Сакарийское сражение

Между тем, греки наступали и к августу непосредственно угрожали Анкаре. К концу месяца греческие войска находились уже вблизи Анкары, однако в результате двадцатидвухдневного сражения у р. Сакарья (23 августа — 13 сентября 1921) потерпели тяжёлое поражение. Греко-турецкий фронт откатился на линию Эскишехир — Афьон-Карахисар.

За сражение у Сакарьи Кемаль получил титул Гази — «непобедимый».

Последовало относительное затишье на фронте и активизация политических интриг. Франция признала правительство Кемаля, что значительно усилило его позиции. В 1922 году Франция, Британия и Италия предложили план по постепенному выводу греческих войск из Малой Азии. Кемаль эти предложения отверг. В Греции тем временем в мае 1922 года к власти пришло коалиционное правительство, которое, недооценив ситуацию, принялось организовывать операцию по захвату Константинополя с тем, чтобы давить таким образом на Кемаля. Эта операция не была осуществлена, как утверждают греческие источники, из-за запрета союзников.

Разгром греческих войск

Несмотря на то, что греки занимали обширный плацдарм в Малой Азии, их позиция была проиграна. Сто тысяч греческих солдат удерживали более 700 километров фронта. Многие из военнослужащих греческой армии воевали непрерывно с 1912 года, снабжение было плохое, командование ослаблено политическими интригами.

26 августа турецкие войска перешли в наступление против греческих войск юго-западнее г. Афьон-Карахисар, стараясь окружить и отрезать их от Измира. Фронт обрушился практически сразу, греческие дивизии были разрознены и разбиты по частям. Греческое правительство просило у Британии заключить мир с турками, чтобы Греции осталась хотя бы Смирна с окрестностями.

Однако наступление продолжалось и 2 сентября турецкие войска захватили Эскишехир (в результате был взят в плен главком греческой армии генерал Трикупис со своим штабом), 6 сентября — Балыкесир, 7 сентября — Маниса и Айдын. Греческое правительство после сдачи Эскишехира ушло в отставку, греки пытались обеспечить по крайней мере эвакуацию Смирны. Почти одновременно был отдан приказ об оставлении всего малоазиатского плацдарма.

Резня 1922 года

9 сентября в Смирну вступила турецкая армия во главе с Мустафой Кемалем. Кемаль торжественно объявил, что каждый турецкий солдат, причинивший вред гражданскому населению, будет расстрелян^[3]; тем не менее, немедленно началась резня христианского населения, увенчавшаяся сожжением города^{[3][4][5][6][7]}. Следует отметить, однако, что турецкие историки утверждают, что город подожгли отступающие греки. Согласно свидетельству американского консула Джорджа Хортона, день 9 сентября, когда в город вступили турки, прошел относительно спокойно; еще утром в городе поддерживала порядок греческая жандармерия, которая передала свои функции вступившим турецким войскам. Вечером, однако, начались грабежи и убийства, в которых активное участие принимали местные мусульмане и партизаны («четники»). Затем турки оцепили армянский квартал и приступили к систематическому истреблению армян.

13 сентября солдаты облили бензином и подожгли множество зданий в армянском квартале, выждав время, когда дул сильный ветер со стороны мусульманского квартала. Затем турецкие солдаты стали обливать бензином и другие места в христианско-европейской части (в частности, перед американским консульством). Резня и пожар шли по всему городу; среди убитых турками, был митрополит Хризостом (Калафатис)^[8]. Хризостом, отказавшийся покинуть город, был выдан на растерзание турецкой толпе командующим Нуреддин-пашой; его избивали, истыкали ножами, вырвали ему бороду, выкололи глаза, отрезали уши и нос, пока он наконец не умер (по другим сведениям, был пристрелен из жалости неким критским турком). Все это происходило на глазах французских солдат, которым командир запретил вмешиваться. Впоследствии Хризостом был причислен к лику святых^[9] Из двух сопровождавших Хризостома старост один был повешен, другого же турки умертвили, привязав за ноги к автомобилю и таская по центру Смирны^[10] Убийства сопровождались всевозможными зверствами; так, девушкам, после неоднократного изнасилования, вырезали груди^[11]

Спасаясь от пожара, большинство христианских жителей столпилось на набережной. Турецкие солдаты оцепили набережную, оставив беженцев без пищи и воды. Многие умирали от голода и жажды, иные кончали с собой, кинувшись в море. Чтобы заглушить крики христиан, постоянно играл турецкий военный оркестр. Все это происходило на виду военного флота союзников, который, однако, стоял в гавани, не вмешиваясь^[11].^[12]

Турки сначала перекрыли гавань военными кораблями, однако затем, под давлением держав, позволили эвакуацию, кроме мужчин от 17 до 45^[13] (по другим источникам от 15 до 50)^[3] лет, которых объявляли интернированными и подлежащими депортации во внутренние области на принудительные работы, «что было расценено как приговор к пожизненному рабству у жестоких владельцев, заканичвающемуся таинственной смертью» ^[13]. Срок эвакуации давался до 30 сентября; после этого дня, все оставшиеся также подлежали депортации на принудительные работы^[3]. В организации эвакуации большую роль сыграл амерканский пастор, сотрудник организации ИМКА Аса Дженнингс; именно благодаря его стараниям, 23 сентября в порт под охраной американских судов прибыла наскоро собранная греческая флотилия^[14].^[11]. Японские корабли выбрасывали весь свой груз, чтобы принять на борт как можно больше беженцев^[15][16]. Непосредственно после резни, было зарегистрировано 400.000 беженцев из Смирны, получавших помощь Красного Креста^[17].

Город был полностью сожжен, в пожаре погибли сотни домов, 24 церкви, 28 школ, здания банков, консульств, больницы^[18]. ^[19] Количество убитых в разных источниках варьируется от 60 тысяч^[4] до 260 тысяч; согласно Р.Руммелю^[13], среднеяя цифра составляет 183 тысячи греков и 12 тысяч армян^[20] По подсчетам Жиля Милтона, в резне погибло 100.000 человек, еще 160.000 мужчин было депортировано во внутренние области Анатолии, и большинство их погибло в дороге^[11].

17 сентября Мустафа Кемаль направил телеграмму министру иностранных дел с инструкцией, каким образом следует «комментировать» события. Телеграмма излагает следующую версию: город был подожжен греками и армянами, которых к тому побуждал митрополит Хризостом, утверждавший, что сожжение города — религиозный долг христиан. Турки же делали все для его спасения^[21]. Эта версия с тех пор стала официальной в Турции. Однако известный турецкий историк Фалих Рифки Атай называет виновником пожара турецкого командующего Нуреддин-пашу, решительно отвергая официальную версию^[22]. Сам Кемаль, наблюдая за пожаром, заявил:

Перед нами знак того, что Турция очистилась от предателей и иноземцев. Отныне Турция принадлежит туркам^[3].

Эрнест Хемингуэй, бывший в это время корреспондентом американской газеты в Европе, описал свои впечатления от резни в рассказе «В порту Смирны». Уинстон Черчилль писал в связи с судьбой Смирны:

Кемаль отпраздновал свой триумф превращением Смирны в пепел и избиением всего местного христианского населения^[23].

Греческая армия стала полностью небоеспособной. Турки взяли в плен 40 тысяч человек, 284 орудия, 2 тысячи пулеметов и 15 самолетов. До 60 тысяч греческих военнослужащих и мирных жителей погибло. У греков не хватало тоннажа и портов для эвакуации. Уйти на Балканы на английских судах удалось не более одной трети греческой армии.

Итоги

Между Турцией с одной стороны, а союзниками и Грецией с другой в 1923 был подписан Лозаннский мирный договор, по которому Греция и страны Антанты полностью отказывалась от претензий на Западную Анатолию и Восточную Фракию.

Из Турции принудительно были выселены около полутора миллионов греков в обмен на выселение (также принудительное) 600 000 мусульман из Греции. Потери полностью разгромленной греческой армии превысили 40 тыс. убитыми и 50 тыс. ранеными. Погибли также десятки тысяч мирных жителей. Материальные потери вообще не поддавались учёту. Всё это позволило грекам назвать события осени 1922 года Малоазиатской катастрофой.