Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Средние века. Выпуск 71 (1-2)

.pdf
Скачиваний:
44
Добавлен:
30.11.2021
Размер:
4 Мб
Скачать
☆

254

Л.В. Софронова

щения и объединявшей братьев ради духовного спасения32. Этим же объясняется нетрадиционно высокая оценка брака, защищающего мирян «от всякого рода гнусностей», присущих монашеству (Vitaе. 521: 446). И Витрие Эразм вменяет в особую заслугу отстаивание духа Евангелия вопреки монашескому образу жизни.

Та же причина – обмирщение – обусловила весьма невысокую оценку Колетом клира. Например, о коллегиях каноников «он говорил, что они препятствуют достойным занятиям и являются не чем иным, а только приманкой для лентяев» (Vitaе. 522: 484– 486)33. Назначенный деканом собора св. Павла в Лондоне, Колет предпринял попытку реформы соборного капитула, укрепляя дисциплину, ослабшую из-за обмирщения клириков. Введя с этой целью новую, более строгую редакцию устава, Колет стремился вернуть каноникату – организации белого духовенства – тот же утраченный аскетическо-апостольский идеал34. В этом отношении замечательно сообщение Эразма о жалобах каноников, недовольных тем, что «живут монахами» (Vitaе. 523: 530). Однако, по мнению Колета, только при условии нравственной чистоты и духовной жизни клир может достойно выполнять свою миссию пастырского служения.

Подобный же упрек в обмирщении и неспособности в силу этого к апостольству предъявляли Колет и Витрие к представителям церковной иерархии. Преемники апостолов, чьей обязанностью являлось спасение душ, должны вести апостольскую или подобную апостольской жизнь, служившей самой доходчивой проповедью. Они же, «объявив себя докторами и учителями благочестия, отвращают народ от Христа своими нравами и гу-

32Эразм упоминает положительные отзывы Колета о неких итальянских монахах, «поистине мудрых и благочестивых», и о германцах, «среди которых сохранились черты древнего благочестия» (Vita. 521: 452–456). Поскольку маршрут путешествия Колета на континенте установлен лишь предположительно, П.С. Аллен, хотя и без достаточных, на наш взгляд, оснований, полагает, что в первом случае имеется в виду падуанское аббатство св. Иустина, центр реформационного движения в Италии. Что касается «германцев», данные переписки гуманистов (OE. II. 26–28) позволяют утверждать, что речь идет о реформированных монастырях Виндесхеймской конгрегации.

33Одной из обязанностей каноников, связанной с исполнением богослужений и спасением душ мирян, было изучение Писания, поэтому каноникаты были известны своей богословской и преподавательской деятельностью. См.: Карсавин Л.П. Монашество в средние века. М., 1992. С. 108–110.

34См.: Registrum Statutorum et Consuetudinum Ecclesiae Cathedralis Sancti Pauli Londinensis / Ed. W.S. Simpson. L., 1873. Р. 224–225. Подробнее см.: Arnold J. John Colet, Preaching and Reform of St. Paul’s Cathedral, 1505–1519 // Historical Research. 2003. Vol. 86. P. 450–468.

Эразм о Джоне Колете и Жане Витрие

255

бительным примером» (Vitaе. 521: 472–474). Источником столь критического отношения христианских гуманистов к современному им духовенству и его иерархам, по словам Эразма, служили сочинения Отцов церкви, прежде всего Дионисия. К слову, оба героя Эразма конфликтовали со своими епископами: Колет, обвиненный лондонским епископом Фитцджеймсом в ереси, едва избежал костра; Витрие в результате организованного викарным епископом Морини заговора был до полусмерти задушен окормляемыми им монахинями.

Озабоченность духовно-нравственным обликом духовенства и призывы к его обновлению – черта, присущая не только «христианскому гуманизму». На исходе Средневековья идея реформы духовного сословия стала императивом общественного сознания. Греховность духовных лиц, совершающих таинства, превратилась в проблему первостепенной важности для любого христианина, чающего спасения: именно священники «властью ключей» несут ответственность за отпущение грехов, за приобщение прихожан к благодати евхаристии, а епископы, поставляющие священников, отвечают за действенность всех таинств. Это объясняет исключительную резкость высказываний гуманистов о епископате (Vitaе. 510: 93–94; 521: 472–473; 523: 531–534).

Вопрос о действенности таинств, отправляемых порочным священником, являлся актуальнейшим для религиозного сознания предреформационной эпохи35. Неудивительно, что Эразм счел необходимым остановиться на нем, причем в связи с вопросом об иконоборчестве и в рассуждениях о влиянии Отцов церкви, которых Колет «почитал, однако, не настолько, чтоб [из-за этого] преступить церковные установления, но вместе с тем [достаточно], чтобы быть менее враждебным к тем, кто не признавал поклонения, без разбору, образам – нарисованным, деревянным, каменным, бронзовым, золотым, серебряным; а также к тем, кто сомневался, действенны ли какие-либо таинства, если их совершает священник, откровенно и явно порочный36. Никоим образом

35Подробнее см.: Леметр Н. Католики и протестанты: религиозный раскол XVI века в новом освещении // Вопросы истории. М., 1995. № 10. С. 44–45.

36Многие средневековые еретические течения – ломбардские вальденсы, катары, арнольдисты, швабские еретики, английские лолларды – отвергали недостойный клир. См.: Карсавин Л.П. Основы средневековой религиозности в XII–XIII вв. СПб., 1997. С. 294–304. Ср. мнение жительницы Лондона Элизабет Сампсон, обвиненной в ереси в 1509 г.: «Я не дам своему псу тот хлеб, который священники претворяют в алтаре, если они порочной жизни» (The Reign of Henry VII from Contemporaries Sources / Ed. A.F. Pollard. L., 1914. Vol. III. P. 244).

256

Л.В. Софронова

не поддерживая подобные заблуждения, он, однако, был возмущен теми, кто [своей] во всех отношениях неприкрыто греховной жизнью давал повод для сомнений подобного рода» (Vitae. 521– 522: 476–483). Вопрос о праведности, следовательно, о неложности священства, как известно, имел несколько решений: полный отказ от клира и его посреднической роли, поиски или создание истинного клира, упование на метафизическую силу клира, уничтожающую его греховность. Колет и Витрие предлагали и своей жизнью прокладывали путь клерикальной реформы – нравственного оздоровления духовенства, восстановления его ответственности за пастырское служение и укрепления авторитета церковной иерархии37.

Неожиданным и на первый взгляд неуместным является упоминание здесь о поклонении образам. Нетрудно видеть, что фраза об иконоборчестве по странной логике автора буквально вклинивается в однородные рассуждения о греховности клира. Какими ассоциативными связями руководствовался Эразм, объединяя две проблемы – отказ от поклонения образам и сомнения в эффективности совершаемых греховным священником таинств? Позиция Колета в отношении иконоборчества, изложенная в цитированном отрывке, выглядит неоднозначной – не разделяя этой идеи, он не был определенно враждебен к ее сторонникам.

На наш взгляд, оснований для утверждения об иконоборческих взглядах Колета недостаточно. Суеверия, откровенные обман и вымогательства, связанные с почитанием образов, а также мощей, реликвий, вне сомнения, возмущали декана. Полагаем, именно это имеет в виду Эразм, характеризуя Колета как человека образованного и благочестивого, «но слишком мало приверженного к этой стороне религии»38. Однако на основании некоторых мест из проповедей, вырванных из контекста, где он «якобы учил не поклоняться образам», декан был обвинен в ереси. Действительно, английские лолларды отказывались от почитания образов и, добавим, считали ложным греховный католический клир. Эразм понимал, что у информированного читателя эти идеи, упомянутые рядом, будут ассоциироваться с лоллардами. Роттерда-

37Ср.: Колет Д. Соборная проповедь / Пер. и коммент. Л.В. Софроновой // Textum Historiae: Исследования по теоретическим и конкретно-историческим проблемам всеобщей истории. Н. Новгород, 2005. С. 119.

38Эразм Роттердамский. Паломничество // Эразм Роттердамский. Разговоры запросто. С. 356.

Эразм о Джоне Колете и Жане Витрие

257

мец, не называя ереси (sapienti sat!), хотел все-таки указать и на нетрадиционность взглядов Колета и на ее источник – наследие Отцов церкви. Кстати, этот отрывок является еще одним примером, где за кажущейся случайностью соединения сведений можно обнаружить продуманную технику ассоциативного сцепления материала.

Обрядовая сторона религии в воззрениях «христианских гуманистов» приобретает, вопреки религиозной культуре того времени, второстепенное значение. Несмотря на впечатляющий путь самосовершенствования и личный аскетизм, о чем пойдет речь позже, Колет и Витрарий избегали крайних форм аскезы, вредивших здоровью и, по их мнению, неугодных Богу (Vitae. 511: 136–148). Монах-францисканец «обрядам и церемониям… придавал мало значения» и мог пренебречь постом, принимая любую пищу умеренно и с благодарностью. Оба героя едины в протесте против частой исповеди, если она совершается без внутренней потребности только по обычаю – принудительно и «вымученно» (Vitae. 511: 132–135; 522: 489–491). Колет избегал, также вопреки традиции, ежедневного совершения литургии и, соответственно, причащения (Vitae. 522: 491–498).

Критическое отношение гуманистов к внешнеобрядовому благочестию – в той мере, в какой оно дает иллюзию спасения – проявилось в их позиции по вопросу об индульгенциях. В отличие от Лютера Витрие не обсуждал искупительной ценности папских грамот. Он был возмущен вымогательствами агентов, легковерием народа, иллюзорностью предлагаемого пути спасения и полагал, что собранные средства следует направить на помощь бедным (Vitae. 512: 164–168). Эразм со злой иронией описывает подготовку компании 1500 г., в которой Витрие с его красноречием была отведена не последняя роль. Однако тот отказал сборщикам даже

вих просьбе, подкрепленной немалой суммой, соблюсти нейтралитет (Vitae. 512: 158–175).

Втаком подходе к обрядовой стороне религии, который можно было бы назвать рациональным, не стоит усматривать только предвосхищение протестантских преобразований церковной жизни. Он явился результатом более глубоких духовных перемен, начавшихся задолго до Реформации и приведших к утверждению

врелигиозной культуре приоритета внутренней религиозности. Объясняя мотивы нетрадиционного поведения героев, Эразм говорит об их искании живого общения с Богом. В тайной исповеди Колет получал «духовное утешение и благорасположение»; при-

9 Средние века. Вып. 71 (1–2)

258

Л.В. Софронова

чащаясь только по воскресным и праздничным дням, он делал это «с большим чувством»; Витрие считал, что нарушение им поста угодно Богу, поскольку позволяет «воспевать Ему духовные гимны с горячим сердцем». О мистическом опыте свидетельствует также способ «согревания сердца», которым Витрие настраивает себя, готовясь к проповеди (Vitae. 509: 52–54). Подобный акцент на внутренней духовной жизни в сочетании с личным благочестием в духе подражания Христу позволяет говорить об отчетливой связи «христианского гуманизма» с движением «нового благочестия».

Критикуя обмирщенный клир и призывая к его обновлению, герои биографии своей жизнью показывали пример личного благочестия, выработанного вопреки окружающей обстановке39. Витрие, чей характер Эразм застал уже сложившимся, в полной мере реализовал аскетический идеал, достигнув высшей ступени духовного самовоспитания – бесстрастия. По словам друга, в нем не имелось ничего, «что каким-либо образом отдавало человеческими переживаниями» (Vitae. 510: 108–110). Даже покушение на его жизнь монахинь не изменило отношения к ним и не нарушило душевного равновесия (Vitae. 510: 87–90). Но особенно впечатляющим был пример Колета, о чем неоднократно говорит Эразм: «Колет в большей степени заслуживает похвалы, поскольку ни милость фортуны40, ни пылкость натуры, зовущей совсем к другому, не смогли отвратить его от приверженности евангельской жизни» (Vitae. 526–527: 622–623).

Этот раздел письма особенно показателен. В нем начало знаменитого спора с Лютером о свободе воли, который развернется только три года спустя с публикацией Эразмовой «Диатрибы». Но

39Дабы подчеркнуть исключительность их пути, Эразм прибегает к метафоре: «Это подобно тому, как если б рыбу, живущую в болоте, ничто не привлекало бы в болотной пище» (Vitae. 527: 625–626).

40Отец гуманиста Генри Колет (1435?–1505), богатейший купец-мерсер, был лорд-мэром Лондона в 1486 и 1495 гг. (The Great Chronicle of London / Ed. A.H. Thomas. L., 1938. P. 227, 329), выполнял дипломатические поручения Генриха VII. Мать, Кристиан Колет (1431–1521), дочь барона Джона Невета, по матери внучатая племянница герцога Бакингемширского (nobilis mulier – Polydore Vergil. The Anglica Historia of Polydore Vergil, a.d. 1485–1537 / Ed. D. Hay. L., 1950. P. 146), пережила всех своих детей, включая старшего Джона. Подробнее см.: Mackenzie M.L. Dame Christian Colet: Her Life and Family. Cambridge, 1923; Trapp J.B. Knyvet, Christian // Contemporaries of Erasmus. Toronto, 1986. Vol. II. P. 267. Эразм называет его родителей «известными и богатыми» (Vitae. 514: 251–262).

Эразм о Джоне Колете и Жане Витрие

259

уже в 1521 г. позиции сторон были определены41. Эразм на примере своего друга проводит концепцию свободы человеческой воли, свободной активности человека. Он доказывает, что моральное совершенствование невозможно без собственных усилий человека, который несет ответственность за свои поступки и свой выбор. Рецепт самосовершенствования, наряду с аскетическими упражнениями (бдениями, постами, молитвами) и постоянным самоконтролем (Vitae. 519: 396–411), включал усердное изучение философии и Священного Писания. Таким образом, аскеза понималась не как умерщвление плоти (вспомним о довольно свободном отношении к посту), а как целесообразная дисциплина тела, ума и сердца. Она состояла в самовоспитании, разумном воздержании от некоторых желаний в соответствии с принципом «все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но не все назидает» (I Кор. X: 23). Следуя совету апостола, гуманисты полагали целью аскезы не только личное совершенствование. У клира она служила необходимым условием для выполнения апостольской миссии, являясь проповедью примером. По этой причине Колет, сохранял «постоянно контроль над самим собой,… тщательно остерегался всего, что могло бы стать соблазном (ему и окружающим. – Л.С.). Не забывал, что глаза всех прикованы к нему» (Vitae. 519: 411). У Витрие «вся жизнь была ничем иным, как одной продолжающейся святой проповедью» (Vitae. 510: 98).

В связи с этим положением следует рассматривать включение в Колетову программу работы над собой ученых занятий, имевших двоякую цель. Во-первых, образование как часть аскетической практики было средством исправления ума – очищения от ложных мыслей и замена их истинными, черпаемыми в Писании и философской литературе. Причем, гуманисты не были склонны разделять научные и богословские занятия, называя их одним термином «sacrium studium»42. Во-вторых,

41До выхода в свет «О рабстве воли» (1525) Лютер изложил свое учение о несвободе воли в Гейдельбергских тезисах (1518), в «Утверждении всех пунктов, осужденных буллой Льва (1520), в комментариях к псалмам» (1519–1521). Кроме того, идею свободы воли «растоптала и полностью сокрушила», по словам М. Лютера, «неоспоримая книжечка» Ф. Меланхтона «О теологических местах», в первом (1521 г.) издании которой автор целиком поддерживает тезис о рабстве воли (Лютер М. О рабстве воли. С. 291, 669).

42Трудно с определенностью установить источник отмеченной тенденции к сакрализации ученых занятий. В равной мере ее можно рассматривать как результат следования позднеантичной философской традиции или свойственной авторам патристической эпохи практики объединения понятий философия и монашеского образа жизни, или практического понимания теологии, характерного для «нового благочестия».

9*

260

Л.В. Софронова

ученость нужна духовенству для успеха в проповеднической деятельности – основного метода нравственного оздоровления клира и светской части общества. Оба героя Эразма много и успешно проповедовали. В соборе св. Павла настоятель Колет ввел практику – «что было там новшеством» – постоянных воскресных и праздничных выступлений, при дворе он читал Великопостные проповеди, известны его обращения ad clerum на соборах английского духовенства. Эразм подчеркивает, что тематика проповедей обоих героев касалась исключительно толкования Писания, а стиль коренным образом отличался от схоластической манеры выступления (Vitae. 509: 50–70, 96–97; 516: 299–306). Колет и Витрие отличались исключительным красноречием, так что проповедуя иногда до семи раз за один день, тем не менее, не испытывали недостатка элоквенции и эрудиции.

По свидетельству Эразма, его герои были образованнейшими людьми и в реализации реформы отводили принципиальное место правильному воспитанию и образованию. Существующая система обучения способствовала, по мнению Колета, порче прирожденного здравомыслия и чистоты ума, а «погоня за званиями и жалованьем… повредила качество всего образования» (Vitae. 522: 502). Одним из аспектов деятельности Д. Колета на ниве христианского просвещения, принесшим ему широкую известность, было создание грамматической школы при соборе св. Павла. Эразм, сам принимавший участие в организации школы и написавший для нее несколько учебных пособий, в подробностях описывает этот проект Колета. Школа св. Павла была уникальным учебным заведением, особой папской буллой освобожденным от церковного патронажа. «Это дело никто не поддержал», более того, оно обострило отношения с соборным капитулом, возмущенным нарушением его школьной монополии43, и послужило поводом для нападок со стороны епископа44. В результате Колет добился от папы Юлия II освобождения своего детища от церковного патронажа, что позволило ему кардиналь-

43Подчиняясь власти настоятеля, капитул вынужден был согласиться с беспрецедентным ограничением своих прав школьного патронажа: безвоз-

мездно передал мерсерам право собственности на часть территории церковного двора, занятую школой, и отказался от патроната (т.е. от ренты!) над ней. См.: Archаeologia or Miscellaneous Tracts, Relating to Antiquity. L., 1910. Vol. 62, pt 2. P. 208–238, особ. три контракта от 28 марта 1511 г. (Р. 233–235).

44 О конфликте с епископом Фитцджеймсом в марте 1512 г. см.: OЕ. I. 508–509.

Эразм о Джоне Колете и Жане Витрие

261

но изменить организацию учебного процесса и учебную программу45.

Оба героя Эразма столкнулись с непониманием собратьев и церковного начальства (Vitae. 511: 122–123; 523: 534–536). Они оказались инородными в своих коллегиях: от Витрие братство поспешило избавиться, путем обмана сместив его с поста настоятеля и отправив в монастырек в Куртре46; Колет сохранил за собой пост декана, но из-за ненависти соборного капитула и лондонского епископа в последний год жизни отошел от дел, испытывая свое бессилие что-либо изменить в этом мире47. Хотя и Колет, и Витрие мирно завершили свои дни, но следствие по обвинению в ереси коснулось обоих. И только расположение короля или влиятельных представителей знати уберегло их от костра (Vitae. 513: 193–253; 525: 565–575). Объясняя это неприятие со стороны коллег, Эразм говорит, что корень разногласий заключался не в том, что собратья не одобряли жизнь Колета или Витрие, а в том, что «она была лучше», чем нужно для их окружения. Порочность большинства современного клира, по мнению гуманиста, заключается опять же в обмирщении – чрезмерном попечении о кухне

идоходах в ущерб делу спасения душ, вовлеченности в светские дела, искании богатых и влиятельных покровителей и жертвователей. На наш взгляд, здесь можно увидеть столкновение двух пониманий христианского аскетического идеала – внешнего (и потому умеренного), исповедуемого большинством духовенства,

идуховного (радикального), вдохновлявшего склонное к мистике меньшинство на борьбу за возрождение самых совершенных форм христианской жизни48. И в modus vivendi Колета и Витрие нам видится торжество этого духовного идеала, ориентированного на евангельские императивы и поэтому противоречившего нормам позднесредневекового католицизма.

Взгляды Колета и Витрие во многих аспектах расходились с общепринятыми, на этом несовпадении останавливается Эразм в

45Подробнее см.: Софронова Л.В. Грамматическая школа св. Павла: гуманистические принципы организации образования // Школа и педагогическая мысль Средних веков, Возрождения и начала Нового времени. М., 1991. С. 245–269.

46Об обстоятельствах отставки Витрие см.: Godin A. Jean Vitrier // Contemporaries of Erasmus. Toronto, 1987. Vol. III. Р. 408–409.

47Утешая Колета, Эразм в послании от 11 июля 1513 г. писал, что «такое поражение предпочтительней, чем победа любой ценой,… ибо величайшее из благ – спокойствие духа» (ОЕ. I. 270).

48Об этой антиномии см.: Карсавин Л.П. Монашество в средние века. С. 152; Он же. Основы средневековой религиозности в XII–XIII вв. С. 228–229.

262

Л.В. Софронова

разделе о «странных» воззрениях героев (de opinionibus paradoxis). Своеобразие взглядов гуманистов отмечается в вопросах о схоластах, монастырях, целибате и браке, епископах, каноникатах, публичных школах, обычае частой исповеди и причащения, о чтении еретических сочинений, высоком авторитете Новозаветных книг и патристики. Нетрудно увидеть, что, во-первых, это список проблем, традиционно актуальных для позднесредневекового религиозного сознания и, подчеркнем, не касавшихся догматики. Способы их решения Колетом–Витрие расходились с принятыми в католицизме. Значит ли это, что они оказывались близки протестантизму? Сопоставление с лютеровским учением предполагается самим Эразмом, учитывая цель создания биографий. Или tertium datur? Сопоставление этих вопросов (но не ответов!) с соответствующими сочинениями М. Лютера 1517–1520 гг. показывает близость в критике духовенства и апелляции к Евангелию как главному авторитету в делах веры. Констатируя это сходство, опять же подчеркнем, что оно не дает оснований считать гуманистов предтечами протестантизма.

Сугубый интерес к изучению Священного Писания является характерной чертой позднесредневековой религиозности, присущей не только церковным или университетским интеллектуалам, но и просто грамотным мирянам. Критика недостатков монашества и клира являлась общим местом проповедей нищенствующих монахов, теологических трактатов, сатирических баллад, анекдотов, еретических сочинений, отражая страстную тягу к духовному обновлению, свойственную как мирянам, так и радикально настроенной части духовенства того времени. Поэтому для Эразма представлялось важнее показать не только оппозиционность Ко- лета–Витрие католицизму, но и несовпадение с движением Лютера. Первое, серьезное различие – методы проведения реформы. В более раннем письме Ю. Йонасу (10 мая 1521 г.) Эразм предостерегал немецкого гуманиста, что «дело может закончиться мятежом»49. Раз события развиваются иначе, чем предполагал Лютер, то их долг – сохранить мир, помешать появлению «сатанинского потомства»50. Биографии составлены Эразмом в период соблюдения им внешнего нейтралитета в борьбе Лютера и папства. И пока, до полемики о предопределении и свободе воли, Роттердамец осуждает немецкого реформатора за то, что его учение вызвало раскол христианского мира. Именно поэтому, с явным осужде-

49ОЕ. IV. 487.

50Ibid. P. 494. Также см.: OE. V. 434; 543.

Эразм о Джоне Колете и Жане Витрие

263

нием в адрес Лютера, он говорит о готовности Витрие лучше «все терпеть, чем послужить соблазном для кого-то из смертных». С этой же целью Эразм подчеркивает «удивительное благоразумие» Колета и способность «прилаживаться к [мнению] других, чтоб никого не обидеть и не навлечь пятно на свою репутацию» (Vitae. 520: 420). Та же скрытая, но хорошо понятная читателю критика Лютера с его апелляцией к Августину, стоит за фразой о том, что Колет тоже почитал древних теологов, «однако, не настолько, чтоб [из-за этого] преступить церковные установления». Многое в церкви не одобряя, «он высказывал то, что думал напрямик и весьма свободно среди друзей или интеллектуалов… От других же скрывал [свое мнение], дабы не испытать двойной неприятности: ничего не добившись, сделать только хуже или нанести ущерб своему доброму имени» (Vitae. 520: 424; 523: 513–516).

Действительно ли Колет скрывал свои взгляды? Согласиться с мнением Эразма не позволяет все то, что мы знаем о чертах характера Колета. Осторожность, дипломатичность – не в их числе. Слова Эразма звучат диссонансом с рядом фактов, упомянутых им в той же биографии. Во-первых, читая в Оксфорде бесплатные

иоткрытые для всех желающих лекции по экзегетике, Колет не упускал возможности для критики современного положения дел в церкви51. Во-вторых, он открыто занял бескомпромиссную позицию в вопросах канонической дисциплины, не боясь оппозиции капитула и епископа. В-третьих, он прямо высказал Генриху VIII

иего войску сомнение в справедливости готовящейся войны против Франции (Vitae. 525: 577–589). Уместно также вспомнить его откровенно оппозиционное поведение в паломничестве в Кентербери, когда сопровождающий их монах сделал вывод, что Колет – виклифит. Наконец, воскресные проповеди в соборе св. Павла, популярные среди жителей столицы и округи, включая лоллардов, подтверждали репутацию их автора как ревнителя истинного благочестия52. Витрие, насколько можно судить по его частым

51См.: Coletus J. Enarrаtio in Epistolam Pauli ad Romanos / Ed. J.H. Lupton. L., 1873. P. 219; Idem. De Ecclesiastica Hierarchia // Colet J. Two Treatises on the Hierarchies of Dionysius / Ed. J.H. Lupton. L., 1869. Р. 225; Колет Дж. Соборная проповедь. С. 121.

52Хотя тексты лондонских проповедей не сохранились, факт популярности декана среди еретиков Лондона позволяет историкам предполагать, что Колет стремился к расширению роли праведных мирян в реформе церкви. См.: Kaufman P.I. John Colet’s Opus de sacramentis and Clerical Anticlericalism: The

Limitation of «Ordinary Wayes» // The Journal of the British Studies. Chicago. 1982. Vol. 22, N 1. Р. 1–22.

Соседние файлы в предмете История