Ionin.pdf - восстание меньшинств

Заключение: к обществу меньшинств

постоянного воспроизводства социальных структур и инсти- тутов, изучению которого посвящает себя когнитивная со- циология знания.

Социальность эпохи модерна — это сожительство и взаи- модействие структур и типов. И вовсе не случайно наука со- циология, осознающая себя как исследование структуры общества, возникла одновременно со становлением когни- тивного стиля эпохи модерна. Более того, она стала подлин- ным зеркалом модерна, одновременно формой и продуктом самоосознания эпохи, а также и метаповествованием, слу- жащим орудием легитимации эпохи. Выше говорилось, что наука — любимое дитя модерна; пожалуй, по-настоящему любимое и в полное мере кровное дитя эпохи, в котором она безошибочно узнает самое себя, — это не наука вообще, а со- циология.

Теперь о постмодерне. Если следовать принципам ког- нитивного стиля постмодерна, то нужно будет отказаться от функционального рассмотрения обществ как продуктов взаи- модействия структур. Основанием интеграции крупномас- штабных сообществ, если нынешние тенденции будут реали- зовываться и далее, не может быть ни ценностный консенсус, ни систематическое насилие. И для того и для другого в со- временном обществе остается все меньше места. Для перво- го — по причине виртуализации идеологий и плюрализации стилей и образов жизни, для другого — по причине снижения витальности современного человека, также вызываемой вир- туализацией страстей. Можно предположить, что будущее за относительно небольшими самоорганизующимися сообще- ствами, основанными на единстве мировоззрений. Разделе- ние труда в них постепенно будет минимизироваться. Струк- тура их будет организовываться по-разному в зависимости от типа «метанарратива», лежащего в основе каждого из них: от идеального равенства до средневековой иерархии, от либе- ральной демократии до «кровавого» тоталитаризма. Но ни- кто не будет сражаться за права человека, потому что каждый станет жить в том сообществе, которое он для себя выбрал. Основой их жизнедеятельности станут новейшие информа- ционные технологии, не требующие полной гибели всерьез

231

даже в самых крайних обстоятельствах. Борьба за выживание, собственно, и являющаяся конечной причиной насилия в об- ществе, в связи с технологическим прогрессом сойдет на нет. Насилие виртуализируется и станет не предметом легитима- ции, а ее средством, т.е. не идеология будет служить орудием легитимации власти, а власть — орудием легитимации идео- логии, которой она служит. Другими словами, применять на- силие и принимать на себя насилие люди станут не по воле обстоятельств и не для реализации своих садистских и мазо- хистских инстинктов, а исключительно для подтверждения верности избранным ценностям. Все происходящее будет происходить в реальном времени, т.е. истории не станет, а во всем происходящем не станет смысла»1.

Удивительно, но по прошествии почти полутора десяти- летий я готов подписаться под сказанным. При том, что я слышал и возражения, состоящие, в частности, в том, что это нереалистическая, попросту фантастическая картинка, что всякое сообщество — это сложный организм, состоящий из множества функционально различных субструктур, требую- щих для своего функционирования разные типы индивидов. Меньшинства же формируются по признаку сходства. Легко можно представить себе меньшинство, скажем, садомазохи- стов, живущих среди нормальных людей и требующих права публично демонстрировать свои ценности и интересы и от- крыто покупать в универмагах характерные для них атрибуты. Больше того, это и представлять себе не нужно: «садомазо» — это непременная часть дефилирующих по улицам западных городов караванов сексменьшинств, а соответствующие цепи, хлысты, искусственные пенисы и прочее легко купить в сек- сшопах. Так что до полной интеграции садомазо в текущую повседневность — один шаг.

Да, говорят мне, довольно легко представить себе садома- зохистов, живущих среди нас и не скрывающих собственной идентичности, более того, ею гордящихся (хотя еще не так давно это немыслимо было бы себе представить). Но ведь со-

1Ионин Л.Г. Социология культуры: путь в новое тысячелетие. М.: Логос, 2000. С.416-418.

232

Заключение: к обществу меньшинств

всем другое дело — общество, состоящее из садомазохистов, пусть даже ограниченное и малочисленное (как эстонцы, например). Представьте себе: ведущий ток-шоу на телевиде- нии — садомазохист, выступающие политики — садомазохи- сты. Но это еще ничего, это не так трудно представить. Но парикмахер — садомазохист, полицейский — садомазохист, чиновник — садомазохист…!

На такие возражения очень легко и просто отвечать. Лю- бая идентификация человека, делающая его представителем какой-то группы меньшинств, — все равно, что это за иден- тификация: филателиста, любителя аквариумных рыбок, марксиста, гомосексуалиста, садомазохиста — не является его единственной идентификацией, а составляет большую или меньшую, но всегда лишь часть его «полной» идентичности. Другими ее элементами могут быть профессиональная, на- циональная, иные возможные формы идентификации. Если гомосексуалист может быть министром иностранных дел, то почему им не может быть садомазохист?! И есть все основа- ния полагать, что садомазохисты могут исполнять успешно и любые другие социальные функции. То есть, нет рациональ- ных оснований считать невозможным существование изоли- рованного и самодостаточного сообщества садомазохистов. Надо просто допустить в уме, что садомазохист — это не тот, кто только и делает, что занимается садомазохизмом, а боль- ше ничем не занимается, а тот, кто наряду с садомазохизмом занимается и другими человеческими делами; это относится

ико всякому другому представителю меньшинств, в чем бы содержательно ни состояла эта его «меньшевистская» иден- тификация.

Так что можно довольно легко представить себе глобаль- ное общество как совокупность (более или менее) изоли- рованных и (более или менее) самодостаточных сообществ меньшинств, сформированных по самым разным признакам

икритериям. Более того, нетрудно предположить, что в каж- дом таком сообществе будет классовая иерархия, будут функ- циональные субструктуры, имеющие, может быть, некую специфическую окраску, но, в принципе, не отличающиеся от соответствующих отделов нормального общества. Лучше

233

всего изучать такие — пока еще воображаемые — сообще- ства на примерах их исторических предшественников. Это так называемые государства-движения, состоящие преиму- щественно из энтузиастов и революционеров (пример: госу- дарство Израиль в первую пору после своего основания), это закрытые для окружающих общины новых религиозных дви- жений («Народный храм», секта Муна, «Колония Дигнидад»

имножество других в разных концах света), это, наконец, так называемые тоталитарные государства. Не вдаваясь в спо- ры относительно понятий «тоталитарное» и «тоталитаризм», замечу, что применяю этот термин не смысле К.Фридриха

иЗ.Бжезинского — авторов концепции тоталитаризма, соз- данной с целью дискредитации СССР, а скорее в смысле Б. Муссолини, подчеркивавшего наличие единой организую- щей воли, придающей цель и смысл идее государственного существования нации.

Лучшим примером тоталитарного государства именно в этом последнем смысле был Советский Союз. Первоначально он имел характер государства-движения, то есть в некотором смысле он представлял собой тип сообщества меньшинств, в данном случае меньшинства марксистов-революционеров (сообщество на основе революционной секты), частично увлекших за собой широкие массы, частично подчинивших их своей воле путем насилия. Логика доктрины диктовала социальную структуру и стиль функционирования обще- ственного целого. Одновременно он представлял собой тип общности религиозного движения — это следовало из квази- религиозного характера марксистской доктрины, как она по- давалась и воспринималась в Советской России и в раннем Советском Союзе.

Обе эти черты типа сообщества меньшинств сохранились, хотя в разном объеме, и позднее в условиях сталинского ре- жима. Черты государства-движения в значительной степени исчезли, потому что, с одной стороны, начальная цель дви- жения (осуществление революции и захват власти) была до- стигнута, а с другой, — Троцкий изгнан и мировая революция снята с повестки дня, хотя и осталась как идеологема. Чер- ты сообщества религиозного движения сохранились: «Вет-

234

Заключение: к обществу меньшинств

хий завет» (Маркс) и «Новый завет» (Ленин) дополнились катехизисом («Краткий курс»), существовали семинарии и академия (партшколы и Академия общественных наук), ис- поведь была обязательна и т.д. Но удивительно, что по мере становления сталинского режима советское общество все более стало обретать черты садомазохистического сообще- ства меньшинств. Это не насмешка и не сарказм. Действи- тельно, в Советском Союзе вырабатывался специфический тип человека, для которого были характерны безжалостность

инеумолимость в преследовании цели, а также в отношении как к другим, так и к самому себе. Человек не прощал нико- му ошибки и небрежения в общем деле, но и его собственные ошибки не подлежали прощению, и самое жестокое наказа- ние он принимал как должное, ибо с самого начала знал, что Москва слезам не верит. Это были люди, готовые причинять страдания и боль и готовые к страданию и боли, хотя и не по причине извращенного гедонизма «садомазо», а из высших морально-нравственных и социальных соображений. Разу- меется, такой тип не имеет ничего общего с позднесоветским

иперестроечным образом «советского человека» (в версии одного известного профессора, чье имя носит социологиче- ский центр) — носителя рабского сознания, несамостоятель- ного в мышлении и действии, навеки запуганного началь- ством и т.д. Сталинские «садомазохисты» умели совершить

исовершали невозможное. Уже в 60-е годы этот тип начал сходить со сцены одновременно с разложением идеологии и государства.

Опыт Советского Союза — это опыт абсолютизации типа общества меньшинств и перенесение его на пространство огромной империи. В условиях демократии и плюрализма это невозможно, но вполне возможны анклавы «кровавой дик- татуры», где, как сказано выше, сама практика жизни в усло- виях диктатуры станет средством легитимации тоталитарной идеологии.

Цель этого краткого, частично футурологического, а ча- стично, как оказалось, исторического заключения — подве- сти читателя к выводу о том, что восстание меньшинств есть путь к осуществлению неотрайбалисткой утопии.

235

С нашей точки зрения, неотрайбализм (или неотрибализм) есть способ общественной организации, состоящий в сосуще- ствовании множества (относительно) изолированных и (от- носительно) самодостаточных сообществ меньшинств. Этот взгляд на трайбализм не полностью соответствует общепри- нятому. Но прежде, чем локализовать отличия, надо сказать, что такое трайбализм как таковой (без префикса «нео»). Трай- бализм или трибализм (англ. tribalism, от англ. tribe — пле- мя) — это аспект общественно-политической организации, который наблюдается, в основном, в странах Азии и Африки

ивыражается в формировании органов государственной вла- сти на основе родоплеменных связей. Практика трайбализма состоит в том, что при формировании органов власти, вообще при распределении любого род теплых местечек во власти или там, где сказывается властное влияние, например, в каких-то близких к государству бизнес-организациях, приоритет отда- ется выходцам из какой-то определенной этнической груп- пы (в ущерб остальным группам). Справедливо считается, что трайбализм приводит к усилению межплеменной вражды, не- редко выливающейся в гражданские войны. Примером этому может служить острейший конфликт тутси и хуту в Руанде, описанный выше, в разделе, посвященном этническим груп- пам как группам меньшинств. Трайбализм считается харак- терной чертой обществ, находящихся в процессе перехода от племенного уклада к капиталистическому. При этом проявле- ния трайбализма встречаются и в современных многонацио- нальных государствах.

Неотрайбализм — это современная социологическая кон- цепция, представленная в двух вариантах. Первый — это уче- ние французского социолога Мишеля Маффесоли о том, что институты и культура модернизма подвергаются все более бы- строму распаду, и в современных обществах зреют ностальгия

итоска по формам социальной сплоченности, характерным для прошедших эпох существования человечества. Можно сказать, применяя категории, выработанные Ф.Тённисом, что неотрайбалистские устремления — это продукт разочарова- ния в «гезельшафте» и тоска по «гемайншафту». Постмодерн, по крайней мере, в некоторых своих характеристиках, пред-

236

Заключение: к обществу меньшинств

ставляет собой пробуждение трайбализма, возвращение его в новой социальной среде, то есть неотрайбализм1.

Другая версия, на наш взгляд, более обещающая, состоит в том, что на нынешнем этапе развития общества возникает по- требность ухода из массового общества и жизни в замкнутых квазиплеменных общностях, формирующихся при посредстве социальных сетей, которые, в свою очередь ведут к формиро- ванию новых «племен», но, конечно, на основе не родовых, а дружеских, коммунальных, досуговых и других связей2. Наша версия неотрайбализма как способа общественной организа- ции, складывающегося на основе групп меньшинств, близка

куказанной концепции.

Взаключение по причине того, что вопрос о группах агрес- сивных меньшинств крайне актуален ныне в общественнополитических дискуссиях в нашей стране, надо дать некоторое разъяснение общественно-политической позиции, связанной с настоящей концепцией меньшинств. Развитие и формиро- вание групп меньшинств и нарастающее «дробление» этих групп, становящихся все более «меньшими» меньшинствами, в нашей стране представляется неизбежным по неоднократ- но приведенным выше основаниям. Эти группы неизбежно будут претендовать на возможности самовыражения, и задача государственной власти — не подавление этих возможностей, а их модерация с целью не дать перешагнуть рамки, допусти- мые культурной традицией и общественной моралью (прямым текстом: гей-карнавалы в православной стране неприемле- мы). Что же касается создания на основе групп меньшинств относительно замкнутых и относительно самодостаточных со- обществ, то и эта перспектива допустима и нисколько не фа- тальна для жизни государства при условии, конечно, что эти меньшинства ищут возможности своего самовыражения и устроения собственной жизни в этой культуре и в этой стране, а не наняты марсианами для разрушения земной жизни.

1Maffesoli M. The Time of the Tribes: The Decline of Individualism in Mass Soci- ety. London: Sage, 1996.

2McPherson M., Smith-Lovin, L., Brashears M. Social Isolation in America: Chang- es in Core Discussion Networks over Two Decades / American Sociological Re- view, 2006. Vol. 71. Pp. 353—375

237