5.Появившееся вскоре после смерти Лафатера новое характерологическое учение получило название френология (от греч. «френ» – ум).

Френология связана с именем немецкого врача Франца Галля. В основе учения Галля лежало утверждение, что все свойства характера имеют свои строго специализированные центры в полушариях головного мозга.Степень развития этих качеств находится в прямой зависимости от величины соответствующих частей мозга. А так как, по убеждению Галля, кости черепа должны точно соответствовать выпуклостям и впадинам мозга, то одного взгляда на череп человека или простого ощупывания «шишек» головы якобы было достаточно, чтобы определить его душевные качества.

Галлем были составлены специальные френологические карты, где поверхность черепа разбивалась на 27 участков и каждому из них соответствовало определенное душевное качество, например, осторожность и предусмотрительность, склонность к жестокости и убийству, коварство, постоянство, настойчивость и упрямство и т.д.

Между тем, даже если бы отдельные душевные качества и черты были заложены в извилинах мозга (что не имеет под собой оснований), то было бы невозможно определить их наличие по выпуклостям черепа. Анатомические вскрытия вскоре убедительно показали, что выпуклостям мозга отнюдь не соответствуют выпуклости черепа. Череп не отлит по форме мозга, как думали френологи.

6. В качестве отдельного направления характерологии можно выделить определение индивидуальных особенностей человека по его позе, положению тела.

Некоторые психологи считают, что наиболее ярко характер раскрывается в позе человека: как он стоит, как идет, как сидит и даже в какой позе засыпает. В обыденном сознании сложилось, например, мнение, что люди высокомерные чаще наклоняют корпус назад, выпячивают грудь, отбрасывая голову назад. Подхалим весь наклоняется вперед, взгляд заискивающий, хотя в уголках глаз едва заметный хитрый смех, на лице широкая, подобострастная улыбка.

Женщина, если предпочитает сидеть на краешке стула, сжав колени, то она очень активна, жизнерадостна, непоседлива. Постоянно хватается за все, не доделывая начатое до конца. Слишком нетерпеливы, но зато вовлекают в любое начинание даже тех, кому та или иная работа не по душе. Весь день у них проходит в хлопотах, но конца им не видать и в последующие дни.

Положение крест-накрест в области колен, ноги выдвинутые вперед, и лежащие на коленях руки — тип эгоистичных, самодовольных, самовлюбленных женщин. Она любой ценой старается привлечь к себе внимание и стремится показать себя умнее других во всех вопросах. Если это ей не удается, она становится агрессивной или же уединяется в темном уголке. Чересчур любопытна.

Вытянутые вперед ноги, одна чуть впереди другой, «говорят» о неустойчивом, неуживчивом характере. Эти женщины считают, что они знают все, и лишь в исключительных случаях признают свои ошибки. Их упорство убедить собеседника в собственной правоте быстро надоедает. Вопреки этому аргументы их нередко неотразимы, и во многих вопросах логика на их стороне.

7. Не менее знаменитую и богатую историю, чем физиогномическое направление в характерологии, имеет хиромантия.

Хиромантия (от греч. cheir – «рука» и manteia – «гадание», «пророчество») – система предсказания черт характера человека и его судьбы по кожному рельефу ладоней. Хиромантия известна с глубокой древности, но наибольший расцвет приходится на XVI—XVIII века, когда во многих университетах стран Европы существовали кафедры хиромантии.

В своих истоках хиромантия тесно связана с астрологией, поскольку главными признаками руки, которые принимаются во внимание, являются «семь холмов» на ладони, называемые именами Солнца и планет: Венеры, Юпитера, Сатурна, Меркурия, Марса и Луны.

До последнего времени научная психология неизменно отвергала хиромантию, но изучение эмбрионального развития пальцевых узоров в связи с наследственностью дало толчок к возникновению новой отрасли знания – дерматоглифики.

Было показано, что формирование рисунка ладоней каждого человека, как и развитие мозга, происходит на 3—4 месяце внутриутробного развития и обусловлено одним и тем же влиянием генного набора родителей или хромосомными отклонениями плода.

Поэтому хиромантию следует рассматривать скорее как анатомическую или физиологическую особенность организма.

8. Конституциональное направление характерологии было развито благодаря немецкому психиатру и психологу Эрнсту Кречмеру (1988-1964).

Э. Кречмер выделил и описал три наиболее часто встречающихся типа строения тела или конституции человека: астенический, атлетический и пикнический. Каждый из них он связал с особым типом характера.

1. Астенический тип, по Кречмеру, характеризует небольшая толщина тела в профиль при среднем или выше среднего росте. Астеник – это обычно худой и тонкий человек, из-за своей худобы кажущийся несколько выше, чем он есть на самом деле.

У астеника тонкая кожа лица и тела, узкие плечи, тонкие руки, удлиненная и плоская грудная клетка со слаборазвитой мускулатурой и слабыми жировыми накоплениями. Такова в основном характеристика астеников-мужчин. Женщины этого типа кроме того, часто и малорослы.

2. Атлетическому типу свойствен сильно развитый скелет и мускулатура. Такой человек обычно среднего или высокого роста, с широкими плечами, мощной грудной клеткой. У него плотная, высокая голова.

3. Пикнический тип отличается сильно развитыми внутренними полостями тела (головы, груди, живота), склонностью к ожирению при слаборазвитых мышцах и опорно-двигательном аппарате. Такой человек среднего роста с короткой шеей, сидящей между плечами.

Тип строения тела, как было показано Кречмером и отчасти подтверждено новейшими исследованиями в области психогенетики, определенным образом коррелирует со склонностью к психическим заболеваниям.

Например, маниакально-депрессивным психозом чаще всего болеют люди с крайне выраженными чертами пикника. К шизофреническим заболеваниям более склонны астеники и атлетики.

Тот тип нормальных людей, который по своим психологическим особенностям напоминает шизофреников, Кречмер назвал «шизотимным»; тех, кто напоминает больных маниакально-депрессивным психозом, – «циклотимиками».

«Шизотимикам» свойственны такие черты характера, как аристократичность и тонкость чувств, склонность к отвлеченным размышлениям и отчужденность, холодность, эгоистичность и властность, сухость и отсутствие эмоций.

«Циклотимики» описываются им как люди, обладающие веселостью, болтливостью, беспечностью, задушевностью, энергичностью, склонностью к юмору и легкому восприятию жизни.

Хотя типология Кречмера была построена умозрительным путем, она содержала в себе ряд жизненно правдивых наблюдений. Впоследствии действительно обнаружилось, что люди с определенным типом строения тела имеют склонность к заболеваниям, которые сопровождаются акцентуациями соответствующих черт характера.

Позже аналогичную попытку типологии характера предприняли У. Шелдон, а также Э. Фромм, К. Леонгард, А.Е. Личко и ряд других ученых.

Современная психологическая наука рассматривает характер, исходя из ряда общих идей.

1. Характер человека формируется довольно рано в онтогенезе и на протяжении остальной его жизни проявляет себя как более или менее устойчивый.

2. Те сочетания личностных черт, которые входят в характер человека, не являются случайными. Они образуют четко различимые типы, позволяющие выявлять и строить типологию характеров.

3. Бóльшая часть людей в соответствии с этой типологией может быть разделена на группы.

5. Ильин. УМК

Семинар 10.

Тема. Типологическая модель личности Б. С. Братуся.

Задания.

2. По типологии Братуся у меня просоциальный и группоцентрический уровень развития личности.

3._

4._

5.

1. личностный

2. индивидный

3. индивидный

4. индивидный

5. личностный

6. индивидный

7. индивидный

8. индивидный

9. личностный

10. личностный

11. индивидный

12. индивидный

13. личностный

14. личностный

15. личностный

16. личностный

17. личностный

6._

7._

Семинар 11.

Тема. Психологические типы в психоаналитическом подходе.

Задания.

2. Психоаналитическая концепция характера связана с име­нем Фрейда. Характер проявляет себя типичным паттерном поведения или привычной направленностью — это устойчивый или структурированный способ реагирования. Привычные спо­собы приспособления'«Я» к внешнему миру, Оно и Сверх-Я, а также типичные сочетания этих способов между собой образу­ют характер. Структура характера отображает только ту модаль ность, в которой способна функционировать инстинктивная жизнь. Особенности раннего детства, специфика протекания психосексуальных этапов развития, фиксация на определенном психосексуальном этапе обусловливает особенности характера человека. Фрейд выделял орально-пассивный и орально-агрес­сивный характер, анальный характер (анально-сдерживающий и анально-выталкивающий), генитальный характер (подробнее смотрите в описании концепции фрейдизма, глава 6).

Современные психоаналитики, в частности в типологичес­кой модели А. Лоуэна, выделяют следующие типы характеров: оральный характер, мазохистский характер, истерический ха­рактер, фаллически-нарциссический характер, шизоидный ха­рактер.

Психоаналитики отмечают, что характер сложным обра­зом связан с Я. «Я — является субъективным восприятием собственной персоны. Но описание человеком своего Я совер­шенно ненадежно, т. к. человек говорит о нем в терминах Я-идеала, выражая желательное качество, а не действитель­ную функцию». Аналитику необходимо распознать его истин­ное Я, определив структуру характера. Люди обычно иденти­фицируются со своим характером, частью которого является Я-идеал. Если удается отделить Я от структуры характера, с которой оно слито, то открывается путь к изменению после­дней. Но чтобы человек идентифицировался со своим Я, а не с характером, необходимо преодолеть и устранить Я-защиты. Это задача любого аналитического подхода. Анализ характе­ра позволит пациенту почувствовать, что его характер — это невротическая структура, которая вмешивается в жизненные функции Я и их ограничивает. И даже если клиент чувствует, что невротические симптомы чужды Я, он все равно прини­мает характер за Я» (Лоуэн).

Райх и Ференци различали невротический симптом и ха­рактер. Невротический симптом переживается человеком как инородное тело, как болезнь, как нечто чужое Я. Но человек идентифицируется с характером. И пока это позволяет ему функционировать без заметных конфликтовв социальных си­туациях, затруднений не возникает. Когда они появляются, он в первую очередь задается вопросом о том, что требуется от его окружения. И только повторные неудачи и глубокая неудовлетворенность заставляют его усомниться в своем образе жиз­ни и действий. Но человек не может сам изменить ничего, он способен только поставить перед собой этот вопрос. Даже вре­менное разрушение структуры характера сбивает человека с толку, он начинает спрашивать: «кто я? Какой я настоящий?». Характер как способ невротического переживания человеком своего Я начинает осознаваться человеком только после воз­действия, когда структура характера начинает надламываться, но в это время новый более спонтанный способ существования кажется человеку чуждым, даже если он чувствует, что этот новый путь ведет к здоровью и благополучию. Таким образом, терапевт должен привести пациента к тому, чтобы он начал осознавать свой характер как проблему и одновременно почув­ствовал возможность более успешного функционирования.

ОРАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР — поведенческий паттерн чело­века характеризует зависимость от окружающих, сильный страх потерять любовь, колебания настроения (от восторженности до подавленности), представление о том, что мир должен обеспе­чить его жизнь, дав ему все необходимое. Такой человек ждет понимания, симпатии и любви и очень чувствителен к любой холодности партнера или окружающих людей. Такой человек надеется получить желаемое, не прилагая усилий, бессозна­тельно рассчитывая, что кто-то или что-то должно заботиться о нем. Оральный характер — это прилипчивый тип, он спосо­бен как бы высасывать чужую силу и энергию.

МАЗОХИСТСКИЙ ХАРАКТЕР — ему присущи следующие особенности: субъективное, хроническое ощущение страдания, которое объективно проявляется как тенденция жаловаться, хро­ническая склонность к тому, чтобы навредить себе, к самоби­чеванию (моральный мазохизм), а также навязчивое желание мучить других.

Успеха при лечении мазохистской структуры характера мож­но достичь, если пациент будет выражать свои негативные чув­ства. Сдерживание агрессии вызывает мазохизм, и добиться облегчения страдания невозможно. Окруженный этим слоем негативности, мазохист не доверяет миру, реальности, людям, терапевту. Ни любовь, ни одобрение не могут преодолеть этот барьер. И никакие позитивные чувства не в силах пробиться сквозь него. Мазохист не доверяет даже себе самому, его спо­собность выразить мысль и чувство блокированы.

ИСТЕРИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР. Фенихел описывает меха­низмы истерии как отражение конфликтов между интенсив­ным страхом сексуальности и не менее интенсивным, но по­давленным сексуальным влечением. Истерическому характеру свойственны иррациональные эмоциональные вспышки, хао­тичное театрализованное поведение и даже обман вплоть до истерических фантазий. При истерическом характере сексуаль­ные влечения подавлены, то есть в значительной степени бес­сознательны, поэтому человек с истерическим характером уди­вится, если ему указать на сексуальный смысл его действий. Человек с истерическим характером обращается за помощью, потому что что-то вышло из-под контроля. Пока организм спо­собен регулировать баланс между количеством выработанной и количеством разряженной энергии, истерический характер способен избежать тревожности, сохранять контроль и контак­тировать с реальностью.

ФАЛЛИЧЕСКИ-НАРЦИССИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР — это преимущественно мужской вариант характера, отличается са­моуверенностью, нередко высокомерием, энергичностью, дос­таточно успешен в профессиональных делах, хорошо адапти­рован в социальном окружении, сексуально привлекателен для противоположного пола, агрессивное поведение обычно ведет к успеху, не может терпеть мысли о неудаче в чем-то важном для себя, добивается успеха упорством, но испытывает страх перед глубокими чувствами и возможной неудачей. Амбици­озность, напор, агрессивность, ответственность, борьба — от­личительные черты фаллически-нарциссического характера. Мужчина этого типа ведет себя так, словно обладает огромной половой потенцией, но фактически способность переживать удо­вольствие снижена, часто проявляется невозможность получить удовлетворение сразу. Таким образом, агрессивность и сексу­альная активность человека фаллически-нарциссического типа характера преувеличена, чтобы скрыть конституционную сла­бость. Фаллический мужчина, чем бы он ни занимался, никог­да не находит глубокого удовлетворения, и он вкладывает силы в дальнейшую погоню и завоевание.

ШИЗОИДНЫЙ ХАРАКТЕР функционирует в реальности ради выживания, но без внутреннего убеждения в истинности ее ценностей. Если оторванный от реальности шизофреник пол­ностью утрачивает свое Я, то шизоид способен избежать этого отрыва и сохранить свое Я, но его ощущение себя в материаль­ной реальности слабое. Лишь на короткое время шизоид мо­жет сфокусировать нежные чувства на другом человеке, одна­ко напряжение, вызванное попыткой поддерживать контакт, приводит к разрыву.

3. Ильин. УМК.

3. По типологии Юнга у меня следующий тип характера – экстравертный тип характера.

5. Психоаналитическое направление

Итак, при всем уважении к другим направлениям классической психотерапии и при всех недостатках (справедливо и несправедли­во), отмеченных в психоанализе Зигмунда Фрейда, можно уверенно сказать, что психотерапия в ее современном научном понимании началась именно с психоанализа З.Фрейда. Причем влияние этого направления и личности его автора оказались настолько мощными, что коснулись практически всех культурных сфер жизни современ­ного общества: политики, религии, литературы и искусства.

Мы уже не говорим о психологии и психотерапии, в которых идеи З.Фрейда и в не меньшей мере их критика породили бесчис­ленное количество теорий, концепций, школ и практических ме­тодов лечения и психокоррекции.

В связи с невозможностью «объять необъятное» мы коснемся здесь только трех учений в рамках психоанализа, ставших уже классическими: психоанализа Зигмунда Фрейда, Карла Юнга, Альфреда Адлера, Карен Хорни, и подробно остановимся на осо­бенностях психосинтеза Роберто Ассаджиоли, не ставя его в один ряд с Фрейдом, Юнгом и Адлером теоретически, но признавая его практическую роль в развитии идей великих психоаналитиков до уровня четкой и оригинальной практической реализации, полу­чившей широкое распространение.

Психоанализ з.Фрейда

Нередко психоанализ, основной объект исследования кото­рого - сфера бессознательного, воспринимается непрофессиона­лами, запомнившими в основном заголовки книг Фрейда «Толкование сновидений», «Тотем и табу», «Я и Оно» и др., как нечто мистическое и таинственное, а сам Зигмунд Фрейд - чуть ли не как великий шаман и провидец. Нет ничего дальше от истины!

З.Фрейд постоянно подчеркивал, что является последователь­ным детерминистом, то есть утверждал, что любое самое непо­нятное психическое состояние и поведение имеет в своей основе совершенно материальную причину, найти которую и есть глав­ная задача психоаналитика. Именно нахождение этой вполне ма­териальной причины является, по мнению З.Фрейда, необходи­мым условием для начала кропотливой и длительной процедуры избавления клиента от угнетающих его состояний, нерациональ­ных моделей поведения и неврозов.

Главной заслугой Фрейда считается то, что он ввел в науку по­нятие бессознательного, причем не как мистическую и не под­дающуюся изучению и контролю категорию, а как сферу, изучае­мую и управляемую не прямыми, а косвенными методами, целую систему которых он разработал и уточнял в течение успешной многолетней практической деятельности.

Фрейд условно подразделяет психику человека на сознание,предсознаниеибессознательное.

Именно в бессознательном он видит основные побудительные силы развития личности и ее проявления в психических состояниях и поведенческих реакциях, здесь скрыты главные ресурсы пси­хической энергии, инстинкты и потребности, продуцирующие (часто в скрытой форме) истинные мотивы поведения, в том числе нерационального, невротического.

При этом Фрейд выделяет (и это один из основных объектов критики со стороны оппонентов) два основных инстинкта: либи­до, включая сюда главным образом инстинкт продолжения жиз­ни и стремление к сексуальному удовлетворению, и мортидо -стремления к смерти, агрессии и разрушению (в том числе само­разрушению).

Фрейд выделяет в структуре личности: Ид (Оно), Эго (Я)иСупер-Эго (Сверх-Я).

Первая (нижняя) часть этой структуры - Ид- почти полностью бессознательная. Она состоит как из тех инстинктов и побужде­ний, которые никогда не осознавались, так и из тех, которые в силу их неприемлемости для данной личности оказались вытес­ненными из сознания, причем настолько прочно, словно их нико­гда в сознании и не было. При этом, как считает Фрейд, в Ид не входят морально-этические компоненты, несмотря на то, что вы­теснение каких-то моментов из сознания в Ид было вызвано имен­но их морально-этической неприемлемостью. Говоря словами Ницше, Ид находится «по ту сторону добра и зла», не различая их.

Вторая (средняя) часть структуры личности - Эго- занимает промежуточное положение между полностью бессознательным и сверхсознательным, то есть, с одной стороны, следует бессозна­тельным инстинктам и побуждениям, а с другой стороны - подчи­няет эти побуждения требованиям реальности.

Можно сказать, что Эго (Я) - центральная часть личности как биологического и одновременно социального существа, контролирует и направляет произвольное поведение человека, примиряя биологические инстинкты и социальные требования.

Эго является как бы социально-биологическим регулятором личности, стремясь в социально допустимой мере удовлетворить свои биологические потребности, а в случае невозможности сде­лать это - стараться ослабить их напряжение на рациональном, а иногда и на неосознанном уровне.

Третья (высшая) часть структуры личности - Супер-Эго (Сверх-Я) содержит морально-этические эталоны, позволяющие Эго (Я) оценивать свои поступки и намерения с точки зрения, «что такое хорошо и что такое плохо», является идеалом строго­го, но справедливого наставника, советчика, судьи.

Эгоне всегда слушается этого наставника, но оно в этих случа­ях знает, что поступает плохо, неправильно, и в глубине души стыдится этого, даже если пытается обмануть себя и других, оп­равдывая свои действия, слова и мысли. То есть неприемлемые с точки зрения Супер-Эго, но истинные мотивы вытесняются в бес­сознательную или предсознательную сферу, но не исчезают пол­ностью, а залегают там, как мины замедленного действия, всегда готовые начать свою разрушительную работу.

Именно такое вытеснение или подавление неприемлемых для Супер-Эго, нежелательных с точки зрения Сверх-Ямотивов - один из краеугольных камней теории и практики классического психоанализа - также стало важнейшим понятием.

Выявление этих мотивов как истинных причин, вызывающих фрустрации и неврозы, доведение их до сознания клиента и после­дующая работа по их устранению или коррекции является стрежне­вой линией не только психоанализа, но и любого направления и метода современной классической психотерапии, в том числе тех из них, которые во многих вопросах (пансексуализма, доминирующей роли раннего детства и др.) не согласны с Фрейдом.

Представители всех психотерапевтических направлений при­нимают аксиому психоанализа о том, что Ясопротивляется осоз­нанию истинных, вытесненных из сознания, мотивов, ставших на­стоящими причинами неврозов.

Наиболее типичные пути такого самообмана, самозащиты соз­нания от «неприятной правды» выделены именно в психоанализе З.Фрейда и систематизированы его дочерью Анной Фрейд.

Агрессия

Считается, что наиболее частой поведенческой реакцией на фрустрацию является агрессия. В быту под агрессией мы подразу­меваем нападение на кого-то, разрушение внешних объектов. В психотерапии понятие «агрессия» рассматривается значительно шире. Так, некоторые авторы считают, что разрушительные дей­ствия, направленные на самого себя (саморазрушение - от само­уничижения, самобичевания вплоть до самоубийства), тоже мож­но рассматривать как вид агрессии - аутоагрессию.

Мы предлагаем следующую классификацию агрессивного по­ведения как реакции на фрустрацию:

- по направленности: вовне (на других людей и внешние объек­ты) и внутрь (на себя, на то, что я считаю своим, частью себя: се­мью, свое дело и т.п.);

-по эффективности: конструктивная (на достижение объек­тивно значимой цели) и деструктивная (на бессмысленное раз­рушение).

Многие авторы (особенно отечественные и европейские) счи­тают, что агрессия, за редким исключением, не бывает конструк­тивной в смысле решения проблемы, чаще она усугубляет ситуа­цию. Единственной целью положительного проявления агрессии они считают возможность использования ее для снижения внут­реннего напряжения. Так, на некоторых японских предприятиях рабочий может поколотить палкой пластмассовую копию на­чальника и тем самым смягчить свою фрустрацию. Хотя, по на­шему мнению, в данной ситуации эффект достигается главным образом за счет высокой физической нагрузки, которая способст­вует выделению эндорфинов-антидепрессантов.

Великий поэт лорд Д.Г.Байрон разрешал свои приступы аффективности боксом и плаванием до изнеможения. Телесная тера­пия В.Райха также включает специальное провоцирование чело­века на высвобождение агрессии в безопасной форме.

Следует отметить, что в США как в быту, так и в научной лите­ратуре (здесь практика опередила теорию) термин «агрессивность» уже давно употребляется не только в негативном смысле, но часто подразумевает активное стремление к достижению успеха не только в бою или в спорте, но и в любой сфере жизнедеятельности в рамках закона, этики и традиций. Некоторые психологи и прак­тики считают полезным иногда получение заряда фрустрации, провоцирующего агрессивную энергию на преодоление препятст­вия, достижение победы.

Это можно сравнить со спортом, когда поражение заставляет спортсмена более агрессивно и упорно тренироваться, чтобы по­бедить в следующий раз. Хотя даже в спорте, где соревновательность является необходимым условием, у некоторых спортсменов после неудачи опускаются руки. То есть конструктивная или де­структивная направленность агрессии на фрустрацию зависит от типа личности, сформировавшихся у нее жизненных стандартов и от внешних обстоятельств.

Спорт является хорошей моделью для изучения агрессивного поведения. Например, в хоккее можно видеть, что один спорт­смен на грубость соперника отвечает дракой, получает удаление и тем подводит свою команду, оставшуюся в меньшинстве (деструктивная агрессия).Другой, получив удар от соперника (таким был в хоккее Валерий Харламов, а в футболе Эдуард Стрельцов), почти немедленно реализовывал мощный импульс фрустрационной агрессии в забивание гола, чем наказывал не толь­ко обидчика, но и всю его команду вместе с болельщиками и одно­временно приносил успех своей команде(конструктивная агрессия).

Репрессия

Другой распространенный вариант нерационального (с точки зрения решения проблемы) выхода - репрессия (близки к этому понятия вытеснениеиподавление), которая выражается в подавле­нии своих желаний, вытеснении их в область подсознания.

При этом вытесненные желания не только не приводят к из­бавлению от фрустрирующей зависимости, а становятся еще более сильными, но уже неосознаваемыми и труднее поддающимися анализу, контролю и коррекции.

Однако, будучи реалистами, мы должны понимать, что хотя репрессия (подавление) негативно сказывается на психическом состоянии индивидуума, но сосуществование людей в любом со­циуме (от семьи до государства) невозможно без подавления (а значит, и вытеснения в подсознание) некоторых инстинктов и по­требностей. Ведь сама суть воспитания состоит не только в при­витии определенных моделей поведения, но и в приучении к сдер­живанию определенных инстинктов и порывов (агрессивных, сек­суальных и др.), по крайней мере в определенных местах, в опре­деленное время или в определенной форме.

Поэтому психотерапевту важно уметь отличить, какие подав­ления и вытеснения являются необходимыми и соответствуют общественным нормам, а какие излишними, утрированными и воспринимаются обществом и (это очень важно) самим индиви­дуумом как признак несоответствия нормальному поведению, нормальному психическому состоянию и образу мышления.

Эскапизм

Термином «эскапизм» (избегание) в современной психиатрии (и в первую очередь в ее психоаналитическом направлении) назы­вается поведение, направленное на уход от фрустрирующей си­туации, на ее игнорирование. Некоторые авторы не выделяют эс­капизм в самостоятельную категорию, считая, что он является од­ним из вариантов вытеснения.

Считается, что такой тип поведения экономит нервы, но, ес­тественно, не помогает найти решение, обрести подлинную са­мостоятельность и свободу, а порой создает и дополнительные трудности, так как проблема не только не решается, но усугуб­ляется, решение ее затягивается и становится все более трудным, а иногда и невозможным. Такой человек напоминает страуса, который, зарыв голову в песок, думает, что его не видно. На­пример, юноши, пережив неудачу в сексуальных отношениях, иногда начинают избегать их, что приводит к развитию ком­плекса других эмоциональных проблем.

Эскапизм не следует путать с вполне рациональным уходом от занятия проблемами, которые не заслуживают трат сил и нервов, хотя эмоционально притягивают нас к себе, и мы, будучи неспо­собными оторваться от них, находим оправдания, что этот вопрос или поведение другого человека нельзя оставлять без внимания (см. рационализация).

Здесь психотерапевту очень важно разобраться и помочь ос­мыслить своему клиенту, когда избегание проблемы является не­рациональным самообманом, неврозом, а когда, напротив, - наи­более рациональным поведением (однако в этом случае такое по­ведение уже не будет называться эскапизмом в его общепринятом психоаналитическом смысле).

Регрессия

Особого внимания заслуживает такая модель ухода от фруст­рирующей ситуации, как регрессия. По классической психоанали­тической терминологии регрессией называется переход под дав­лением фрустрации на упрощенную модель поведения.

Психоаналитики обычно под регрессией понимают использо­вание примитивного поведения, характерного для более ранних стадий развития индивидуума. Классическим примером этого фрейдисты считают то, что в стрессовой ситуации люди часто принимают так называемую утробную позу: подтянув колени к подбородку и обняв их руками, тем самым как бы возвращаясь к той стадии развития, в которой чувствовали себя полностью за­щищенными и спокойными.

Такое поведение создает иллюзию снятия с себя ответственно­сти за решение своих проблем благодаря привычной позиции ма­ленького. Возможно, это и помогает преодолеть стрессовую си­туацию, но саму проблему не решает.

Однако мы считаем, что к поведенческим реакциям типа рег­рессии могут быть отнесены (в тех случаях, когда они являются уходом от решения проблем!) пьянство, секс, тяга к более при­митивным компаниям, зрелищам, развлечениям, кругу чтения, фильмам и т.п., чем те, которые более соответствуют вашему интеллекту.

Здесь тоже надо различать регрессию как типично невротиче­скую реакцию(боязнь обнажить проблему), регрессиюкак соци­ально-интеллектуальную деградацию(если круг интересов, обще­ния, тем разговоров имеет устойчивую тенденцию к снижению интеллектуального уровня) и регрессию какприем переключения(активного отдыха) с целью (часто неосознанной) лучше от­влечься, восстановиться для возвращения к штурму проблем, требующих высокого напряжения интеллектуальных и мораль­но-психологических ресурсов.

Однако, по нашему мнению, распространение чтения книг и просмотра фильмов примитивного агрессивного или сексуального характера и примитивного отдыха является не столько признаком интеллектуальной деградации населения, сколько неосознанным (а иногда и сознательным) уходом от возрастающих жизненных проблем, предъявляющих все больше требований к быстрой пере­работке многоплановой информации, постоянному принятию от­ветственных решений и противостоянию постоянным стрессам.

Для некоторых эти требования оказываются непосильными, и они уходят в регресс окончательно. Другие, как мы уже говорили, используют его для краткого активного отдыха и разрядки на­пряжения. Не зря И.П.Павлов писал, что всегда любил физический труд больше интеллектуального, так как в данном случае даже очень интенсивный физический труд был для него не работой, а активным отдыхом, уходом, переключением от основных проблем.

Учитывая нарастающие интеллектуально-эмоциональные пе­регрузки большинства людей и стремление уйти от них хотя бы на время, психотерапевты должны обладать значительным арсена­лом рекомендаций наиболее эффективного ухода, не таящего в себе тенденции к устойчивой регрессии. Иначе казалось бы впол­не рациональное стремление к снятию напряжения может привес­ти к потере способности мобилизоваться в нужный момент для решения реальных проблем.

Рационализация

Обычно рационализацию определяют как объяснение своего поведения не истинными, а оправдывающими его мотивами. Причем делается это не умышленно, истинные мотивы действи­тельно не сознаются. Неосознанной целью рационализации явля­ется снятие ответственности с себя и перенесение ее на обстоя­тельства, других людей и т.д.

Понимая или ощущая подсознательно неправильность, неэф­фективность, неэтичность, странность своего поведения, многие не могут, а то и не стремятся изменить его. И вот, чтобы прими­рить свой разум с этой нерациональностью своего поведения и неспособностью изменить его, они придумывают ему приемлемое объяснение-оправдание.

Повторяю, если мы употребляем термин «рационализация» в его классическом психоаналитическом смысле, то речь идет не о сознательном обмане других, а о неосознанном самообмане, не­обходимом для примирения разума с неразумным поведением. Так или иначе этим приемом примирения сознания с подсознани­ем пользуемся мы все.

Мы уже приводили классический пример семейного невроти­ческого (нерационального, но несмотря на это упорно повторяю­щегося и оправдываемого нами) поведения, когда мы делам 1001-е замечание на одну и ту же тему одному и тому же человеку, зара­нее зная, что если 1000 замечаний не помогли, то и 1001-е не по­может, а чаще вызовет обратный эффект. Значит, надо выбирать какую-то другую стратегию. Но в ответ на подобный совет мы искренне возразим, что наше 1001-е замечание не проявление нев­роза, а совершенно правильное действие, цель которого - исправ­ление поведения ребенка, мужа, жены и т.п.

Но ведь мы же из предыдущего опыта знаем, что и на этот раз цель не только не будет достигнута, скорее всего ситуация лишь усугубится. Но все равно мы будем повторять это нерациональное (с точки зрения достижения намеченной цели) действие, очень ло­гично оправдывая его правильность.

Рационализация всегда ведет к сохранению прежнего положе­ния, служит сокрытию от себя подлинных причин своих действий, а значит и делает невозможным их исправление. Выход из этого замкнутого круга возможен лишь через осознание с помощью психотерапевта истинных мотивов своего поведения.

Первоначальной задачей психотерапевта в работе с таким кли­ентом является умение отличить невротическую рационализацию, усугубляющую нерешаемые личные и семейные проблемы, от не­которой доли рационализации, свойственной практически любо­му человеку и особенно конфликтующим супругам, детям и роди­телям, ученикам и учителям, сотрудникам и др., когда каждый часто неосознанно видит ситуацию и свое поведение в более вы­годном для самооправдания свете.

Разумеется, здесь тоже не помешает разъяснительная работа, без которой невозможно решение конфликтов, однако надо зара­нее смириться с тем, что определенная доля субъективизма в оценке своего поведения остается всегда. Поэтому психотерапевт должен определить, где рационализация наносит явный вред и все более усугубляет ситуацию, а где она находится в пределах нормы.

Сублимация

Под этим термином в психотерапии подразумевается переклю­чение мыслей и (или) деятельности человека с нерешаемой (реально или по его мнению) проблемы на другую, более доступ­ную, при решении которой он компенсирует предыдущую неудачу и частично снижает фрустрацию.

Чаще всего сублимация толкает человека идти по более лег­кому пути: получив поражение от более сильного противника, удовлетвориться победой над более слабым; не достигнув успеха в трудном деле, достичь его в более легком (часто даже в ненуж­ном). Но сублимация может играть и положительную роль. Пси­хоаналитики считают, что большинство выдающихся произве­дений искусства являются результатом сублимации энергии от фрустрации, связанной с неудачами в личной жизни (чаще всего отвергнутой или потерянной любовью, неудовлетворенным по­ловым инстинктом и т.п.).

Нередко в психоаналитической литературе приводятся приме­ры, когда сублимация фрустрационной энергии от неразделенной любви, отверженности в какой-то сфере деятельности и даже фи­зической неполноценности приводила к компенсаторной актив­ности и выдающимся достижениям не только в искусстве, но и в науке, в политике, в бизнесе. Поэтому в таких случаях можно го­ворить и о положительных последствиях сублимации.

Эти примеры и советы должен уметь использовать психотера­певт, поддерживая людей, потерпевших жизненные неудачи, и на­правляя их фрустрационную энергию в конструктивное русло, ина­че она будет направлена в деструкцию (разрушение или самораз­рушение, хотя бы в смысле формирования чувства ущербности).

Но все-таки в большинстве случаев сублимация выражается в пустой трате энергии, когда, потерпев неудачу в решении реаль­ных проблем, клиент начинает тратить свою активность на са­моутверждение в решении надуманных, никому не нужных во­просов, в бесполезной деятельности, в болезненном уходе от ре­альной жизни в фантазирование, без малейшей попытки вопло­щения этих фантазий и планов или при бесконечном откладыва­нии этих попыток.

Несколько более активной формой такой сублимации являет­ся графомания в различных видах художественного и научного творчества.

Если это не связано с диагностированным психическим забо­леванием (такими случаями занимаются не психотерапевты, а психиатры), то «терапия творческим самовыражением», даже не находя общественного признания, может приносить определенное снижение фрустрации. Однако каждый случай должен рассматри­ваться отдельно.

Проекция

Термин «проекция» происходит от английского слова projection и переводится на русский язык каквыброс. Впервые применивший этот термин в психотерапии З.Фрейд считал, что подсознание, прорываясь через контроль нашего сознания, выбрасывает истин­ную информацию, по которой мы можем судить об определенных скрытых, но глобальных психологических особенностях и тенден­циях личности.

Термин «проекция» стал особенно популярен в психологии, психотерапии и психиатрии после теоретического обоснования Р.Мюрреем в 1939 г. такого исключительно распространенного в наше время направления психодиагностики, как проективные тесты, которые широко применяются для изучения сферы бес­сознательного.

В рассматриваемой нами психотерапевтической практике проекция представляет собой перенос собственных неосозна­ваемых мотивов поведения на объяснение поведения другого человека. Так, конфликтный человек подозревает всех во враж­дебном к нему отношении, нечестный в нечестности и т.п. Есте­ственно, что такая позиция мешает увидеть реальную проблему в себе и в других и соответственно вместо ее решения приводит к усугублению.

В свою очередь, психотерапевт, обнаружив в клиенте тенден­цию к проекции, может лучше понять его, анализируя высказыва­ния о других людях, в которых он будет невольно фиксировать свое внимание на собственных психологических особенностях (в первую очередь - недостатках) и тенденциях.

Здесь, как и в предыдущих случаях, следует помнить, что неко­торый уровень проектирования собственных качеств на других людей присутствует у многих людей. Важно разобраться, где это создает и усугубляет серьезные внутренние и внешние проблемы.

Аутизм

Этот термин имеет несколько различное применение в психи­атрии и психотерапии. Если в психиатрии он означает серьезное и почти неизлечимое психическое заболевание, при котором боль­ной настолько замыкается в себе, что практически не выходит на контакт и не подлежит никакой коррекции, то в психотерапии ау­тизм - это лишь тенденция к такому «самозамыканию», снижение общительности до минимума, постоянное стремление к уходу от активной деятельности, самоизоляции.

Если у психически больного «аутиста» эта самоизоляция - не­осознанная, чаще всего врожденная, особенность, то клиент пси­хотерапевта с тенденцией к аутизму может осознать эту тенден­цию, понять с помощью психотерапевта, что такая жизненная по­зиция не решает, а лишь усугубляет его проблемы, и наметить пу­ти выхода из этой самоизоляции.

Обычно такой клиент не вообще не воспринимает окружаю­щую действительность, а лишь уходит от контактов, касающихся наболевшей проблемы, просто отказываясь видеть ее реально и предпринимать какие бы то ни было шаги к ее решению.

Однако следует помнить, что практически каждый из нас хотя бы в микровиде сталкивался с таким нежеланием видеть и решать реальные проблемы. Важно разобраться, где вмешательство психо­терапевта реально необходимо и обозначившаяся тенденция к ухо­ду в себя может привести к необратимым последствиям в плане усу­губления проблем и перехода аутизма от тенденции до болезни.

Итак, перечисленные восемь способов поведения лишь основ­ные из наиболее типичных приемов самообмана, когда клиент оправдывает свой уход от решения реальных жизненных проблем. Это стремление можно охарактеризовать как желание «менять ситуацию, ничего не меняя».

Естественно, что такие подходы не ведут к решению проблемы и обретению субъектности (самостоятельной творческой активно­сти), а, напротив, сохраняют и усугубляют зависимость от про­блем, порождающих фрустрацию и нерациональное поведение.

Все классические направления психотерапии и их методы, не­смотря на их многообразие и различие, так или иначе направлены на освобождение клиента от нерациональной (то есть лишь ка­жущейся непреодолимой) зависимости, которая и создает фруст­рацию (напряжение, неудовлетворенность, нередко - страдание) человека.

Психотерапевт помогает клиенту расширить сознание - как бы с высоты увидеть пути выхода из лабиринта, казавшегося непре­одолимым тупиком, и почувствовать в себе способность само­стоятельного (хотя на первом этапе и с помощью психотерапевта) выхода из тупиковой ситуации пассивного (одномерного) объекта к полноценной многогранной жизни активного субъекта.

Мы считаем, что такое умение нужно любому человеку, осо­бенно тем, кто в своей профессиональной деятельности должен помогать людям адекватно вести себя в различных жизненных ситуациях. Это мы и называем психолого-педагогической психо­терапией.

В дальнейшем мы, знакомя вас с основами классических психо­терапевтических направлений, будем рассматривать возможности подходов и приемов к решению повседневных, бытовых и профес­сиональных проблем.

Нам бы хотелось, чтобы у вас сформировался активный под­ход к поиску возможностей творческого использования материа­ла для оказания помощи не только другим, но и самим себе.

Фрейд считал, что чаще всего из перечисленных форм самоза­щиты сознания от неприятной правды встречаются рационализа­ция, сублимация, проекция и избегание, хотя в виде тенденций постоянно просматриваются и другие их комбинации.

Обходя вышеупомянутые защиты, вытесненные мотивы и жела­ния (к которым Фрейд в первую очередь относит сексуальные) про­рываются в сознание в виде фантазий, сновидений, «случайных» оговорок, неожиданных для самого себя действий и т.п. То есть вытесненные, нежелательные для цензуры сознания мотивы толь­ко кажутся отсутствующими, а на самом деле постоянно прояв­ляются, оказывая воздействие на поведение, состояния, эмоции и мысли человека, продолжают действовать и существенным обра­зом влиять на поведение человека. Причем, выйдя из круга созна­ния, их действия становятся значительно более трудно контроли­руемыми и тем более - управляемыми.

Периодически подавляемые мотивы, прорываясь в сознание, вследствие их неприемлемости цензурой (морально-этическими требованиями) сознания, вызывают то, что И.П.Павлов называл «сшибкой», столкновением без возможности примирения.

Какие же могут последовать выходы из этой «безвыходной» ситуации?

Когда сильный, но подавленный мотив прорывается в сознание, человек, не выдерживая этого, может впасть в истерический припа­док или повести себя каким-то другим невротическим образом.

Фрейд утверждает, что причины любого невроза кроются в вытесненных в область бессознательного воспоминаниях о той или иной травмирующей ситуации. Чаще всего, по его мнению, это бывает связано с либидо,неудовлетворенным или неприем­лемо (с морально-этической точки зрения) удовлетворенным половым инстинктом (даже если это происходит в снах или фан­тазиях).

Многими последователями Фрейда подвергается критике пре­увеличенное, на их взгляд, внимание Фрейда к либидо как к ос­новному источнику неврозов. Они считают, что Фрейд придавал неоправданно большое (можно сказать, решающее) значение ран­ним детским сексуальным переживаниям.

Очень спорным, по мнению многих оппонентов Фрейда, явля­ется один из самых известных выявленных им комплексов - ком­плекс Эдипа,основу которого составляет запретная любовь к собственной матери (у мальчиков) и ревность-ненависть к собствен­ному отцу.

Как известно из мифологии, сын царя Эдипа убил своего отца и женился на своей матери. (Правда, в оправдание этого дейст­вия следует помнить, что он не знал, что Эдип его отец, а его жена - мать.) Фрейд дополняет комплекс Эдипакомплексом Электры,тоже взятым из мифологии, и считает, что в девочках заложена подсознательная запретная любовь к отцу и ревность к матери.

Конечно, когда речь идет о скрытом и бессознательном, спо­рить очень трудно. Однако в реальной жизни мы встречаем не меньше примеров, когда девочки больше привязываются к матери и нередко, особенно в условиях российского бескультурья семей­ных отношений, твердо занимают позиции матери, не стесняю­щейся при ребенке «поливать грязью» отца.

В достаточно гармоничных семьях, при взаимной любви и уважении родителей, дети с одинаковой любовью относятся к обоим, однако чаще в качестве объекта для подражания дочка выбирает маму, а сын отца.

Конечно, встречаются и отмеченные Фрейдом комплексы, но на наш взгляд они чаще исключения, чем норма и больше зависят от отношений в семье, чем от врожденных инстинктов.

Критические замечания не ставят под сомнение революцию, произведенную психоанализом в психологии и основавшим со­временную психиатрию, показавшую, что, с одной стороны, не всегда все на самом деле так, как кажется, а с другой, любому, да­же самому странному состоянию или поведению могут быть най­дены материальные причины, а значит и регуляторы.

Ясно, что поиск наиболее эффективных путей в океане бессоз­нательного не может быть столбовой дорогой и требует рассмот­рения самых различных гипотез и предположений.

Главное, следует помнить, что Фрейд был в первую очередь практикующий психотерапевт, теории его появлялись не из от­влеченных фантазий. Ими он пытался объяснить постепенно вы­ступающие из тумана закономерности образования и лечения неврозов на основании добросовестного многолетнего анализа огромнейшего количества людей, многие из которых именно бла­годаря Фрейду избавились от неврозов.

Думается, что объективней всех оценил Фрейда его выдаю­щийся ученик Карл Густав Юнг, сказавший, что не надо путать гениально найденные Фрейдом эффективные практические прие­мы лечения неврозов и его не всегда оправданное стремление рас­пространить психоанализ как теорию (почти как религию) для объяснения всех сфер жизни человечества.

Но вернемся к другим известным положениям классического психоанализа. По З.Фрейду, человек проходит в своем психосек­суальном развитии различные фазы, которые во многом опреде­ляют особенности характера и его будущие психологические про­блемы, в том числе неврозы.

Эти фазы: оральная, когда ребенок, сося грудь матери, а затем соску, раздражает эрогенные зоны рта; анальная, когда он полу­чает удовлетворение от акта дефекации (он считал, что именно поэтому многие дети так любят сидеть на горшке и что их не надо осуждать за это); фаллическая и генитальная, связанные с половы­ми органами.

Фрейд считал, что ребенок может «застрять» на одной из фаз своего развития, «не дополучив необходимого удовлетворения» (ранний отрыв от груди или соски, осуждение удовольствия от сидения на горшке и т.п.), и эти «недополучения» сохранятся в его бессознательной сфере, будут мешать полноценному психическо­му развитию и наложат свой отпечаток на характер и на всю взрослую жизнь - от незначительных неврозов до самых серьез­ных психических отклонений.

Исходя из психоаналитической теории Фрейда, неврозы воз­никают оттого, что энергия полового инстинкта (libido)«прице­пилась» (чаще всего неосознаваемо) к какой-то личности или дру­гому объекту - конкретному предмету, или идее, или вещи (сравните с моделью фрустрации, приведенной выше). Психоана­лиз помогает освободить нерационально направленную и «зациклившуюся» энергию, которая может быть использована на достижение рациональной цели или по крайней мере не действо­вать разрушительно, усугубляя невроз и усиливая фрустрацию.

Первая практическая задача психоанализа - помочь клиенту осознать истинные мотивы вытесненных в бессознательную сферу невротических (нерациональных и травмирующих психику) пове­денческих реакций, эмоций и мыслей. Нередко, когда после не­простой и кропотливой работы такое осознание оказывается дос­тигнутым, это уже в значительной мере избавляет от невроза и фрустрации или по крайней мере направляет на этот путь. То есть первый этап психоаналитической терапии заключается в том, чтобы научить клиента воспринимать себя, свое поведение и его мотивы реально, такими, какие они есть на самом деле.

Для этого сначала применяется психоаналитическая беседа и анализ поведения клиента, позволяющие психотерапевту тща­тельно изучить и как можно точнее сформулировать, какие именно причины или мотивы невроза упорно прячутся от созна­ния клиента, игнорируются им или отрицаются (иногда в весьма агрессивной форме).

Одним из наиболее известных методов Фрейда при проведении психоаналитической беседы является метод свободных ассоциаций.

Сущность метода свободных ассоциаций состоит в том, что клиент, удобно расположившись и расслабившись (в классиче­ском психоанализе - лежа на кушетке), пускает свое сознание на самотек и начинает произносить любые приходящие в голову слова, не пытаясь намеренно связать их в какой-то логической последовательности. Психотерапевт анализирует весь этот хао­тичный словесный материал, обращая внимание на периодически повторяющиеся слова, словосочетания, типичные предложения и речевые конструкции. С момента внедрения магнитофонов такой анализ проводится с помощью неоднократного прослушивания магнитофонных записей.

Сейчас есть опыт применения компьютерного анализа словес­ного материала, хотя большинство ортодоксальных последовате­лей Фрейда стараются сохранить всю процедуру в полном соот­ветствии со скрупулезными требованиями своего знаменитого учителя, который невероятно болезненно относился к любой по­пытке модифицировать как сам классический психоанализ, так и его отдельные технические процедуры. За малейшее отступление от канонов самые преданные ученики изгонялись им из своего круга окончательно и бесповоротно.

Но мы все-таки возьмем грех на душу и посмотрим, что из ме­тода свободных ассоциаций или хотя бы его основной идеи может быть учтено и использовано нами.

В методе свободных ассоциаций безусловно есть логика. Ведь даже ведя связный рассказ о каком-то событии, мы периодически почему-то без видимой необходимости чаще употребляем одни слова и обороты, чем другие. Причем выбор этот случаен лишь на первый взгляд, а на самом деле весьма индивидуален и в какой-то мере отражает не только типические особенности вашей личности, но и особенности вашего совершенно конкретного состояния, на которое повлияли определенные обстоятельства или люди.

Другое дело, что сделать правильный вывод о вас и вашем со­стоянии не так просто, потому что многое неизвестно или непра­вильно понято.

И хотя до уровня толкования, доступного опытному профес­сиональному аналитику, нам не дойти (без специальной кропот­ливой и длительной подготовки и практики), все же определенные закономерности и выводы станут доступнее после знакомства с основами классического психоанализа и в частности метода сво­бодных ассоциаций.

Учитесь не просто слушать человека, в проблемах которого хотите разобраться, но и анализировать типичные для него вооб­ще (или в определенных состояниях) наиболее часто повторяю­щиеся слова, выражения и речевые обороты, даже когда он гово­рит на темы, не касающиеся напрямую волнующей вас проблемы. Постарайтесь по горячим следам припомнить этот разговор, сде­лать определенные записи, выдвинуть предположения, нуждаю­щиеся в дальнейшей перепроверке, и вы увидите, как много новой информации к размышлению получите.

Тренируя и совершенствуя такую «разговорную наблюдатель­ность» постоянно, вы сможете значительно лучше понимать лю­дей и истинные причины их переживаний и поступков, которые они либо не хотят раскрывать, либо действительно не видят и по­тому не могут на них повлиять.

Это можно назвать бытовым психоанализом.

Далее, попытайтесь вовлечь данного человека в игру «свобод­ные ассоциации», в которой он, не боясь показаться смешным или психически странным, попробует свободно пустить поток созна­ния, говоря все, что приходит в голову, и не заботясь о логиче­ской связи слов и выражений, - игра есть игра. Запишите этот словесный поток на магнитофон, а потом попытайтесь выявить наиболее часто повторяющиеся слова и выражения.

Не спешите с выводами, а лишь осторожно начните проверять некоторые гипотезы и предположения.

В дальнейшем, как и делали некоторые последователи Фрейда, можно попробовать направлять этот свободный поток сознания в интересующую вас сторону. Однако делать это надо крайне нена­вязчиво и стараясь «не наступить на мозоль». Как только со сто­роны клиента будет возникать сопротивление и отрицательное эмоциональное реагирование, следует тут же отпустить поток на свободу, а может быть и умышленно на время отдалить его от не­приятного объекта. Хотя обнаружение такого объекта или даже только направления, вызвавшего отрицательную реакцию, - тоже информация к размышлению.

Немало интересных размышлений о себе самом можно полу­чить, проанализировав свой собственный свободный поток соз­нания, записанный на магнитофон.

Одна из наиболее известных представительниц «постфрейдизма» Карен Хорни использовала аналогичные приемы в разработан­ной ею системе «Самоанализа», хотя, справедливости ради, следу­ет отметить, что Фрейд категорически отрицал эффективность применения психоанализа на самом себе.

Ох и попало бы нам от Фрейда за такие вольности с психоана­лизом! - но что делать, не только мы, но и многие даже известные постфрейдисты экспериментируют в этом направлении, тем более что и сам классический анализ весьма уязвим для критики, хотя пробуждает много интересных идей. И направлен он был в пер­вую очередь на психологическую и психотерапевтическую по­мощь людям, неспособным самостоятельно или уже известными способами избавиться от мучающих их психологических проблем и упорно повторяющихся ошибок своего и чужого поведения.

Еще раз подчеркнем: главная, важная не только для профес­сионалов психоанализа, заслуга Фрейда состоит в том, что он убедительно доказал: не все так очевидно, как нам кажется, и потому многие наши и чужие психологические проблемы, на первый взгляд легко объяснимые и разрешимые, продолжают му­чить нас и наших близких и требуют не лобовых, а творческих, косвенных путей их выявления и преодоления. Поняв это, мы не будем так категоричны и жестоки к другим, да и к самим себе.

Мы не должны смиряться, но должны понять, что за непра­вильным поведением, мешающим нам и другим, далеко не всегда лежит упорное нежелание и невозможность исправиться. Нужно набраться терпения и готовности искать, проверять, отвергать и снова искать пути и средства помощи себе и ближнему.

В какой-то мере по аналогии с методом свободных ассоциаций может быть рассмотрен и другой, не менее знаменитый, метод Фрейда - толкование сновидений.Хотя, разумеется, этот метод имеет свои индивидуальные, присущие только ему, приемы и осо­бенности. Вся аналогия с методом свободных ассоциаций заклю­чается в возможности получения и толкования косвенной инфор­мации, не осознаваемой (или не вполне осознаваемой) клиентом.

Здесь необходимо объяснить некоторое бытующее заблужде­ние, смешивающее в какой-то мере толкование сновидений по Фрейду с толкованиями сновидений гадалками.

Это принципиально разные подходы.

Повторяю, Фрейд был материалистом, отстаивал так называе­мый психический детерминизм, то есть материальные, хотя не всегда очевидные причины любых, даже самых странных реакций психики и поведения. Фрейд был категорическим противником всяческой мистики и оккультизма, считая, что они не имеют ниче­го общего с наукой. Поэтому и сновидения он толковал не на предмет предсказания будущего, а для объяснения истинных при­чин невроза прошлыми событиями, которые, будучи вытеснен­ными из сознания, проникают в него частично в скрытой и иска­женной форме в виде сновидений.

Он даже составил список символов различных сновидений и их возможное толкование. По виду это несколько напоминает сон­ник. Но идея, как мы уже говорили, совсем другая - не предсказы­вать будущее, а искать в прошлом и настоящем причины психо-травмирующих проблем и неврозов.

Подробно с этим фрейдовским «сонником» можно ознако­миться в его известной работе «Толкование сновидений», в ко­торой, кстати, по мнению многих специалистов, наиболее четко и доступно изложены основные идеи всего классического психо­анализа.

Рекомендую вам прочесть эту вполне доступную и небольшую по объему работу. Вы увидите, что многие толкования «сонника» выглядят не менее спорными и не более научными, чем обычные народные сонники, которые Фрейд, разумеется, всерьез не вос­принимал.

Но Фрейда критиковать очень трудно, потому что он был ве­ликий практик, и большинство своих открытий, в том числе тол­кований тех или иных символов в сновидениях, он выводил, тща­тельно анализируя и фильтруя колоссальный практический мате­риал терапевтической практики, приносившей удивительные ре­зультаты. Поэтому он и не спорил с оппонентами, а просто гово­рил им: «Накопите тысячи примеров успешного лечения невро­зов, как это сделал я, тогда и поспорим, чья система лучше».

Анализируя свои и чужие сновидения, попытайтесь подумать о тех причинах и событиях прошлого и настоящего, которые в скрытой форме затаились в области бессознательного и подтал­кивают человека к нерациональным, очевидно ошибочным, но упорно повторяющимся моделям поведения.

Помните, что первый шаг к избавлению от невроза - это осоз­нание его реальных, а не придуманных нами причин.

Подтверждением того, что вы правильно толкуете тот или иной символ сновидения, является, по мнению Фрейда, согласие клиента, что такое или аналогичное событие действительно имело место.

Однако для того чтобы начать собственные попытки толкова­ния символа, надо обязательно хорошенько ознакомиться с «сонником» Фрейда, да и вообще с его небольшой по объему, но очень информативной для знакомства с основными идеями пси­хоанализа работой «Толкование сновидений».

Следующий ключевой феномен классического психоанализа, выделенный З.Фрейдом, широко известен как трансфер,т.е. пе­ренос. Под этим явлением подразумевается перенос своего от­ношения или определенного комплекса по отношению к родите­лям или одному из них, а также модели их отношений друг с другом на психотерапевта или того, кто в данном случае помо­гает выявить и решить психологические проблемы клиента (на научном или бытовом уровне). То есть этот трансфер (перенос) может быть распространен и на школьного психолога, и на пе­дагога, и на любого человека, взявшего на себя сознательно (или по восприятию клиента) эту роль. Это отношение клиента нужно, с одной стороны, учитывать, с другой стороны - можно и нужно использовать.

В повседневной жизни явления трансфера встречаются посто­янно - муж ищет в жене качества своей матери, жена в муже каче­ства своего отца, кто-то переносит на реального человека качест­ва выдуманного (или «напяленного» на этого человека) идеала, а потом обижается на то, что реальный человек не соответствует «напяленному» на него идеалу.

Часто такая принудительная идеализация даже льстит самолю­бию невесты или жениха, но через некоторое время, поняв, что они не соответствуют этим идеалам, начинают переживать и страдать и они сами, и любящие их фантазеры.

Это один из вариантов переноса, который не часто упоминает­ся в классическом психоанализе, но постоянно существует и при­носит многочисленные неудобства и страдания в реальной жизни.

Практический вывод: помочь человеку увидеть другого, зна­чимого для него и даже любимого, человека как можно более ре­ально во избежание будущих разочарований.

Что касается наиболее часто употребляемого в классическом анализе понятия трансфера (переноса), то здесь, как правило, име­ется в виду перенос именно на психотерапевта определенных ка­честв реального или идеального (желаемого) образа родителя. Фрейд считал, что анализ такого трансфера помогает лучше по­нять реальные или желаемые, но «недополученные» отношения родителей или к родителям.

Исходя из этого, возможно проанализировать, не кроются ли именно в этих отношениях (реальных, надуманных или желае­мых) истинные причины сегодняшних переживаний и неврозов клиента.

Иногда анализ детских отношений дает ключ к пониманию про­блем взрослых людей, хотя здесь предполагается достаточно высо­кое искусство психоаналитика, и потому скороспелые и тем более категорические выводы непрофессионалов противопоказаны.

Разумеется, эти первые предположения причин психологиче­ского дискомфорта клиента должны быть тактично и тщательно проверены, так как никогда нельзя абсолютизировать какие-то одни факторы психологического влияния, а надо рассматривать все их в органическом взаимодействии.

Очень важно учитывать постоянные напоминания Фрейда, что психоанализ не универсален и не панацея от всех психологических проблем и расстройств. Он утверждал, что главные сферы эффек­тивной психоаналитической психотерапии - это различные невро­зы, большинство типов истерии, различные фобии (навязчивые и реально не обоснованные страхи), а также следующие из этих психических состояний нерациональные и нежелательные пове­денческие реакции.

Психоанализ очень тонкая вещь и требует исключительной ос­торожности, тактичности, неспешности в выводах (особенно за­девающих самолюбие клиента) и категорических заключениях и рекомендациях.

Серьезное психоаналитическое лечение невроза - длительный процесс рабочего альянса аналитика и клиента. Фрейд предупре­ждал, что этот процесс может длиться от трех до пяти лет, и безжа­лостно разоблачал как шарлатанов «торговцев надеждами», к ко­торым он относил тех, кто обещал быстрый успех от психоанализа.

Требования к личности психоаналитика наиболее четко сфор­мулированы Гринсоном (5 правил Гринсона, 1986):

1) всякое высказывание клиента заслуживает внимания психо­аналитика;

2) нельзя причинять клиенту боль больше той, которая необхо­дима;

3) аналитик должен быть для клиента гидом на всем пути ново­го для него психоаналитического курса;

4) аналитик обязан заботиться о сохранении у клиента само­уважения и чувства собственного достоинства;

5) поведение и высказывания психоаналитика должны быть ориентированы на единственную цель - помощь клиенту.

Аналитик должен быть заранее настроен, что его работа не все­гда будет радостно и благодарно восприниматься клиентом. Ведь он обнажает его истинное, во многом неприглядное Я, истинные при­чины его психологических проблем, которые в большинстве случаев клиент заменял более приемлемым для его самолюбия объяснением.

При всей сложности классического психоанализа понимание его основных идей и подходов, признание важной роли бессозна­тельной сферы в формировании и регуляции наших психических состояний и поведенческих реакций необходимы для правильной оценки не только своего, но и чужого поведения.

Аналитическая психология к. Юнга

Строго говоря, с позиции самого Фрейда и его ортодоксаль­ных последователей психоанализом можно называть только клас­сический психоанализ по Фрейду. Поэтому многие оспаривают право причислять Карла Густава Юнга (1875-1961) и разрабо­танное им психоаналитическое направление к психоанализу и на­зывают его аналитической,глубинной,психологией.

Карл Юнг был одним из первых, наиболее талантливых и наи­более любимых учеников Зигмунда Фрейда, и даже, по предложе­нию самого Фрейда, был выбран первым президентом Междуна­родной психоаналитической ассоциации.

Однако после первых лет восхищения Фрейдом (действительно открывшим новые необозримые горизонты психологии и психо­терапии, чего Юнг не отрицал и впоследствии) и безоговорочного следования его теории и практике. Юнг начинает все больше про­являть никогда не поощрявшуюся Фрейдом самостоятельность (в смысле толкования и проведения психоанализа) и «психоанали­тическое вольнодумство».

С одной стороны, он поставил под сомнение некоторые из ос­новных положений классического психоанализа (считая преуве­личенной, хотя и важной, роль сексуального инстинкта; преуве­личенной, хотя и важной, роль периода раннего детства для объ­яснения причин формирования характера, неврозов и различных психологических проблем взрослых людей), счел возможным от­ступление от скрупулезно точного предписания Фрейдом прове­дения отдельных технических приемов.

С другой стороны, он «посмел» самостоятельно расширить сферу психоанализа далеко за рамки классического фрейдизма, включив в него изучение и толкование мифологии, различных, в первую очередь восточных, религий и культовых ритуалов и даже парапсихологии и алхимии, что уж было совсем неприемлемо для Фрейда, считавшего себя последовательным материалистом. Фрейд всегда подчеркивал свой атеизм, считая религию массовым неврозом (что не помешало в последующем теологам попытаться соединить фрейдизм как модное и привлекающее интеллигенцию течение с религией), а Юнг всегда был верующим человеком.

Все это послужило основанием для «отлучения отступника» от классического психоанализа, но не только не приуменьшило ав­торитет К. Юнга и его учения, а сделало его неоспоримым лиде­ром в новом психоаналитическом ответвлении, а по мнению мно­гих - и в самостоятельном научно-практическом направлении, которое получило название «глубинная психология».

Это был тот отрадный для науки случай, когда спор между двумя великими учеными и их школами не принизил авторитета ни одной из них. У каждого оставалось и росло большое количе­ство искренних приверженцев, пропагандистов и последователей.

Каждое из этих психоаналитических направлений - психоана­лиз Фрейда и глубинная психология Юнга - послужило толчком для дальнейшего развития теории и практики современной психо­логии и психотерапии и принесло не только интересные теорети­ческие находки, но и практическую пользу конкретным людям в преодолении неврозов и решении личностных и межличностных психологических проблем.

Аналитическая психология Юнга в не меньшей мере, чем пси­хоанализ Фрейда, стала неотъемлемой чертой современной обще­ственной культуры, оказав свое влияние не только на психотера­певтическую теорию и практику, но и на искусство, науки и дру­гие сферы жизни современного общества.

Карл Юнг первым ввел в психологию, психотерапию, а можно сказать - и в философию понятие «коллективное бессознательное», тогда как до него у самого Фрейда и у всех сторонников психоана­лиза речь всегда шла только об индивидуальном бессознательном.

Что же такое «коллективное бессознательное» по Юнгу?

Он считал, что индивидуальное бессознательное не существует само по себе, а как бы «плавает» в океане коллективного бессозна­тельного. Это вполне логичное предположение. Юнг обладал тем, что мы называем «космочувством», то есть постоянно присутст­вующим ощущением того, что во Вселенной «все связано со всем».

При этом мы вкладываем в слово «Космос» его изначальный смысл, который ему придавали древнегреческие философы, - «изначально установленный Порядок во Вселенной», которому подчиняется вся и все от малого до великого, а то, что эти взаи­мосвязи не всегда очевидны, не значит, что они не существуют.

Поэтому не только логично, но и вполне «материалистично» и «диалектично» предположить, что и человеческая психика, а зна­чит, уже никем не оспариваемая ее бессознательная часть, несмот­ря на ее индивидуальную неповторимость, не изолирована и под­вержена влиянию.

При этом генетическое влияние - передача определенной на­следственной информации - в наше время уже никем не оспарива­ется (дискутируются лишь степень и характер такого наследствен­ного влияния).

А с момента провозглашения Альбертом Эйнштейном единст­ва пространства и времени можно предположить, что влияние коллективного бессознательного на индивидуальное распростра­няется не только во времени (в преемственности поколений), но и в пространстве, то есть подвергаясь влиянию современного окру­жающего нас коллективного бессознательного, как и всего окру­жающего мира и тем более - ближайших и отдаленных социумов (групп и сообществ разного масштаба).

Подтверждением этому служат давно отмечавшиеся в челове­ческой истории и подробно изучавшиеся В.М.Бехтеревым явления «заражения» людей, причем иногда в больших массах, определен­ными психическими состояниями на бессознательном уровне.

Мы специально, с одной стороны, несколько превысили, а с другой - упростили в своих рассуждениях проблемы коллективно­го бессознательного по сравнению с тем, как подходил к ним Карл Юнг. Нам было важно снять нагнетаемый вокруг его учения ореол мистицизма (который иногда увлекал и его самого). Толко­вание характера и взаимовлияния этих связей действительно по­рождает много интересных гипотез и споров, в том числе у после­дователей Юнга.

Юнг прочно ввел в теорию коллективного бессознательного понятие «архетипов». Справедливости ради следует отметить, что этот термин употребляли еще Платон, Аристотель и их по­следователи.

В более позднее время к понятию архетипов обратился Иоганн Вольфганг Гёте, который был не только великим поэтом и драма­тургом, но многие годы занимался серьезнейшим изучением раз­вития жизни на Земле и собрал уникальную коллекцию растений.

Оригинальные выводы Гёте, во многом не совпадавшие с эво­люционной теорией происхождения видов Чарльза Дарвина, по­служившие Рудольфу Штайнеру основой для создания антропо­софии и встречающие в наше время много сторонников среди известных ученых, требуют самостоятельного рассмотрения, что не входит в задачу нашей работы.

Мы лишь подчеркиваем, что понятие архетипов введено не Карлом Юнгом, как пишут некоторые популяризаторы его уче­ния, но, безусловно, именно у Юнга оно обрело тот психологиче­ский (психоаналитический) смысл, который ему придается в глу­бинной психологии и психотерапии.

Научные достижения Юнга получили дальнейшее развитие в «скрещении» с гениальным открытием Фрейда важнейшей, а не­редко и доминирующей роли бессознательного. Поэтому вкратце покажем «второй корень» (первый - это фрейдовское бессозна­тельное), лежащий в основе архетипов Юнга.

Аристотель и Гёте (мы называем лишь тех, кто внес принципи­альный вклад в толкование архетипов) считали, что в природе все ее многообразие не развилось (как это впоследствии утверждал Дарвин) из какого-то одного первичного, неизвестно откуда взяв­шегося элемента жизни (кстати, сам Дарвин допускал в качестве одной из гипотез первичный толчок Бога), а каждый вид расти­тельного и животного мира имел свой архетип - идеальную модель, как бы замысел архитектора (Космоса, Высшего Разума, Бога).

Помните, Евангелие от Иоанна начинается в русском и в ряде других переводов фразой «В начале было слово». Но ведь «логос» может быть переведен не только как «слово», но и как «знание», «идея».

Так, может быть, правильнее (а с точки зрения Аристотеля и Гёте это безусловно так) перевести «В начале была идея» (замысел, план создания мира), а потом уже ее реализация. «...Каждой твари по паре...» - не есть ли это фигуральное обозна­чение архетипов всех видов, которые потом уже получили опре­деленное развитие и изменение, но именно в пределах идеи каж­дого вида, а каждый вид развивался и совершенствовался в преде­лах своего архетипа?

Эта спорная, но, по мнению многих серьезных ученых, имею­щая право на существование гипотеза безусловно оказала влияние на модификацию психоаналитических взглядов Карла Юнга, хотя он внес в понятие архетипов много принципиально нового, сво­его, именно психологического и психоаналитического.

Архетипы Юнга - это существующие у различных народов (во многих случаях весьма схожие между собой) некие общие формы мысленных представлений об отце, матери, вожде, мифологиче­ских персонажах сказаний и преданий, олицетворяющих различ­ные стихии и силы добра и зла. Разумеется, у каждого конкретно­го человека эти общеплеменные или общенациональные архетипы наполняются каким-то своим индивидуальным содержанием, но все равно какие-то общие основополагающие черты остаются и объединяют вокруг себя данные человеческие общества, их мо­ральные и нравственные ценности, являются объектами прекло­нения, надежды или страха.

Юнг провел колоссальную работу по изучению истории, ми­фологии, ритуалов и традиций разных племен и народов. На ос­новании обработки этого колоссального материала ему удалось выделить шесть принципиальных архетипов, имеющих у разных народов различные названия, но объединенных некоторой прин­ципиальной общностью черт. Поэтому названия архетипам он дал не по их народным названиям, а по типам, отражающим оп­ределенную, явно отличающую их от других, психологическую сущность.

Шесть основных архетипов: Персона, Эго, Тень, Анима и Анимус, Самость. Причем все эти типы одновременно живут в каж­дом из нас, занимая свое место и одновременно так или иначе взаимодействуя друг с другом, поддерживая или мешая, противо­реча друг другу.

Под термином ПерсонаЮнг подразумевает наше видение, принятие самого себя, своего характера по отношению к внеш­нему миру. Как мы ведем себя с разными людьми, в разных мес­тах, при разных обстоятельствах. Какой свой внешний облик мы стараемся преподать другим. При этом важно помнить, что речь идет именно о нашем представлении о себе в обществе, своем внешнем облике, поведении, о том, какое впечатление мы про­изводим на других.

Это совсем не значит, что наши представления по всем этим параметрам объективны и другие действительно воспринимают нас такими. Речь идет именно о том, что это мы считаем, что про­изводим такое впечатление. Это наше мнение о себе может совпа­дать или не совпадать с реальностью и мнением о нас других.

Следующий важный архетипический термин - Эго.

Этим термином Юнг определяет центр нашего сознания, кото­рый (как мы считаем) контролирует и направляет наше поведение логично и целенаправленно в соответствии с нашими целями и объективными обстоятельствами.

Снова обращаем ваше внимание, что речь идет о том, что это мы так считаем, но это наше мнение и даже уверенность могут, как и в предыдущем случае (с Персоной), совпадать, а могут и не совпадать с реальностью.

Тень- это тоже центр, но уже не сознания, а нашегоиндивиду­ального бессознательного, фокус для материала, который был вытеснен из сознания. Он включает тенденции, желания, воспо­минания и переживания, которые отрицаются индивидуумом как несовместимые с ним или противоречащие социальным стан­дартам и идеалам.

Понятиями Анима и Анимусназваны архетипические для дан­ного народа (общности) и преломившиеся через индивидуальное сознание бессознательные ориентиры на то, чему должна соответ­ствовать (и внешностью и поведением, моралью и психологией) «настоящая» женщина (Анима) и «настоящий» мужчина (Анимус).

Эти принятые в данном народе, нации, сообществе образцы, требования, экспектации(ожидания определенного типа внешне­го облика и поведения) в значительной мере дают еще один, про­изводный от них, тип взаимоотношений между мужчинами и женщинами, отношения мужчины к женщине (и ожидания от нее определенного типа отношения к себе) и наоборот.

Повторяю, эти типичные для данного социума паттерны(образцы, модели) претерпевают определенную трансформацию в индивидуальном сознании в связи с личностными особенностями и жизненным опытом каждого человека, но сохраняют общность основных черт для данного социума, и именно с позиций отноше­ний и традиций социума влияют на восприятие этих моделей каж­дым индивидуумом и в значительной мере определяют психиче­ские и поведенческие реакции на собственное или чужое отклоне­ние от принятых в данном социуме критериев.

Особое, центральное место среди выделенных Юнгом архети­пов занимает так называемая Самость.Самость как бы организует и защищает целостность и упорядоченность личности.

Именно здесь происходит адаптационное и координационное взаимодействие бессознательного и сознания, которые находят компромиссы, по возможности устраняют или смягчают проти­воречия между неприемлемыми в данной форме или в данных ус­ловиях инстинктивными проявлениями, то есть не только прими­ряют биологические потребности и социальные нормы, но неред­ко и объединяют их усилия.

Например, агрессивность может быть трансформирована в на­пористость в достижении социально приемлемых и даже пре­стижных целей: победы в соревнованиях, первенства в искусстве, бизнесе, политике, в упорном самосовершенствовании и т.п.

На самости лежит ответственнейшая задача сохранения цело­стности личности, она примиряет и координирует сознание и бес­сознательное. Именно когда самость не справляется с этой зада­чей, и возникают различного рода внутренние конфликты, невро­зы, нервно-психические отклонения, комплексы, срывы и даже тяжелые психические расстройства.

В настоящее время в психологию и психотерапию прочно во­шли понятия экстраверсия и интроверсия,характеризующие различную направленность личности, а точнее - внимания, мыслей, нервно-психической энергии человека: вовне - на внешние объек­ты и действия или вовнутрь — на самопереживания, самоуглубле­ние, рефлексию.

Как уже ясно из самих названий, внимание и деятельность экст­раверта направлены вовне, а интроверта - в свой внутренний мир.

Естественно, и это подчеркивал Юнг, в природе не может су­ществовать «чистых» экстравертов и интровертов. Речь идет лишь о преобладании определенного типа психических состояний и по­веденческих реакций.

Самый яркий экстраверт, живущий внешней жизнью, периоди­чески уходит в себя, в свои переживания и размышления. Так же и наиболее самоуглубленный интроверт, если он не страдает аутиз­мом (уже не в психоаналитическом смысле одного из механизмов защиты невроза, а как классический психиатрический диагноз тя­желого психического заболевания), периодически переключает свое внимание и действия на внешние объекты.

Кстати, именно в этом часто встречается ошибка не только «не психологов», но даже некоторых начинающих психологов, в основном студентов первого курса. Уж очень хочется в резуль­тате тестирования выявить, кто же я или мой знакомый - интро­верт или экстраверт. Такое категорическое ожидание обычно приводит к сомнению в правильности тестирования при сопо­ставлении с реальными жизненными впечатлениями о себе или о другом тестируемом.

Это абсолютно нормально: у каждого экстраверта найдутся интровертивные моменты и реакции, как и наоборот. Более того, как показывает статистика исследований, проведенных американ­скими учеными на большом количестве студентов университетов, примерно у одной трети людей экстравертивныеиинтровертив­ныепризнаки ярко не выражены либо распределены равномерно. Таких людей называют амбаверты.

Типичная ошибка начинающих «тестологов» - попытка не­пременно отнести себя или другого к холерикам, сангвиникам, флегматикамилимеланхоликам, клевополушарнымилиправополушарным, или к одному из типов личностных акцентуаций, кото­рые в чистом виде практически не встречаются.

Довольно часто личностные черты и состояния оказываются распределены достаточно равномерно, без преобладания какого-то определенного типа. Если все же на основании тестирования или наблюдения их относят к той или иной категории, то следует помнить, что речь идет лишь о преобладании какого-то типа.

При этом для серьезного анализа и тем более практических ре­комендаций следует внимательно проанализировать и учесть степень «замешанности» в данный контекст личностных черт и со­стояний других, смежных, типов и реакций.

Такое же «рассудительное» отношение должно быть и к другой разработанной К. Юнгом интересной классификации людей по типу доминирования одной из четырех психологических функций: ощущения, интуиции, эмоций, мышления.

Соответственно можно говорить об ощущающем, интуитив­ном, эмоциональном и мыслительном типе личности.

В какой-то мере это наблюдение является предтечей выводов авторов нейролингвистического программирования (НЛП),с кото­рым вы ознакомитесь позже, о преобладании у людей той или иной модальности восприятия (визуального, слухового, кинесте­тического и др.).

Вообще надо сказать, что Юнг оказался генератором идей для целого ряда последующих психотерапевтических направ­лений. Так, по Юнгу, каждый индивидуум обладает стремлени­ем к индивидуации,или саморазвитию. Он употребляет именно термин «индивидуация», а не индивидуализация, наделяя его несколько отличным содержанием. Индивидуацией Юнг назы­вал процесс формирования индивидуума как единой, целост­ной личности.

Так как каждая личность - неповторимая, обусловленная уни­кальной комбинацией биологических (врожденных) и социальных (приобретенных) воздействий, то индивидуация подразумевает не что иное как «путь к себе», становление истинным собой (или по крайней мере движение в этом направлении), то есть самореали­зацию - процесс развития целостности и как бы высвобождения личности из мешающих ее самореализации пут.

Это очень близко к тому, что составило в дальнейшем основу гуманистической терапиии особенно теории самоактуализации Абрахама Маслоу об изначально заложенной в человеке тенден­ции к саморазвитию, к самоактуализации, к самореализации.

Многие понятия целостности личности по Юнгу во многом пе­рекликаются с отдельными положениями гештальтпсихологии и гештальттерапии.Позже мы подробнее остановимся и на этих ин­тересных и вполне самостоятельных направлениях.

Мы лишь хотим подчеркнуть еще раз, что в классических на­правлениях психотерапии в принципиальном смысле больше общего, чем различного, а влияние таких выдающихся ученых, как Зигмунд Фрейд и Карл Густав Юнг, питало и продолжает питать идеями различные психологические и психотерапевтиче­ские направления и школы, даже те, которые возникли, подобно гештальттерапии Федерика (Фрица) Пёрлза, на основании кри­тики классического психоанализа.

Но вернемся к Карлу Юнгу в плане конкретного применения его идей в технике практической психотерапии.

Основным условием эффективной терапии по К.Юнгу являет­ся искреннее творческое сотрудничество психотерапевта и кли­ента. Причем это должно быть сотрудничество не руководителя и подчиненного, а равных партнеров, решающих общую задачу. Только их совместные усилия могут принести действительный успех.

Другими словами, от клиента, обратившегося за помощью к психотерапевту, требуются не только искренность и дисциплини­рованность, но и творческая активность, готовность вместе с пси­хотерапевтом искать (иногда на протяжении длительного времени и с периодическими неудачами) истинные причины невроза или другой психологической проблемы, с которой клиент оказался не в силах справиться самостоятельно.

Юнг, не отрицая важности серьезной теоретической подготов­ки, в то же время рекомендовал не связывать себя слишком скру­пулезным следованием теоретическим положениям и рекоменда­циям, так же как и педантично точным выполнением технических процедур (чего категорически требовал Фрейд). Юнг считал, что такой подход делает психоанализ слишком формализованным и клиент не чувствует живого творческого отношения психотера­певта, без которого невозможно наладить настоящее активное сотрудничество.

К тому же раболепие перед теоретическими схемами и скрупу­лезно расписанными (в классическом фрейдовском психоанализе) рекомендациями может привести к тому, что психотерапевт вме­сто истинных симптомов невроза будет невольно видеть те, кото­рые более соответствуют классическим теориям, что направит поиск и последующую терапию в неправильном или хотя бы в не совсем точном направлении.

Психоаналитическая терапия Юнга проходит две стадии: ана­литическую и синтетическую, с подразделением каждой из этих стадий на две части.

Первая часть аналитическойстадии - так называемое признание: клиент с тактичной помощью психотерапевта старается признать, что истинные причины его невроза или мучающей его психологи­ческой проблемы спрятались, оказались вытесненными в сферу бес­сознательного, так как оказались неприемлемыми (непрестижными, постыдными, унизительными) для их осознания.

Психотерапевт объясняет клиенту, что, несмотря на эти ме­шающие чувства, необходимо попытаться выявить истинные при­чины, какими бы унизительными они не казались, извлечь их из подсознания, иначе они будут продолжать свое психотравмирующее действие. Надо объяснить ему, что это то же самое, что закрывать глаза на симптомы любой другой болезни, которая тем временем будет усугубляться и может стать неизлечимой.

Нельзя ждать помощи от психотерапевта, как и от любого дру­гого врача, если вы будете указывать ему не то место, которое на самом деле болит. А с психологическими проблемами дело обсто­ит еще сложнее, так как часто мы скрываем не только от врача, но и от самого себя истинные причины травмы.

Поэтому первой является трудная задача - разоблачить «само­обман», как бы это ни было болезненно для нашего самолюбия. Эта часть - «разоблачение самообмана» - может занимать раз­личное время. Иногда с помощью психотерапевта удается почти сразу выйти на верный след (хотя для конкретизации и уточнения еще потребуется время и взаимные усилия). Иногда самообман довольно долго не хочет сдаваться, но усилиями психотерапевта, убедившего клиента в необходимости этого трудного шага, в сво­ем искреннем желании помочь ему, а главное, в готовности не только не осудить, а одобрить мужество любого (самого непре­стижного на взгляд клиента) признания, - в конечном итоге ре­шают эту первую задачу.

Важно понимать, что признание- это еще не полная ясность ис­тинных причин, это признание того, что наши прежние причины -самообман, самооправдания нашего самолюбия и что мы вместе готовы искать и уточнять истинные причины по различным кос­венным признакам, словам, фантазиям, снам, поступкам, которые иногда на первый взгляд не имеют прямой связи с проблемой, ка­жутся клиенту пустяками, не стоящими внимания психотерапевта, или смешными и даже неприличными.

Вот именно для того, чтобы разобраться, какая информация из всего этого окажется нужной и важной для решения проблемы, и предназначена вторая часть аналитической стадии - толкование рассказанного клиентом материала. Здесь применяются многие подходы классического психоанализа Фрейда, хотя, как уже гово­рилось, без скрупулезного соблюдения всех процедур и предписа­ний, что по мнению Юнга может помешать установлению равно­го творческого партнерства психотерапевта и клиента.

И вот первая, аналитическая, стадия относительно завершена. «Относительно» - поскольку аналитический процесс бесконечен, и его период должен быть определен психотерапевтом оптималь­но для решения данной конкретной задачи.

К сожалению, нередки случаи, когда даже опытные психотера­певты «копают» глубже, чем нужно для решения конкретной за­дачи, и, добиваясь более подробной (чем необходимо для устра­нения невроза) информации, излишне травмируют пациента.

Вторая стадия данной модели аналитической терапии названа Юнгом синтетической.

Работа (причем обязательно совместная) на этой стадии состо­ит главным образом в обучении новым моделям восприятия себя и психотравмирующей ситуации и вытекающим из этого новым моделям поведения. Юнг говорит, что на этой стадии клиент, со­вершивший (совместно с психотерапевтом) психологические от­крытия, переходит к реализации их результатов в виде новых мо­делей поведения, исключающих (или последовательно умень­шающих) прошлые ошибки, порождавшие и усугублявшие психо­логические проблемы и неврозы. Такое формирование и закреп­ление моделей не только поведенческих реакций, но и восприятия психотравмирующих ситуаций и самого себя становится не чем иным, как личностным ростом.

Вторая часть второй стадии аналитической терапии К.Юнга на­зывается трансформация.Эту работу психотерапевта с клиентом Юнг характеризует как минииндивидуацию,или самообучение.

В этом периоде психотерапевт, оставаясь равным партнером клиента, постепенно передает ему (клиенту) все больше ответст­венности за собственное развитие и самостоятельное преодоление психологических проблем.

Причем при правильной реализации данного процесса это выглядит в глазах клиента не как постепенное самоустранение психотерапевта, а как нарастающее чувство собственной внут­ренней силы, способности самостоятельно справляться со свои­ми проблемами, обрести мужество реально взглянуть на себя и ситуацию, уверенность в себе и освоить практические приемы решения жизненных ситуаций, которые раньше казались безвы­ходными.

Юнг первым из психоаналитиков использовал для выявления скрытых в бессознательной сфере источников неврозов не сво­бодные (в соответствии с категорическим предписанием Фрейда), а так называемые направленные ассоциации.То есть клиент не просто пускал свое «словотворчество» в свободный поток созна­ния, а нацеливал его (тоже, впрочем, не заботясь о строгой логич­ности и связанности) в направлении, заданном психотерапевтом.

Практически это происходит следующим образом. Психотера­певт произносит какое-то слово, а клиент начинает говорить все, что само сорвется с языка в ответ на это слово, не пытаясь осмыс­лить и тем более специально организовать логическую связь сво­их слов и предложений с заданным стимулом.Психотерапевт на­зывает те слова, которые, на его взгляд, могут подтолкнуть ассо­циативный словесный поток клиента в нужном (хотя бы предпо­ложительно) для поиска направлении.

Успешное проведение такой процедуры требует специальной тщательной подготовки и большого практического опыта психо­терапевта. Он должен постоянно помнить, что истинные причины невроза иногда прячутся очень глубоко и снятие механизмов их защиты часто бывает весьма болезненным.

Поэтому, выбирая слова-стимулы, психотерапевт, с одной сто­роны, старается как можно ближе подойти к болевой точке, а с другой стороны, быть готовым в любой момент отступить назад или в сторону, почувствовав, что клиент не готов к обнажению этой болевой точки и может (часто бессознательно) спрятать ее еще глубже или (тоже бессознательно) защитить ее, заблокировав путь контакта с психотерапевтом.

Поэтому процедура первых сеансов начинается обычно с того, что психотерапевт называет действительно случайные слова, не имеющие прямой связи с проблемой, а затем постепенно сужает круги вокруг предполагаемой цели, с готовностью быстрого реа­гирования и отступления или смены направления поиска в зави­симости от ответных не только словесных, но и эмоциональных реакций клиента.

Система анализа полученных ответов имеет уточненные (и уточняющиеся) в процессе многолетнего опыта закономерности, хотя она и не так жестко регламентирована, как система интер­претации материала в классическом психоанализе З.Фрейда. На­пример, установлено, что в большинстве случаев ассоциативный ответ, дающийся с определенной задержкой и непроизвольной эмоциональной реакцией, показывает, что «брошенное» психоте­рапевтом слово в какой-то мере задело клиента и следует вести поиск в этом направлении. Во многих случаях такой поиск по принципу детской игры «теплее, еще теплее, горячо» помогает психотерапевту быстрее выйти на истинные причины проблемы клиента, чем классический психоанализ.

З.Фрейд возражал против такого подхода, считая, что направ­ленный психоанализ хотя и убыстряет процесс поиска, но может навязать клиенту движение не в истинном, а в невольно подска­занном психотерапевтом направлении (кстати, по той же причине Фрейд отказался от психоанализа под гипнозом, считая, что за­гипнотизированный может говорить не то, что думает, а что, по его мнению, хочет слышать от него гипнотизер).

Тем не менее метод направленных ассоциаций К.Юнга в на­стоящее время достаточно популярен и имеет аналоги не только в психотерапии, но и, например, в работе следователя с подозре­ваемым, и хотя здесь, разумеется, предполагаются не бессвязные ответы, но методы их анализа учитывают многие находки Юнгаи его последователей.

Некоторые авторы считают, что именно эта идея (задержка и непроизвольная окраска ответа) заложена в основу знаменитого детектора лжи.

К слову сказать, первый технический прибор, регистрирующий различные психофизиологические реакции на правильные и непра­вильные ответы, прославившийся (несмотря на его многочисленные неточности и ошибки) под названием детектора лжи, был разработан в лаборатории при гуБёрнском ВЧКмолодым, а впоследствии зна­менитым советским психологом Александром Романовичем Лурия.

Семинар 12.

Тема. Биоэнергетическая модель характера А. Лоуэна.

Задания.