2. Теоретическая база педагогической пропедевтики

В конце XIX и начале XX в. были распространены биологические и психологичес­кие трактовки причин девиации. Основная идея биологической концепции состоит в том, что люди с определенной физической конституцией склонны совершать социальные отклонения, осуждаемые обществом.

Итальянский врач Цезаре Ломброзо считал, что существует прямая связь между пре­ступным поведением и биологическими особенностями че­ловека. Он утверждал, что «криминальный тип» есть резуль­тат деградации к более ранним стадиям человеческой эво­люции, и этот тип можно определить по таким характерным чертам, как выступающая нижняя челюсть, реденькая бо­родка и пониженная чувствительность к боли. К этим выводам профессор судебной медицины пришел на основе изучения 11 тыс. трупов бывших преступников. Критики теории Ломброзо отмечали, что согласно последней, бороться с преступностью легко: надо «взять человека, измерить его, взвесить и ... повесить». Теория Лом­брозо получила широкое распространение, и некоторые мыс­лители стали его последователями – они тоже устанавли­вали связь между девиантным поведением и определенными физическими чертами людей.

Уильям X. Шелдон (1940), известный американский пси­холог и врач, подчеркивал важность строения тела. Он счи­тал, что у людей определенное строение тела означает при­сутствие характерных личностных черт. Эндоморфу (чело­веку умеренной полноты с мягким и несколько округлым телом) свойственны общительность, умение ладить с людь­ми и потворство своим желаниям. Мезоморф (чье тело от­личается силой и стройностью) проявляет склонность к бес­покойству, он активен и не слишком чувствителен. И нако­нец, эктоморф, отличающийся тонкостью и хрупкостью тела, склонен к самоанализу, наделен повышенной чувстви­тельностью и нервозностью. Опираясь на исследование поведения двухсот юношей в центре реабилитации, Шелдон сделал вывод, что наиболее склонны к девиации мезоморфы, хотя они отнюдь не всегда становятся преступниками.

Однако практика показала несостоятельность теорий физических типов. Всем известны случаи, когда индивиды с лицом херувимов совершали тягчайшие преступления, а индивид с грубыми, «преступными» чертами лица в социально–коммуникативном плане был добрейшим человеком.

В начале XX в. на смену популярным биологическим теориям пришли психологические концепции девиантности. В частности, в основе психоаналитических теорий отклоняющегося поведения лежит изучение конфликтов, происходящих в сознании личности. Согласно теории З. Фрейда, у каждой личности под слоем активного сознания находится область бессознательного – это наша психическая энергия, в которой сосредоточено все природное, первобытное. Человек способен защититься от собственного природного «беззаконного» состояния путем формирования собственного Я, а также так называемого сверх–Я, определяемого исключительно культурой общества. Однако может возникнуть состояние, когда внутренние конфликты между Я и бесознательным, а также между сверх–Я и бессознательным разрушают защиту и наружу прорывается наше внутреннее, не знающее культуры содержание. В этом случае может произойти отклонение от культурных норм, выработанных социальным окружением индивида.

Сторонники психологической трактовки связывали девиа­цию с психологическими чертами – такими как неустойчивость психи­ки, нарушение психологического равновесия и т.п. Экспериментально было подтверждено, что некоторые умственные расстрой­ства, особенно шизофрения, могут быть обусловлены гене­тической предрасположенностью. Кроме того, некоторые биологические особенности со временем могут становиться фактором девиации, оказывая влияние на психику личности²⁶. Но в итоге биологические факторы могут лишь косвенно способствовать девиации, сочетаясь с социальными или пси­хологическими. Поэтому при любом биологическом анализе девиации необходимо учитывать сложную совокупность многих факторов.

Социологические теории объяснят девиацию как результат неоптимальной социализации в группе, который сказывается на внутренней структуре личности. Когда процессы социализации успешны, индивид сначала адаптируется к окружающим его культурным нормам, затем воспринимает их так, что одобряемые нормы и ценности общества или группы становятся его эмоциональной потребностью, а запреты культуры частью его сознания. Он воспринимает нормы культуры таким образом, что автоматически действует в ожидаемой манере поведения большую часть времени. Ошибки индивида редки, и всем окружающим известно, что они не являются его обычным поведением.

Наличие в повседневной практике большого числа конфликтующих норм, неопределенность в связи с этим возможного выбора линии поведения могут привести к явлению, названному Э.Дюркгеймом аномией (от греч. anomas – беззаконный, неуправляемый). Теорией аномии классик социологии впервые дал социологическое объяснение девиации. В работе «Самоубийство» (1987г.) под аномией Дюркгейм понимал состояние общества, при котором отсутствует четкая, непротиворечивая регуляция поведения индивидов, образуется нормативный вакуум, когда старые нормы и ценности уже не соответствуют реальным отношениям, а новые еще не утвердились. В состоянии аномии личность не имеет твердого чувства принадлежности, никакой надежности и стабильности в выборе линии нормативного поведения. Аномия чаще всего происходит в быстро меняющемся обществе, общинах и группах, подверженных катастрофическим стрессам. В подобных обществах люди становятся отчужденными, апатичными, лишенными целей, которые ставились ранее. По сути, аномия – это дезорганизация общества, в котором ценности, нормы, социальные связи либо отсутствуют, либо становятся неустойчивыми и противоре­чивыми. Все, что нарушает стабильность, приводит к нео­днородности, неустойчивости социальных связей, разруше­нию коллективного сознания (кризис, смешение социальных групп, миграция и т. д.), порождает нарушения обществен­ного порядка, дезорганизует людей, и в результате появля­ются различные виды девиаций. Главное в общественной жизни – солидарность, а всякие отклонения от нее – проявление социальной дезорганизации.

Э. Дюркгейм считает девиацию столь же естественной, как и конформизм. Более того, отклонение от норм несет не только отрицательное, но и положительное начало. Девиа­ция подтверждает роль норм, ценностей, дает более полное представление о многообразии норм. Реакция общества, социальных групп на девиантное поведение уточняет гра­ницы социальных норм, укрепляет и обеспечивает социаль­ное единство. И, наконец, девиация способствует социаль­ному изменению, раскрывает альтернативу существующе­му положению дел, ведет к совершенствованию социальных норм. Хотя теория Э.Дюркгейма подвергалась критике, основная мысль о том, что социальная дезорганизация – причина девиантного поведения и в наши дни считается общепризнанной.

Теория аномии получает дальнейшее развитие у Р. Мертона. Главной причиной девиации он считает разрыв между культурными целями общества и социально одобряемыми (легальными или институциональными) средствами их достижения²⁷. Например, в то время как общество поддерживает усилия своих членов в стремлении к повышению благосостояния и высокому социальному положению, легальные средства членов общества для достижения такого состояния весьма ограничены: когда человек не может добиться благосостояния с помощью таланта и способностей (легальные средства), он может прибегнуть к обману, подлогу или воровству, не одобряемым обществом. В соответствии с этим Р. Мертон разрабатывает типологию поведения личностей в их отношении к целям и средствам. Согласно этой типологии отношение к целям и средствам любой личности укладывается в пять классов.

Конформист принимает как культурные цели, так и институциональные средства, одобряемые в обществе, и является лояльным членом общества.

Новатор пытается достигнуть культурных целей (которые он принимает) неинституциональными средствами (включая незаконные и криминальные). Инновационное поведение предполагает согласие с целями, но отрицает социально одобряемые средства их достижения. Принимая, например, цель достижения богатства, представители низшего класса не могут пользоваться такими средствами достижения, как занятие престижной деятельностью, образование, экономи­ческий успех. Отсюда предрасположенность к незаконным способам осуществления цели: рэкету, спекуляции, шанта­жу, торговле наркотиками.

Ритуалист принимает институциональные средства, которые абсолютизирует, но цели, к которым он должен стремиться с помощью этих средств, игнорирует или забывает. Ритуалы, церемонии и правила для него являются основой поведения, в то же время оригинальные, нетрадиционные средства им, как правило, отвергаются. Поведение обычно выражается в снижении уровня притязаний и может также служить источником девиантного поведения (например, у бюрократа, абсолютизирующего формальные процедуры).

Изолированный тип отходит как от культурных, традиционных целей, так и от институциональных средств, необходимых для их достижения. Более всего ретретизм характерен для лиц, оказавшихся вне общества: бродяг, наркоманов, пьяниц и др., которые отказываются от поиска безопаснос­ти, престижа, притязаний на достоинство.

Мятежник пребывает в нерешительности относительно как средств, так и культурных целей. Бунт такого типа проявляется в виде отчуждения от гос­подствующих целей и стандартов и формирование новых целей и средств. Он отступает от существующих целей и средств, желая создать новую систему норм и ценностей и новые средства для их достижения²⁸.

При использовании типологии Р. Мертона следует учитывать, что люди никогда не могут быть полностью конформными к нормативной культуре или быть полными новаторами – конформизм и девиация – это как «две чаши одних и тех же весов» (Н.Смелзер). В каждой личности присутствуют в той или иной степени все перечисленные типы, однако в поведении обнаруживается доминирование одного из них. Девиация не является продуктом абсолютно негативным, отрицанием общепринятых стандартов. Вор, например, не отвергает социально одобряемую цель: достижение материального благополучия. Конформизм – единственный тип недевиантного поведения. Инновация принимает цели, но отрицает способы их достижения (например, рэкет, шантаж). Ритуализм предполагает отрицание целей данной культуры, но он в согласии с социально одобряемыми средствами. Ретретизм наблюдается в случае, когда человек одновременно отвергает и цели, и социально одобряемые средства их достижения. Бунтарь не только отрицает то и другое, но и стремится заменить старые цели и средства на новые, он творит «новую идеологию»

В основе концепции Т. Парсонса лежит теория напряженности, которая позволяет рассматривать возникновение девиантного поведения в обществе как результат разрыва между многообразными формами ожиданий.

Конфликтологический подход к девиации представлен группой «радикальны­х криминологов», отвергающих все теории преступнос­ти, трактующие ее как нарушение общепринятых законов. Они считают, что создание законов и подчинение им является частью и отражением конфликта, происходящего в обществе между различными группами. Так, когда возникает конф­ликт между властями и некоторыми категориями граждан, власти обычно избирают вариант принудительных мер²⁹. Конфликтологи–марксисты утверждают, что законы и деятельность правоох­ранительных органов – это орудия, которые правящие клас­сы (владеющие средствами производства) используют про­тив тех, кто лишен власти³⁰. Сто­ронники этой теории рассматривают «девиантов» не как нарушителей общепринятых правил, а скорее как бунтарей, выступающих против капиталистического общества, которое стремится «изолировать и поместить в психиатрические больницы, тюрьмы и колонии для несовершеннолетних мно­жество своих членов, якобы нуждающихся в контроле».

Приверженцы «теории стигматизации» (Э. Лемерт и Г. Беккер) утверждают, что ни один поступок сам по себе не является девиантным или недевиантным по своему существу. Отклонение всегда, по сути, предмет социального определения и все люди время от времени совершают девиантные поступки. Девиантное поведение объясняется способностью влиятельных групп ставить клеймо «девиантов» членам менее влиятель­ных групп. Говард Беккер в своей книге «Аутсайдеры» (1963) отверг многие психологические и социологические объяснения де­виации, потому что они основаны на «медицинской модели», согласно которой человек, проявляющий девиантное пове­дение, считается в некотором смысле «больным». Такие под­ходы не учитывают политического аспекта девиации. Бек­кер считал, что девиация на деле обусловлена способнос­тью влиятельных групп общества (имеются в виду законо­датели, судьи, врачи и пр.) навязывать другим определен­ные стандарты поведения. «Социальные группы создают девиацию, поскольку они следуют прави­лам, нарушение которых считается девиацией; кроме того, они навязывают эти правила определенным людям, кото­рым «наклеиваются ярлыки» аутсайдеров. С этой точки зрения, девиация – не качество поступка, который совер­шает человек, а скорее следствие применения другими людь­ми правил и санкций против «нарушителя»³¹. Беккер высказал мысль, что «суждение о том, является ли тот или иной поступок девиантным, обусловлено его характером (речь идет о том, связан ли он с нарушени­ем какого–то правила), а также тем, как его оценивают дру­гие люди».

Девиация имеет различный «угол» отклонения от нормы. Большинство людей нарушают некоторые принятые в об­ществе нормы и правила поведения (подросток по­куривает сигареты с марихуаной; другой подросток неделями не выделяет из интернета; девушка занимается проституцией т т.д.). Окружающие могут не реагировать на эти поступки, а сам человек, нарушающий правила, скорее всего, не отождествляет себя с девиантом. Лемерт (1951) называет этот тип поведения первичной девиацией. После негативной реакции общества происходит «вторичная девиация»: на че­ловека ставят клеймо девианта, окружающие начинают обращаться с ним соответствующим образом; постепенно он и сам свыкается с этой ролью и начинает вести себя в соответствии с ней.

Известный социальный антрополог Я.Линтон ввел поня­тия модальной и нормативной личности. Нормативная личность – та, черты которой лучше все­го выражают данную культуру, это как бы идеал личности данной культуры. Она формируется в результате сход­ных процессов социализации – практически каждое обще­ство тратят много усилий на образование, вос­питание и поддержание культурных стандартов жизни своих молодых и зрелых граждан. Модальная личность – статистически более распрост­раненный тип отклоняющихся от идеала вариаций. И чем более нестабильным становится общество (например, в пе­реходные, транзитивные периоды системных преобразова­ний), тем относительно больше становится людей, соци­альный тип которых не совпадает с нормативной личностью. И, наоборот, в стабильных обществах культурное давление на личность таково, что человек в своих взглядах, поведе­нии и фантазиях все меньше и меньше отрывается от навя­занного «идеального» стереотипа. Он хорошо знает, каким он должен быть, а послушных и понятливых общество обыч­но поощряет: они – основа социальной стабильности, по­этому стабильно и их вознаграждение за «примерное пове­дение».

В рамках культурологической парадигмы девиация возникает в результате конфликтов между базовыми нормами куль­туры и нормами субкультурных сообществ. В обществе всегда существуют отдельные группы, нормы которых отличаются от норм всего общества, при этом интересы этих групп не соответствуют интересам большинства³². Современное общество допускает наличие субкультурной девиации, то есть явления, когда индивид идентифицирует себя с субкультурой, нормы которой противоречат нормам основной культуры данного сообщества.

Согласно культурологическим объяснениям, девиации имеют место, когда индивид идентифицирует себя с субкультурой, нормы которой противоречат нормам доминирующей культуры. В значительной степени фактором расширения социальной базы носителей девиантного поведения является «негативная социализация» – определенная часть людей усваивает ценности «девиантной» субкультуры, попадая в соответствующую среду. Результатом преиму­щественного общения с носителями преступных норм является криминальная девиация. Если большинство друзей и родственников человека занимаются противоправной деятельностью, существу­ет вероятность, что он тоже станет преступником. Социологи описали факторы, сочетание которых способствует криминальному поведению. Важную роль в этом процессе играют не контакты с безличными организациями или институтами, а повседнев­ное общение.

Среди психологических концепций формирования наркотической зависимости можно отметить концепцию локуса контроля, сформировавшуюся в рамках когнитивного подхода. Так, по мнению Дж. Роттера, одни люди приписывают свой образ дей­ствий внутренним причинам, другие объясняют его внешними обстоятельствами. Зависимые относятся ко второй группе – они убеждены в том, что в и х ненормативном поведении виноваты другие. Поэтому одной из причин их неспособности отказаться от наркотиков или игровой зависимости является отсутствие внутреннего контроля. Данный подход помогает в определенной степени раскрыть сложность взаимодействий между человеком и воз­никающими ситуациями.

Психоаналитический подход объясняет возникновение зависимости дефектом в психосексуальном со­зревании, ведущим к оральной неудовлетворенности, что при­водит к оральной фиксации. Другим объяснением зависимого поведеия в рамках психоаналитического подхода является фиксация на анальной либо на анальной и оральной стадиях развития одновременно. Следовательно, зависимость рассматривается как регрессия³³.

В СССР длительное время изучение девиации осуществлялось в рамках частнонаучных дисциплин (криминологии, суицитологии, др.). В этом плане показательны работы М.Н. Гернета – специалиста в области уголовного и пенитенциарного права, но начатая им работа была прервана в 30–х г.г. Отклоняющееся поведение до начала 70–х г.г. изучалось преимущественно в рамках специальных дисциплин: криминологии, наркологии, суицидологии и т.д. Социологические исследования, ориентированные на изучение девиантного поведения, как социального явления, впервые стали практиковаться в Ленинграде в конце 60–х – начале 70–х г.г. У истоков нового направления стояли В.С.Афанасьев, А. Г. Здравомыслов и др. Наибольший вклад в его развитие внесли В.Н.Кудрявцев и Я.И.Гилинский, который первым обратил внимание на созидательный, позитивный характер девиации. «Девиации (флуктуации в неживой природе, мутации – в живой) являются всеобщей формой, механизмом, способом изменчивости, а, следовательно, и жизнедеятельности, развития каждой системы»³⁴. Под девиантным поведением ученый понимает: поступок, действия человека, не соответствующие официально установленным или фактически сложившимся в данном обществе нормам (стандартам, шаблонам); социальное явление, выраженное в массовых формах человеческой деятельности, не соответствующих официально установленным или фактически сложившимся в данном обществе нормам (стандартам, шаблонам)³⁵. Заслугой Я.И.Гилинского является правильное определение перспективных направлений развития социологии девиантного поведения. Необходимы, отмечал он, «во–первых, дальнейшая «фундаментализация», рассмотрение объекта социологии девиантного поведения как момента единого мирового процесса самодвижения материи; изучение социальных девиаций в кризисные периоды, когда от соотношения различных форм негативных и позитивных девиаций зависит будущее.

Максимально приближенным к педагогической специфике является социально–психологический подход исследования девиации, наиболее убедительно представленный в концепции социальных отклонений Р.Харре и теории поведения добровольного риска С.Линга³⁶. В работах указанных авторов исследованы причины появления девиантного поведения через изучение психологического состояния девианта с учетом изменения его положения в системе социально–политических координат. Социально–психологический подход позволяет заглянуть в глубинные причины, влияющие на появление девиантного поведения, составить более объективное представление о механизме социальной эволюции, так как пытается объяснить: а) почему девиантное поведение чаще всего со стороны внешнего наблюдателя предстает как акт агрессии; б) почему в современных условиях все больше людей встают на путь преднамеренного риска, неотъемлемого атрибута любой девиации; в) как отклоняющееся поведение предстает «изнутри», не со стороны внешнего наблюдателя, а субъекта девиации, какой ценностный смысл последний находит в такой нестандартной форме поведения.

Исследования социальных психологов подводят к выводу: девиантное и нормативное поведение – две равноценные составляющие социально–ролевого поведения. Девиантное поведение – результат сложного взаимодействия процессов, происходящих в обществе и сознании человека. Девиации направлены на преодоление фрустрации – препятствия, вставшего на пути достижения цели, и проявляются через социально значимые действия. Любое девиантное поведение предполагает не только стремление разрушить или сместить фрустрирующий блок, но и концентрацию энергии (физической и психической), необходимой для осуществления этого замысла. Антифрустрирующее действие всегда сопровождается определенной долей риска, но не обязательно носит разрушительный характер. Характер девиантного поведения, направленность энергетического потенциала человека зависят, во–первых, от того, как он научен отвечать на возникающие трудности: путем созидательных или разрушительных действий, во–вторых, от того, каким образом общество стимулирует социльно–инновационные, созидательные действия личности.

В социально–педагогическом знании девиантное поведение трактуется как следствие дефицитов процесса социализации личности, результат нарушения процессов идентификации и индивидуализации человека – такой индивид легко впадает в состояние «социальной дезорганизации». Зависимое поведение развивается в среде пси­хологического напряжения, которая становится социально–психологическим фактором развития девиации.