Личность и эпоха

Л.И.Брешнев нан человен и государственный деятель. 1984-1974 годы

и чаще, и нередко его уводили с них совершенно пьяным. Только после первого инсульта и первого инфаркта в середине 70-х годов окружение Брежнева стало оберегать его от излишних возлияний.

В кампанию по восхвалению Брежнева включались нередко и иностранные деятели, особенно из числа тех, что имели деловые и иные отношения с

СССР. Они знали, надо полагать, из донесений своих посольств, что Брежнев относился очень внимательно к информации о себе и весьма регулярно читал сообщения западной прессы, связанные с его заявлениями и визитами. Конечно, он не мог читать все отзывы о себе, так как они проходили тщательную сортировку не только в аппарате ТАССа, но и в личном аппарате Брежнева. Однако можно не сомневаться, что наиболее благоприятные для Леонида Ильича отзывы ложились на его стол. Всем было видно, как советские органы массовой информации всячески стремились к облагораживанию и лакировке образа Брежнева. И поэтому ни Вилли Брандт, ни Генри Киссинджер, которые были первыми западными политиками, установившими тесный контакт с советским лидером, будучи опытными дипломатами, не хотели идти против течения. После своих встреч с Брежневым они отзывались о нем на разных прессконференциях с большой похвалой. Иначе писали они о нем же позднее — в своих мемуарах, отойдя от непосредственного участия в большой политике. Это же делали и другие известные общественные деятели и политики, встречавшиеся с Брежневым в Москве. Один американский сенатор, например, публично назвал Брежнева „лучшим политиком в мире".

Крайним тщеславием Брежнева и неприятием им всякой критики, а также отсутствием у него здорового чувства юмора люди из его окружения пользовались нередко и в самых неблагородных целях. В

12-350

ловацкой печати. Этот материал был передан самому Леониду Ильичу и вызвал у него крайнее раздражение. Он перестал колебаться и отдал свой голос за вторжение в Чехословакию. Для советских танков, стоявших близ границы ЧССР, загорелся „зеленый свет".

Я знал еще в начале июля 1968 года из очень надежных источников, что вопрос о вступлении советских войск в Чехословакию уже почти решен и что крупные контингенты Советской Армии стягиваются к границам братской страны. Совещание в Чи- ерне-над-Тиссой изменило, однако, общую атмосферу, и мне было известно, что Брежнев отнюдь не рассматривал это совещание и встречу в Братиславе как простую маскировку. Поэтому я был поражен, узнав о начавшемся вторжении войск Варшавского Договора в Чехословакию. Это была реакционная акция глобального значения, политическое преступление и попрание всех норм международного права, а также соглашений между социалистическими странами. И хотя не один Брежнев принимал роковое решение, вполне закономерно, что фальшивая доктрина о „праве" одних социалистических стран навязывать при помощи силы другим социалистическим странам свое понимание социализма получила, как мы знаем, название „доктрина Брежнева". Я считаю, что с тех пор и навсегда это едва ли не самое темное пятно на его репутации.

Мы уже говорили о том, сколь вздорные мифы стали создаваться вокруг роли и участия Брежнева в операциях Отечественной войны. Брежнев не только благожелательно относился к подобного рода мифам, но и поощрял их. Еще в 1966 году предполагалось отметить 60-летие Леонида Ильича присвоением ему звания Героя Социалистического Труда. Был уже подготовлен соответствующий Указ за под-

12-

292 P-AMwMAM. ЛИЧНОСТЬ ИЭПОХА

писью Н. В. Подгорного. Однако вскоре Брежнев дал ясно понять, что он желал бы получить к своему дню рождения звание Героя Советского Союза. Пришлось срочно переделывать все подготовленные документы*.

Эта рано проявившаяся у Брежнева не просто склонность, но страсть к почестям и наградам вызывала у советских людей лишь насмешки и стала темой многочисленных анекдотов. Известно, что в годы Отечественной войны Брежнев был награжден четырьмя орденами и двумя медалями. В послевоенные годы Брежнев был награжден орденом Ленина. За десять лет хрущевского руководства на груди Леонида Ильича прибавились еще два ордена Ленина, Звезда Героя Социалистического Труда и орден Отечественной войны 1-й степени. Он имел наград ни больше и ни меньше, чем остальные члены Президиума ЦК КПСС. Однако после того как сам Брежнев оказался во главе партии и государства, награды стали присваиваться ему все чаще и чаще, а потом и вовсе посыпались как из рога изобилия. К концу своей жизни Брежнев имел орденов и медалей больше, чем Сталин и Хрущев вместе взятые. При этом он страстно желал получать именно боевые награды. Он стал не только четырежды Героем Советского Союза, но и кавалером ордена „Победа", который по своему статусу может вручаться только полководцам и военачальникам, и только за крупные победы в масштабах фронта или группы фронтов. Как известно, наиболее крупным и талантливым полководцем Отечественной войны был Г.К.Жуков. После войны Сталин отодвинул Жукова на вторые роли, чтобы слава великого полководца не мешала все возраставшему культу личности самого Сталина. Н.С.Хрущев вернул Жукова в Москву, но в

'Аргументы и факты. 1989. № 2.

Л.И.Бретнев нан человек и государственный деятель. 1964-1974 годы

1957 году отправил его на пенсию, явно опасаясь громадного авторитета этого маршала. По той же причине и Брежнев не спешил воздавать должное Жукову. Леонид Ильич явно завидовал воинской славе опального маршала. Даже мемуары Жукова вышли в свет в 1969 году только после того, как многие фразы, абзацы и целые разделы из этих мемуаров были исключены, а в текст было вписано несколько фраз, свидетельствующих якобы о большом уважении Жукова „к боевому опыту и знаниям" „полковника Брежнева". В воспоминаниях о Г.К.Жукове редактор и друг его семьи А.Д.Миркина

писала:

„Она (книга „Воспоминания и размышления". — Прши. P.M.) уже давно была подготовлена к набору, но окончательного разрешения не было. Что-то его задерживало. Наконец дали понять, что Л.И.Брежнев пожелал, чтобы маршал Жуков упомянул его в своей книге Но вот беда, за все годы войны они ни разу, ни на одном из фронтов не встретились. Как быть? И тогда написали, что, находясь в 18-й армии генерала К.Н.Леселидзе, маршал Жуков якобы поехал „посоветоваться с начальником политотдела армии Л.И.Брежневым", но, к сожалению, его на месте не оказалось. „Он как раз находился на Малой земле, где шли тяжелейшие бои". „Умный поймет", — сказал с горькой усмешкой маршал. Эта нелепая фраза прошла во всех изданиях „Воспоминаний и размышлений" с первого по шестое включительно,как и во всех зарубежных изданиях. Только в юбилейном седьмом издании она

была опущена"*.

В самом начале 1971 года Г.К.Жуков был избран делегатом на очередной XXIV съезд КПСС. Он был очень рад и горд этим избранием и рассматривал его как полную реабилитацию. Для такого случая Жукову сшили новый мундир, это ведь было бы его первое появление на партийном форуме после долгих лет забвения. Однако неожиданно жене Жукова — Галине Александровне — отказали в гостевом билете. Недолго думая, она позвонила прямо Л.И.Брежневу.

*Миркика А.Д. Маршал пишет книгу/Огонек. 1988. № 18. С.19—20.

294 Р.АЛ«|»«щ».ЛИХОСТЬ И ЭПОХА

„После взаимных приветствий между ними состоялся такой разговор:

—Неужели маршал собирается на съезд?

—Но он избран делегатом!

—Я знаю об этом. Но ведь такая нагрузка при его состоянии! Четыре часа подряд вставать и садиться. Сам не пошел

бы, — пошутил Брежнев, — да необходимо. Вот горло болит — вчера ездил к медицине, не знаю, как доклад сделаю. Я бы не советовал.

—Но Георгий Константинович так хочет быть на съезде — для него это последний долг перед партией. Наконец, сам факт присутствия на съезде он рассматривает как свою реабилитацию.

—То, что он избран делегатом, — делая акцент на слове „избран", внушительно сказал Брежнев, — это и есть признание

иреабилитация.

—Не успела повесить трубку, — вспоминала Галина Александровна, — как буквально началось паломничество.Примчались лечащие врачи, маршал Баграмян, разные должностные лица — все наперебой стали уговаривать Георгия Константиновича поберечь здоровье. Он не возражал. Он все понял.

—В день съезда в 12 часов, — рассказывает далее А.Д.Мир-

кина, — Галина Александровна вызвала меня на московскую квартиру. Оказывается, накануне они приехали с дачи в Москву. Все приготовили. Георгий Константинович волновался, собирал силы на завтрашний нелегкий день. После телефонного разговора с Л.И.Брежневым был страшно расстроен, долго не мог прийти в себя. В доме застала такую картину. На диване в столовой лежал новенький мундир со всеми регалиями... Маршал в синем домашнем сюртуке с депутатским значком в петлице сидел в кресле и грустно смотрел прямо перед собой в окно, вдаль. Он как-то сразу осунулся, постарел.

— Вот хотел поехать на съезд. Это ведь последний раз в жизни. Не пришлось. — Губы его дрогнули, по лицу медленно прокатилась единственная слеза. Никогда больше я не видела на глазах его слезы. Даже в самый страшный час прощания с люби-

мой женой"*.

Но вернемся к Брежневу. Его непомерноетщеславие в сочетании с явной для всех бедностью заслуг и интеллекта, не говоря уже о дефиците простой нравственности, делало Брежнева крайне завистливым в отношении всех людей, кто в чем-либо превосходил его. Например, его зависть к Косыгину.

'Огонек. 1988. № 19. С. 19—20.

Л.Н.Бретнев нам человек н государственный деятель. 1864-1 —

Она проявлялась, даже в мелочах. Так, например, во время государственного визита А.Н.Косыгина в Великобританию тогдашний руководитель Гостелерадио Н.Н.Месяцев получил строгое замечание от одного из ближайших помощников Брежнева. „Ну подумаешь, приехал Косыгин в Лондон, а ты даешь его в эфире на 20 минут. Он там в золоченых креслах сидит, зачем это народу показывать, достаточно было бы трех минут, это вызывает недовольство сам знаешь кого"*.

Еще во второй половине 60-х годов, задолго до возникновения нелепого по своим масштабам культа Брежнева, Центральное телевидение получило указание о показе Л.И. Брежнева и других высших руководителей в соотношении 3:1 — то есть генсека на экране должно быть втрое больше, чем всех остальных. Телевидение, однако, не слишком спешило „перестроиться", и в мае 1970 года Месяцев был снят со своего поста и отправлен послом в далекую Австралию.

БЛАГОЖЕЛАТЕЛЬНОСТЬ, ПОПУСТИТЕЛЬСТВО И СЕНТИМЕНТАЛЬНОСТЬ БРЕЖНЕВА

Будучи человеком крайне тщеславным, завистливым и явно не стремившимся проводить слишком много времени за рабочим столом или за выполнением других своих обязанностей, Л.И. Брежнев не был вместе с тем человеком злобным и жестоким. Многие люди, даже вне его ближайшего окружения, искренне считали его человеком если не особенно добрым, то, во всяком случае, достаточно благожелательным. Как мы уже говорили, он не любил ослож-

*Журналист. 1989. № 1. С. 38.

Л.И.Бретнев намчеловен и государственный деятель. 1964-1974 годи

Подобного рода благожелательность довольно быстро переходила в попустительство. Подхалимствующее окружение Брежнева могло позволить себе очень многое, включая и злоупотребление своим положением, взятки, кумовство; Брежнев на все это смотрел обычно сквозь пальцы, как бы не замечая. По свидетельству Ф.М.Бурлацкого, во время одной из бесед Брежнева с составителями его речей неожиданно зашел разговор о трудной и бедной жизни низкооплачиваемых людей в нашей стране. „Вы не знаете жизни, — ответил Брежнев. — Никто не живет на зарплату. Помню, в молодости, в период учебы в техникуме, мы подрабатывали разгрузкой вагонов. И как делали? Три мешка или ящика туда — один себе. Так все живут в стране"*.

И мелкое воровство, и крупное казнокрадство отнюдь не вызывали у Брежнева чувства возмущения. Так, например, из Грузии давно уже шли в Москву многочисленные материалы, уличающие в разного рода злоупотреблениях и в коррупции кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС, Первого секретаря ЦК КП Грузии В.П.Мжаванадзе и его жену. Даже министр внутренних дел Грузинской ССР Э.А.Шеварднадзе неоднократно направлял в Москву через Н.А. Щелокова материалы против Мжаванадзе и просил санкции на допрос хотя бы жены этого грузинского лидера. Но Брежнев не давал на это согласия и позволял Мжаванадзе хозяйничать в Грузии, как в своей собственной вотчине. Только после нескольких скандальных историй и афер, выходящих далеко за пределы республики, Мжаванадзе был освобожден от руководства ЦК КП республики и выведен из Политбюро. На его место был избран Э.А.Шеварднадзе, который начал решительную борьбу за искоренение коррупции в Грузии. Однако и тогда Мжа-

*Литературная газета. 1988. 14 сентября. С. 14.