Появление опросов

Практически одновременно с дискуссией о моральной стати­стике, но безотносительно к ней наблюдался новый «взрыв» опро-сов населения, также основывавшихся на законе больших чисел. Попытка проведения таких опросов была предпринята в Англии в конце XVIII столетия, в начале XIX века был проведен первый опpoc в Соединенных Штатах Америки, а с середины того же века были" организованы первые опросы во Франции (1848), Германии (1848) и Бельгии (1868 - 1869). К концу этого столетия в Англии было уже проведено несколько крупных опросов, а в начале сле­дующего (1906) в Лондоне профессор статистики Артур Л. Боули сделал доклад в Королевском статистическом обществе о методе составления репрезентативной выборки при опросах населения.

Столкновение с выборочным методом

До тех пор пока статистические данные были делом сугубо ве­домственным, а сходные ряды чисел статистики самоубийств, пре­ступлений, несчастных случаев, рождений, браков и т. д. публико­вались .только в ежегодниках и в специальной литературе, иссле­дование взаимосвязей не получало развития. Даже наиболее обра-

53

52

зеванным слоям, не говоря уже об остальном населении, связь между законом больших чисел и человеком не была ясна.

Это обнаружилось при вторичном сопоставлении, то есть при появлении выборочного и демоскопического методов, когда с при­менением статистики отпала необходимость в полных данных и официальной документации и когда повсеместное распростране­ние получили выдержки и компиляции из сферы признаков.

Теперь речь шла не только о зловещем однообразии мораль­ной статистики из пятилетия в пятилетие. Данное математиками объяснение этого явления постоянными причинами было принято, не встретив особых препятствий в понимании, поскольку и эта про­блема, и связанная с ней идея предопределенности человеческих действий уже были предметом обсуждения. Теперь добавились два новых обстоятельства: во-первых, принцип репрезентативной выборки, согласно которому выводы, сделанные применительно к небольшой части населения, распространяются на все население; во-вторых, существенное расширение исследуемых вопросов, вы­ход за пределы более или менее очевидных фактов официальной статистики. При этом широкой публике представляется непостижи­мым, если не абсурдным, сходство данных, наблюдаемое незави­симо от того, были ли они получены от тысячи человек или от мно­гих миллионов, то есть тот факт, что часть, крохотная доля может выступать от имени всех.

И снова (как и в случае с моральной статистикой) доказуемое положение в сфере статистики противоречило опыту в сфере ин­дивидуального. Рядовой критик, по-видимому, рассуждает пример­но так: меня самого не опрашивали, так что о моем мнении вообще ничего не известно. 99% населения, как и я, не были опрошены, так что и о мнении этой части населения тоже ничего сказать нельзя.

Свой опыт в сфере индивидуального он, как нечто само собой разумеющееся, переносит на сферу статистики. Согласно его опы­ту, никто не может знать его мнение, не опросив его самого или каким-нибудь другим путем не наведя справки о нем лично.

Несмотря на эту уверенность, объективные данные говорят о том, что возможны такие высказывания, которые включают и его мнение.

Иногда для облегчения понимания пытаются наглядно объяс­нить теорию выборки на конкретных объектах и примерах. Так, для того чтобы судить о качестве целой бутылки или бочки вина, доста­точно сделать один глоток; торговец зерном для определения ка­чества предлагаемой пшеницы берет лишь по одной горсти из раз-

54

ных мест и т. д. Однако при этом поставленная здесь проблема недооценивается.

Действенность принципа выборки по отношению к вещам (а также к растениям и животным) - черные и белые шары, орехи; мы называем только некоторые из наиболее часто используемых для демонстрации объектов - эмоционально не оспаривается. Не­допустимым и невозможным считается перенос этого принципа на людей. Основную трудность, решающий момент здесь следует ус­матривать в оскорблении чувства собственного достоинства лю­дей. С самим по себе противоречием между объективно доказуе­мым положением и субъективным опытом вполне можно было бы смириться. В самом деле, в многочисленных случаях обмана чувств человек охотно выслушивал доводы прогрессирующего ес­тествознания, так что противоречие между действительностью и иллюзией воспринималось даже как нечто привлекательное.

Однако положение в корне меняется, когда затрагиваются и подвергаются сомнению предпосылки, жизненно важные для чело-века. А ведь именно об этом идет речь при применении прежде всего моральной статистики, а затем выборочного метода; ибо, не­смотря на логико-математическое объяснение, в данном случае создается полное впечатление утраты человеком свободы воли, а вместе с ней и чувства собственного достоинства...