31. Мораль и наука.

Вопрос о взаимоотношении науки и этики чаще всего формулируется в следующем виде: "Этична ли наука?"

Нельзя сказать, что это самый животрепещущий вопрос общественного сознания нашего времени, но, тем не менее, он периодически возникает и требует ответа. Для меня он интересен с двух сторон: во-первых, как возможность изучения закономерностей взаимодействия двух соседствующих друг с другом архетипов культуры, и во-вторых, как возможность "прогностического подхода" к изучению двух мыслимых, но еще не реализованных в полной мере, не ощутивших свою самость, свою силу и значимость культурных феноменов, а потому, и "не знающих" своего истинного места в общественном сознании.

Необходимо сразу сделать небольшое терминологическое отступление. В российской научной традиции существовало не совсем понятное разделение словоупотребления "этика", "нравственность" и "мораль". Слова "нравственность" и "мораль" считались синонимами, и обозначали некий феномен общественного сознания, а "этикой" называли науку о нравственности. "Этика - учение о нравственности, отдел философии, занимающийся исследованием происхождения и законов нравственности. Отцом научной этики считается Сократ" ("Энциклопедический словарь Ф. Павленкова", С.-Петербург, 1909). Но, насколько я понимаю, и этика, и мораль, и нравы - приблизительно одно и то же, только сказанное на трех разных языках: на греческом, на латыни и на русском. Господа ригористы от терминологии могут не беспокоиться. Я не давал еще никаких определений, и только пытаюсь "обрисовать" смысловые поля нужных мне в дальнейшем слов. Тем не менее, пока, для большей определенности, я буду "стараться" придерживаться мнения Ф. Павленкова. А с этой точки зрения вопрос сформулирован не совсем корректно. Ведь никому в голову не придет вопрошать: "Геометрична ли наука? Или она биохимична?" По-моему, когда задается такой вопрос, чаще всего имеется ввиду несколько иное, а именно: "Нравственна ли Наука?". На что можно сразу же и без обиняков ответить: "Наука без-нравственна". Ибо Наука, как таковая, безразлична по отношению к нравственности. Надеюсь, в дальнейшем мне удастся подтвердить это пока не обоснованное "обвинение".

Теперь же давайте попробуем перевернуть вопрос: "А научна ли этика?" На этот вопрос ответ, тоже, как будто, есть. Поскольку этика - отдел философии, то ответ напрашивается сам собой - конечно же, она научна(1). Но. Не все так просто. Еще раз вернемся к терминам и попробуем понять - что есть что. Итак, существует некий феномен общественного сознания, некий элемент человеческой культуры, который называют этикой или моралью, или нравственностью. Этот феномен в каждой конкретной культуре, т.е. в некоторой области "социального пространства" на некотором отрезке времени проявляется в виде более или менее явно сформулированной нравственной доктрины, морального учения. И наш вопрос теперь можно сформулировать так: "Может ли быть наукой нравственная доктрина?" Ответ краток и прост - нет. Ибо наука и этика, как говаривал Козьма Прутков, - "две большие разницы", что я и попытаюсь чуть позже продемонстрировать.

Но пока меня не покидает сомнение - а то ли я спрашиваю? Может быть, все-таки, я задаю не тот вопрос на который хочу получить ответ? По большому счету, когда человек задумывается о взаимоотношениях Науки и Этики, его интересует, способна ли наука помочь ему понять, что есть Добро, и что есть Зло? Способна ли Наука понять сущность этического взаимодействия индивидуумов, способна ли наука понять сущность этических доктрин, и способна ли она выбрать из них наиболее "истинную", может ли наука, в конце концов, помочь человеку создать "истинную" этическую доктрину, а если может, насколько "нравственной" будет эта конструкция?

Два подхода возможны к решению этой проблемы. Во-первых, можно попытаться взглянуть на нее "сверху", с точки зрения концепции архетипов культуры, во-вторых, можно посмотреть на проблему "снизу", "изнутри" каждого из этих культурных феноменов, т.е. рассмотрение проблемы будет состоять из двух частей:

1. взгляд снаружи (архетипы культуры);

2. 2) взгляд изнутри (этика для науки и наука для этики).

Но прежде, чем перейти к рассмотрению этих вопросов, кажется разумным еще раз явно определить свою позицию, дабы избежать недоразумений и неоднозначности в толковании.

Наука и Этика - два отдельных, независимых феномена человеческой культуры, не нуждающихся каждый в своей области ни во взаимопомощи, ни во взаимовлиянии. И оба этих культурных элемента, во взаимодействии друг с другом, и с остальными элементами культуры, определяют основу единого общечеловеческого сознания.

Сложность рассмотрения взаимоотношений науки и этики заключается в том, что эти элементы сознания еще не реализовали своих исторических потенций и никогда не выступали в роли доминанты культуры. Во всех исторически реализованных архетипах человеческого сознания они существуют в "подавленном", "подчиненном" состоянии. Наиболее явно это просматривается в нынешнем состоянии науки, которая в политико-центристском сознании считается "непосредственной производительной силой", направленной на удовлетворение "человеческих потребностей", хотя она призвана удовлетворить одну лишь "потребность" человека - потребность познания, и по существу, "является одной из форм сознания, конкретным модусом существования рефлектирующего Я, одним из аспектов познающего самое себя мира" ("Наука и Философия"). То же самое можно сказать и об этике, которая до сих пор часто считается порождением и подчиненной частью религии. Растерянность культуры, понявшей несостоятельность этики прагматизма, заставляет ее метаться и искать подпорки для этики то в религии, то в науке. И если в отношении науки существует некоторая определенность (т.е. существует некоторое количество признаков, позволяющих предполагать, что наука оформляется как архетип культуры и готовится сменить политику в роли доминанты), то в отношении этики такой определенности нет.

Наука есть царство истины. Истина - определяющая, стержневая категория науки. А для этики важна правда, а не истина. И роль правды в этических построениях никак не сравнима с ролью истины в структуре науки. Основная, системообразующая категория Этики вовсе не правда, а свобода, одна из самых "тяжелых" категорий сознания. Проблемы почти неразрешимые возникают при попытках определить смысл и место этой категории в рамках других архетипов культуры. И это понятно - для всех остальных культуротипов категория свободы либо пуста и совершенно незначима, либо размыта, не определена, и, в угоду доминирующему элементу, абсолютно безболезненно, по мере надобности, может подменяться либо необходимостью, либо произволом. Достаточно вспомнить, каких мучений стоила религиозному сознанию концепция свободы воли. Или "определение" свободы как осознанной необходимости, которое долгое время выдавалось за вершину диалектики.

Этика есть царство свободы. Если с точки зрения науки, человек – существо необходимо обусловленное, то с точки зрения этики, человек есть существо безусловно свободное.

Свобода реализуется лишь там, где есть выбор, т.е. в общем случае свобода обусловлена необходимостью выбора. Но в этике перед необходимостью выбора человек ставит себя сам. Он абсолютно свободно признает или не признает необходимость нравственного выбора. И акт этического выбора, деяние, и оценка самого деяния абсолютно свободны. Как только человек в этическом деянии или в его оценке пытается опереться на что-либо иное, чем собственная свобода, чем сущность своего этического Я, он тут же теряет этическую самость и превращается в члена рода, апологета вероучения, в участника производственно-экономических отношений, т.е. в некий социальный винтик, в деталь социального механизма, выполняющую определенную социальную роль, соответствующую (или не соответствующую) своему социальному назначению. Другими словами, человек "выпадает" из области этики.

Но, с другой стороны, абсолютная свобода предполагает и абсолютную ответственность. Субъект сам несет ответственность за все последствия собственной деятельности, ответственность перед собой, перед своей самостью, перед тем, что обычно называют совестью. Нравственная ответственность - самая строгая, самая тяжелая и самая действенная ответственность. Ей не нужны никакие убогие подпорки воздаяния и наказания, оставшиеся этике в наследство от примитивного права.