть перечень отведенных ему проблем. Все остальные вопросы решаются на основе применения регламентарной власти: президентом, правительством, министра ми; исполнительная власть издает, по существу, акты с силой закона Президент рассматривается как арбитр в государстве: на него возлагается конституционная обязанность обеспечивать своим арбитражем функ­ционирование государственных институтов. Он выносит на референдум любой вопрос, минуя парламент, и обнародует затем решение референ­дума в качестве закона. Он председательствует на официальных заседа­ниях правительства (хотя есть должность премьер-министра). По ст. 16 конституции президент имеет исключительные полномочия в случае по­литического кризиса, на срок действия этих полномочий в его руках сосредоточивается вся полнота власти (правда, с введением в действие исключительных полномочий автоматически созывается парламент и Национальное собрание не может быть распущено).

Вместе с тем элементы парламентарной республики сохраняются. Назначенное президентом правительство представляется нижней пала­те парламента, излагает свою программу и по традиции просит о доверии. Парламент может также принять резолюцию порицания правительству, что влечет его уход в отставку, но принятие такой резолюции затруднено: она может быть внесена не менее чем десятой частью всего состава нижней палаты и принята абсолютным большинством голосов списочно­го состава парламента. Резолюция порицания с 1958 г. была принята всего один раз — в 1982 г.

Развитие Франции (особенно в связи с «разделенным правлением») свидетельствует, что парламент усиливает свои полномочия, а влияние президента ослабляется. Определенную роль в этом сыграли и некото­рые решения Конституционного совета, которые привели, в частности, к тому, что установленное конституцией ограничение сферы законода­тельства парламента практически не соблюдается, а традиция голосова­ния по вопросу о вотуме доверия (недоверия) новому правительству остается прочной.

«Рационализированный парламентаризм» Франции оказал влияние на другие страны (на некоторые франкоязычные страны Африки, Шри-Ланку и другие государства). Элементы «рационализированного парла­ментаризма» присущи всем постсоветским полупрезидентским респуб­ликам.

Наряду с формами республики и монархии есть смешанные формы государства, соединяющие некоторые черты и той, и другой.

Монархия с республиканскими элементами. Выше уже говорилось о смешанных формах правления, которые соединяют черты однопорядко­вых форм правления: об абсолютной монархии с элементами конституци­онности, о полудуалистической монархии, соединяющей черты дуалис­тической и парламентарной монархии, о полупрезидентских, полупарла­ментарных республиках. Вместе с тем бывают и такие смешанные формы правления, которые сочетают черты разнопорядковых форм — монархии и республики.

Как говорилось, важнейшим признаком монархии является то, что глава государства получает и передает свой пост по наследству и пожиз­ненно. В Малайзии главу государства — монарха — выбирают на 5 лет. Он избирается не гражданами и не парламентом, а Советом правителей штатов, в состав которого входят не все главы штатов, а лишь султаны 9 из 13 штатов. Главы четырех штатов не являются наследственными сул­танами и потому участия в выборах главы государства не принимают. Обычно на пост монарха — главы государства избираются султаны шта­тов по очереди, для чего в Совете правителей ведется особый список. Таким образом, Малайзия представляет собой своеобразную форму правления — выборную (или ротационную) монархию.

Элементы выборности существуют и в ОАЭ. Эмиры семи объединив­шихся эмиратов выбирают на 5 лет председателя Совета эмиров, которо­го нередко называют президентом. Председатель Совета эмиров выпол­няет многие функции главы государства, особенно церемониальные. По своим полномочиям он ближе к президенту, чем к монарху абсолютной монархии, каковой являются ОАЭ с их коллективным монархом — Сове­том эмиров. В отличие от Малайзии в ОАЭ председателем Совета эмиров постоянно выбирают монарха крупнейшего эмирата Абу-Даби, который занимает 86% территории государства. Очередности занятия поста главы государства в этой стране нет.

Мы рассмотрели весьма слабые элементы республиканизма (выбор­ность главы государства) в монархической форме правления. Но сущест­вуют и монархические элементы в республике.

Республика с монархическими элементами. Ранее уже говорилось о пожизненных президентах. Такая должность, созданная впервые в Югославии для Иосипа Броз Тито, первого президента Югославии, кото­рый возглавлял освободительную борьбу югославских народов против фашистских захватчиков, была затем установлена в некоторых странах Азии и Африки: в 60-х годах — в Индонезии, в 70-х годах — в Тунисе, Уганде, Центральноафриканской Республике, в Экваториальной Гвинее и некоторых других странах. Пост постоянного, пожизненного президен­та сочетался (кроме Индонезии) с однопартийностью (пожизненный пре­зидент всегда был лидером этой партии), с провозглашением президента «духовным вождем народа», основателем новой идеологии, объявленной государственной. Один из таких пожизненных президентов — Бокасса пошел еще дальше: провозгласил себя императором Центральноафри­канской империи (он был свергнут в 1979 г.). В Корейской Народно-Де­мократической Республике сын пожизненного президента Ким Ир Сена был объявлен его наследником и стал руководителем страны в 1994 г. Институт пожизненного президента и особенно объявление этого поста наследственным сближают данную республиканскую форму правления с монархией.

Как отмечалось, многих республиканских черт лишена форма правле­ния, создаваемая в условиях военных режимов. Президенты таких рес­публик не избираются населением или каким-либо легитимным консти­туционным органом, например парламентом или особой избирательной коллегией. Они провозглашаются президентами группой своих сообщни­ков по государственному перевороту, которая образует военный, рево­люционный или иной совет. Парламент в этих условиях распускается, конституция целиком или в значительной части отменяется (иногда при^ останавливается, что фактически не меняет положения вещей), выборы местных органов бывают редким исключением, управление строится на основе жесткой иерархии военных властей. Таким образом, создается необычная разновидность республики, в которой фактически отсутству­ют республиканские учреждения.

Особая форма республики — теократическая республика, где правит мусульманское духовенство, — существует в Иране. В этой стране в соответствии с конституцией 1979 г. имеются избранные президент и парламент, но главную роль играет. Руководитель государства (рахбар). Этот пост создан с учетом традиций мусульманского фундаментализма и во многом напоминает организацию власти в идеальном мусульманском государстве — халифате. Пост Руководителя государства принадлежит высшему духовному лицу, которое подбирается мусульманским Советом экспертов. В случае вакансии Совет экспертов подбирает другое лицо на этот пост, руководствуясь прежде всего религиозными качествами кан­дидата, или составляет коллегиальный орган, выполняющий обязаннос­ти Руководителя государства.

Под государственным режимом понимается реальный порядок функционирования и взаимодействия частей государственного механизма. Государственный режим может соответствовать тому, что написано в конституции, а может и не соответствовать. Например, в конституции записан один порядок избрания или отстранения президента от власти, а на самом деле применяется другой, который иногда не записан. В таком случае реальный государственный режим не совпадает с конституционным регулированием.

Данные понятия синонимами не являются, т.к. чаще всего их значения не совпадают. Политический режим понимается как нечто более объемное и значительное, включающее в себя не только деятельность органов государства, но также деятельность и реальный статус других элементов политической системы: партий, общественных организаций и т.д. В политический режим включаются также реальный статус и правовое положение граждан, наличие прав и свобод. В отличие от этого государственный режим в первую очередь характеризует деятельность государственных органов, их взаимоотношения и проявления власти.

В литературе по зарубежному государственному праву нет единой классификации государственных режимов. Чаще всего выделяют те же виды государственных режимов, что и политических: демократический, авторитарный (властный), тоталитарный. Вместе с тем существует специальная классификация государственных режимов, включающая:

- абсолютистский государственный режим;

- министериальный государственный режим, когда правительство формируется одной крупной фракцией;

- дуалистический государственный режим (ограниченный дуализм власти) при абсолютной и дуалистической монархиях;

- парламентарный государственный режим при системе, когда правительство формируется партийной парламентской коалицией;

- президентский государственный режим;

- партократический государственный режим;

- легитимный государственный режим;

- нелигитимный государственный режим;

- либеральный государственный режим;

- режим социальной демократии.

Приведенная классификация государственных режимов не является окончательной, продолжается ее обсуждение и дальнейшая конкретизация.