2.3. Общая структура трудовых ресурсов Норильского комбината и их использование (в/н и з/к)

Рассмотрим структуру рабочей силы Норильского комбината в конце 30х - начале 50х гг. Как и в случае других подобных объектов, Норильский комбинат и исправительно-трудовой лагерь представляли собой смешанную административную структуру. Начальник комбината одновременно являлся и начальником лагеря, и хотя лагерь в 1938 г. был выделен из тогдашнего строительства на самостоятельный баланс , он получил свой собственный бюджет только в 1950 г . Фактически в 1930-е и 1940-е гг., рассмотрением которых мы в этой части работы из-за отсутствия статистического материала для последующих лет будем ограничиваться, норильский лагерь можно считать составной частью комбината. Мало того, что о деятельности Норильлага в отчетах комбината докладывается в том же порядке, как и о различных секторах производственной деятельности последнего (добыча руды, металлургия и т.п.); рабочая сила заключенных лагеря фигурирует там практически как собственный ресурс комбината.

Для заключенных каждого лагеря в системе ГУЛАГа существовала стандартная система учета узников по признаку их трудового использования, введенная в 1935 г (Директива № 664871 начальника ГУЛАГа от 11. марта 1935 г. См.: Кокурин А.И., Петров Н.В., Моруков Ю. Указ. соч. С. 116—117. ) . Все работающие заключенные делились на две группы. Основной трудовой контингент, который выполнял производственные, строительные или прочие задачи данного лагеря, составлял группу «А». Помимо него, определенная группа заключенных всегда была занята работами, возникающими внутри лагеря или лагерной администрации. Этот, в основном административно-управленческий и обслуживающий персонал, причислялся к группе «Б». Неработающие заключенные также делились на две категории: группа «В» включала в себя тех, кто не работал по причине болезни, а все остальные неработающие, соответственно, объединялись в группу «Г». Данная группа представлялась самой неоднородной: часть этих заключенных только временно не работали по внешним обстоятельствам — из-за их нахождения на этапе или в карантине, из-за непредоставления работы со стороны лагерной администрации, из-за внутрилагерной переброски рабочей силы и т.п., — но к ней также следовало причислять «отказчиков» и узников, содержащихся в изоляторах и карцерах.

Само собой разумеется, что с чисто экономической, производственной точки зрения пользу приносили только заключенные группы «А». Поэтому, если исходить из того, что и центральный аппарат ГУЛАГа, и отдельные лагерные администрации в определенной мере действовали, руководствуясь экономической целесообразностью, необходимостью выполнения плановых заданий, можно допустить у них заинтересованность в максимизации численности группы «А», и, соответственно, минимизации всех остальных групп. Мы далеки от того, чтобы утверждать, что реально проводившаяся политика ГУЛАГа по трудовому использованию узников соответствовала такой рационально-экономической модели. Реалии обращения с заключенными — плохое снабжение и содержание, крайне изнурительный труд, а также нередко неумелое управление работами — широко известны. Поэтому не удивляет, что по ГУЛАГу в целом число больных, неработающих заключенных (группа «В») постоянно находилось на весьма высоком уровне, а доля группы «А», наоборот, редко достигала больше 70%-75% всего лагерного контингента. Однако такие данные сводного типа не отражают значительных различий в соотношении численности указанных групп при переходе на уровень различных подсистем ГУЛАГа. Так, из таблицы 2 следует, что в течение 1940-х гг. доля заключенных Норильлага, отнесенных к группе «А», составляла свыше 80%, а численность больных, неработающих заключенных — за исключением 1942—1943 гг., трудных военных лет — не превышала 10%. Относительно низкая численность группы «А» в 1936-37 гг. объясняется, как видно, не повышенной заболеваемостью, а сравнительно большой частью узников, которые работали в лагерных структурах (группа «Б»). Это наблюдение объясняется прежде всего невысокой общей численностью заключенных в Норильске в те годы, а также начальной стадией, в которой тогда находилось строительство комбината.

Таблица 2

Трудовое использование заключенных Норильлага в 1936—1949 гг. (за весь год в процентах от общей суммы чел./дней всего контингента)

Группы	1936	1937	1938	1941	1942	1943	1944	1945	1946	1947	1948	1949
"А"	76,6	75,0	82,2	83,6	81,2	80,6	80,6	85,5	84,6	83,8	80,7	80,7
"Б"	12,8	14,9	10,2	7,2	7,0	7,0	7,5	6,3	8,0	7,9	8,4	8,9
"В"	4,3	6,7	3,8	6,8	8,5	11,3	11,2	7,5	6,8	7,4	9,1	8,4
"Г"	6,3	3,4	3,8	2,4	3,3	1,1	0,7	0,7	0,6	0,9	1,8	2,0

Источники: ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1д. Д. 854. ЛЛ. 55–57. Д. 968. Л. 83. Д. 969. ЛЛ. 10, 93. Д. 1118. ЛЛ. 83–85. Ф. 8361. Д. 11. Л. 31. Д. 40. Л. 79. Д. 56. Л. 69. Д. 71. Л. 55. Д. 95. Л. 19. Д. 101. Л. 35. Д. 125, Л. 152. Д. 155. Л. 135. Д. 174. Л. 97.

* Примечание: данные за 1939-1940 гг. не выявлены.

Среди перечисленных выше групп заключенных, нас в дальнейшем будет интересовать прежде всего группа «А», поскольку именно она включала заключенных, непосредственно использовавшихся в качестве рабочей силы на экономическом объекте, обслуживаемом Норильлагом. Более того, по характеру труда именно эту группу можно сопоставить с вольнонаемными работниками, которые тоже в немалом количестве были заняты на Норильском комбинате. Соотношение между ними и заключенными-работниками группы «А» в 1940-е гг. представлено на Рисунок 4.

Рисунок 4

Трудовой фонд комбината - численность вольнонаемного персонала и заключен-ных, работающих по группе «А» (среднесписочный годовой состав)

Источники: ГАРФ. Ф. 8361. Оп. 1. Д. 10. Л. 11. Д. 11. ЛЛ. 11, 27, 32. Д. 40. Л. 26. Д. 56. Л. 44—45. Д. 71. Л. 30. Д. 95. Л. 109. Д. 101. Л. 124—125. Д. 125. Л. 158. Д. 143. Л. 54. Д. 155. Л. 145. Д. 174. Л. 102.

Из динамики Рисунка 4 видно, что количество вольнонаемных (в/н) работников росло одновременно с ростом числа заключенных (з/к), работающих на объекте, причем темп роста числа в/н был выше: если в 1941 г. на комбинате работали 3.734 вольнонаемных и 16.532 заключенных, что соответствует отношению численности этих групп 1: 4,4, то к 1949 г. этот показатель уменьшился (в пользу вольнонаемных) до 1: 2,1 (20.930 в/н и 44.897 з/к). С одной стороны, из этого следует, что «вольный» труд на Норильском комбинате в течение 40-х гг. стал играть более важную роль. С другой стороны, относительность этого вывода становится очевидной при рассмотрении структуры контингента вольнонаемных работников в Норильске. Дело в том, что в самом начале строительства комбината число вольнонаемных было минимальным. В 1936 г., они во всех секторах (включая не только группу «А», но и управление, охрану, санитарную обслугу и т.п.) составляли 223 человек против 4552 заключенных, а в 1937 г. соответственно — 384 против 8658 (ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1д. Д. 854. Л. 78, 81. Д. 969. Л. 59—62.). Постепенный рост числа вольнонаемных в последующие годы в Норильске в основном происходил за счет освободившихся заключенных — причем разными путями. В 1940-е годы широко применялось прикрепление заключенных к комбинату даже после номинального отбытия их срока. В воспоминаниях бывших заключенных мы находим многократные описания такой практики: многих освободившихся заключенных, причем особенно политических, направили на «спецпоселение», так что они оказались на положении ссыльных. Им вручался паспорт или другой документ с указанием ограничения места жительства, а зачастую с запретом покинуть даже границы города Норильска (См., напр.: Винтенс Ф.И. Воспоминания (без названия). Московский Архив «Мемориал». Ф. 2. Оп. 2. Д. 11. Л. 37, 41.; Старовойтов А.Е. Воспоминания (без названия). Там же. Ф. 2. Оп. 1. Д. 115. Л. 43.; Керсновская Е. Указ. соч. С. 58, 220; Нумеров Н.В. Золотая звезда ГУЛАГа. М., 1999. С. 403. Сетко-Сеткевич Э. Боже, спаси душу мою // Воспоминания сибиряков. Варшава, 1990 г. (цитируется по: «Норильский Мемориал». Выпуск 3. Октябрь 1996 г. Без места изд. (перевод Биргер, В.С.). С. 11.).

Продлить пребывание в зоне Норильска могли и по-другому. Бывали, например, случаи, когда заключенному, незадолго до окончания его срока, практически без всяких разъяснений сообщалось о «втором сроке»(Нумеров Н.В. Указ. соч. С. 402—403.) .

Мотивом принятия подобных мер, безусловно, являлась высокая и постоянная потребность комбината в рабочей силе, особенно в годы войны, когда скорейшему налаживанию производства никеля придавалось огромное значение. На вольнонаемных работников комбината распространялась бронь, освобождающая их от призыва в Красную Армию (Керсновская Е. Указ. соч. С. 220.). Естественно, что и ходатайствам заключенных об их направлении на фронт, как правило, было отказано (Сагоян П.О. Воспоминания (без названия). Московский Архив «Мемориал». Ф. 2. Оп. 1. Д. 104. Л. 23.; Ассанов И. Указ. соч. С. 12.). Наоборот, администрация Норильского комбината добилась того, что в качестве заключенных на производстве оставались даже те лица, которые по постановлению Верховного Совета СССР подлежали досрочному освобождению с отправкой на фронт (ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1188. 11 об. См. также: Земсков В.Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // Социологические исследования. 1991, N.7. С. 24.). Более того, она активно выступала за то, чтобы в Норильске были закреплены также заключенные, которых следовало освободить и отправить в военкоматы по окончанию их срока или по решениям судебных органов. Этот вопрос — правда, уже к концу войны — решением ГОКО от 19 января 1945 г. также был решен в пользу комбината, причем эта категория работников была освобождена из-под стражи с закреплением в Норильском комбинате по вольному найму (ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1188. Ход этой дискуссии можно проследить на листах: 11, 13, 24, 37—39.). В первой половине 1946 г. абсолютное число бывших заключенных, закрепленных в Норильске в порядке специального постановления ГОКО, в среднем составляло еще свыше 12.000 человек. Судя по статистике, они, начиная со второй половины 1946 г., постепенно были переведены на статус обыкновенных вольнонаемных (ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1д. Д. 447. Л. 1об., 2, 14об., 15, 22об., 23, 38об., 39. Д. 457. Л. 2об., 3.). Остается, однако, неясным, означало ли это для них получение полных прав, в том числе права на выезд из Норильска.

Экономическое положение двух категорий вольнонаемных - бывших з/к и приехавших в Норильск без предыдущего пребывания в лагере - различалось существенно. В отличие от второй категории, первая лишалась всех льгот и привилегий, установленных для работы в условиях Крайнего Севера и значительно улучшавших материальное положение тех, кто их получал. Так, во второй половине 1940-х гг., вольнонаемные, которые приезжали в Норильск и заключали трудовые договоры на три года, «... получали 100% северной надбавки и 10% за каждый месяц. Через два с половиной года им давали полугодовой оплачиваемый отпуск плюс месяц на дорогу и бесплатный билет туда, куда они хотят поехать. А кто подписал договор на следующие три года, имел те же условия, но еще мог получить путевку в санаторий на все время отпуска» (Сетко-Сеткевич Э. Указ. соч. С. 9.). Можно, наверное, согласиться с оценкой, что «освобожденные работяги» Норильского комбината, лишенные такого рода льгот, образовали в конце 40-х гг. слой «людей второго сорта» (Торвин С.С. Указ. соч. Л. 129.). Комбинат же таким путем мог повышать показатели рентабельности на основе дешевой рабочей силы заключенных даже после их освобождения.

Следует отметить еще один источник пополнения рабочей силы Норильского комбината. В 1945 г. в Норильск прибыл большой «спецконтингент» (свыше 10.000 человек), состоявший из бывших советских военнопленных, а также из власовцев. Их поселили на правах ссыльных — они получали работу и даже северные льготы, но выезд из Норильска им не разрешался. Однако Особый отдел лагеря вскоре приступил к их «фильтрации», вследствие чего многие из «спецконтингента» были осуждены к большим срокам лишения свободы, в основном по статье 58–1б (измена Родине военнослужащим) (Там же. Л. 131. — Автор датирует появление «спецконтингента» августом 1946 г., в чем он, видимо, ошибается, поскольку архивные документы говорят о том, что эти люди доставлялись в Норильск, начиная с августа 1945 г. См. ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1д. Д. 430. Л. 26об., 27, 30, 33об., 34. Д. 447. Л. 1об., 2, 14об., 15, 22об., 23, 38об., 39.).

В целом вольнонаемные Норильска представляли собой в огромном большинстве группу, имевшую лагерное прошлое и в силу этого обделенную в материальном положении. Структура вольнонаемной рабочей силы комбината в послевоенные годы наглядно представлена в докладе начальника Норильлага В.С. Зверева о состоянии и работе ИТЛ за 1950 год: «... на производственных объектах Комбината из числа 25000 вольнонаемных работают: бывших судимых 15000 человек, спецпереселенцев 3997 и ссыльных 1000 человек...» (ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1д. Д. 151. Л. 33.)