Стабилизирующая

Неофициальная («серая») экономика позволяет повысить конкурентоспособность товаров и услуг, поскольку экономит на налоговых изъятиях. Доходы от теневой деятельности, не облагаемые налогами, позволяют повысить жизненный уровень вовлеченных в нее слоев населения. В переходной Экономикс России 90-х гг. теневые некриминальные доходы, включая не учитываемую официально заработную плату «в конверте», были, по меньшей мере, сопоставимы по величине с легальной заработной платой. Создавая новые рабочие места и источники доходов, неофициальная экономика выполняет, особенно в условиях экономического кризиса, функцию социального стабилизатора, сглаживает чрезмерное неравенство доходов, уменьшает социальное напряжение в обществе.

Дестабилизирующая

Криминализация хозяйственной деятельности создает серьезную угрозу стабильности общества. Массовое уклонение от уплаты налогов порождает хронический бюджетный кризис, что и произошло в России во второй половине 90-х гг. и явилось одной из главных причин финансового кризиса 1998 г. Теневой сектор в своей некриминальной части нередко характеризуется низким техническим уровнем, что ведет к деквалификации занятой в нем рабочей силы (например, когда на ремонтно-строитель- ных работах были заняты высококвалифицированные инженеры и рабочие, чьи специальности не были востребованы в новых условиях).

Особенности теневой экономики в России

В общемировом масштабе удельный вес теневой экономики оценивается в 5–10% от ВВП. В развивающихся странах эта доля выше. Так, в африканских странах этот показатель достигает 30%, в Чехии 18%, в Украине 50%.

Теневая деятельность в России в ходе рыночных трансформаций, не сопровождавшихся адекватными институциональными преобразованиями, в условиях быстротечной либерализации хозяйственной деятельности, глубокого спада производства, стала быстро распространяться в самых различных формах. Если в 1973 году в СССР доля теневого сектора равнялась примерно 3% ВВП, в 1990–1991 году – 10–11%, то в 1993 году она составила 27% от ВВП. По данным Росстата, сейчас масштабы теневой экономики колеблются в пределах 22–25%, по оценкам Федеральной службы безопасности РФ – 40% от ВВП. Здесь следует заметить, что показатель 40–50% являются критическим.

И в 90-е гг  ХХ в. и в нынешнем веке .теневая экономика  присутствует почти везде. В основе современной теневой экономики лежит  недекларирование трудовой деятельности. Трудно сейчас сказать, сколько работников занято теневой экономикой, потому что предприятия не знает,  какая часть его труда декларируется предприятием, а какая нет. Если образ теневой экономики в бывшем Союзе ССР – независимый черный рынок, то образ российской теневой экономики – ларек, в котором в любой момент можно найти накладные, которые по нескольку раз подменяются и переписываются в течении дня. По данным МВД РФ в 1990-91 гг.  в теневой экономике производилось 10-11% ВВП,  в 1996 г. - 46%, в настоящее время доля теневой экономики в отечественном ВВП в 2010г. составила 48,6%. Самый маленький, для сравнения, удельный вес теневой экономики в Щвейцарии - 8,6%, в США- 8,8%,  наивысший уровень был зафиксирован в Грузии – почти 70% ВВП ( по данным главы Всемирного банка Роберта Зеллика).  В теневой экономике сейчас занято приблизительно 60 млн. чел.   (по разным источникам разные данные, Госкомстат России дает заметно меньшую цифру). По данным Московского института социоэкономических проблем,  если в 1973 г. теневой сектор СССР составлял приблизительно 3% ВВП, то в 2009 г. – уже 46%.. Если и брать эти данные как заведомо неточные, все равно понятно, что масштабы теневой экономики сейчас весьма велики и они значительно возросли с момента начала экономической либерализации и продолжают расти. Более того, теневой и легальный виды деятельности сейчас настолько переплетены, что их невозможно отличить друг от друга.

1.   Исправников В.О., Куликов В.В. «Теневая экономика в России: иной путь и третья сила.- М.: Дело, 1997.

Теневая экономика России неравномерно представлена в различных отраслях. Так, по оценкам Росстата, если в строительстве на теневой сектор приходится около 8% деятельности, то в системе плановых услуг этот показатель превышает 63%.

По своей экономической сути сфера обслуживания всегда оставалась отраслью, где в большей степени действовали рыночные механизмы и регуляторы, так как производство и реализация продуктов труда связаны напрямую.

Сегодня объемы реализации бытовых услуг населению в рамках теневой экономики составляют примерно 60% от объемов, констатируемых официальной статистикой, особенно в сфере ремонта и технического обслуживания автотранспортных средств. Это – классический вариант подпольной экономики, когда заказы оплачиваются без оформления квитанций и кассовых чеков, т.е. предприятие не желает декларировать часть или весь свой доход в целях избегания прямого или косвенного налогообложения.

Существует много направлений развития теневой экономики в сфере бытового обслуживания населения.

Так, например, при пошиве швейных и вязке трикотажных изделий завышается количество ткани при раскрое на единицу изделия из-за отсутствия строгого контроля за нормами расхода сырья и материалов.

Такое направление теневой экономики, как завышение затрат на оказание услуги посредством приписок или формирования дополнительной ресурсной и трудовой базы в себестоимости оказанной услуги, тоже очень распространено. В состав услуги включаются неосуществляемые фактически работы, предусмотренные, но не прописанные виды экономии (электричества, ткани и т.д.).

Например, при ремонте и строительстве жилья населению основная доля теневого сектора формируется за счет использования «черной2 рабочей силы. В данном случае, наряду с прочими налогами и отчислениями не попадает в бюджет большая сумма подоходного налога.

Это – лишь небольшие практические примеры. Теневая экономика многолика: это бартер, уход от налогов, завышенная оценка натуральных продуктов, выдаваемых вместо зарплаты, и необходимость реализации этой продукции, поиск дополнительных заработков, обналичивание, коррупция и т.д.

Теневые процессы не отражены в статистике, поскольку нет официальных отчетов, которые комитет по статистике РФ получает от предприятий страны, нет финансовых следов в виде уплаты налогов, нет и психологических реакций людей в виде забастовок, пикетов и демонстраций. Теневая экономика находится вне информационной доступности, для общества ее как бы нет, но в то же время является весомым элементом существующей экономической системы страны.

В заключение можно сказать, что введение в научный оборот понятия «теневая экономика», осознание необходимости исследований в данной сфере, выработка методов оценки масштабов теневой экономики имеют большое значение для понимания современного состояния экономики и перспектив ее развития.

Если бы экономика не уходила в тень, ВВП каждого государства существенно бы «подросло». Правда, вероятность такого сценария маловероятна. Согласно общемировым объёмам выручки, теневая экономика вполне способна конкурировать с официальной. Особый вклад в эту статистику вносит Россия.

По данным, обнародованным Всемирным Банком (ВБ) в 2010 г., в нашей стране на теневую экономику приходится около 48,6% ВВП. В регионах же в зависимости от того или иного субъекта этот показатель колеблется в пределах 20-50% ВРП (Валовой региональный продукт). На самом деле эта цифра значительно ниже, уверен глава Росстата Александр Суринов. По его мнению, нелегальную экономику можно оценить в 14-16% ВВП страны.

Впрочем, показатели международных организаций, данные официальной статистики и отчёты специалистов рынка всегда расходились. Действительно, дать объективную оценку масштабам российской теневой экономики непросто, настолько она стала неотъемлемой частью всей экономической системы страны. Например, известно, что в скрытом секторе задействовано 34,3% всей торговли, 10,1% - строительства, 9,2% - транспорта и связи, 8,9% - обрабатывающего производства, 4,6% - коммунальных, социальных и персональных услуг, 3,2 - рынка недвижимости и 2,3% - гостиниц и ресторанов. Что же касается сельскохозяйственной отрасли, то она практически вся работает в тени (по некоторым подсчётам более 90%).

По результатам исследования Национального института системных исследований, в 2006 г. среднее предприятие продавало в теневом секторе 16,8% своей продукции, причём около 23% от всего оборота составлял перевод денег из официального сектора в теневой. Хотя для нашей страны явление, когда теневая экономика выходит в правовое поле, вполне привычное.

Причин же, способствующих развитию нелегальной экономики, немало. Это и различные прорехи в законодательстве, и высокие налоговые ставки, и коррумпированность государственного аппарата, и высокая степень конкуренции.

Как всё устроено?

По общемировым объёмам теневой экономики большая часть выручки приносит продажа героина, торговля женщинами, продажа контрафактной продукции, огнестрельного оружия и киберпреступность.

Вообще же теневой экономикой можно считать любую экономическую деятельность, которая не учитывается и не контролируется со стороны государства. В принципе таковым является и предпринимательство, которое скрывает реальные доходы от бизнеса и уклоняется от уплаты налогов.

ООН даже разработало специальную методику оценки теневой экономики. Так, согласно ней неофициальный сектор включает в себя следующие виды деятельности:

скрытая, т.е. законодательно разрешённая, но официально не учитываемая деятельность в рамках формализованных структур и процедур. Может осуществляться с целью уклонения от уплаты налогов, социальных взносов или др.(подпольное производство алкоголя);

неформальная - законодательно разрешённая, но не учитываемая деятельность неформальных структур (например, когда парикмахер, не оформляя законодательно свою деятельность, оказывает услуги на дому);

нелегальная - законодательно запрещённая деятельность (проституция, контрабанда, незаконная продажа оружия).

Как показывает практика, большую часть теневого сектора составляет именно неформальная экономика. При этом недавно глава Росстата Александр Суринов предложил в оценке ВВП учитывать также и теневую экономику, мол, какая-никакая, но всё же является частью всего экономического комплекса. Так что, если это действительно произойдёт, ВВП нашей страны сможет смело обогнать ряд других стран. [7].

Не секрет, что теневая экономика в России имеет гигантские масштабы, что отражает недоверие к государству, высокую степень криминализации последнего и его слабость. В результате, власть не знает реальных масштабов экономики и не может ее эффективно регулировать, имеет место огромный недобор налогов и несправедливое распределение налогового бремени, плохо защищены потребители. Для оценки изменений в размерах теневой экономики необходимо, по крайней мере, рассмотреть динамику следующих параметров:  . Степень долларизации экономики.

. Уровень монетизации экономики.

. Удельный вес наличного обращения.

. Доля расчетов денежными средствами и доля расчетов по прямому товарообмену (бартеру) в общем объеме оплаченной продукции.

. Уровень собираемости налогов.

С помощью показателя уровня монетизации экономики оценивается реальная денежная масса, то есть степень насыщения экономики деньгами. Уровень монетизации - отношение денежного агрегата к годовому объему ВВП. По уровню монетизации Россия занимает одно из последних мест в мире. Это свидетельствует о том, что огромная часть экономики как бы не существует или бартеризирована и не обслуживается национальной денежной и банковской системой.

Не секрет, что в России использование электронных денег находится еще на крайне низком уровне. В РФ за наличные покупают квартиры и автомобили. Не случайно мы уже обсуждаем внедрение в обращение банкноты номиналом в 2000 и 5000 рублей. Тенденция к уменьшению наличных платежей и внедрению кредитных карт очень медленная и фактически отсутствует. Чеки в России вообще не используются. Другая сторона наличного обращения - огромное число наличных операций организованного и теневого бизнеса, которые нигде не учитываются и не проходят через банковские каналы. Надо также учитывать, что значительная часть наличных платежей осуществляется в долларах США, то есть является частью процесса долларизации. Например, большая часть крупных частных жилых объектов в Подмосковье была оплачена долларами США без оформления соответствующих документов и ведома налоговых органов.  Говоря о собираемости налогов, следует отметить, что в течение 2009 г. недобор по суммарным налогам (с учетом ЕСН) в федеральный бюджет составил примерно 9 млрд. руб., прогнозную собираемость налоговых поступлений в федеральный бюджет по основным налогам (без учета ЕСН) МНС удалось обеспечить лишь в марте и октябре. Таким образом, фискальная ситуация в стране ухудшалась даже чисто формально.

На деле ситуация хуже, чем представляется официальной статистикой. Реальную собираемость налогов оценивают полуофициально на уровне 70%, но нам представляется, что этот показатель находится на уровне 30-50%, то есть большая часть налогов просто не собирается. Одной из причин этого является экономическая нерациональность многих налогов и отсутствие реальной угрозы наказания за неуплату налогов.

Вывод: Начиная с 2008 г., суммарные рублевые депозиты в банковской системе в среднем растут быстрее долларовых с увеличением динамики в конце 2009 г. Увеличился удельный вес денежных расчетов и сократился бартер, под конец года несколько сократился удельный вес наличных денег в обращении. Однако нет свидетельств реального повышения собираемости налогов.

Уровень монетизации увеличивается с 2006 г. Тот факт, что в целом депозиты растут быстрее инфляции свидетельствует о повышении монетизации и снижении размеров теневой экономики. В то же время, уровень монетизации все еще низок и до тех пор, пока уровень монетизации не достигнет 30-40% ВВП, рассчитывать на рост темпов экономического развития и увеличение кредитной активности российских банков не приходится.

Однозначно говорить о снижении размеров теневой экономики нельзя. Например, в течение 2009 г. не было принято решений, способных повлиять на процессы легализации зарплаты, а о жестких мерах борьбы с теневой экономикой и говорить не приходится.[7].

Сложность и противоречивость теневой экономики переносится на сферу ее познания, применительно к которой можно говорить о существовании трех институциональных «ловушек», связанных с изучением, оценкой и прогнозированием, а так же выявлением теневых процессов и отношений. Их исследование позволяет раскрыть причины отсутствия согласованности в научных трактовках и классификациях теневой экономики, широчайшего разброса оценок и прогнозов ее доли в ВВП, невозможности полного и объективного освещения теневой части хозяйства.

Теоретико-методологическая «ловушка». Это самопроизводящийся компромисс институциональных интересов исследователей теневой экономики, выражающийся в поддержании относительной неопределенности категориального аппарата.

Неоклассический анализ теневых отношений при всей оригинальности получаемых результатов страдает из-за глубоких методологических противоречий. Речь идет, прежде всего, о концепции методологического индивидуализма.

Закономерно, что институциональный анализ теневой экономики относится к наиболее актуальным и практически востребованным направлениям исследований в экономической науке в России. Работы его представителей посвящены эмпирическому освещению и теоретическому описанию таких явлений, как коррупция, «силовое» предпринимательств, организованная преступность, наркобизнес, бартер, и др.

Однако дальнейшее движение этой области исследований тормозятся методологическими проблемами, прежде всего, прежде всего, неразвитостью и образностью используемого категориального аппарата. Подавляющее большинство работ, посвященных проблеме взяточничества, представляет интерес и позволяет получить базовую информацию о масштабе и разнообразии форм коррупции, но не содержит систематического анализа экономических основ и взяточничества.

Сложилась своеобразная терминология, которая, несмотря на слабую унификацию, позволяет приблизится к теоретическому осмыслению эмпирических данных, хотя и сдерживает понимание природы, специфики, структуры и внутренней логики изучаемых феноменов. Попытки систематизировать эти термины только вносят дополнительный хаос, вызывают создание очередных сложных, слабо связанных классификаций.

Столь неустоявшаяся терминология свидетельствует о том, что разработка методологических основ подхода к определению теневой экономики еще отнюдь не завершена.

Оценочно-прогнозная «ловушка». Данное явление представляет собой системно-неэффективное институциональное равновесие в рамках экспертного сообщества, индуцирующее расширенное воспроизводство информационной асимметрии по поводу реальных масштабов теневой экономики в России.

В последние годы экспертные оценки доли теневой экономики в российском ВВП варьируются в огромном диапазоне – от 20 до 80%. Одни полагают, что по удельному весу теневой экономики в ВВП России сопоставима с латиноамериканскими странами, где этот показатель превышает 90%, другие приводят более оптимистичные оценки, 20%.

Видимо, есть определенные причины такого разброса оценок и прогнозов. Невозможно измерить нечто, не имеющее однозначного определения. Отсюда возникает широкое поле возможностей искажения реальной картины теневой экономики в соответствии со статусными интересами экспертов и разработчиков прогнозов.

В любой оценке и в любом прогнозе всегда представлены интересы аналитика и разработчика. Статус разработчика в значительной степени определяет параметры результата анализа и прогноза. Именно с этим связаны искажения прогнозов и оценок, политическая составляющая которых обусловлена их ориентацией на отстаивание определенных статусных интересов. Заниженные оценки часто выдвигаются с целью минимизации издержек дальнейшего превышения планов по борьбе с теневой экономикой, а так же для обоснования эффективности усилий различных органов государственного управления.

Следует принципиально согласиться с позицией ученых, считающих, что «сокращение теневой экономики до десятипроцентного уровня должно быть выдвинуто в качестве стратегической задачи российского государства наряду с уже обозначенными. (удвоение ВВП, борьба с бедностью). односторонность неуместна в изучении сложных институциональных вопросов., а тем более в практике их регулирования.

Мониторинговая «ловушка». Она отражает неэффективное устойчивое равновесие статусных интересов наблюдателей и наблюдаемых в теневом секторе хозяйства. Поскольку при анализе общественные науки пользуются естественно-научной метафорой тени, полезно все же придерживаться общей логики взаимодействия света и тени в природе.

Выделение в составе теневой экономики ненаблюдаемого и скрытого сегментов – верный и по сути институциональный подход. Следуя ему, можно определить, что вне освещенной участниками или заинтересованными лицами и освещенной законом области экономического пространства действия, связи агентов находятся по двум причинам.

Во-первых, они реализуются вне сферы правового регулирования и не учитываются статистическими службами. В этом смысле теневая экономика включает в себя не только сознательную, но и непреднамеренно укрываемую экономическую деятельность.

Во-вторых, их скрывают, т.е. такие операции осуществляются в обход закона, с его нарушением, путем утаивания своих связей и сделок или маскировки под легитимные. Если хозяйства что-то скрывают, то им есть что скрывать, ведь целью многих видов преступной деятельности – максимизация прибыли и извлечение сверхдохода, а поэтому их корни следует искать в экономике.

Подлоги, приписки, махинации, сговоры, преференции, взяточничество, манипулирование ценами, фиктивные сделки и другие виды экономических преступлений являются по своей сути нелегальными, противозаконными, криминальными. Часто они имеют формальный характер, искаженно отражаясь в управленческой документации и финансовой отчетности, порождая так называемую фиктивную экономику, связанную с фальсификацией экономической информации.

Подводя итог, можно сказать, что неуклонно растет число исследований, множатся очередные теоретические конструкции, методики учета теневых параметров воспроизводства на разных уровнях хозяйства и концептуальных механизмов их минимизации, но теневая экономика все же остается теоретически слабо определенным явлением.