Musped
.pdfискусствоведения и литературоведения, возможности музейного специалиста и учителя-словесника (Музейная педагогика в школе, 1994, с. 60-86).
Так в деятельности Гимназии при ГРМ выстраивалась целостная система художественно-эстетического воспитания школьников. И хотя, как заявляют ее создатели, она была создана в рамках отдельного учебного заведения и на его "территории", это ничуть не умаляет значение этого проекта. Он обозначил новые возможности партнерства музея и школы, которые могут быть равно заинтересованы друг в друге. По пути, обозначенному специалистами ГРМ, пошли другие художественные музеи в различных городах России.
Весьма значительным является также опыт Республиканского детского музейного центра Карелии, который считает своей приоритетной задачей
создание специализированных детских музейных комплексов при учебных заведениях. Благодаря деятельности Центра в Петрозаводске начала формироваться система базовых учебных заведений, для которых создаются специальные музейно-образовательные программы.
Одним из них стал музейно-образовательный комплекс “Родник” в средней школе № 43. Авторы концепции М.В. Лопаткин, Л.Н. Полищук, Л.В. Шилова определяют образовательную стратегию школы "образование культурой”, а конкретно - видят ее цель в актуализации историко-культурного и природного наследия Республики Карелия для учащихся 1-11 классов. Эта цель достигается путем создания учебных программ и программ дополнительного образования, интегрированных курсов и факультативов, а также проведения серии экскурсий, основанных на методике “активного” посещения музея. Школьники участвуют во всех крупнейших акциях музея-заповедника "Кижи": детские музейные праздники “Кижи - мастерская детства”, праздники народного календаря (Масленица, Пасха, Рождество), “Рябининские чтения”, Международная детская летняя музейно-этнографическая школа на о. Кижи, конкурсы и выставки детского творчества и пр.
Оригинальность проекта заключается в попытке создания в структуре комплексов системы развивающих музейно-образовательных пространств,
первыми из которых стал музейный зал и художественная галерея, а за ними - историческая игротека, детский историко-культурный парк “Родник”.
Поиски вариантов сотрудничества и обогащение способов взаимодействия во имя лучшего образования детей - это то, над чем постоянно работают музейные педагоги в других странах. Обратимся к рассмотрению достижений зарубежной музейной педагогики в интересующем нас аспекте взаимодействия музея со школой.
Как проблема “музей и школа” решается за рубежом
Успешное взаимодействие музея и школы во многом обеспечиваются
поддержкой их контактов со стороны государственных структур. В качестве примеров можно назвать следующее.
В США в 1969 г. в так называемом "Докладе Бельмонта" Американской ассоциации музеев была обоснована программа музейной педагогики, на основе которой Государственный комитет по образованию принимает национальную программу "Музей и образование" (Кузьмина Е.Е., 1990, с. 5). Музеи получают официальный статус образовательного учреждения. В 1994 г. после публикации доклада "Нация на грани риска" о проблемах гуманитарного образования
80
принимаются Национальные стандарты преподавания художественных дисциплин, которые актуализируют обращение к музею (Столяров Б.А., 1999, с. 85-90, 199-222).
В 1971 г. в Италии под председательством президента республики проходит конгресс "Музей как социальный эксперимент", который принимает общегосударственную программу "Музей и образование". В середине 1980-ых гг. в школах Англии были введены новые учебные программы, пафосом которых стало возрастание роли источников по сравнению с ролью учебников, что потребовало пересмотра традиционных контактов музея и школы, в частности введения обязательного "музейного дня" (Музеи и новые учебные программы в системе среднего образования Англии, 1988).
Таким образом, проблема создания системы музей - школа является в некоторых странах предметом государственной заботы. Принятые здесь программы делают посещение музея естественной частью учебного процесса. Но официальная поддержка и самые лучшие программы не дали бы ощутимого результата, если бы не активная позиция самого музея, стремящегося наладить партнерские отношения с учительством.
Специфика решения музейно-педагогических задач в зарубежных музеях состоит в апелляции к учителю, в расчете на которого в значительной мере работает музейный педагог. Главная функция сотрудника отдела образования (как их именуют в США или Англии) или музейной педагогики (как они называются в Германии) заключается не в проведении занятий для учащихся, как в наших музеях. Акцент делается на подготовку различного рода вспомогательных материалов (пособий для учителей, "листков активности" или "рабочих тетрадей" для учащихся, специализированных путеводителей, музейных газет и журналов, каталогов, слайдов, видеопрограмм, брошюр о музейных программах, календарей музейных событий и пр.), обеспечивающих включение музея в образовательный процесс школы и работу на экспозиции самого учителя.
Интересно, что одной из первых акций музеев Англии после введения новых учебных программ стало проведение анкетного опроса - "Помогите нам помочь вам". Эти слова могли бы стать девизом той работы, которую проводят многие зарубежные музеи в отношении учителя.
Подчеркнув это основное отличие между зарубежными и отечественными музеями, рассмотрим конкретные формы обращения музея к учителю.
Сошлемся на опыт США, страны известной своими глубокими музейнопедагогическим традициями, основанными на идее необходимости консолидации усилий музея и школы в деле образования подрастающего поколения. (Этот опыт был проанализирован З.А. Бонами (1997) и Н.Г. Макаровой (Предметный мир культуры. Музейно-экскурсионная программа для начальной школы. - Ч. 1 - Теоретические материалы, с. 7-14). Отмечая разнообразие форм работы американских музеев с учителями, авторы выделяет наиболее специфические для США, которые одновременно особенно актуальны
сточки зрения развития взаимоотношений музея и школы в нашей стране.
-Очень распространены здесь так называемые учительские мастерские. В зависимости от конкретной цели они могут принимать вид установочных лекций, помогающих учителю самостоятельно проводить занятия в музее, или долгосрочных курсов, когда "учителя работают в фондах и лабораториях музея, обогащая собственные знания по той или иной проблеме и одновременно
81
обучаясь интегрировать музейный материал в школьные учебные курсы" (там же, с.10).
-В ряде музеев организуются зачетные курсы для учителей, по окончанию которых они получают более высокий квалификационный разряд, а, следовательно, добавку к зарплате.
-Существуют программы, специально направленные на подготовку учителей-лидеров, которые в дальнейшем становятся проводниками идей музейного образования в своем педагогическом сообществе.
-Учителя имеют право на годичную стажировку в музее, ибо каждый 7- ой год работы в школе они могут использовать для самообразования.
-Практикуется организация для учителей летних курсов и летних институтов (часто совместно с университетами и колледжами), ибо музеи стараются активно использовать каникулярное время.
-Широко распространено создание совместных проектов развивающего типа, которые разрабатываются музейным педагогом вместе с учителем, а затем внедряются в школьную практику как обязательный компонент того или иного учебного предмета. Подготовка этих проектов включает в себя: курсы для учителей, подготовку печатных материалов для учителя и учащихся, подбор предметов, которые предоставляются учителю для использования в школе или в музее. Совместные проекты могут реализовываться в специальных музейных помещениях, где "учителям и учащимся доверяется использовать коллекции и ресурсы музея в качестве основного материала для учебного занятия" (там же, с. 8). Подобные совместные программы материально поддерживаются департаментами образования, которые выделяют для них специальные средства (гранты).
-Особую роль в установлении контактов музея и школы играют существующие во многих американских музеях информационно-методические центры. Они выполняют комплекс задач - от обеспечения учителя информационной и вспомогательной литературой до предоставления в аренду тематически подобранных материалов из коллекций музея, организованных по типу "музея в чемодане".
Благодаря столь интенсивной деятельности музеи США, по утверждению Н.Г. Макаровой, смогли "стать катализаторами и идеальными агентами позитивных изменений в образовательной системе" (там же, с. 9). И с этим нельзя не согласиться.
От ретроспективного анализа взаимодействия музея и школы в нашей стране и за рубежом перейдем к рассмотрению того, как работают музеи с конкретными группами учащихся.
2.Работа музеев с учащимися
Ксередине 1980-ых гг. в жизни многих музеев России становится весьма ощутимой тенденция создания специализированных программ для юной аудитории. Категория учащиеся получает конкретную возрастную дифференциацию: дошкольники и младшие школьники, учащиеся средних и старших классов, техникумов и ПТУ, студенты. Музейные специалисты начинают более активно проводить в жизнь идею специфики общения с каждой из этих возрастных групп. При этом если в работе, например, со школьниками среднего и старшего возраста имелись давние традиции, то с некоторыми
82
группами приходилось начинать буквально с нуля. К подобным относились дети младшего возраста.
Дошкольники и младшие школьники
На более ранних этапах культурно-образовательной деятельности работа с этой аудиторией не велась вовсе или носила эпизодический характер. (Исключением были детские музеи 1920-1930 годов, которым посвящен специальный раздел книги). Между тем тяга детей к музею была большая и существовала всегда. По свидетельству В. Кордес, анализировавшей работу музея 1930-ых гг. в дни каникул, “все музеи отмечают огромный наплыв детворы именно младших классов. Малыши проникали не званными на все массовки и зачастую на них составляли значительное большинство, чем приводили в смущение лекторов, не рассчитывавших на столь юную аудиторию” (Кордес В., 1937, с. 38). Ситуация неготовности к общению с “юной аудиторией” сохранялась многие десятилетия, ибо cреди музейных специалистов и учителей существовало устойчивое представление, что дети должны начинать посещать музей с 5-го класса по школьной программе.
Однако со временем эти представления начали меняться. Показателем этих изменений стала, в частности, Всесоюзная межмузейная конференция “Музей и дети” (1982). В докладах ее участников настойчиво звучала мысль о том, что музей обязан обратить внимание на детскую аудиторию, создавая для нее специализированные экскурсии и программы. Всплеск интереса к проблеме наблюдается со стороны музеев различных профилей и групп. В данном контексте, безусловно, стоит отметить заслугу заведующей сектором музейной педагогики НИИ культуры Е.Г. Вансловой, которой принадлежит идея создания и методической разработки системы так называемого музейного всеобуча для детей (см. Создание системы работы с подрастающим поколением музейными средствами. Методические рекомендации, 1989).
Под музейным всеобучем подразумевался рассчитанный на несколько лет цикл занятий с достаточно многочисленной и постоянной по составу аудиторией, в основе которого лежала идея развития ребенка, формирования
ценностно ориентированного отношения к историко-культурному наследию, а
как следствие этого - потребности общения с ценностями культуры, исторического сознания, чувственно-эмоциональной сферы личности, творческого воображения и способности к творческой деятельности.
Подобная позиция резко отличалась от прежней, основанной на школоцентристской концепции - обслуживание учебного процесса.
Одним из инициаторов создания и главным популяризатором программ музейного всеобуча стал в начале 1980-ых гг. Ивановский государственный объединенный историко-революционный музей, где при участии Е.Г. Вансловой была создана специальная программа для детей 4-10 лет, через которую должен был пройти каждый ребенок города. Ивановское объединение взяло на себя также инициативу проведения ежегодных стажировок по проблеме “музей и дети” для музейщиков страны. Одновременно организационным и методическим центром по разработке программ всебуча стал постоянно действующий семинар “Музей и подрастающее поколение”, организованный по инициативе Е.Г. Вансловой на базе Научноисследовательского института культуры в 1984 г. Благодаря двум этим музейно-
83
педагогическим центрам, а также - и прежде всего - вследствие сформировавшегося в профессиональной среде настроя на работу с этой аудиторией идея музейного всеобуча быстро набирала силу.
Постепенно работа с детьми 4-10 лет выделилась в относительно самостоятельное направление музейной деятельности, был накоплен значительный практический опыт, выявился круг специалистов, разрабатывающих программы и методики работы с малышами. В числе лидеров направления были О.Н. Кокшайская (ГИМ), С.А. Калмыкова (Музейзаповедник "Московский Кремль"), Е.Н. Конухова и М.В. Мацкевич (Третьяковская галерея), Н.Л. Кульчинская и (ГМИИ им. А.С.Пушкина), Г.В. Великовская (Государственный Литературный музей), Т.В. Романова (Государственный музей Л.Н. Толстого), Л.Л. Винокурова (Политехнический музей), О.Ф Арнаутова (Государственный музей музыкальной культуры им. М.И.Глинки), О.Л. Некрасова-Каратеева (Эрмитаж), Н.Д. Рева (Русский музей), Е.П. Толстопятова (Ивановский объединенный музей), Р.И. Ларукова (Коми республиканский историко-краеведческий музей), Н.С. Дикун (Новозыбковский краеведческий музей). Для многих специалистов встреча с ними и наблюдения за их профессиональной деятельностью стали своеобразной школой мастерства.
В 1990-ых гг. в России уже не существовало, пожалуй, ни одного музея, где не велась бы работа с детьми дошкольного и младшего школьного возраста. Этому весьма способствовало резкое “омоложение” музейной аудитории, причем не без усилий родителей, т.е. благодаря их стремлению к раннему приобщению детей к музею.
Отношение музея к детской аудитории прошло путь от полного игнорирования до перенесения на нее основного внимания. Именно для этой аудитории стали прежде всего создаваться экспериментальные программы, типа “Предметный мир культуры”, “Музей и культура” (МИРОС, Москва) или “Здравствуй, музей” (Русский музей, Санкт-Петербург), о которых было рассказано в предыдущем разделе.
Детская аудитория стала своеобразным стимулом для переоценки сложившихся представлений о сущности образовательной деятельности музея, о способах общения с ней. Она открывала пространство для эксперимента и творчества - поиска новых форм и методик. Поэтому можно утверждать, что
музей очень многим обязан ребенку. И все же распространение детского направления “вширь” не всегда подкреплялось движением “вглубь”. Это показали результаты исследования "Музей и дети", проведенного Российским институтом культурологии в начале 1990-ых гг. Работа с детьми нередко осуществлялась на основе неприемлемых для этой аудитории форм и методов, а сами сотрудники музеи продолжали ощущать недостаток в знаниях по возрастной психологии и педагогике (Музееведение. Ребенок в музее, 1993,
с.41-43).
На этом аспекте - учет возрастных особенностей детской аудитории -
остановимся подробнее.
Уже в самом раннем возрасте детей начинает интересовать предметный мир. Познание окружающего осуществляется путем накопления чувственных впечатлений от окружающих ребенка предметов. Радость познания и удовольствие от рассматривания - это, по существу, явления сходные и одновременные. Музей же способен обогатить детей впечатлениями от подчас совершенно новых, незнакомых предметов, которые ребенок никогда не встречал, да и не мог встретить в окружающей действительности. Это
84
необычайно расширяет его кругозор, представление о мире. (Отсюда, вероятно, стремление современных родителей к возможно более раннему приобщению детей к музею. Мотивация “в музей ради ребенка” становится ведущей для многих посетителей: только 20% опрошенных в музеях России родителей отметили, что бывают в музеях без детей). Дети, не обладая способностью к абстрактному мышлению, в то же время очень восприимчивы к конкретике, проявляют большой интерес к детальному рассматриванию предмета. Так, работники музеев художественного профиля отмечают, что дети обычно с интересом рассматривают мелкую пластику, а при восприятии живописи сосредотачиваются на лице изображаемого.
Итак, способность к зрительному переживанию у детей развита едва ли не в большей степени, чем у взрослых. Поэтому в работе с этой аудиторией особенно важно идти от экспоната, от предмета, постепенно подводя детей к доступным их пониманию обобщениям.
Существенной особенностью детского восприятия является то, что дети лучше усваивают материал посредством осязания. Необходимым этапом развития интеллекта ребенка является манипулирования предметами, ибо осязание дополняет и обогащает зрительную информацию. Это положение было обосновано в экспериментальных исследованиях швейцарского психолога Жана Пиаже, который расценивал предметные действия в качестве главного фактора формирования интеллекта ребенка ("знать предмет значит - действовать с ним"), считая их основой для развития внутреннего плана сознания.
Работающие с детьми специалисты стремятся вводить в экспозицию или специально приносить на занятия экспонаты (копии, дубликаты, модели), которые дети могут взять в руки. Если для самых маленьких непосредственное манипулирование с предметом практически обязательно, то для более старших детей достаточно “зрительное ощупывание” предмета, мысленные действия с ним. Моделирование формы предмета движением руки в воздухе значительно облегчает его восприятие детьми. Психологи выявили, что использование приема “моделирования движением” в работе с детьми 6-7 лет увеличивает запоминание ими информации более чем на 40%, а также обеспечивает точность описания и изображения исторических предметов и ситуаций. (Шаповаленко И.В., 1988).
Активное освоение музейной информации осуществляется и другими способами, например, в процессе игровой деятельности. Игра в жизни дошкольника и младшего школьника остается ведущей формой познания.
Именно в игре дети лучше сосредотачиваются и больше запоминают, у них развивается способность мысленного манипулирования с предметами, пробуждается творческое начало, развивается воображение.
Вариантов игры в музее или с музейными предметами много. Это показывает, в частности, музейный педагог Н.Д. Рева (Русский музей), которая применяет в своей деятельности целый спектр музейно-образовательных игр, дающих стимул работе воображения и творческой импровизации. Вот, например, игра “О чем говорят вещи”. Педагог начинает рассказывать сказку об “оживших” экспонатах, а дети должны продолжить ее, представив себе, что именно старинные вещи могут вспомнить о своем прошлом, своих прежних хозяевах, какие истории поведать друг другу. Здесь же возможно коллективное придумывание и разыгрывание небольшого сказочного действа, исполнители которого - дети, а действующие лица - музейные экспонаты. Игра “Живая скульптура” направлена на развития пластического чувства, зрительной памяти
85
инаблюдательности: кто-то из детей принимает позу наиболее запомнившейся скульптуры, а остальные пытаются отгадать это произведение. Игра “Видящие руки” развивает сенсорную культуру, необходимую для восприятия пластических искусств: дети с закрытыми глазами ощупывают скульптуру, изделия из глины или пластилина, предметы разнообразной конструкции и фактуры, стараясь определить материал и форму. Игра “Живые силуэты”: с помощью пальцев рук на освещенном экране воспроизводятся различные силуэты (например, животных), которые должны не только быть узнаваемы, но
ивыражать характер персонажа (Рева Н.Д., 1991).
Перечисленные дидактические игры направлены прежде всего на развитие способности к эстетическому переживанию. Однако организация игровой деятельности оказывается необходима и тогда, когда акцент делается на задаче формирования исторического сознания детей. Так, любая детская экскурсия музейного педагога О.Н. Кокшайской (ГИМ) превращалась по существу в историческую игру, правила которой были заданы конкретными условиями определенной эпохи, которые нельзя изменять произвольно, привнося в них что-то современное. Персонажем игры “Путешествия в прошлое” мог стать любой экспонат, например, - старинный шлем. “Он раскроется с другой стороны, - делится своими соображениями Кокшайская, - стоит только мысленно надеть его на голову. Не так тяжел, но холодит уши, зимой не наденешь прямо на голову, под шлем нужна шапка, к которой привяжем его ремнями, да и летом шапка сбережет от солнечного и теплового удара” (Кокшайская О.Н., 1989, с. 82-83). Но еще более эффективна будет игра, если роль получит каждый экскурсант: ”Куда легче, будучи “ремесленником”, ответить на серьезный вопрос, хорошо ли это, когда ремесленник изготавливает меньше видов товаров, к примеру, только ножи, топоры, мечи, но не берется делать кольчуги... А насколько проще понять, кто такие были “дворяне”, почему они появились в истории, если предложить стать ими во время экскурсии, а при “заключении” договора подробно обсудить условия службы, плату, права и обязанности” (там же).
Создание ситуации ролевого уподобления, да и вообще проведение музейных игр, требует, как подчеркивают психологи, очень большой работы музейного педагога. Он должен дать детям четкое и одновременно доступное их пониманию представление о том контексте, в котором протекает игровое действо. “В противном случае, - подчеркивает психолог И.В. Шаповаленко, - “игра” будет страдать поверхностностью и формализмом, ни в коей мере не выполняя своей функции” (Музееведение. Ребенок в музее, 1993, с. 9).
В экскурсионной работе с детьми весьма эффективен вопросно-ответный метод. Напомним, что всякая экскурсия представляет собой специфический вид общения. Однако если при работе со взрослыми это общение носит преимущественно скрытый характер, осуществляется во внутреннем плане, то экскурсия с дошкольниками и младшими школьниками предполагает постоянный, открытый диалог. Это обусловлено тем, что дети этого возраста особенно расположены к общению. Вопросы, которые им задаются, носят отнюдь не риторический характер - каждый из них обычно предполагает конкретный ответ, который дети дают иногда хором, иногда поодиночке. Ответ можно оспорить, с ним можно согласиться, но главное - он стимулирует дальнейший ход беседы. Предпочтение следует отдавать не вопросам на знание (хотя они тоже необходимы), а тем, которые требуют работы воображения, обращения к собственному жизненному опыту, а главное - побуждают к
86
детальному рассматриванию, к наблюдению, отгадыванию смысла и значения того, что видит ребенок.
Непринужденная беседа, в форме которой протекают занятия с детьми, вносит в экскурсию немалый элемент непредсказуемости. Поэтому музейный педагог должен обладать даром импровизации, быть находчивым, но одновременно и достаточно строгим. Атмосфера свободы и раскованности, которая создается благодаря живому диалогу, никак не может мешать сосредоточенной работе детей. Не случайно опытные экскурсоводы более трети всего времени тратят на поддержание дисциплины, что, конечно, достигается четкой организацией занятия.
Восприятие музейной информации требует большого умственного и физического напряжения даже от взрослых посетителей. Но то, что и взрослым дается не легко, представляет для детей особую трудность. Сравнительная слабость произвольного внимания, быстрая утомляемость мешает им подолгу стоять у музейной витрины, рассматривать большое количество экспонатов, впитывать все новые и новые сведения. Вот почему при работе с детьми важно очень четко знать, какое время займет экскурсия, что планируешь им показать, в каком объеме.
Наиболее эффективно дети воспринимают информацию только первые 15-20 минут, после чего следует спад внимания. Поэтому при продолжительности экскурсии 40-45 минут ее первую половину рекомендуется сделать информационно более насыщенной, тогда как во вторую - внести элементы игры, творческой работы детей или двигательной разрядки. Последняя может быть связана непосредственно с осмотром экспоната (экскурсовод предлагает детям самим рассмотреть крупногабаритный экспонат - они обходят его, наклоняются, приседают, заглядывают внутрь), но может стать своеобразной паузой в экскурсии. Чрезвычайно важно не забывать (а это забывается сплошь и рядом), что детям очень трудно стоять на одном месте. Время остановки у одной витрины не может быть очень долгим: обычно это 1-3 минуты.
Особая проблема - отбор экспонатов. Музейная среда, как правило, чрезвычайно насыщена, что вызывает быстрое появление музейной усталости, особенно у маленьких детей. Поэтому количество демонстрируемых предметов следует ограничить 7-10 экспонатами, действуя по принципу “лучше меньше, да лучше”.
Вообще методика работы с детьми предполагает постоянную организацию аудитории. Решая, казалось бы, чисто организационные вопросы (на что обращать внимание, как размещаться около стенда или витрины, в каком темпе идти, как задавать вопросы), экскурсовод, по существу, преследует весьма важную цель - воспитание музейной культуры маленького посетителя.
Для того, чтобы этот посетитель обогатился новыми знаниями и впечатлениями, необходимо постоянное закрепление музейного материала, возвращение к уже увиденному и услышанному. Какими трудными, например, являются для дошкольников слова “экскурсия”, “экскурсовод”, “экскурсант”. Нужно, чтобы дети не только повторили их вслед за экскурсоводом (конечно, если этого требует содержание занятия), но вернулись к ним еще и еще раз. Разумеется, сказанное касается других слов, понятий и сведений, которые, по мнению музейного педагога, должны остаться в памяти детишек.
Лучшей формой закрепления и осмысления полученных в музее впечатлений и знаний является творческая работа - самый естественный для
87
детей способ освоения информации. Во многих музеях зарубежных стран стало традицией, чтобы каждое занятие с детьми заканчивалось в студии, где посетители могут, к примеру, разрисовать китайскую тарелочку, смастерить “настоящий” шлем римского воина, попробовать рис с помощью палочек, приготовить блюдо по старинному рецепту и пр. Так возникает ситуация “знание через руки”, дающая наибольший образовательный эффект в работе с дошкольниками и младшими школьниками.
Учащиеся средних и старших классов
Как свидетельствует статистика и данные социологических исследований, в аудитории музеев практически всех профилей эта группа составляет весьма значительную часть - от 30 до 60 %. Преимущественно на школьников средних и старших классов традиционно сориентированы основные мероприятия музея, в том числе проводимые с учебной целью или по инициативе школы. Так было на заре становления культурно-образовательной деятельности музея, так это и сейчас. Итак, контакты с учащимися среднего и старшего возраста - это наиболее освоенная часть музейной педагогики.
Однако, обсуждая проблемы работы с данной аудиторией, не мешает избавиться от некоторых стереотипов. К их числу принадлежит представление об исключительно организованном посещении музея учащимися средних и старших классов. Однако, как свидетельствуют данные социологических опросов 1970-1980 гг, школьники посещают музей не только потому, что их туда “приводят”. “Решил посетить музей сам,” - так ответили 42% учащихся среднего и старшего возраста, пришедших в краеведческие музеи в свободное время. И все же школа существенно влияет на отношение учащихся к музею. Речь идет отнюдь не только об организации посещения. Социологическими исследованиями установлено: чем более систематическим и прочным является сотрудничество школы с музеем, тем активнее посещают его школьники в свободное время. Конечно, в культурной ориентации подростков определенную роль продолжает играть семья. И все же среди учащихся средних классов уже только каждый третий отмечает, что ходит в музей вместе с родителями, а в старших классах - лишь каждый десятый.
В то же время, безусловно, не стоит обольщаться по поводу интереса школьников к музею. Данные, полученные в 1990-ых гг. Государственным музеем политической истории России в Санкт-Петербурге, свидетельствуют, что “индекс приобщенности” учащихся к культуре, в частности, к музеям достаточно низок. Так, 36% юных жителей Санкт-Петербурга никогда не были в Русском музее, 24% - в Эрмитаже.
Характер контактов школьников средних и старших классов с музеем, мотивация его посещения определяется их возрастными особенностями, некоторыми чертами их психологии и сознания. На них и должен ориентироваться музей, за них “зацепиться”, коль скоро хочет оставаться актуальным институтом образования и культуры.
Естественно, работа со школьниками средних и старших классов должна строиться с учетом их познавательных потребностей, сформировавшейся способности к усвоению значительного объема знаний. Это предполагает информационную насыщенность, познавательную значимость музейных мероприятий для данных групп учащихся, которых начинает в большей степени интересовать информационный аспект. При этом, говоря о характере получения
88
знаний в музее, существенно учитывать, что музей никак не может подменять или дублировать другие источники информации (в том числе всего учебники). Он призван опираться на свою специфику, знакомя учащихся с подлинными памятниками и документальными свидетельствами. Это тем более важно, коль скоро речь идет об анализируемой аудитории.
Сознание школьников среднего и старшего возраста отмечено известной противоречивостью. Восприимчивость к новому, доверчивость сочетаются со стремлением критически осмыслить опыт старших. Следствием этой противоречивости является особая потребность в убедительной аргументации, широте информации. В музее таким бесспорным аргументом является подлинник. `Однако сама по себе опора на подлинник не является достаточной гарантией убедительности. В работе со школьниками чрезвычайно эффективным может быть метод, получивший название проблемного, когда создается ситуация “завоевания” знаний, а не получения их в готовом виде. Это означает, что, например, на экскурсии следует избегать чисто констатационного способа изложения материала. Напротив, важно побудить школьников напрягать умственные силы, решать вопросы, извлекая знания из первоисточника. В этой связи опять следует еще раз напомнить о характере общения с посетителями в музее. Для школьников среднего и старшего возраста особенно необходим диалог, доверительная интонация, беседа, побуждающая к совместному обсуждению тех или иных тем. “Давайте поразмышляем... Давайте представим, что... Не знает ли кто-нибудь, как... Попробуем стать на место человека Средних веков, убежденного, что...” - такими могут быть приглашения к серьезной умственной работе, - делиться своим опытом О.Н. Кокшайская, - перед тем, как вы сами изложите группе ход рассуждений, используя подсказку и ответы посетителей” (Кокшайская О.Н., 1989, с. 81).
Такая методика позволяет преодолеть свойственный некоторым подросткам комплекс “невежды-всезнайки”, который не раз наблюдала во время занятий музейный педагог М.В. Мацкевич, “когда полное отсутствие опыта восприятия художественного произведения соседствует с иллюзией того, что “мне это известно и неинтересно” (Курс “Музей и культура” в начальной школе, 1995, с.98-99).
Познавательные интересы у учащихся данной возрастной группы зачастую формируются в самостоятельной деятельности. Тягу к самостоятельности может учитывать и развивать музей. Это особенно важно вот почему. Постоянное увеличение потока информации требует такой организации познавательного процесса, когда акцент делается на формировании у школьников умения добывать знания самостоятельно. Иными словами, перед педагогикой сейчас с особой остротой встала задача научить учиться. Часто это оказывается только декларативным заявлением, ибо на практике оказывается, что школа не учит детей работать самостоятельно. А у музейной педагогики такая возможность есть. И определяется она природой музея.
Восприятие экспозиции требует от посетителя значительных интеллектуальных усилий, творческого воображения, а не пассивности; и можно так организовать осмотр экспозиции, чтобы он превратился в творческий поиск. Этот метод давно и продуктивно используют наши зарубежные коллеги, которые создают для школьников “листки активности” или “рабочие тетради”, с которыми дети работают в экспозиции самостоятельно. Актуальность использования такой методики для школьников среднего и старшего звена подтверждают наблюдения отечественных музейных педагогов и учителей,
89
