Детская литература. Под ред. Е.О. Путиловой
.pdf431
разрешению всех противоречий роднит его фантастику со сказкой. Вот по-
чему у фантастических повестей этого писателя так много читателей младшего возраста.
Литературная сказка остается одним из самых популярных жанров современной детской литературы. Этим обусловлено ее влияние на бурно развивающийся жанр нашего времени – фэнтези, основывающийся на псевдоисторическом материале, мир которого населяется сказочными су-
ществами. И это одно из свидетельств актуальности и востребованности жанра литературной сказки.
Вопросы и задания
1.Что характерно для героев сказочных повестей С.Прокофьевой?
2.Что роднит фантастически повести К.Булычева со сказкой?
8.3. ПОЭЗИЯ ДЛЯ ДЕТЕЙ СЕРЕДИНЫ XXВЕКА
С начала 1960-х годов возник необычайный интерес к поэзии для де-
тей, это был, по существу, второй Ренессанс. Поэзия сделала много: она открыла страну Вообразилию, она продолжала убеждаться в безграничных возможностях Слова, она все больше приближалась к авангарду, шутке,
нонсенсу, перевертышу. Прежде, чем отправиться в страну Вообразилию,
Б.В. Заходера, биолога по профессии, конечно, тянет показать многих и многих обитателей земли, и в первую очередь, неугомонную веселую жизнь школы: ей он посвятил цикл стихотворений «На задней парте». Ге-
рои этого цикла, два друга, Вова и Петя, как и многие их сверстники, не всегда учат уроки. А если, скажем, Петька и выучил урок, «сделал, не жа-
лея сил!», увы, именно в этот день его и не спросят (Не везет). А может быть и так: в самый разгар игры, во время урока, когда уже так близка по-
беда одного, когда вот-вот на дно пойдет линкор другого, вдруг раздается:
- Курс на доску, адмиралы!...
И, полный юмора, конец стихотворения:
Часто терпит пораженье Самый храбрый адмирал, Если место для сраженья Неудачно он избрал!
(«Морской бой»).
432
Заходер удивительно точно угадал заветные желания многих девочек и мальчиков, мечтающих, чтобы каким-то волшебным образом все дела-
лось само собой
...Если б мыло Приходило, По утрам ко мне в кровать
И само меня бы мыло – Хорошо бы это было! («Петя мечтает»
Заходер любил придумывать самые разнообразные Азбуки. Первой из многочисленных его Азбук, стала «Буква «Я». Уже в этой своеобразной Азбуке проявилось его мастерство в игре буквами, слогами, гласными, со-
гласными. Вся эта грамматика, каждый звук, каждая буква приобретали свои особенности, свой характер: « - Тише, буквы! Стыдно, знаки! - /Закричали Гласные. – Не хватало только драки! /А еще Согласные!» Вы-
слушав нелепые претензии буквы «Я» - «Буквы тут переглянулись, /Все – буквально – улыбнулись». Как будто бы назидательное по характеру, но построенное на веселой игре (его можно разыгрывать как маленький спек-
такль) стихотворение достигает своей цели, убеждает растущего человека в том, как необходимо быть скромным и как смешно выглядит, желающий видеть себя на первом месте. Его другая, «Мохнатая азбука», отличается тем, что поэта не так уж интересует внешний «портрет» героя, а больше ему хочется сказать, какие разные здесь все, в этом «мохнатом» царстве.
Необыкновенным, очень симпатичным, покажется нам нрав жирафа, кото-
рого бояться даже львы: «Но не вскружил такой успех / Жирафу голо-
вы…». А вот совсем иное существо, и о нем автор пишет без всякого снис-
хожденья: «Давно я не встречал / ГАДЮКИ. / И что-то не скучал / В раз-
луке!» Со всей горячностью он защищает безобидную зверющку которой просто не повезло с наружностью: «Люди бедняжку назвали – «ЕХИД-
НА»./ Люди, одумайтесь! /Как вам не стыдно?!». И о каждом поэт скажет свое, подчеркивая, в первую очередь, «человеческие» особенности своего героя.
Сколько нового открыл Заходер своими прекрасными переводами
433
книг: А.А. Милна. Винни-Пух и Все-Все-Все» и «Алисой в стране чудес» Л. Кэролла. Как много говорит нам его «Песня игрушек» Поэт уверен, что не только дети любят игрушки, но и игрушки любят детей. Все дело в том,
что дети не замечают обид, которые они наносят игрушкам, а вот игрушки все прощают детям, И поэту принадлежит здесь очень важное слово: «От-
того-то, наверно, / НЕ ВСЕ замечают, / Как игрушки страдают, / Тоскуют, /
Скучают… /Оттого что не знают / (И знать не хотят!) / Как мы верно и преданно /любим ребят».
И, наконец, мы попадаем в страну Вообразилию: она не обозначена ни на одной географической карте и о ней ничего не сказано в книгах зна-
менитых ученых и путешественников. А между тем / «В моей Вообрази-
лии / В моей Вообразилии / Болтают с нами запросто / Настурции и Ли-
лии; / Умеют Львы косматые / Скакать верхом на палочке, / А мраморные статуи / Сыграют с вами в салочки!». В этой Вообразилии еще и не такие чудеса и приключения случаются, но как добраться туда, как попасть в эту страну? Оказывается, попасть туда совсем несложно: «Она ведь исключи-
тельно / Удобно расположена!» Путь туда открыт каждому, кто наделен воображением и фантазией, кто умеет мечтать.
Так же близко находятся «Леса-чудеса» Г. Сапгира. Лес как будто бы знакомый, но что-то в нем совсем другое:
Там чащу хвостом Подметает лиса, Чтоб чистыми были Леса-чудеса
Леса эти окутаны особым теплом и светом, и поэтому, чтобы сохра-
нить этот добрый мир, тем, кто идет туда с «пистолетами, рогатками и пушками»,
Вход в эту сказку Закрыт навсегда!
Сапгир играет, шутит со Словом: он берет одно слово и делит его на два слога – каждый слог ничего не значит, но сложенные вместе, они соз-
дают настоящее взрывное ощущение, ощущение неожиданного чуда:
Что за Ли?
434
Что за МОН?
В звуках нету смысла. Но едва шепнут: «ЛИ-МОН…» Сразу станет кисло.
Примером замечательного перевертыша стало его стихотворение
«Людоед и принцесса, или все наоборот». Людоед страшно хочет скушать принцессу, но это ему никак не удается: то принцесса слишком прекрас-
ная, а погода невозможно ужасная, то все наоборот: так и кончается леген-
да ничем для бедного людоеда.
Поэзия конца XX века проявляла особый интерес к обогащению сло-
варя читателя. Здесь можно говорить об особой роли, которую сыграл А.А. Шибаев. Совершенно обойденный вниманием, не указанный ни в од-
ном учебнике, ни в одной хрестоматии, он должен быть возвращен всем тем, кто учит детей языку. Он создал книгу «Язык родной, дружи со мной», состоящую из многих разделов: «Точка, точка, запятая», «Взялись за руки, друзья», «Ох, уж эта грамматика», «Озорные буквы». По сущест-
ву, он сочинял стихи о родной грамматике и учил детей обыкновенной русской речи посредством речи поэтической. С шуткой подходил он к та-
ким, подчас трудным, знакам препинания: «Точки, палочки, крючки / Не-
приметные значки, / А во время чтения / Требуют почтения». Вот, к при-
меру, разница между запятой и точкой: Запятая: «Выйдет / на дорожку – /
всем / подставит / ножку!». Совсем наоборот ведет себя Точка: «Загора-
живает / путь, / предлагает / отдохнуть». Так же изобретательно и весело автор дает представление о том, что мы встречаем в каждой книге: вопро-
сительный и восклицательный знак, многоточие, тире, скобки. А вот и Ка-
вычки: «Всегда / подслушать / норовят / то, / что другие / говорят…».
Язык задает нам много загадок. К примеру: «Сосать сосульку – / Вот бе-
да! – / Нам строго запрещается. / Но почему ж она тогда / Сосулькой на-
зывается?...». А в результате такие скучные, казалось бы, понятия, как предлог, сложноподчиненное предложение и т. д. приобретают увлека-
тельный и занятный характер. На сотнях загадок, скороговорок, перевер-
435
тышей, сюжетных историй про буквы и звуки Шибаев напоминает нам:
Язык – и стар и вечно нов! И это так прекрасно –
В огромном море – море слов – Купаться ежечасно!
Особенную независимость завоевала себе словесная игра у И.П. Токмаковой. Слово у нее вырывается на свободу, творит свой мир,
уходит от привычных понятий. Понятны назначения ложки, тряпки, шап-
ки. И вдруг возникает новое слово «плим», завоевывая себе сразу огром-
ную популярность:
Вот прыгает и скачет Плим, плим, плим! И ничего не значит Плим, плим, плим.
Токмакова играет словом разнообразно, а подчас, и в целях назида-
ния. Ее стихотворения это не только игра в звуковую путаницу «На по-
мощь! В большой водопад / Упал молодой леопад!», и хотя все здесь не выходит «впопард», мы не забываем о первой строчке и другого стихотво-
рения «Крокодилы»: «Прошу вас, не надо съезжать / по перилам! /Вы мо-
жете в зубы попасть /крокодилам». Все дети точно знают, что гномов нет,
но автор будет продолжать игру, и каким скучным покажется день, если гном не придет и не напомнит о том, что надо мыть уши! Токмакова зовет слушать голоса природы. С помощью поэтического «магнитофончика»:
она передает то, о чем говорят листья, травы, цветы («Разговоры) Очень часто в явлениях природы у нее возникают интереснейшие сопоставления разных миров – мира природы и мира человека
Дуб дождя и ветра Вовсе не боится, Кто сказал, что дубу
Страшно простудиться?
И следующие затем строчки о выносливости, о закаленности дуба,
конечно, вызывают ассоциацию, связь с характером человека («Дуб»).
Столь же и поэтичны и характерны строчки «Сенокос, сенокос,/Луг остал-
ся без волос!.. Как прическа эта /Хороша для лета!» («Сенокос») В ее сти-
хах возникает этическая тема: мальчик ждет обещавшего придти и обма-
436
нувшего друга. Какой отчаянный аргумент выдвигает мальчик: «Но он же совсем взрослый - /Не мог он неправду сказать!». Еще более сильно этиче-
ская позиция звучит в полных негодования словах: «Я ненавижу Тарасова: /Он застрелил лосиху...». Книга «Весело и грустно» создает обаятельный образ героя.
Лирической интонацией наполнена поэзия Я.Акима. Его «Песенка у окна» свидетельство того, как нужна людям поэзия, музыка, радость. Пе-
сенка собирает массу слушателей: «Погляди-ка: толпа у окна – /Видно, му-
зыка наша слышна, /Люди с ней остаются и не расстаются, \Им песенка тоже нужна». Так же увлекательны и его «Улица», и «Пишу тебе письмо»,
и «Весело мне». Как много могут выразить всего четыре строчки, но ска-
занные с такой доверительной детской интонацией:
Мама! Так тебя люблю, Что не знаю прямо!
Я большому кораблю Дам названье «МАМА».
Добрый теплый мир открывается в стихотворениях Э. Мошковской.
Ее «Дедушка Дерево» обладает такими волшебными руками, что готов протянуть их всем бесчисленным обитателям леса. Ее герои, будь то ма-
ленькая речка, будь то воробышек, а будь то смелый путешественник, про-
являют отвагу и мужество: «Ямы пойдут, /овраги, /камни пойдут,/коряги, /может и зверь случиться!» – как удивительно звучит ответ речки: « – Я
ему дам напиться!» Полнее всего суть поэзии Мошковской выражена, ве-
роятно, в стихотворении «Жил на свете один человечек» Человечек хотел построить себе домик, но у него было мало для этого досочек. Зато какую щедрую помощь он получил вокруг: «Небо крышу ему подарило, /И сте-
ной оказался лесок...» Его маленький домик оказался открытым для всех:
для солнца, для птиц и зверей, и Мошковская доброй шуткой кончает сти-
хотворение: «Хорошо, :что на крепкие двери, /Не хватило на двери досок!»
Свои неповторимые сюжеты находит в поэзии для детей Юнна Мо-
риц. Ее «Резиновый ежик» приобрел такую популярность потому, что свою доброту, свое ощущение: «Небо лучистое, /Облако чистое...» он не-
437
сет всему окружающему его миру:
...Божьей коровке, Цветочной головке Вежливо кланялся еж.
Для ее стихотворений характерен прием перевертыша, а этот прием,
как писал об этом К. Чуковский, задает ребенку мыслительную работу: «Вышел месяц молодой, /Небо кажется водой, /Туча кажется волной, /Месяц – лодкой деревянной». Эти удивительные чудесные перемещения,
когда все меняется местами, но остается знакомым, заставляет ребенка за-
думаться: «До чего же все похоже! /Значит, я, наверно, тоже / На кого-
нибудь похож!». Сколько же, в результате, возникает ассоциаций! («Что на что похоже»).
Ее стихотворение «Дом гнома, гном – дома» создает атмосферу доб-
рого, гостеприимного дома, но всю прелесть ему придает то, что попере-
менно верх становится низом, а низ верхом. Ю. Мориц не устает шутить:
заразительно буйное озорство Веселой Лягушки: «Вверх дном ее избушка
/Стояла, бре-ке-ке». Это озорство отделяет ее от ее сверстниц, Унылых Ля-
гушек, и сколько бы ни прошло лет «Как вспомнит, что с ней было, – / Хо-
хочет, бре-ке-ке! («Веселая лягушка»). Открыто она приглашает к общему,
безудержному веселью всех на свете зверюшек в стихотворении «Попры-
гать-поиграть». Ее мастерство словесной игры проявляется и в «Малино-
вой кошке», и в «Букете котов», но ни с чем несопоставимо ее стихотворе-
ние «Это – да! Это – нет!», в истории про избалованного мальчишки, кото-
рый ни за что не хочет засыпать:
Кататься верхом на слоне – это да!
Слоняться верхом на коте - Это да!
Верхаться на слонокоте – Это да!
Но спаться уже никогду не пойда!
Мастерством перевертыша, словесной игры отличаются стихи Э. Успенского: в его «Смешном слоненке», никак не поймешь кто же герой
– то ли слоненок, то ли крокодильчик, никак не найдешь ни его улицу, ни
438
его дом, и все события кажутся такими эфемерными! Весь построен на иг-
ре его «Птичий рынок», где папа с сыном сделали массу покупок, но од-
ним решением «не пускать» мама перевернула такое прочное построение из покупок папы и сына. Но самый смешной перевертыш – в его стихотво-
рении «Про объявления». Стоило наборщику выронить набор: «Смешались в объявлениях /Слова и предложения. /И в этих где, когда, зачем / Про-
изошел сыр-бор» Фантазия Успенского в этом «сыр-боре» безгранична.
Автором блестящих перевертышей и словесной игры, заключенной чаще всего в миниатюре, был В.Берестов: его «Картинки в лужах», его ми-
ниатюры «Снегопад», особенно «Петушки» и «Мяч» стали классическими.
Поэзия конца века говорила и о вещах серьезных. Пренебрежитель-
ное отношение, непонимание каких-то явлений природы, а в ответ ее щед-
рость к людям так выразительно звучат в «Лопухах» Н. Матвеевой. В сти-
хотворении «Пони» автор всматривается в детство и убеждается, что в мальчике, бьющем пони, угадывается будущий взрослый человек в его жестокости, упоении безжалостной силой. Ее слова, обращенные к маль-
чику, полны боли и отчаяния:
- Мальчик, не смей! – кричу я Мальчик не бей – кричу я. Мальчика, бьющего пони, остановить хочу я.
И хотя и пони, и мальчик ненастоящие – трагизм этого стихотворе-
ния настоящий.
В поэзию конца XX – начала XXI века пришла целая плеяда новых авторов – М. Яснов, С. Махотин, А. Усачев, Олег Григорьев, В. Лунин,
Тим Собакин, А. Шевченко, М. Бородицкая, Гр. Кружков. Продолжая ве-
селую карнавальную шутку, А. Усачев втягивает в веселую игру заодно бабушек и дедушек, и чудеса происходят:
В сугроб ныряет бабушка Вся скрюченная, с палочкой – Обратно скачет бабушка, Как внучка, со скакалочкой (Эй, бабушки и дедушки!)
Словесная игра, неудержимая фантазия, стремление проникнуть в
439
неведомый таинственный мир слова, обозначающего предмет, – все это
«спрятано» в «Шкатулке» Усачева. Сколько возможностей открывает ав-
тор в одном только названии стихотворения. Что спрятано в ней? Фантазия разыгрывается, шкатулка становится хранителем несметных сокровищ, она вырастает в волшебный замок, в целую шкатульную страну, внутри кото-
рой устраивается и сам поэт:
Захлопнул крышку и стучит, Не покладая рук: Шкатулка – это штукалка… Тук-тук-…тук-тук…тук-тук
Поэзия Тима Собакина предлагает другие устремления: сблизиться с природой, войти в ее тайны, «пожить красивой Ромашкой», дружить со слабой букашкой» («Желание»), быть понятым Гусем, Скворцом. Он сам,
Тим Собакин, ведет переписку с Коровой и урок любви к Родине получает от животных.
Но если у Берестова «петух петушится», М. Яснов задает как бы за-
конный вопрос: выходит, «Лягушка лягается»? Загадок язык задает так много, что это дает повод поэту для бесконечной игры. Страсть обыгры-
вать слово проявляется во многих его стихотворениях, оказывается, ма-
леньким удодиком быть «удоднее всего». Словесная игра, озорство прояв-
ляются в стихотворении «Про мамонтов», где все оборачивается увлека-
тельной игрой, где мамонты предстают симпатичным семейством, где на-
лицо и мамонт, и папонт, и бабонт, дедонт и внучонт. В озорном мире Яс-
нова есть и считалки, и дразнилки, и приставалки, и докучные стихи, где,
действительно много «удодовольствия», но, главное, во всех его шутках царит Слово.
Поэт забавляется и играет, он входит в дружбу с предметами на сво-
ем пути, с теми, кто идет по его дороге:
Спешит Торопинка под каждым окном, Зовет нас глядеть-наглядеться:
Что там за окошком? Чу!... Детство! («Чудетство».
Будет ли поэзия продолжать озорную веселую игру Словом, разга-
440
дывая его бесконечные тайны и возможности, или будет искать новые пу-
ти? Размышляя над путями современной детской поэзии, поэт В. Лунин говорит о постепенном уходе от игровой поэзии к лирической, к поэзии чувства, внутреннего содержания. Конечно, речь не идет о полном возвра-
щении к поэзии XIX века, когда писали для детей, обращаясь больше к чувству ребенка. Вероятно, это будут новые поиски. С каким чувством пишет С. Махотин о любви к некрасивой игрушке («Пластилиновый пес»),
какой благодатью веет от его стихотворения «Летний вечер»:
Ветер веткой зашуршал И лизнул в лицо.
За рекою конь заржал, И мышонок пробежал В норку под крыльцо.
Жаворонок, превратившийся в песню у А. Шевченко, полный цикл стихотворений Лунина к «Детскому альбому» П.И. Чайковского: все это как бы означает начало лирического настроя детской поэзии. Да ведь одно не исключает другого: и озорному Слову, и Слову лирическому найдется место в поэзии для детей, они лишь будут обогащать друг друга.
Вопросы и задания
1.Где находится и чем отличается страна «Вообразилия», и как можно в нее попасть?
2.В стихотворениях каких поэтов особенно ярко проявляют себя приемы нонсенса, шутки, перевертыша?
3.В стихотворениях каких поэтов главным приемом становится игра?
4.Обратите внимание на книги поэта, где оказываются связанными между собой поэзия и грамматика. Назовите удивительные существа, которыми населена страна «Вообразилия».
ГЛАВА9 ЗАРУБЕЖНАЯ ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРАКОНЦАXIX -XX ВЕКОВ
9.1. АНГЛИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ СКАЗКА ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XIX – XX ВЕКОВ.
9.1.1.Литература английского нонсенса.
Английская детская литература — одна из богатейших и интересней-
ших в мире. Может показаться странным, что в стране, которая традици-
онно воспринимается нами как родина сдержанных, вежливых и рассуди-
тельных людей, придерживающихся строгих правил, родилась литература озорная, нелогичная. Причем расцвет ее приходится на эпоху королевы