Глава 1
Наталья Владимировна Троцкая (Седова) родилась в Ромнах в 1882 году. Училась в Харьковском институте благородных девиц, откуда была исключена за участие в революционном движении. В связи с этим эмигрировала во Францию, где в Сарбоне изучала историю искусств. Там же, в Париже, в 1902 году познакомилась с Троцким. Была в обществе Плеханова, Аксельрода, Ленина, Мартова, Засулич и других. Скоро Троцкий развелся и вступил во второй брак с Натальей Владимировной. Вступила в социал-демократическую партию, затем, уже по возвращении в Россию, в 1905 году была арестована за революционную пропаганду среди питерских рабочих и на полгода посажена в тюрьму. Отбыв тюремное заключение, эмигрировала за границу, в 1906 и 1908 годах стала матерью двух сыновей - Льва и Сергея. Семья Троцких жила во Франции, Швейцарии, Португалии, Австрии, Германии и США, откуда в мае 1917 года вернулась в Россию, в революционный Петроград. Все силы в это время были подчинены главному - подготовке большевистского переворота.
Глава 2
Вступив на должность заведующей Отделом Музеев Наркомпроса в июне 1918 года Троцкая показала обладание значительными организаторскими способностями. П.П. Муратов писал, что «Трокая проявила отличные административные способности. Кроме того, имя Троцкого внушало уважение даже в глухой провинции»2 Так что бумаги, подписанные рукой Наталья Ивановны, имели большую власть.
Она отличалась честным исполнением обязанностей. Так показателен факт, что Троцкая, не считая «возможным, не будучи специалистом, получать свыше 800 руб. в месяц», получала зарплату соответствующую зарплате секретаря отдела, тогда как беспартийные специалисты получали 800, 1000 и 1200 руб. Эти же сведения о зарплате дали возможность В.М. Рославскому в работе «Становление учреждений охраны и реставрации памяти» утверждать, что Троцкую следует рассматривать лишь как номинальную фигуру руководителя, пользуюсь в качестве доказательства фактом того, что зарплата Грабаря была выше.
Троцкой нужно отдать должное, ведь она оставила на руководящих постах всю ранее подобранную команду во главе с Грабарем «…Возможность доступа во все “тайники”открывала им огромные, новые возможности в области научной работы…»3
И работа действительно шла хорошо. В июля на заседании Совнаркома А.В. Луначарский сообщил Ленину, что в Наркомпросе у «Н. Ив. Троцкой хороший аппарат», который работает «недорого, скоро и хорошо»4
По мнению Личак, с большим трудом при сопротивлении ряда ведомств Н. И. Седовой-Троцкой удалось добиться принятия Совнаркомом 5 октября 1918 г. декрета «О регистрации, принятии на учет и охранении памятников искусства и старины, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений».
Троцкая представляла, что «задача охраны памятников имела тройной характер. Прежде всего нужно было выявить эти памятники, что где находится, и что нуждается в защите. Это была задача прямого учета искусства. Далее вставала задача организации охраны с вовлечением местных научно-художественных сил в активную работу Музейного отдела.»5
Такими примерами могут быть подотделы по делам музеев во Владимирской, Тверской и Ярославской, Томской, Рязанской и пр. губерниях, которые занимались организацией и координацией практических вопросов, связанных с делами музеев и охраны памятников искусства и старины в губернии.
Примечательно участие Н. И. Седовой-Троцкой в деле сохранения памятников г. Ярославля. Пострадавшие памятники в ходе белогвардейского мятежа летом в 1918 г. требовали безотлагательного ремонта. 12 сентября 1918 г. на руках у руководителя реставрационных работ П. Д. Барановского имелся список, включавший 25 памятников архитектуры. В условиях полной хозяйственной разрухи и нехватки материалов, кровли всех разрушенных церквей были покрыты железом, подперты и укреплены слабые каменные части зданий, поврежденные части заложены кирпичом, вставлены стекла, приняты меры к укреплению отставших слоев фресок. Судя по документам, П. Д. Барановский, заручившись поддержкой руководителя Музейного отдела Наркомпроса в лице Н. И. Седовой-Троцкой, в ноябре 1918 г. получил суммы на ремонт памятников зодчества. Данные расходы были выделены на основании утвержденного ст. 3 п. «г» бюджета НКП как «расходы по архитектурной реставрации». Из изложенного следует, что финансирование ввиду важности объектов, имеющих огромное культурно-историческое и художественное значение старинных памятников архитектуры XVII в., велось при постоянной поддержке Н. И. Седовой-Троцкой, а также Наркомата по военным и морским делам, возглавляемого Л. Д. Троцким.
По своему драматизму и накалу человеческих страстей работа музейного отдела в годы гражданской войны была и всегда будет оставаться впечатляющей. Сколько здесь еще скрывается загадок и тайн, не знает никто. Бесспорно то, что главным приводным ремнем и одновременно главной загадкой в деятельности всей огромной машины сохранения культурного богатства России была Н.И. Троцкая.
Именно она телеграфировала 10 сентября 1918 года в Орловский губисполком требование не реквизировать усадьбу Галаховой, а устроить в ней музей-читальню И.С. Тургенева, причем потребовала со всей присущей ей решительностью и вопреки точке зрения местных властей, считавших, что сейчас не до музеев и памятников.
Несмотря на проходившие в тех местах ожесточенные бои Красной Армии с деникинскими войсками, упорная женщина добилась своего - музей И.С. Тургенева, ныне всемирно известный, был создан.
Малоизвестным является также тот факт, что невероятно сложным, а зачастую непреодолимым препятствием для сохранения культурного наследия был принятый в 1917 году знаменитый Декрет о земле, который передавал бывшие усадьбы и дворцы, расположенные в сельской местности (а это фактически вся страна), в распоряжение местных Советов, которые могли делать и делали там все что угодно.
Весьма показательной в этом отношении является усадьба князей Барятинских в Курской губернии - Марьино, - которая по своему богатству входила в число крупнейших поместий России. Выполняя Декрет о земле, крестьяне ближайших сел взяли дворец под охрану и вскоре стали требовать разделить княжеское имущество "по дворам». Когда в окрестностях Марьина опустошили спиртные склады, неуправляемая пьяная лавина крестьян, вооруженных солдат, анархиствующих матросов буквально захлестнула дворец, и никакая охрана не могла ее сдержать. Кто-то тащил из усадьбы старинный персидский ковер, иноземное кресло, кто-то - зеркало, дюжину серебряных тарелок, фарфоровые чашки, да и просто книгу или связку "буржуйских" бумаг для употребления на цигарки.
Чтобы спасти находящиеся в 180 залах дворца уникальные сокровища, нужно было срочно эвакуировать их в Москву. Это хорошо понимали в Наркомпросе и его музейном отделе, хотя законных оснований для изъятия "народной" собственности и ее эвакуации у сотрудников отдела не было. Начались переговоры. Крестьяне хотели получить за картины, фарфор, мебель, книги и архивные бумаги денежную компенсацию в размере ста тысяч рублей, сумму по тем временам ничтожную. Поторговавшись, в конце концов договорились. Художественные ценности Марьина обогатили несколько десятков республиканских и областных музеев, в том числе Третьяковку, Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, Государственный исторический музей.
Нужно было обладать незаурядной волей, энергией и целеустремленностью Н.И. Троцкой, чтобы "нейтрализовать" революционный вандализм Декрета о земле. С огромным трудом, при мощном сопротивлении бюрократических ведомств, и прежде всего Народного комиссариата земледелия, ей удалось добиться принятия Совнаркомом в октябре 1918 года параллельного декрета "О регистрации, приеме на учет и охранении памятников искусства и старины", по которому музейный отдел Наркомпроса становился единственным распорядителем историко-художественных богатств и памятников страны.
Теперь сотрудники отдела исходя из своего нового правового статуса официально стали называться эмиссарами и на совершенно законных основаниях могли обеспечивать охрану культурных ценностей на местах или эвакуировать их в губернские центры и в Москву.
В 1924 году А.М. Эфрос как-то высказался: "Мы считаем необходимым подчеркнуть, в какой значительной степени обязано музейное строительство энергии и такту Н.И. Троцкой, сыгравшей, несомненно, историческую роль своим руководством работы центрального музейного органа революции".
Противостояние Троцкой с другими ведомствами (например, Народного комиссариата земледелия) ясно дает понять, что ей приходилось прикладывать большие силы для отстаивания интересов своего ведомства. Это же замечали сотрудники, а Муратов запечатлел в своих воспоминаниях.
В Москве Троцкая боролась с московским советом, который «стаскивал в импровизированные музеи»6 предметы искусства.
Троцкая приложила большие усилия на приведение в порядок административных отношений между Петербургом и Москвой. У нее ушло на это три года.
Авторитет Троцкой был неоспорим. В инциденте 1919, когда проходило заседание, на котором обсуждали вопросы расчищения фресок в Звенигородском соборе, инициатива А.В. Грищенко, который заметил попустительства руководителя работ Н.Д. Протасова в отношении расчистки фресок, возможно принадлежавшие руке Андрея Рублева, и сообщил об этом в высшие инстанции, не была поддержана. Грабарь даже в ответ выдвинул обвинения. Наталья Троцкая же сочла его действия правильными и обязательными, и дело оставило положительный след в жизни Грищенко.
Также Троцкая на посту заведующего Музейным отделом проявила себя как мужественная женщина, не побоявшаяся выступить против Сталина. Став генсеком, Сталин собирался занять помещения Большого Кремлевского двора. Троцкая писала Ленину: «Да, товарищу Сталину нужна квартира, но ведь он- не музейный экспонат и ему необязательно жить в музее.»
Кроме того, Троцкая защищала частные коллекции и их владельцев. Примером в данном случае могут выступить коллекционеры братья Вишневские, которые обладали крупной прекрасной коллекцией картин, мебели, фарфора. Защищать их приходилось от угрозы конфискации имущества за спекуляцию и взяточничество (ведь коллекционеры находили интересный предмет, реставрировали и перепродавали их с более высокой реальной ценой. А чтобы иметь возможность первыми осматривать предметы в подсобных помещениях суперактивные коллекционеры соглашались платить «комиссионные», т.е. взятки). В его защиту Троцкая выписала «Удостоверение», которое позже Вишневский передал в Музей им. В.А. Тропинина. По нему все органы Советской власти и частные лица призвались к содействию работе братьев Вишневских. Также было указано, что « Трудовая художественно-кустарная мастерская братьев Е., Л. И Ф. Вишневский состоит при отделе починки и реставрации предметов художественно-исторической ценности , находящихся в хранилищах Национального музейного фонда.». И сработало.