57. Методология правоведения: гносеологический и инструментальный аспекты.

Значительно дальше и интереснее продвинулся в этом направлении В.А.Козлов, точка зрения которого требует уже содержательного обсуждения. Выделяя инструментальный аспект методологии правопознания и опираясь на философско-методологические разработки данного вопроса, автор, правда, без особого разворачивания, довольно решительно разводит метод, способ и подход в познании права¹⁸. При этом, к сожалению, достаточная для обсуждения определенность наблюдается только при различении метода и подхода. В отношении способа правопознания позицию автора не только сложно интерпретировать, но и непросто уяснить, поскольку она, по сути, обозначена одной фразой: «В отличие от метода, это скорее стихийное, духовно-практическое средство познания, которое не имеет ни строгого обоснования, ни определенной последовательности исследовательских процедур, ни четко выраженного целевого назначения»¹⁹. Воспроизведенное высказывание позволяет довольно уверенно утверждать, что способ познания противопоставляется исследователем методу, поскольку представлен через ряд отрицаний черт, присущих последнему. Некоторое основание для догадки об авторском понимании способа дает только упоминание о том, что «это скорее стихийное, духовно-практическое средство познания»²⁰. Учитывая, что духовно-практическое познание соотносится, как правило, с практической деятельностью в той или иной сфере, можно с определенными допущениями предположить, что автор связывает способ познания со сферой юридической практики. Тогда допустимо говорить, например, о юридическом, политическом, экономическом и т.п. способах познания, как освоении социальной действительности в практике соответствующих сфер общества. В принципе, таким образом понимаемое правовое освоение действительности имеет определенную перспективу и эвристическую ценность, если учитывать ряд ограничений и следствий. Прежде всего, важно не распространять на такое освоение правила научного познания и статус их результатов. В отношении результатов, при практическом освоении точнее говорить о получении не знания, а социального правового опыта. Значимость социального опыта в той или иной сфере жизни общества несомненна. Однако, в отличие от знания, опыт не может быть отделен от конкретной социальной действительности и в этом смысле для юридической деятельности является не конструктивным элементом, а имманентно нормативным, т.е. имеющим ценность и значимость только в рамках конкретной социальности и исторической ситуации. Другое дело, что путем формализации, категоризации, парадигмизации и др. методологических процедур опыт может переводиться в форму знания, приобретать формальный нормативный статус и реализоваться в законодательстве, практических юридических методиках и разработках. Таким образом, не принципиальное в содержании правопознания, в методологическом плане, данное уточнение представляется важным не только для различения научного метода познания и практического способа освоения права, но и для обозначения рамок методологических рамок при теоретическом исследовании правовой проблематики.

В связи со сказанным, определенной осторожности требуют некоторые теоретические следствия такого понимания способа правопознания. В частности, по мнению В.А.Козлова, право, по содержанию, можно рассматривать «как своего рода систему эмпирического знания об объекте правового регулирования, знания, описывающего объект, но не содержащего объяснения»²¹. Объяснение, по мысли автора, — это прерогатива правовой науки²². С последним замечанием исследователя трудно не согласиться. Действительно, объяснение и предсказание поведения объекта - прерогатива науки, однако в методологической литературе и описание объекта, как правило, связывается с наукой, научной деятельностью, ибо это, в том числе, и вопрос языка описания. В частности, Г.Х.фон Вригт отмечает, что в научном исследовании можно выделить два аспекта: «Один заключается в установлении и открытии фактов, другой — в построении гипотез и теорий. Эти два аспекта научной деятельности именуются иногда описательной и теоретической наукой»²³. При этом автор справедливо обращает внимание на трудности в строгом различении данных аспектов, поскольку описание фактов не всегда концептуально отделимо от теории²⁴. В связи с этим, мнение В.А.Козлова справедливо только при условии помещения права в рамки какой-либо теоретической научной системы. Именно это и подчеркивает автор утверждением: «Как фрагмент знания об объекте, право входит в структуру юридической науки, образуя необходимый компонент ее эмпирической основы»²⁵. Такая решительность делает честь исследователю с точки зрения последовательности в отстаивании позиции, однако, на наш взгляд, не усиливает содержательной стороны концепции, как минимум, по следующим соображениям.

Энгельс. Происхождение семьи, сообщества и государства.

Здесь ошибка методологическая. Объявляя семью универсальной. Энгельс предложил во всех обществах проверить модель семьи. Маркс описал семью индейцев, которая не совпадала с моделью, предложенное Энгельсом. Поэтому было объявлено что там иной тип семьи.. и Энгельс вводит другую модель семьи, объясняя это тем. Что индейцы живут в доисторическое время по среавнению с нами. Таким образом подводили к новому типу (другому) семьи который к нашему универсалов не годилась. Как только государство приходит на службу какого либ класса, оно стремиться закрепить его собственность.. собственность свойственна. Неприкосновенна. Один из законов цивилизации – собственность. Ее развитие. Для получения собственности необходимо что-л. Создать

Азиатский способ производства.

Не вписывается в теорию которую познает К. Маркс.. заокны экономического государства лежат в экономическом развитии (базис по Марксу) Почему в России революции по данной теории быть не могло, но она произошла.. герменевтика в этом случае сумеет все объяснить. С учетом синергетики можно описать и законы развития общества.