Академия наук и оперный театр

Творческие профессии особый вид человеческой деятельности. И в силу специфики, и в силу конкретного результата, который нельзя перевести на язык цифр, и который характеризуется в терминах «нравится – не нравится». А все эти причины воедино создают, помимо атмосферы великого, атмосферу постоянных конфликтов, которые при определенных условиях могут переходить все границы человеческой этики. Слава и сопутствующие ей материальные блага делятся с трудом, если вообще делятся. В 1932 году советское правительство приняло решение, многими до сих пор до конца не понятое, об организации всевозможных творческих профессиональных союзов – союза писателей, архитекторов, композиторов. При всей логике и очевидности и полезности этого решения была и еще одна составляющая – власть уходила от решения спорных и конфликтных вопросов и выступала только в роли третейского арбитра. И очень многие оказывались в свое время и в роли жертв, и в роли победителей. И политика здесь. А тем более Иосиф Сталин здесь вовсе ни при чем. Фаина Раневская называла свою среду «террариумом единомышленников», а мудрый Сергей Довлатов как-то заметил: «Мы без конца ругаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить: кто написал четыре миллиона доносов?» 

Лангбарду в этом смысле всегда везло. Он ни в чем себя не замарал в подобных ситуациях. Но ему все же пришлось заканчивать чужую работу. Изначально проектирование и строительство зданий Академии наук и оперного театра было поручено Георгию Лаврову. Но Лаврова отстранили от работы и завершить строительство предложили Лангбарду. В Академии наук он спрятал корпуса Лаврова за классическими колоннадами. А в случае с оперным театром пришлось перепроектировать само здание. По задумке Лаврова на огромной сцене пять тысяч зрителей смогут смотреть парады и демонстрации, а также их проводить. Лангбард предложил выполнить здание театра в виде нескольких цилиндров, возвышающихся друг на друге. Но было принято решение уменьшить зрительный зал сначала до трех тысяч мест, а затем и до полутора тысяч. 

Минск в то время был приграничным городом – граница всего в сорока километрах от столицы. И по этой причине военные потребовали уменьшить высоту театра на этаж. Высокое здание на Троицкой горе было отличной мишенью для польской артиллерии. 

11 июня 1933 года был заложен первый камень в основание оперного театра – это был день освобождения Минска от белополяков, как их тогда называли. В 1939 году его открыли, а через год назвали Большим театром оперы и балета БССР. 

Но на съезде архитекторов проект здания театра раскритиковали. Все это происходило уже после открытия театра. Лангбард согласился с критикой и сказал, что театр строили без него и экономили буквально на всем. Оригинальные малые архитектурные и скульптурные формы были изъяты из проекта. Но именно они должны были дать эффект аллюзий с Французской революцией. 

Великая Отечественная война и послевоенный Минск

Накануне войны Лангбард был в Минске. Он писал: “Война меня застала в Минске, куда я приехал 18 июня по поводу строительства Дома Красной Армии. Со многими обычными для тех дней приключениями, проделав более 40 километров пешком из Минска, откуда я вышел 25-го ночью, я добрался до Ленинграда”. Из тех же писем архитектора можно узнать, что в первые военные месяцы он участвовал в работе по маскировке зданий северной столицы. А осенью первого военного года начал вести занятия в Ленинградской академии художеств.

Это было страшное время. Холод, ни еды, ни воды. К тому же Лангбард со своей супругой серьезно заболели. Из воспоминаний племянницы Лангбарда, Светланы Сергеевны: они какое-то время должны были ютиться в ванной, что само по себе передавало всю критичность их положения.

Лангбард очень тепло отзывается о своих учениках, которые, несмотря на войну, постоянные бомбардировки, холод и голод, готовили свои дипломные проекты. Их защита проходила под постоянным артиллерийским обстрелом, но не остановилась ни на минуту. Иногда во время бомбежек архитектор выглядывал из окна, выходил на улицу и делал свои зарисовки, которые потом назвал “Ленинград в борьбе”. Говорил, что когда-нибудь представит их зрителям. В феврале 1942 года преподавателей и студентов Академии художеств эвакуируют в Ярославль. 

Однако и в Ярославле не было особых достоинств. Еды и воды все так же не было, и Иосифу Григорьевичу вместе со своими коллегами о преподавательскому составу приходилось рисовать картины, разукрашивать диванные подушки. Все эти работы делались в основном за еду.

Лангбарда поселили в нескольких километрах от города, в имении поэта Некрасова. Уже через несколько дней мастер восстанавливает связь с Союзом архитекторов БССР и включается в его работу. В одном из писем коллеге А. Воинову от 3 сентября 1942 года архитектор сообщает: “Само собой разумеется, что кроме большого монумента героям Отечественной войны для Белоруссии нужен целый ряд полевых памятников на местах крупных боев в память павших героев. Я сейчас над этим тоже работаю по личной инициативе и могу с Вами поделиться материалами...”.

После освобождения БССР Лангбард приедет в Минск, где примет активное участие в работе комиссии Комитета по делам архитектуры при Совете народных комиссаров СССР, составившей “эскиз-идею” схемы генерального плана белорусской столицы. Мастер будет работать над восстановлением и реконструкцией своих зданий. Кстати, его детища хоть и пострадали, но не были стерты с лица земли при первых фашистских бомбардировках. Говорят, что горожане часто шутили, мол, своим творчеством архитектор настолько угодил Всевышнему, что тот не позволил разрушить эти величественные здания даже врагу.

Осенью 1945 года у знаменитого архитектора Иосифа Лангбарда было очень много работы. Минск лежит в руинах. Сильно пострадали самые главные и красивые здания: Дом правительства, Дом офицеров, Государственный театр оперы и балета. Те, которые построены до войны по его проектам. Именно он, совсем еще молодой выпускник Петербургской академии художеств, выиграл тогда творческий конкурс на создание этих монументальных сооружений. В Доме правительства во время оккупации были штабы СС, гестапо, продовольственные склады. Герб БССР немцы снять не смогли, они прикрыли его свастикой. В театре оперы и балета устроили конюшню.  В августе 1944 года Лангбард с группой архитекторов приехал в Минск. Он считал, что главная плошадь белорусской столицы должна быть напротив Александровского сквера.

В 1945 году он предлагает пробить два луча – к оперному театру и площади Свободы. Но в моде был уже сталинский ампир. От участия в проектировании послевоенного Минска Лангбард был отстранен. Ему удалось построить только кинотеатр «Победа» совместно с Михаилом Баклановым. Лангбарду было предложено восстановить свои здания. Это позволило ему вернуть первоначальные интерьеры театру оперы и балета. 

Здание кинотеатра «Победа» — памятник архитектуры послевоенного периода, решённый в стиле сталинского ампира, авторства Иосифа Лангбарда и Михаила Бакланова. Для постройки были использованы стены сожжённого во время войны клуба пищевиков. Окончание строительства и открытие кинотеатра состоялось в 1950 году. Здание является памятником архитектуры середины ХХ века и включено в Государственный список историко-культурных ценностей Республики Беларусь.

Мэтру архитектуры 63 года. И он очень скучает по своей красавице жене Ольге Гавриловне, оставшейся в Ленинграде, в их роскошной четырехкомнатной квартире. Чтобы скрасить свое одиночество, титулованный зодчий организует любимой супруге путевку в санаторий, расположенный в Несвижском замке. В октябре сорок пятого Ольга Гавриловна приезжает к мужу в Беларусь и заселяется в радзивилловских апартаментах…

В конце тридцатых годов Лангбард, будучи в Минске, позвонил в Ленинград и не застал жены дома. Тогда он разыскал ее сестру Александру. «А ты знаешь, Олю увезли на Литейный,4», - сказала ему та. Подключив к делу первого секретаря ЦККомпартии Беларуси Пономаренко, зодчий смог вызволить ее из тюрьмы. Но проведенные там полторы недели женщина старалась никогда и нигде не вспоминать.

Новый генплан столицы был утвержден ЦК Компартии Беларуси в июне 1946 года. Тогда главным стилем стал сталинский ампир, начинается жесткий прессинг по отношению к искусству: все, что не в рамках идеологии, подавлялось. И Лангбард со своими новаторскими взглядами оказался чужд руководству. Он видел развитие новой архитектуры послевоенного Минска на основе белорусской истории и традиций, смело ратовал за сохранение памятников архитектуры, костела Томаша Аквинского и других храмов.

Советская власть сочла самобытность за буржуазность. Последовала разгромная рецензия. Его детища в Минске начали необоснованно критиковать коллеги, Дом офицеров вдруг оказался неудачно расположен со стороны Парка культуры и отдыха, а Академия наук и Оперный стали абсолютно невыразительными. Таковы реалии советской эпохи. Вместо строительства нового Минска Лангбарду предложили восстанавливать свои здания.

Официально освободил от должности по охране памятников и изгнал из Минска Лангбарда Осмоловский, тогда заведующий по делам архитектуры при Совете министров БССР. Вот так за человеком, подарившему Минску европейский облик, закрыли дверь.

В 1948 году он пишет письмо Осмоловскому о том, что уезжает из Беларуси, потому что он сделал все, что нужно для Беларуси, не видит перспектив в своей дальнейшей работе. В своей Академии художеств он продолжает работать и, к сожалению, тяжело заболевает. Умер он 3 января 1951 года.