2.Этология и человек

Этология еще до социобиологии показала, что в человеке много свой­ственного животным.

Агрессивность человека соответствует агрес­сивности животных, а садизм имеет корни в инстинкте агрессии. Как и в животном мире, агрессивность больше присуща мужчинам. От­бор в результате только внутривидовой борьбы, как считают этологи, может быть отрицателен для вида, а он играет все большую роль для человека, стимулируя войны и экологический кризис.

«Есть вес­кие основания считать внутривидовую агрессию наиболее серьезной опасностью, какая грозит человечеству в современных условиях культурно-исторического и технического развития», — предостере­гает К. Лоренц.

Как преодолевается эта опасность в животном мире? «Полез­ный, необходимый инстинкт вообще остается неизменным; но для особых случаев, где его проявление было бы вредно, вводится специ­ально созданный механизм торможения. И здесь снова культурно- историческое развитие народов происходит аналогичным образом; именно потому важнейшие требования Моисеевых и всех прочих скрижалей — это не предписания, а запреты». (К. Лоренц. Агрес­сия...- С. 114-115.- Подчеркнуто автором).

Христос запретил проти­виться злому: отказ от борьбы известен и у животных.

Вера в божественность каких-либо установлений основана на возникновении инстинкта в результате генетического закрепления повторения определенных действий. «Образование ритуалов по­средством традиций безусловно стояло у истоков человеческой культуры, так же как перед тем, на гораздо более низком уровне, фи­логенетическое образование ритуалов стояло у зарождения соци­альной жизни высших животных» (К. Лоренц. Агрессия...- С.81). Борьба в животном мире ведется по определенным правилам, и не­которые виды спорта напоминают ритуальные бои самцов.

Агрессивность нельзя исключить, избавляя людей от раздра­жающих ситуаций, или наложив на нее моральный запрет, или с по­мощью генетической инженерии, так как она выполняет биологиче­ски положительную роль, и все инстинкты связаны между собой (да­же смех связан с агрессивностью).

Необходима переориентация того, что Лоренц называет «воодушевлением» и «объективное физиоло­гическое исследование возможной разрядки агрессии в ее первона­чальных формах на эрзац-объекты» (Там же.- С. 258).

Необходимо также общее дело и улучшение общего культурного образования для создания как можно большего количества «идентификаций» («спа­сение могут принести ценности, которые кажутся далекими от борь­бы и от политики как небо от земли» (Там же. - С.264)).

Спорт, искус­ство, наука, смех выступают как необходимый тормозящий меха­низм агрессии по отношению ко всем людям и всей природе. Важна и борьба с грехами, потому что на это уходит энергия.

Лоренц формулирует биологический вариант категорическо­го императива Канта: «Могу ли я возвысить законы, управляющие моими поступками, до ранга общего закона природы или результат окажется противоречащим рассудку?» (К. Лоренц. Человек находит друга. - М., 1971.- С. 153).

Этологический императив звучит так: «По­ступай так, чтобы твое поведение как разумного существа соответ­ствовало законам природы».

Однако полной аналогии между поведением человека и жи­вотных не может быть именно потому, что человек не только биоло­гическое существо. «У дикого животного в естественных условиях не возникает конфликта между его внутренними склонностями и тем, что оно «должно» делать, — вот эту-то райскую гармонию и потерял человек. Более высокий интеллект обеспечил человеку культурное развитие, и, главное, принес с собой дар речи, способность отвлечен­но мыслить, накапливать и передавать от поколения к поколению все возрастающие запасы знаний. В результате историческое развитие человека происходило в сотни раз быстрее, чем чисто органическо -филогенетическое развитие прочих живых существ.

Однако инстинкты человека, его врожденные реакции по-прежнему связаны намного более медленным органическим развитием и отстают от его культурно-исторического развития.

«Естественные склонности» уж не вполне укладываются в рамки человеческой культуры, в которых их практически заменил интеллект.

Животные гораздо более жестко реагируют на стимулы, чем человек. Еще одно из отличий человека от животных — способность к высоким порядкам предсказания. Большее значение, чем у животных, имеет у человека обучение и все, связанное с ним.

«У многих высших животных, особенно у низших и человекообразных обезьян, групповое поведение взрослых особей в большой степени зависит от того, каковы были их отношения с матерью в пору детства. Нормальная материнская любовь, выражающаяся в пол­ноценном уходе за детенышем, во всей ее глубине и сложности необходима для последующего развития многих форм общения с сородичами. Полученные в клиниках данные свидетельствуют о том, что и у человека дело обстоит сходным образом» (Н. Тинберген. Поведение животных.- М., 1969.- С. 148).

Для того, чтобы что-то выучить, нужен интерес к этому. Способом его повышения служит игра. Потребность к игре, по Лоренцу свойственна только наиболее психически развитым из всех живых существ. «Не случайно игра представляется нам более высоким видом деятельности, чем соответствующие ей серьезные типы поведения, назначение которых — сохранять жизнь вида» (К. Лоренц. Че­ловек находит друга...- С. 137).

«В игре — особенно у молодых живот­ных — всегда присутствует элемент открытия... Игра типична для развивающегося организма» (Там же).

Современная психология утверждает, что человеку присуще в качестве его фундаментальной черты стремление к новому как спо­собу обучения, причем мужчинам в большей степени, чем женщинам, основной функцией которых является сохранение и воспроиз­водство.

В создании новых ситуаций видят суть искусства. Это ре­зультат развития того, что в слабой форме свойственно и животным

В процессе общения человеческий разум в какой-то степени передается домашним животным. Собаки понимают отдельные фра­зы и могут читать мысли хозяев. Но рост интеллекта у домашних жи­вотных сопровождается угашением инстинктов.

Сопоставляя разув и инстинкт, следует признать, что наличие интеллекта не позволяет считать человека абсолютно приспособленным видом. «Выигрыш, достигнутый человеком благодаря большему размеру и большей слож­ности мозга, частично сводится на нет тем обстоятельством, что один раз можно эффективно использовать лишь часть мозга. Возникает любопытная мысль, что, быть может, мы стоим перед одним из тех природных ограничений, когда высококвалифицированные орга­ны достигают уровня нисходящей эффективности и в конце концов приводят к угасанию вида. Быть может, человеческий мозг продви­нулся так же далеко к этой губительной специализации, как большие носовые рога последних титанотериев» (К. Лоренц. Агрессия...- С. 226).

К этому добавляются опасения, что в человеческом обществе ослаблен естественный отбор (благодаря, в частности, заботе о менее приспособленных и выживании больных), помогавший эволюции на­ших предков. Каких бы успехов ни достигало человечество, это все­гда сопровождалось пессимистическими высказываниями, что оно находится на пути вырождения и вообще представляет собой тупи­ковую ветвь эволюции.