Итоги индустриализации.

За годы довоенных пятилеток Со­ветский Союз, совершив промышленный рывок, стал мощной индустриальной державой, располагавшей практически всеми отраслями производства. Было построено 9 тыс. крупных про­мышленных предприятий. В конце 30-х гг. почти 60% промыш­ленной продукции давала тяжелая индустрия. Индустриализа­ция привела к значительному росту рабочего класса (с 9 млн. в 1928 г. до 23 млн. в 1940 г.) и инженерно-технической интелли­генции. На карте страны появился ряд новых городов: Магнито­горск, Комсомольск-на-Амуре, Новокузнецк и др. Окрепла обороноспособность СССР. Осуществлялось оснащение Красной Ар­мии новыми видами оружия и боевой техники.

В то же время индустриализация не привела к существенно­му улучшению жизни рабочих и служащих, несмотря на их чест­ный и нередко самоотверженный труд. Уровень потребления и жилищные условия оставались низкими. Успехи индустриали­зации во многом обеспечила созданная в стране огромная систе­ма принудительного труда — ГУЛАГ (Главное управление лаге­рей), заключенные которого построили Беломорско-Балтийский канал, канал «Москва — Волга» и многие другие объекты пер­вых пятилеток.

Коллективизация сельского хозяйства.

Коллективизация в СССР — насильственное форсированное объединение индивиду­альных крестьянских хозяйств в производственные кооперати­вы (колхозы).

Курс на коллективизацию был взят на XV съезде ВКП(б) в де­кабре 1927 г. Первоначально предполагалось, что к концу пер­вой пятилетки в колхозах будет объединено 18—20% крестьян­ских хозяйств. В конце 1927 г. — начале 1928 г. возникли серьезные хлебозаготовительные трудности, связан­ные как с небогатым урожаем, так и с нежеланием крестьян сда­вать государству хлеб по низким твердым ценам. Это угрожало политике индустриализации и планам экспорта зерна с целью получения валюты, остро необходимой для закупок промышлен­ного оборудования. По инициативе Сталина в деревне были вве­дены чрезвычайные меры, которые позволяли применять к кре­стьянским хозяйствам, не желавшим сдавать хлеб по твердым ценам, статьи уголовного кодекса о спекуляции с возможной конфискацией имущества. В политбюро возник раскол. Буха­рин, Рыков и Томский выступили против чрезвычайных мер как постоянной политики, за продолжение НЭП в деревне, за разви­тие простейших форм кооперации среди крестьянства, за добро­вольные и постепенные методы вовлечения крестьян в колхозы. Они полагали, что индивидуальные крестьянские хозяйства еще не исчерпали всех своих возможностей. Напротив, Сталин, Мо­лотов, Каганович настаивали на жестких мерах в деревне, на усилении борьбы с кулачеством, на ускорении объединения кре­стьян в колхозы. Своих оппонентов в политбюро Сталин охарак­теризовал как «правый, кулацкий уклон в рядах ВКП(б)», с помощью закулисных действий генсек получил большинство в по­литбюро и в ЦК ВКП (б), а затем разгромил Бухарина и его сторонников в 1929 г.

В ноябре 1929 г. Сталин опубликовал статью «Год великого перелома», в которой заявил, что крестьянство повернуло в сто­рону колхозов и началась массовая коллективизация. Эти выво­ды были далеки от действительности, но они стали сигналом для ускорения процесса коллективизации и усиления натиска на крестьянство, не желавшего вступать в колхозы. В декабре 1929 г. Сталин выдвинул лозунг ликвидации кулачества как класса на основе сплошной коллективизации, подтолкнувший местные партийные и советские органы к ускорению создания колхозов и раскулачиванию.

5 января 1930 г. ЦК ВКП(б), реализуя сталин­скую линию, принял постановление «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству». В нем ставилась задача завершить коллективизацию в основных зерно­вых районах страны (Нижнее и Среднее Поволжье, Северный Кавказ) не позднее весны 1931 г., в Центральной Черноземной области, на Украине, в зерновых районах Урала, Сибири и Ка­захстана — к весне 1932 г. Постановление указывало также, что основной формой колхозов должна стать коммуна, для которой было характерно обобществление и средств производства и личных вещей¹.

Составной частью политики коллективизации стала линия на борьбу с кулачеством. 30 января 1930г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Кулаки были разделены на три группы: контрреволюционный кулацкий актив, наиболее крупные кулаки и все прочие. Принадлежавшие к первой группе подлежали раскулачиванию, аресту и заключению в лагеря, а нередко — смертной казни. Вторую группу после раскулачивания выселяли в отдаленные районы, третью — за пределы колхозных земель. В условиях сплошной коллективизации судьба второй и третьей групп оказалась одинаковой: выселение в северные районы Сибири. Имущество раскулаченных поступало в распоряжение колхозов.

Местные партийные организации, стремясь быстрее отрапор­товать ЦК о выполнении постановления, начали безудержную гонку по проведению массовой коллективизации. В деревню бы­ло послано более 25 тыс. рабочих-коммунистов для обеспечения партийных установок по сплошной коллективизации. Их называли «двадцатипятитысячники» Все это вылилось в волну насилия над крестьянством, которое принуж­далось вступать в колхозы под угрозой раскулачивания. Для за­пугивания не желавших вступать в колхозы середняков и бедня­ков широко использовался термин «подкулачник». К подкулач­никам могли применять те же репрессивные меры, что и к кулакам: конфискацию имущества, высылку за пределы данно­го района, ссылку в отдаленные и необжитые области Урала, Си­бири, Казахстана, Дальнего Востока, тюремное заключение и др. Политика раскулачивания охватила свыше 1 млн. крестьянских хозяйств, т. е. репрессиям подверглись более 5 млн. человек.

На­силие над крестьянством вызвало на селе различные формы сопротивления и протеста: восстания; убийства партийных, советских, комсомольских работников; поджоги и потравы кол­хозного имущества; массовый забой скота в хозяйствах едино­личников (только за зиму 1929/30 г. поголовье скота в деревне сократилось на 1/4 — 1/3) и т. д. За короткий промежуток време­ни с января до середины марта 1930 г. в стране произошло более 2 тыс. антиколхозных волнений.

Опасаясь общероссийского крестьянского бунта, Сталин 2 марта 1930 г. публикует статью «Головокружение от успехов», в которой виновниками всех «перегибов» в деревне объявляет местные партийные и советские органы. Вслед за этой статьей появилось постановление ЦК ВКП (б) «О борьбе с искривления­ми партлинии в колхозном движении». В нем подтверждалось право крестьян на добровольное вступление в колхозы, критико­вались попытки создания колхозов в форме коммун, осуждались принудительное закрытие церквей и другие «искривления» ли­нии партии. Доля коллективизированных крестьянских хо­зяйств падает с 55% в марте до 24% в июле 1930 г. Но, как пока­зала практика, это было лишь тактическое отступление власти, которое вскоре сменилось новой атакой на крестьянство, новой волной насилия и раскулачивания в деревне. В результате уже в 1931 г. в колхозах находилось 52% крестьянских хозяйств, а в 1932 г. — 61,5%. К концу первой пятилетки в стране насчитыва­лось 210 тыс. колхозов, 4300 совхозов (государственных пред­приятий в земледелии), 2400 машинно-тракторных станций (МТС).

Трагическая страница насильственной коллективизации — голод 1932—1933 гг., охвативший ряд сельских районов Украи­ны, Северного Кавказа, Поволжья, Дона, Южного Урала и Ка­захстана. Голод явился результатом принудительного изъятия хлеба в колхозах для его продажи за рубеж и выполнения нере­альных заданий по индустриализации. В результате мирового экономического кризиса хлеб за границей продавался за бесце­нок, и эффективность его экспорта была незначительной. Голод тщательно скрывался сталинским руководством и от своего насе­ления, и от всего мира. По разным оценкам, от голода умерло от 3 до 6 млн. крестьян.

Коллективизация продолжалась, и к концу второй пятилет­ки колхозам принадлежало 93% крестьянских хозяйств, а так­же 99% сельскохозяйственных угодий.