Kniga_Dzhon_Urri_quot_Mobilnosti_quot (1)

МОБИЛЬНОСТИ. ОБЩЕСТВА И СИСТЕМЫ В ДВИЖЕНИИ

историческим руинам, еде, памятным зданиями и т. п. В этой глобальной конкуренции здания, на самом деле, наиболее важны для того, чтобы место стало аф­ фективным пунктом, местом, достойным посещения, по типу «увидеть Венецию и умереть». Мачу-Пикчу обозначает наследие инков (Arellano 2004), Тадж Махал — «экзотический Восток» (Edensor 1998), Паль­ мовый остров обозначает Дубай и т. д. (Junemo 2004).

Новые эффектные отели, деловые кварталы и галереи, возводимые знаменитыми архитекторами, — это гло­ бальные иконы, на которые все больше заглядывается весь мир (Sheller, Urry 2004).

Места также могут стать аффективными центрами, если они уже являются центром коммуникабельности. «Представления» других людей придают такому месту оживление, ощущение карнавала и постоянного движе­ ния. То, что в каком-то месте движется много людей с соответствующим габитусом, говорит о том, что это и есть то самое место, ради созерцания которого можно и уме­ реть, место, которое нельзя пропустить, место жизни. Видеть «представление» движущихся Других необхо­ димо для того, чтобы эффективно испытать то или иное место, будь то космополитичный Гонконг (Sum 2004), олимпийский квартал Барселоны (Degen 2004), англий­ ский Хэрроугейт (Cuthill 2004) или что-то еще. Понятие фланирования, введенное Бодлером, очень хорошо от­ ражает это эмоционально движущееся «представление» места: «жить в толпе, в волне и потоке, в суматохе, в те­ чении» (процитировано в: Tester 1994а: 2).

Глобальная конкуренция предполагает «рефлексив­ ность места», т. е. набор правил, процедур и критериев, по которым каждое место может оценивать, отслежи­ вать и развивать свой «потенциал» в рамках возникаю­ щих паттернов глобального путешествия. Эта рефлек­ сивность касается определения позиции конкретного места в географических, исторических и культурных контурах мира, а в особенности — его настоящие и по­

462

МЕСТА

тенциальные материальные и семиотические ресурсы. Появилось множество консультационных фирм, кото­ рые служат посредниками между локальными, наци­ ональными и интернациональными государствами, компаниями, добровольческими организациями и НКО и тем самым дают возможность каждому «месту» отсле­ живать, модифицировать и максимизировать свою по­ зицию в переменчивом глобальном порядке. Подобные процедуры «изобретают», производят, рекламируют и распространяют — особенно через глобальное телеви­ дение и Интернет — новые и модифицированные, или перепакованные или нишевые места и их соответст­ вующие образы (см.: Urry 2002с: ch. 8). В целом места, которые должны быть посещены, связаны со множест­ вом сфер деятельности: транспорт, гостиничный биз­ нес, путешествия, дизайн и консалтинг, конференции; производство и распространение образов через печать, телевидение, новости, Интернет и т. п. организация по­ литических и протестных кампаний за или против стро­ ительства, или развития туристической инфраструкту­ ры, или отраслей секс-бизнеса (Clift, Carter 1999). Таким образом, огромное количество людей и мест оказывается поймано в крутящейся воронке глобального путешест­ вия. Это не две разные сущности, как если бы «глобаль­ ное» и «путешествие» имели лишь несколько внешних связей друг с другом. Скорее они — это одна неотъемле­ мая составляющая одного набора комплексных и взаи­ мосвязанных процессов. Более того, такие сборные ин­ фраструктуры, потоки образов и людей и возникающие практики «туристической рефлексивности» являются «глобальным гибридом», созданным из сочетания тех­ нологий, текстов, образов, социальных практик и т. д., только совместно позволяющих ему распространяться и воспроизводиться по всему свету.

В некоторых случаях попадание в список пунктов назначения является частью рефлексивного процесса, при помощи которого общества и места «вступают» в

463

МОБИЛЬНОСТИ. ОБЩЕСТВА И СИСТЕМЫ В ДВИЖЕНИИ

глобальный порядок (или возвращаются в него, как в случае с Кубой или Санкт-Петербургом в 1990-х годах). Хотя большинство людей вовсе не являются глобальны­ ми путешественниками, те места, в которых они живут, связанные с образами природы, нации, колониализма, жертвоприношения, общины, наследия и т. п., — это мощные компоненты множественных потоков путешест­ венников. Такие места будут посещать, и это повлечет за собой движение, особенно автомобильное, вокруг места или пешие прогулки по нему самому. В уже не раз ци­ тировавшемся исследовании описаны многие комплекс­ ные микромобильности туристов, которые разворачива­ ются в самых разных местах, таких как пляж, рыбацкая деревушка, остров или замок, являющихся сценами для туристических «представлений» (Baerenholdt, Haldrup, Larsen, Urry 2004).

Есть и такие странные места, которые являются уз­ лами особых потоков, а также площадками для необыч­ ных «прогулок» (см.: Urry 2004d). Рассмотрим такие: покрытый травой холм в Далласе, откуда стреляли в президента Кеннеди, тюрьма Чанги в Сингапуре, ок­ купированные нацистами во Вторую мировую войну Нормандские острова, Грейслендс, Дахау, Хиросима, рабовладельческие плантации, Северная Ирландия, рабские крепости Западной Африки, египетские пира­ миды, Перл-харбор, остров Роббен в Южной Африке, «тропа бойни» в Сараево, могила Джима Моррисона в Париже, Освенцим (объект мирового культурного на­ следия ЮНЕСКО) и т. д. Все это — места насильствен­ ной смерти, многих людей или одного кумира (таких как принцесса Диана, Кеннеди, Джеймс Дин, Шерон Тейт, см.: Rojek 1993; Lennon, Foley 2000). В самом деле,

частично привлекательность некоторых мест объясняет­ ся близостью смерти, опасности и риска. На Карибских островах «опасность» таится буквально за углом, сра­ зу за фасадом игровой площадки. Рассказы о пиратах,

464

МЕСТА

растаманы, наркотики, гангстеры — все участвуют в «представлении опасного путешествия» на этих райских островах (Sheller 2003). Более недавние виды туристи­ ческих «представлений» включают и непосредствен­ ную угрозу телу (см. об авантюрном туризме в Новой Зеландии: Bell, Lyall 2002). Есть множество путеводите­ лей для любителей «опасных приключений» (Shroeder 2002: 73), равно как и телесериал ВВС «Каникулы в зоне опасности» (Holidays in the Danger Zone).

Вэтих местах смерти и страданий с посетителей час­ то требуют входную плату, обеспечивают переводчиком

ипродают другие услуги. Через приход туристов и пуб­ личное выражение ими «почтения» происходит коллек­ тивное свидетельствование. Как будто бы визит чужа­ ков, паломников к святым местам смерти, может дать бессмертие тем, кто умер там по той или иной причине. Итак, эти места дают посетителям возможность осущест­ вить комплексный ритуал скорби в память о смерти це­ лой расы, народа, вождя или кумира, обычно известного через медиа-образы. Эти места смерти и игры — ком­ плексные, стимулирующие «представления» памяти, почтения, коллективной печали и эмоций. Как требует от посетителей знаменитая надпись на Арлингтонском национальном кладбище, где похоронен Кеннеди: «Молчание и почтение» (Lennon, Foley 2000:88). Именно так следует «представлять» посетителям это место, где с почтением помнится о смерти особого рода.

Вцелом, воспоминания играют важнейшую роль

имогут сохраняться дни, недели, года и десятилетия

после посещения места. Во время своего пешего похода по Альпам в 1790 г. Вордсворт отметил, что «вряд ли в моей жизни будет хотя бы один день, когда эти образы не принесут мне немного счастья» (процитировано в:

De Botton 2002: 153—154; см. главу 4 выше). Эти образы продолжали жить в его памяти и, приходя на ум спустя многие годы, позволяли совершить воображаемое путе-

465

МОБИЛЬНОСТИ. ОБЩЕСТВА И СИСТЕМЫ В ДВИЖЕНИИ

шествие в эти места. Он называл эти вспышки памяти «пятнышками времени», крошечными, но очень важны­ ми мгновениями, которые можно пробудить снова. Они «вспыхивают перед внутренним взором», перенося нас в другое место, и несут «силу обновления» (De Botton 2002: 156; Bserenholdt, Haldrup, Larsen, Urry 2004: 149).

Такая работа памяти, как мы можем это назвать, кардинально трансформировалась при появлении фик­ сированных образов, что произошло с изобретением фо­ тографии в 1839—1840 гг. и сформировало особую сцепку путешествие-фотография (Osborne 2000; Urry 2002с; см. в предыдущих главах). Фиксация образов описывалась Фоксом Толботом как «естественная магия» и обездви­ живала воспоминания о месте и переживания. Уже говорилось о том, как работа памяти побуждала турис­ тов использовать свои каникулярные фотографии для увековечивания образов и попыток остановить время в эпоху текучей модерности (Baerenholdt, Haldrup, Larsen, Urry 2004:116-117). Фотографии дают близость людей и места, когда «наблюдатель вступает в телесный контакт со следами воспоминаемого» (Edwards 1999: 118). Эти следы запускают странствие памяти, но не определяют его конечный пункт, который может быть воспоминани­ ем или смыслом, весьма далеким от того, что буквально читается на следах. Некоторые респонденты описыва­ ют, как фотографии пробуждают память не только ви­ дов, но и запахов, вкусов, звуков и температуры места

(Baerenholdt, Haldrup, Larsen, Urry 2004: 119). А когда сердце разбито и мечты развеяны, они также провоци­ руют воспоминания о смерти близких, о неизбежном старении хрупкого человеческого тела, о комплексных движениях и взаимоотношениях людей (Baerenholdt, Haldrup, Larsen, Urry 2004: 120). Как мы уже упомина­ ли, эти мимолетные картины праздника не только не являются чем-то эфемерным, а «имеют долгую загроб­ ную жизнь... составляют чрезвычайно важную часть ны­ нешних жизненных историй и пространств будничной

МЕСТА

жизни» (Bserenholdt, Haldrup, Larsen, Urry 2004: 122).

Таким образом, путешествие во многом касается друж­ бы и семейной жизни, а также различных ожиданий и воспоминаний о людях и местах.

Заключение

В этой главе говорилось об аффективных отношениях

кместам и о различных видах «представлений», к ко­ торым такие места побуждают. Если в течение какогото времени подобные «представления» не происходят, то место меняется и становится чем-то другим. Места и «представления» завязаны друг на друге. Места не являются чем-то зафиксированным и неизменным, но зависят от того, какие телесные «представления» осу­

ществляют в них «хозяева», а особенно — «гости». Места для игры появляются на свет благодаря системам орга­ низованных и/или неформальных туристических «пред­ ставлений», включая фотографирование и работу памя­ ти. Таким образом, места экономически, политически и культурно производятся посредством многообразных видов мобильности людей, но также и капитала, объек­ тов, знаков и информации, движущихся на высокой, но не одинаковой скорости через границы и в зависимости от обстоятельств формирующих временные места спек­

такля (places of spectacle).

Особое внимание я уделил «представлениям» больных, происходившим на минеральных водах и морских курор­ тах и заложившим основы более общего паттерна, соглас­ но которому в некоторые места нужно путешествовать ради различного рода удовольствий. Я проанализировал переход от земли к ландшафту и отметил, как это озна­ меновало возникновение нового способа бытия в мире, по мере того, как места стали «представляться» через срав­ нения, контрасты и коллекционирование. В следующем за этим разделе я сконцентрировался на том, как некото­

467

МОБИЛЬНОСТИ. ОБЩЕСТВА И СИСТЕМЫ В ДВИЖЕНИИ

рые места и особенно путешествие к таким местам стало играть центральную роль в определении национальной идентичности. Наконец, я проанализировал как гранди­ озную глобальную конкуренцию между местами, транс­ формирующую их характер по мере того, как они борются за положение на глобальной сцене.

Итак, места динамичны, они движутся и необяза­ тельно остаются в одной «дислокации». Места путешест­ вуют по сетям людей и через не-человеческих агентов, фотографии, песок, камеры, машины, сувениры, карти­ ны, доски для серфинга и т. п. Эти объекты расширяют человеческие возможности, особенно в том, что касает­ ся возможностей «представления». Получающиеся в результате сети кружатся как в водовороте, все более текучие, меняя дислокацию места и привнося в «игру» новые, неожиданные места.

Наконец, следует отметить, что крутящийся вихрь

глобального путешествия вызывает к жизни и свою противоположность, по мере того, как терроризм тоже становится глобальным. Глобальный терроризм бросает вызов глобальной власти США, их союзников и культу­ ре мобильности. В этом новом мировом бес/порядке мес­ та, привлекающие западных посетителей, превращают­ ся в линию фронта новой глобальной войны, примером чего служат нападения на туристов в Каире, Луксоре, Нью-Йорке, на Бали, в Момбассе, Джакарте, Кашмире

ит. п. Угроза смерти и страх смерти особенно таятся в тех местах, которые привлекают посетителей со всего света. Некоторое время такие террористы сами бывают туристами и только периодически превращаются в тер­ рористов. Оружие слабого — страх, и оно нагоняет па­ нику на играющих «невинных туристов», исполняющих те «представления», которые они должны исполнять в подобных местах. Новый страх может стать эпидемией

инастичь в аэропорте, в самолете, в гостинице, в ночном клубе, на пляже, бензозаправке, в туристическом авто­ бусе и в апартаментах. Быть туристом значит находить­

468

МЕСТА

ся на линии огня в местах позитивного аффекта, кото­ рые в мгновение ока могут превратиться в место бойни

(Diken, Laustsen 2002: 14).

Тем не менее с течением времени такие места смерти могут трансформироваться в новые места для посеще­ ния. Так, Граунд-Зиро или Фолс-роуд и Шэнкхилл-роуд в Белфасте сейчас обозначены на туристических картах и ожидают своих посетителей (в Белфасте даже сущес­ твует особый «Troubles Tour»140). Места смерти рутин­ ным образом обращаются в места для посещения и по­ являются в постоянно обновляющихся путеводителях. И, как обсуждалось в главе 7, в отношении аэропрост­ ранства этот новый невидимый враг также вынужда­ ет задействовать новые меры наблюдения и контроля, чтобы отслеживать всех тех, кто путешествует по свету. В Соединенных Штатах это привело к национализации систем безопасности в аэропортах и нового толчка раз­ вития систем, контролирующих более 550 миллионов индивидуальных посещений, совершаемых в США еже­

годно (Diken, Laustsen 2003: 3). Чтобы приехать в какойнибудь город зрелища всего на неделю, эти посетители вынуждены соглашаться на все более глобальный элек­ тронный паноптикон, как в аэропорту, так и на улицах. В последней главе я обращусь к будущему и попро­ бую представить, какие новые формы мобильности мо­ гут возникнуть в том будущем, которое одновременно и непредсказуемо, и по большей части неминуемо. В част­ ности, я позаимствую из глав с 9 по 12 их центральные

концепции сетевого капитала, сетей, соприсутствия, мест и встречности и сделаю их главными для расшиф­ ровки будущих мобильностей. И, стоит заметить, в этом будущем будут новые, «сцепленные» формы контроля и упорядочивания движения. Ведь не только люди, маши-

140Т. е. тур, связанный с местами волнений и насилия в Оль­ стере. — Прим. пер.

469

ОБЩЕСТВА И СИСТЕМЫ В ДВИЖЕНИИ

ны и места находятся в движении, как было показано в предыдущих главах, но также и средства отслеживания, упорядочивания и управления, которые все больше те­ ряют привязку к месту и запросто могут породить весь­ ма мрачное будущее.

ГЛАВА 13

СИСТЕМЫ И МРАЧНЫЕ ВИДЫ НА БУДУЩЕЕ

«В “Столкновении”я постоянно использо­ вал автомобиль не только как сексуаль­ ный образ, но и, в целом, как метафору жизни человека в сегодняшнем общест­ ве... конечная цель “Столкновения” — это призыв к осторожности, предупреж­ дение и напоминание о грубой, эротичес­ кой и столь соблазнительно сияющей реальности, что манит нас все сильнее и убедительней с обочины технологическо­ го ландшафта».

J.G. Ballard 1995: 6

Большая часть этой главы посвящена анализу будущих мобильностей и в особенности вопросу, вытеснит ли в каких-то местах нынешнюю доминирующую систему мо­ бильности — автомобильность — некая альтернативная пост-автомобильная система. В частности, меня интере­ сует, как можно «осмыслять» альтернативное будущее. Для рассмотрения таких будущих систем я намерен развернуть понятия системы и точки опрокидывания (tipping point). Я предложу несколько возможных сце­ нариев и в заключении укажу на необратимые последс­ твия нынешнего «века мобильности» и чрезвычайной «оцифровки» жизни, оставивших ужасающее взаимоза­ висимое наследие. Полагаю, что сейчас мир балансирует между глобальным потеплением вкупе с «региональным милитаризмом» и планетой, которой удастся преодолеть глобальное потепление, но только путем развития «циф­ рового паноптикона». Однако прежде чем обратиться к

МОБИЛЬНОСТИ. ОБЩЕСТВА И СИСТЕМЫ В ДВИЖЕНИИ

этим мрачным сценариям, я хочу подвести краткий итог всех главных тем этой книги.

Мобильности

Моей отправной точкой было утверждение, что люди — ничто без объектов, организованных в различные сис­ темы. Системы появляются первыми и служат для увеличения сил индивидов, без того крайне слабых. Индивиды объединяются и развивают значительные силы только благодаря системам, а особенно тем из них, которые передвигают их самих, их идеи, информацию или различные объекты. В предыдущих главах я рас­ смотрел характер разнообразных систем мобильности и их адаптивные и эволюционные взаимоотношения друг

сдругом.

Вчастности, я утверждал, что путешествие и транс­ порт должны пониматься не как определяемые в инди­ видуальном порядке или в основном мотивированные соображениями стоимости и выгоды, а через рассмотре­ ние различных системных процессов, анализируемых при помощи «новой парадигмы мобильностей». Эта па­ радигма содержит ряд взаимосвязанных положений: что все социальные отношения включают различные «соединения», более или менее «на расстоянии», более или менее быстрые, более или менее интенсивные и часто подразумевающие физическое перемещение; что существует пять взаимосвязанных «мобильностей», ко­ торые организовывают социальную жизнь в пространс­ тве и формируют (или реформируют) ее контуры; что физическое перемещение касается неуклюжих, хруп­ ких, пожилых, а также разделяемых по гендерному и расовому признаку тел, встречающих другие тела,

объекты и физический мир всеми органами чувств; что иногда, в специфические периоды времени, случают­ ся соединения и встречи лицом к лицу как следствие

СИСТЕМЫ И МРАЧНЫЕ ВИДЫ НА БУДУЩЕЕ

экстенсивного движения; что расстояние ставит мас­ сивные проблемы перед государствами, которые пыта­ ются осуществлять «управительственность» над своим периодически движущимся населением, состоящим из неуклюжих тел; что социальную жизнь конституируют различные материальные объекты (включая сюда «при­ роду» и «технологии»), прямо или косвенно двигающие или, наоборот, блокирующие движение объектов, людей и информации; что при анализе этих отношений чрез­ вычайно важно учитывать, как именно изменяющая­ ся среда предоставляет различные «возможности» для действия, движения и веры; что необходимо анализи­ ровать различные системы, которые распределяют лю­ дей, их деятельность и объекты в пространстве-времени; что системы мобильности организуются через процессы, которые перемещают людей, объекты и информацию в различных пространственных масштабах и с различной скоростью; что эти различные системы Мобильности и маршруты часто задерживаются надолго, приобретая мощную пространственную устойчивость; что системы мобильности основаны на экспертных и отчуждающих формах знания; что взаимозависимые системы «иммо­ бильных» материальных миров, и особенно неподвиж­ ных платформ (передатчиков, дорог, гаражей, станций, антенн, аэропортов, доков), организуют переживание мобильности, формируя множество комплексных адап­ тивных систем, и что необходимо отличать серийные (series) системы от сцепных (nexus). В предыдущих гла­ вах я рассматривал серийные системы пешего хожде­ ния и автомобильности и сцепные, железнодорожную и авиационную систему. В последующих разделах я пока­ жу, может ли автомобильность перейти с серийного на сцепной уровень и какие могут быть последствия подоб­ ного перехода.

Развивая анализ гибридных систем и их неопреде­ ленного будущего, я заимствую некоторые идеи из наук, изучающих комплексность. Особенно они пригодились

МОБИЛЬНОСТИ. ОБЩЕСТВА И СИСТЕМЫ В ДВИЖЕНИИ

при рассмотрении нелинейных свойств систем, когда они непредсказуемо и необратимо сдвигаются в сторо­ ну от точки равновесия. В целом я считаю системы мо­ бильности подмножеством мощных взаимозависимых систем, основанных на знании и организующих произ­ водство и потребление путешествий и коммуникаций по всему миру. Эти системы, практически все основанные на компьютерных программах, обеспечивают безуко­ ризненное выполнение ряда условий: продукты поку­ паются, встречи проходят, детали прибывают на завод, самолеты ждут пассажиров, послания доходят до адре­ сата, деньги переводятся и т. п. Эти системы делают так, что повторяющиеся и циклические действия соверша­ ются, и по большей части неосознанно. Они производят регулярные и периодические «пространства ожидания», распределяющие экономику, людей и их деятельность по всему свету. Я уже показал, что рубеж 1989—90 годов был ключевым моментом развития многих новых сис­ тем.

Следствием этого было распространение по всем сферам соединений, все меньше зависящих от предска­ зуемого соприсутствия и все больше — от относительно удаленных сетей связей и знакомств, по крайней мере, частично дальних. Таким образом, на первый взгляд отличные друг от друга области рабочей, семейной и социальной жизни стали все более осетевленными — и все более похожими. Более того, сети в этих областях начали пересекаться, и движение между ними и через них стало значительным. Особенно бурно дальние зна­ комства распространяются из одной области в другую с ростом сетевого капитала, эффективно увеличивающего силу некоторых узлов и порождающего разные виды со­ циального неравенства, которое все больше определяет­ ся уровнем доступа к этому сетевому капиталу.

Так как люди распространились «повсеместно», встречи необходимы для работы и семейной и социаль­ ной жизни. Людям нужно время от времени сходиться

СИСТЕМЫ И МРАЧНЫЕ ВИДЫ НА БУДУЩЕЕ

вместе; это обязательно и дорого стоит. Встречи необхо­ димы, и здесь проявляется громадное неравенство, как по доступу к ресурсам, так и по сетевому капиталу, через который и реализуется «встречность». Многие путешест­ вия включают встречи по деловым и профессиональным причинам, а также посещения родственников и друзей в определенных местах. Географическое распределение деловых, профессиональных, семейных и дружеских се­ тей структурирует форму, ритм и паттерны таких обяза­ тельных путешествий.

Здесь есть и динамическая составляющая: чем больше распространение и значение сетевого капита­ ла, а значит, и нетворкинга, тем больше этот капитал нужен для участия в подобных сетях. Чтобы «удер­ жаться» в сети, нужно все больше сетевого капитала. Следовательно, имеется механизм обратной связи, ко­ торый увеличивает сетевой капитал с расширением ох­ вата нетворкинга и тем самым увеличивает масштабы

игетерогенность сетей.

Ятакже показал, как нетворкинг социальной жизни переходит от «межсоседской» (door-to-door) соединен­ ности к «межместной» (place-to-place) и к «межличнос­ тной» (person-to-person). Личность, а не место и не дом становится новым «порталом», новым центром каждой социальной сети. Каждый индивид и его специфичес­ кая сеть — это ключ, а место, дом и контекст делают­ ся все менее значимыми в структурировании сетей. Поддержание связей в рамках такой «персонализиро­ ванной сети» требует больше использовать время пу­ тешествия (и ожидания). Сюда включается и «работа»,

часто выполняемая на ходу, по восстановлению доверия, по поддержанию «отсутствующего присутствия» (absent presence) и перепланировке мероприятий посредст­ вом «соединенного присутствия» (connected presence). Ключевая трансформация современной жизни — это переход от специфических «пространств движения», та­ ких как в ежедневных поездках из-за города на работу,

МОБИЛЬНОСТИ. ОБЩЕСТВА И СИСТЕМЫ В ДВИЖЕНИИ

ежегодных праздниках или еженедельных семейных встречах, к «межпространствам» или неопределенному пространству-времени в обширном и тщательно раз­ работанном промежутке между домом/работой/миром социального. Рост множественных мобильностей, но­ вых технологий и расширенных сетей порождает но­ вые «поля» или «межпространственную» (interspatial) социальную жизнь, в которой огромное значение имеет сетевой капитал.

Я также показал, как этот переход к персонализи­ рованным сетям сопровождается повышением «изма-

тываемости времени» (harried nature of time), когда ежедневные паттерны пространства-времени десинхро­ низируются с работой, общиной и домом, а следователь­ но, и друг с другом. С потерей коллективной коорди­ нации насущной проблемой становится организация соприсутствия для работы, семьи и дружбы.

Капиталистические общества включают в себя новые виды развлечений, при которых многие элементы или аспекты тела превращаются в товар. Даже на рабочем месте задействуются новые методы управления, кото­ рые частично касаются развлечений, призванные сде­ лать труд более интенсивным, но при этом более «ком­ панейским и веселым». Многие способы превращения тела в товар касаются движения и пребывания, а также «представления» в определенных местах. Так как тела подчиняются «новому», эта подчиненность становится повсеместной, в том числе и в движении, и в тех местах, которые «нужно» посетить и в них погрузиться. Новизна

вXXI в. часто включает движущиеся и превращенные

втовар тела. Жизнь при современном капиталистичес­ ком порядке подразумевает периодическое движение и текучесть, а также периодические встречи в насыщен­ ном соприсутствии лицом к лицу (и телом-к-телу) в оп­ ределенных местах. Места для путешествия вызывают различные виды аффекта. Я проанализировал переход от «земли» к «ландшафту» и отметил, что он знаменует

СИСТЕМЫ И МРАЧНЫЕ ВИДЫ НА БУДУЩЕЕ

собой особый способ бытия в мире, при котором места «представляются» через сравнение, противопоставле­ ние и коллекционирование. Также я проанализировал чрезвычайную глобальную конкуренцию между места­ ми, которая трансформирует их характер по мере того, как они борются за свое положение на глобальной сце­ не. Таким образом, места были показаны как динамич­ ные и движущиеся, а не обязательно остающиеся в од­ ной «дислокации». Места путешествуют в рамках сетей из человеческих и не-человеческих агентов, например, фотографий, песка, камер, автомобилей, сувениров, картин и т. п. Эти объекты расширяют способности че­ ловека, определяют, какие «представления» места воз­ можны. Получающиеся в результате сети кружатся как в водовороте, все более текучие, меняя дислокацию мес­ та и привнося в «игру» новые, неожиданные места.

Также обсуждалось, что люди при передвижении вынуждены оставлять о себе как о человеческих объек­ тах информацию в виде бесчисленных следов. Многое из того, что раньше считалось «частным» и близко ка­ салось тела, теперь существует вне тела и вне «личнос­ ти». Можно сказать, что личность была распределена по гигантским базам данных, растекшимся в пространс- тве-времени. Произошла необратимая «БД-изация» (database-ization), которую многие рассматривают как частный случай «программного кодирования» (coding) самой жизни. Однако далее я покажу, что эта «БД-иза­ ция» имеет особые последствия, особенно в контексте потенциальной катастрофы планетарного масштаба, вызванной необратимым изменением климата.

В предыдущих главах я говорил о том, что люди, сами того не сознавая, заключили дьявольскую сделку с машинами, позволившую им делать много таких дел и перемещаться на такие расстояния, которые были прос­ то немыслимыми в прежние эпохи, особенно при помо­ щи достижений пересекающихся систем, зародившихся около 1840 г.

МОБИЛЬНОСТИ. ОБЩЕСТВА И СИСТЕМЫ В ДВИЖЕНИИ

Однако, по моим предположениям, еще одна дьяволь­ ская сделка была заключена приблизительно в 1990 г. Она подразумевала новую связь людей, на этот раз с бес­ численными программами и базами данных. Эти базы данных чрезвычайно расширили возможности человека что-либо делать, виртуально путешествовать, мгновен­ но получать информацию, коммуницировать с другими даже на ходу и пользоваться новыми источниками ин­ формации и дружеских отношений (как в Интернете-2). Но одновременно этот «роман с цифрой» запер людей во взаимозависимых БД-изирующих системах. Процесс об­ народования при помощи БД-изации того, что было част­ ным, только начался, но, как мне представляется, для этого уже проторена новая технологическая тропа, и все больше элементов экономической и социальной жити оказываются «запертыми» в этом маршрутозависимом паттерне, запутавшись во всемирной паутине.

Само будущее человечества на нашей планете зависит от этой все более экстенсивной и интенсивной БД-иза­ ции личности, или того, что Букатман называл «погра­ ничной личностью» (terminal identity) (Bukatman 1993).

Единственный способ укротить явственно доминирующую автомобильную систему и качественно модифицировать роль машин мобильностей в изменении климата — это перевести эту систему из серийных в сцепные. Но такая сцепная система предполагает массивное расширение БД-изации экономической, социальной и политической жизни, особенно в том, что касается точной телесной ло­ кализации любой «личности» в каждый отдельно взятый момент. Один из ключевых аспектов здесь — базирующа­ яся в США GPS, однако еще большая точность была до­ стигнута при помощи системы позиционирования Galileo, разработанной в Европейском союзе. Для коммерческих платных пользователей точность идентификации уже меньше одного метра. Чтобы довести ее до потрясающей, в пределах нескольких сантиметров, система будет допол­ нена наземными станциями.

478

СИСТЕМЫ И МРАЧНЫЕ ВИДЫ НА БУДУЩЕЕ

Из того, что еще будет сказано в следующих раз­ делах, я заключаю: чтобы обеспечить наше будущее на планете, мы должны сделать весьма тяжелый вы­ бор. С одной стороны, дистопическое варварство не­ регулируемой трансформации климата, упразднение многих существующих «цивилизующих» практик эко­ номической жизни и безжалостное аннулирование многочисленных мобильностей и достижений сетевого капитала — в ближайшие десятилетия. А с другой сто­ роны, дистопическая БД-изация личности и общества по Оруэллу, при которой практически невозможно пе­ ремещение без цифрового отслеживания и каждый, по крайней мере, в богатых обществах, оказывается внутри цифрового паноптикона, существующего для измерения общественной значимости и статуса каждого.

Виды на будущее

Сначала я собираюсь собрать все те замечания, которые были разбросаны по этой книге, и предложить несколько наблюдений касательно будущего в целом. Во-первых, будущее четко очерчено и вовсе не открыто. Некоторые из ключевых детерминант этого будущего включают: когнитивные и не-когнитивные человеческие способнос­ ти; традиции, внедренные в каждое общество; власть и консервирующий эффект национальных и интернацио­ нальных государств; гигантские глобальные процессы, действующие сразу на множестве уровней; относитель­ ная устойчивость встроенной среды; различные эконо­ мические, технологические и социальные виды зави­ симости от «маршрутов», а также крупномасштабные долговременные экономико-технологические, экологи­ ческие и политические виды неравенства по всему миру. Таким образом, есть очень мощные социально-физичес- кие системы, двигающиеся в разных пространствахвременах, и они-то и создают множество ограничений

479

МОБИЛЬНОСТИ. ОБЩЕСТВА И СИСТЕМЫ В ДВИЖЕНИИ

по возможным вариантам будущего. Многочисленные уровни и порядки заперты, а путь к будущим изменени­ ям отрезан по самым различным причинам.

Более того, из-за комплексных взаимозависимостей этих систем маленькой группе индивидов почти невоз­ можно предугадать, что может стать подходящим способом эффективного изменения. Итак, хотя множество групп стараются осуществить различные проекты социальных перемен, это невероятно трудно сделать, особенно если предполагается глобальный сдвиг. Представить себе, что может породить такое, практические невозможно, несмотря на то, что такие попытки предпринимаются постоянно и в них заинтересованы чрезвычайно могу­ щественные круги. У всех экономических, социальных и политических нововведений есть множество неучиты­ ваемых и нежелательных последствий во времени и про­ странстве; данные последствия сами по себе порождают дальнейшие адаптивные и эволюционные системные последствия. Может статься, что взрыв башен-близнецов Всемирного торгового центра и дал те результаты, на ко­ торые рассчитывала Аль-Каида. Однако мы знаем очень немного примеров столь эффективного предсказания и реализации своих намерений какими-либо группами, приведших к запланированным результатам («прогнозы будущего», сделанные в Пентагоне относительно Ирака, были сокрушительно неудачны).

Тем не менее случаются моменты высокой открытос­ ти, когда можно реже бросать игральные кости случай­ ности, а различные возможные альтернативы структур­ но разложены на столе. Не то, чтобы подобные сдвиги вовсе не имеют причин, просто они не очень сводимы к пред-существующим системам. Перемены, можно ска­ зать, в какие-то моменты носятся в воздухе, хотя часто это узнается только при взгляде назад. Один из таких моментов был, по видимому, в 1990 году. Однако здесь таится опасность «эпохального» высокомерия, заставля­ ющего считать, что лишь настоящий момент — какой-то

480

СИСТЕМЫ И МРАЧНЫЕ ВИДЫ НА БУДУЩЕЕ

особенный и судьбоносный по сравнению с другими вре­ менами и местами (см. о «точке хаоса»: Laszlo 2006).

Кроме того, изменения затрагивают не все. Некоторые сети социальных отношений стабилизированы надолго. Я уже упоминал важность анализа маршрутозависимости, который демонстрирует, что причинность может перетекать со случайных событий на общие процессы, от мелких причин к большим системным эффектам, от исторически или географически удаленных уголков на тотальность. Я показывал, как маршрутозависимость означает, что на упорядочивание процессов во времени существенно влияют те нелинейные траектории, кото­ рые они принимают через десятилетия или даже столе­ тия. Маршрутозависимость — это модель процесса, по которой системы запираются и развиваются необратимо, однако для того, чтобы подтолкнуть или инициировать этот «маршрут», необходимо небольшое число малозна­ чительных причин. Эти малозначительные причины по большей части непредсказуемы, их сложно предвидеть, хотя в ретроспективе они кажутся объяснимыми с точки зрения подталкивания системы к маршрутозависимому исходу.

Более того, как я говорил, изменение может проис­ ходить не постепенно, а драматически, одномоментно, внезапно и впопыхах. Если система проходит некий по­ рог, то настает точка опрокидывания или переключение с «прерывистым равновесием» (punctuated equilibria).

Система опрокидывается, испытывает превращение, как жидкость, обращающаяся в газ при мелких изме­ нениях контрольной температуры; или как случилось с Интернетом, испытавшим колоссальный скачок в конце 1990-х годов, когда бесчисленные индивиды и органи­ зации адаптировались к нему и стали коэволюционировать вместе с ним; или как незначительный подъем глобальной температуры может спровоцировать бескон­ трольное глобальное потепление.

481