II. Как увидеть музыку

Прежде, чем изложить секреты своего общения с музыкой, мы хотим рассказать вам об открытиях, которые мы сделали для себя, изучая мнения известных ученых, философов, музыкантов разных времен и народов. Первое, что мы выяснили: очень многие воспринимали музыку в цвете и даже дали этому феномену научное объяснение.

2.1. Цвет и музыка.

На всем протяжении существования музыкальной культуры люди, ощущали взаимодействие невидимой музыки и видимого мира, стремились упорядочить и узаконить их отношения, стремились увидеть музыку и отразить свои впечатления в цвете.

Ритуальный танец, бой тамтамов под сине-желто-красные всполохи костра… Человек интуитивно ощущал родство звука и цвета задолго до того, как появилась цветомузыка.

Некую теорию на сочетании видимого и слышимого в конце XVI века построил живописец и музыкант Арчимбальдо: преподавая живопись, он проигрывал своим ученикам ноты и к каждой из них подбирал цветные карточки.

В 1665 году Ньютон с помощью стеклянной призмы точно разложил музыкальную октаву на солнечный спектр. Нота «до» соответствовала красному цвету, «ре» — фиолетовому, «ми» — синему, «фа» — голубому, «соль» — зеленому, «ля» — желтому, а «си» — оранжевому.

Ньютон

до

ре

ми

фа

соль

ля

си

Исследования в области взаимодействия цвета и звука продолжил А. Кирхер. Изобретатель первого в мире проекционного аппарата, он перевел солнечный спектр на экран.

В XVIII веке Л. Кастель, работавший над проблемой синтеза цвета и звука, разработал клавесин для глаз — уникальную машину, благодаря которой музыку смогли воспринимать глухие люди. Созданная Кастелем модель не сохранилась, и вскоре его соратник К. Эккартсгаузен восстановил и даже усовершенствовал клавесин. Поэтому в историю аппарат вошел как изобретение Кастеля—Эккартсгаузена.

В 70-х годах XIX века американец Б. Бишоп придумал необычное устройство: положил на фисгармонию экран матового стекла, на который через фильтры разных цветов проходил свет. Музыкант, играя на фисгармонии, открывал определенные фильтры, окрашивая, таким образом, экран.

Англичанин А. Римингтон сконструировал гигантский орган, который с помощью 12 разноцветных огней проецировал на экран цвет музыки. Однако проигрывать музыку орган не умел и ему аккомпанировал какой-либо музыкальный инструмент.

Австралиец А. Гектор вынес цветомузыкальное представление на открытый воздух, где сама Природа внесла в оркестр цвета и звука новые краски, усиливая переживания слушателя.

Но самым необычным в череде цветомузыкальных экспериментов оказался опыт Т. Вилфреда, создавшего музыку цвета без звукового сопровождения. На экране появлялись не просто цвета, а сплетающиеся вальсирующие и пляшущие фигуры — квадраты и круги.

Русский основоположник цветомузыки, композитор-новатор А.Н. Скрябин, от природы обладавший цветным слухом, построил спектр, совершенно отличный от ньютоновского, в котором нота «до» была красной, «ре» была желтой, «ми» — голубой, «фа» - фиолетовой, «соль» — оранжевой, «ля» — зеленой, «си» — синей.

Скрябин

до

ре

Ми

фа

соль

ля

си

В партитуре его симфонической поэмы «Прометей» впервые в истории музыки цвету была отведена особая партия, написанная на отдельном нотном стане. Композитор сам сконструировал машину для музыки цвета, назвав ее световым клавиром. Скрябин был предшественником бурного развития цветомузыкального искусства, которое в XX веке, став массовым, вышло на танцевальные и концертные площадки, а в 90-е годы получило и вовсе невиданный дотоле размах (вспомнить хотя бы фантасмагорические представления Жана-Мишеля Жарра, в которых были задействованы грандиозные светомузыкальные установки).

Недавно петербургские ученые разработали так называемый хромотональный синтезатор, способный связать воедино музыку, цвет и видеоряд. «Прослушивая» музыкальное произведение, прибор улавливает мельчайшие нюансы звуковых сигналов и в реальном времени преобразует их в световые волны. Его можно использовать не только для построения потрясающих световых декораций, но и в процессе обучения исполнителей.

В начале 20 века австрийский философ и мыслитель Рудольф Штайнер создал художественную форму выражения музыки и речи в движении и пространстве, которую называют «видимой речью» и «видимой музыкой». Этот необычный вид искусства носит весьма необычное название – эвритмия, что в переводе с греческого означает «прекрасный ритм», «прекрасное движение».

«It is so wonderful to see the music as well as hear it». Эту фразу можно перевести с английского как «Так прекрасно не только слышать музыку, но и видеть ее…». Подобным образом звучит один из комментариев к видеоролику в Интернете. Под «Лунную сонату» Бетховена несколько человек в разноцветных балахонах производят плавные движения в такт музыке. Они танцуют. Но это не совсем обычный танец. С его помощью можно увидеть музыку…

Однако, помимо этих грандиозных открытий в области цвета и музыки мы нашли сведения о менее значительных творческих работах, касающихся частных лиц. Но эти работы нас очень заинтересовали, так как они являются ярким примером красочного восприятия музыки и дают нам повод самим искать новые формы выражения музыкальных фантазий.

Р ечь идет об интересном опыте фотографа Мартина Климаса, соединившего звук и цвет в красочных брызгах. Над динамиками фотограф поместил холст, поверх которого налил краски разных цветов. Во время звучания песен Мартин делал снимки, как суспензии реагируют на ту или иную музыкальную композицию.

Главной его задачей было показать красоту многоцветового хаоса красок, которые на самом деле подчинены особому порядку в зависимости от определенной музыки. Климас снимал движение отдельной капли краски. Каждая из его фотографий — яркая смесь цветов.

Е ще один фотограф Светлана Мартюшова часто фантазирует, рисуя под музыку, и этими секретами делится на своем сайте. К примеру, она описывает, как прослушав композицию Элтона Джона «Желтая кирпичная дорога», она представила картину и тут же стала ее изображать. Ее вариант музыкального изображения представлен в небольшом количестве форм и цветов. На ее картине шары превращаются в дирижабли, ленты – в разноцветные дороги. Эти дороги переливаются светлыми оттенками радуги и уводят ввысь. «Стремление мысли – скольжение кисти», - так называет она свои творческие работы.