Глава I

ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЙ ВЗРЫВОТЕХНИКИ

§ 1. История возникновения взрывчатых веществ и взрывных устройств

Создание взрывных устройств¹ стало возможным с открытием взрывчатых веществ^{1 2}. Исторически первым видом ВВ, открытым чело­веком и длительное время использующим его в военных и иных целях, явился дымный порох.

Точную дату его появления историки не называют. Он известен был с древности. Многие исследователи считают, что секретом при­готовления пороха первыми овладели народы Древнего Востока, в частности Китая и Индии. До сих пор не утихает спор о том, кому принадлежит первенство в открытии пороха: Индии или Китаю. Ряд современных исследователей склоняется к выводу, что рецепт изго­товления пороха попал в Китай в I в. н.э. из Индии, а не наоборот. Другие утверждают, что порох был известен в Китае и Индии еще до распространения его на Ближнем Востоке и в Европе, что он не является продуктом творчества одного человека и возник в резуль­тате исканий и изобретательства многих народов в течение мно­гих веков, что приоритет открытия первого состава, обладающего взрывчатыми и метательными свойствами, принадлежит Китаю. Настоящий взрывчатый состав — селитросероугольный порох, по одним сведениям, был принесен в I в. н.э. маврами в Испанию, по другим — в это же время греками в Константинополь. Однако несо­мненно одно: порох в Европе стал известен и получил применение гораздо позже, чем в станах Древнего Востока. Английские иссле­дователи изобретение пороха связывают с именем Роджера Бекона (1267 г.), немецкие — Бертольда Шварца (1354 г.), хотя самым ста­рым европейским сочинением, описавшим порох, была «Книга об уничтожении противника огнем», написанная Марком Греком око­ло 1250 г. Наиболее предпочтительной представляется версия о том,

что порох попал в Европу от арабов. А.И. Иволгин в этой связи от­мечает: «Знакомство европейцев с порохом шло по линии, так ска­зать, теоретической и в ходе боевых действий. Первыми испытали на себе действие огнестрельного оружия арабов в VII—VIII вв. испанцы.

В этот период знакомство их с порохом переходит в умение его из­готавливать». Однако порох в течение длительного времени не имел боевого применения. Вначале его использовали как зажигательное вещество, а позднее взрывчатое и метательное. О том, что порох в боевых целях впервые стал применяться в качестве зажигательного и разрушительного (взрывчатого) средства, свидетельствуют многие ис­точники. Например, общеизвестно, что уже в древние времена делали подкопы под крепостные стены с целью их разрушения с помощью взрывчатых составов (порохов). В этой связи представляется спор­ным утверждение А.И. Иволгина о том, что «появление артиллерии привело к применению траншей и подземно-минной борьбы, чтобы приблизиться к укрепленному городу или крепости, вооруженной огнестрельным оружием». Многие исторические факты однозначно указывают на применение взрывчатых составов для разрушения кре­постных стен еще задолго до появления огнестрельного оружия. Есть все основания считать применявшиеся в древности для подрыва кре­постных стен взрывчатые составы прообразом (или первейшим вари­антом) дымного пороха.

В становлении и развитии взрывных устройств (боеприпасов) необходимо выделить как минимум два этапа, которые условно можно назвать пороховым и бризантным³.

Пороховой этап в развитии взрывных устройств (боеприпасов) длился до середины XIX в.: до момента появления первых бризант­ных ВВ.

Применение пороха и появление огнестрельного оружия на Руси связано с именем Дмитрия Донского. 24 августа 1382 г. хан Тохтамыш начал штурм Кремля. «Татары пускали стрелы, как дождь, — пишет из­вестный историк С. Соловьев, — стреляли без промаха, и много падало осажденных в городе и на стенных забралах; неприятель наделал уже лестницы и лез на стены; но горожане лили на него из котлов горячую воду, кидали камни, стреляли из самострелов, пороков, тюфяков и пу­шек, которые здесь в первый раз упоминаются».

Вот при каких обстоятельствах впервые были применены на Руси порох и огнестрельное оружие.

¹ См.: Криминалистическая взрывотехника: вопросы теории и практики // IIКЬ: Ы1р:// уг^щк-рге$5.п1/ЬЬ/2002/3/ко1о1шЬкт/ко1о(и5Ьк1П.азр

.

Вначале порох привозился от иноземцев, но очень скоро его стали делать на Руси. Спустя несколько лет после смерти Донского «зелье»⁴ в Москве производилось в таком количестве, что послужило причи­ной знаменитого порохового пожара, от которого в 1422 г. выгорела вся столица.

Мощный толчок выделка пороха получила при Иване Грозном. Всю свою энергию в первый период царствования Иван IV направил на подготовку к войне с Казанским ханством. В сентябре 1552 г. были сделаны знаменитые минные подкопы под стены Казани, решив­шие судьбу города. Летописи сообщают, что Иван Грозный призвал к себе «немчина, именуемого Размысла, хитра, навычна градского разорению», и приказал ему «подкоп под град учинити». Первая мина была подведена под тайник, из которого казанцы добывали себе воду. В подкоп было поставлено 11 бочек пороха. 30 сентября с помощью второй мины были взорваны Арские ворота. Но окончательно решил дело третий, самый мощный подкоп, в который было заложено 48 бо­чек — около 3 т пороха.

Выделка пороха продолжала быстро возрастать. Около 1577 г. был основан Пушкарский приказ, взявший на себя управление и порохо­вым делом. В начале XVII в. появляются первые рукописные перевод­ные книги по военному искусству, в которых встречаются сведения и о пороходелии. Наиболее известные из них — «Воинская книга», «Устав ратных, пушечных и других дел», «Книга об огненных хитростях».

Техника изготовления пороха была довольно сложна. Сначала тща­тельно измельчали селитру, уголь и серу в так называемых толчеях или бегунах. Бегуны — это своего рода жернова, отсюда и название порохо­вых заводов — мельницы. Бегуны приводились в движение лошадьми или водой, поэтому заводы, как и мельницы, чаще всего строились на реках. После измельчения составные части пороха смешивали и пере­тирали на тех же бегунах. Ценою бесчисленного количества жизней люди узнали, что смесь надо перетирать влажной, чтобы она не взры­валась, не пылила и чтобы порох получался в виде твердых «лепешек». Лепешку подвергали «кручению» — разбивали ее на куски. Кручение, или «зернение» пороха — очень важная операция, потому что хороший порох хоть и называется «порохом» — «порошком», но на самом деле должен состоять из твердых прочных зерен. Дело в том, что пороховая пыль — «мякоть» — сгорает слишком быстро, что может привести к раз­рыву пушечного ствола. Кроме того, мякоть легко отсыревает. Зерна же ³

сгорают относительно медленно, и эта постепенность горения обеспе­чивает пороху большую метательную силу. Для кручения пороховой лепешки применялись горизонтальные решета из свиной кожи, в ко­торые помещались свинцовые кружки или шары. При трясении реше­та лепешка разбивалась шарами, и измельченный порох проваливался сквозь решетку. Довольно часто приходилось вновь перерабатывать старый лежалый порох. Такое обновление старого пороха называлось «перекручиванием». Затем порох рассеивали или, как говорили рань­ше, «разымали»: мелочь (пороховую мякоть) снова направляли на бе­гуны, а зерна сушили в специальных «сушильных избах», а то и про­сто в банях. Высушенные зерна обычно полировали, чтобы они были гладкими, без острых углов. Для этого порох трясли некоторое время на сотах, чтобы зерна терлись друг о друга. Готовый порох укупоривался в дубовые бочки. Так или почти так делался порох и в России, и в других странах в течение многих веков.

Несколько столетий черный порох оставался единственным взрыв­чатым веществом, которое применялось для взрывных работ. В 1788 г. французский ученый К.-Л. Бертолле предложил новый состав пороха на основе хлоратов калия (бертолетова соль) с бризантными свойства­ми. В 1799 г. английский химик Э. Говард открыл гремучую ртуть. Эти взрывчатые составы не получили применения в силу их крайней опас­ности, возникающей при работе с ними. Позже указанные химические соединения вошли в состав капсюлей-детонаторов.

К середине XIX в., когда нужда промышленности и военного дела в новых взрывчатых веществах обозначилась с предельной остротой, химическая наука была развита уже в достаточной степени, чтобы вы­полнить стоящий перед нею социальный заказ.

С середины XIX в. в исследовательских лабораториях крупнейших стран мира шли лихорадочные поиски бездымного пороха, и велись они уже достаточно осознанно. Химия и баллистика достигли высоко­го уровня; недостатки дымного пороха были известны; основные прин­ципы получения бездымных взрывчатых веществ также были понятны; необходимое сырье — нитроклетчатка и нитроглицерин — было откры­то. Тем не менее получение бездымного пороха оказалось труднейшей научно-технической задачей, для решения которой были привлечены лучшие химики того времени.

Первое, более совершенное средство взрывания, которое до сих пор используется, было предложено У. Бикфордом в 1831 г. Начиная со второй половины XIX в. бикфордов (огнепроводный) шнур широко используется в практике взрывных работ.

В 1863 г. инженером А. Нобелем был открыт динамит. В горной про­мышленности Европы, а затем и всего мира динамит находит все более широкое применение для разрушения крепких горных пород. Динамит в несколько раз мощнее пороха, не боится сырости, удобен в приме­нении. Создание динамита, а в 1867 г. — аммонитов, открытие явле­ния детонации (мгновенного горения) является поворотным пунктом в истории взрывчатых веществ, положившим начало бурному развитию бризантных взрывчатых веществ.

Открытие динамита и создание капсюля-детонатора вызвали тех­ническую революцию во взрывном деле. В это время открывается много новых ВВ, детонация ряда из которых была возможна лишь от капсюля-детонатора. Например, появились такие новые индивидуаль­ные ВВ, как тротил (1863 г.), тетрил (1887 г.), азид свинца (1890 г.), ТЭН (1894 г.), гексоген (1897 г.) и др. В 1879 г. был создан детонирующий шнур, широко используемый во взрывном деле.

В названный период времени создаются также смесевые ВВ. Наи­более известное из них — аммонит, представляющий собой взрывчатую смесь аммиачной селитры с нитросоединениями (тротилом, гексоге­ном и др.). Во многих странах смеси аммиачной селитры с тротилом нашли широкое применение не только в производстве взрывных работ, но и в снаряжении боеприпасов (аммотолы).

Таким образом, к концу XIX и началу XX в. было открыто пода­вляющее большинство известных сегодня бризантных ВВ, которые полностью вытеснили дымный порох, ранее применявшийся для сна­ряжения ВУ и боеприпасов. В начале XX в. началось широкое освоение промышленного выпуска ВУ и боеприпасов с зарядами бризантных ВВ.

В настоящее время ВУ и боеприпасы имеют очень широкую номенкла­туру и отличаются большим конструктивным многообразием.

В связи с бурным ростом промышленности и участившимися слу­чаями использования взрывчатых веществ в преступных целях Россий­ское государство второй половины XIX в. стало уделять больше вни­мания в уголовном законе пороху. Появились составы преступлений, предусматривающие ответственность не только за хранение или ноше­ние огнестрельного оружия, но и за несоблюдение предписаний закона при хранении и перевозке пороха, устройстве и содержании складов взрывчатых веществ для надобностей горнозаводской и соляной про­мышленности, а также приобретении, доставке, хранении и отпуске этих веществ.

Однако использовавшиеся при раскрытии преступлений приемы, методы, технические средства не были систематизированы и применя-

лись очень редко, от случая к случаю, и не представляли собой системы научных положений и рекомендаций, образующих отрасль взрывотех­нических знаний.

Криминалистической взрывотехники как самостоятельной отрас­ли знания в дореволюционной России не существовало. Но отдельные исследования в этом направлении уже производились. Именно к тому периоду относятся первые криминалистические исследования следов взрыва, с помощью которых устанавливались химические вещества, использованные для совершения преступления. Примерно тогда же в химических лабораториях стали изучаться пороха и остатки выстрела. В 1907 г. было предпринято первое упоминавшееся в литературе взры­вотехническое исследование, связанное с реконструкцией взрывного устройства, которое произвел немецкий ученый Георг Попп при рас­следовании взрыва в здании полиции г. Оффенбах-на-Майне.

Криминалистическая взрывотехника как часть криминалистиче­ской науки стала складываться в советское время. Взрывчатые вещества, взрывные устройства и следы их применения становились объектами пристального внимания криминалистов по мере их использования при совершении преступлений. Причем первоначально такими объектами были не сами взрывчатые вещества и взрывные устройства, а следы, образовавшиеся после взрыва. Со временем круг объектов пополнялся самими взрывными устройствами, их отдельными элементами, при­борами, инструментами и принадлежностями для изготовления само­дельных взрывных устройств.

Применение при совершении преступлений взрывных устройств и взрывчатых веществ накладывало определенные особенности на про­изводство их расследования, требовало применения особых приемов и методов исследования, широкого использования специальных знаний и специальной криминалистической техники. Но криминалистика на тот период не была готова дать каких-либо научно обоснованных ре­комендаций в этом плане. Не были разработаны определения понятий взрывных устройств и взрывчатых веществ, их классификации, крите­рии оценок и методики исследований. Первоначально разработка при­емов, методов и научно-технических средств исследования взрывных устройств, взрывчатых веществ и следов их действия осуществлялась судебной баллистикой.

Так было примерно до конца 60-х гг. Затем развитие криминалисти­ческой взрывотехники пошло более быстрыми темпами, но в основном тоже в рамках судебной баллистики и по линии органов государствен­ной безопасности, призванных вести борьбу с диверсантами и терро- ю

ристами. Оно было направлено на изучение взрывных устройств и взрывчатых веществ, применявшихся при совершении преступлений. Однако эти исследования носили закрытый характер, их результаты были недоступны ученым-криминалистам, экспертам и работникам других правоохранительных органов. Лишь с появлением Уголовного кодекса РФ 1996 г. вводится в обиход официальное понятие «взрывные устройства», и они стали рассматриваться в качестве самостоятельного предмета преступления.

Таким образом, на протяжении нескольких последних десятилетий происходило накопление теоретических материалов и практического опыта, готовились соответствующие специалисты, создавались необ­ходимые приборы, разрабатывались методики исследования. В итоге трудами ученых-криминалистов и практиков в теории криминалисти­ки была сформирована и систематизирована новая отрасль научных знаний, отвечающая современным требованиям правоохранительных органов в деле борьбы с преступностью⁴.