IstoriaRPC

С первым посланием к пастве Патриарх Сергий обратился уже в день своей интронизации. В нем он не только извещал народ Божий о своем избрании и настоловании и просил паству молиться за него, но и, главным образом, сосредоточил внимание на нестроениях, на болезненных язвах церковной жизни, которые происходили от крайне ненормальных условий, в которые поставлена была Церковь и которые явились следствием жестоких гонений на нее. "В "Православном исповедании Восточных Патриархов" указано, что хранителем православной веры у нас является не епископат, не духовенство, а сам верующий народ. Значит, каждый член данной православной общины обязан участвовать в охранении православной веры, содержимой этой общиной". Искренне верующих мирян Патриарх призывает к бдительности, к наблюдению за действиями приходских советов, которые уже решительно отличались от беззаветно преданных Церкви двадцаток 20–30-х гг., теперь они, как правило, были подобраны инстанциями, контролировавшими церковную жизнь: "Если приходской совет общины, например, принимает священника с сомнительной хиротонией, никто из рядовых членов общины не может молчать. На нем лежит обязанность охранять веру, и он будет отвечать перед Богом, если со своей стороны не предупредит ее нарушения. Если бы мы всегда помнили эту нашу обязанность, понастоящему дорожили бы своей верой и благосостоянием святой Церкви, очень многих из ошибок и злоупотреблений, засоряющих теперь нашу церковную практику, не было бы.

Рожденный от Бога, как говорит апостол, хранит себя, и лукавый не прикасается к нему (1

Ин. 5. 18)425.

8 октября 1943 г. был образован Совет по делам Русской Православной Церкви при Совнаркоме СССР под председательством Г. Г. Карпова. Именно ему, Карпову, Сталин и поручил проводить в жизнь новую политику по отношению к Церкви, которая в литературе получила название "конкордата". Конечно, юридически это был совсем не конкордат, предполагающий равенство сторон и взаимные обязательства. Абсолютное всевластие Сталина и Политбюро исключало всякую возможность для Церкви эффективно настаивать на соблюдении своих прав, на выполнении условий договора. По существу никакого договора не было; был широкий жест "августейшей" милости безбожной власти к гонимой ею Церкви. Нельзя думать, что он проистекал из личного произвола и каприза Сталина. За этим стоял трезвый политический расчет и понимание того, что искоренение религии — цель утопическая и недостижимая. Предпочтение было отдано иному, более трезвому соображению: Г. Г. Карпов и его ведомство по-прежнему должны были наблюдать за умонастроениями в церковной среде, выявлять нелояльные и антисоветские элементы и беспощадно искоренять их. Но Церковь получила теперь, после встречи митрополита Сергия со Сталиным, возможность назначать епископов на вакантные кафедры, открывать новые приходы, возобновлять духовное образование и церковную печать. В свою очередь, по содержанию изданного Патриархом Сергием 7 ноября, в день Октябрьского переворота, послания пастве можно судить о том, какие шаги навстречу правительству сделаны были церковной властью в духе негласного "конкордата".

В этом послании нет оценки Октябрьского переворота — дата 7 ноября обозначена просто как годовщина советского государства. Политике советского правительства воздается похвала за организацию отпора врагу и за то, что оно "поощряло культурное развитие каждого племени и народности в национальном духе... На посторонний поверхностный взгляд такая свобода как будто должна вести к ослаблению внутренних связей между частями государства, грозить ему распадением. И вдруг, вместо плохо сплоченной массы разных племен, наш Союз встретил врагов до неразрывности спаянный беззаветной любовью всех племен к общей Родине, готовностью их на всякую жертву, лишь бы Родина была свободна от фашистского ярма. Откуда же взялось такое единодушие? Какая сила могла так спаять наши как будто разрозненные племена? Конечно, многое здесь

объясняется мудрой национальной политикой правительства, которая каждому племени дает возможность чувствовать себя дома на советской земле... Но вера не колеблясь указывает нам и высшую причину, от которой исходит и сама мудрая политика. "Это — перст Божий",— говорит нам вера. Сие знамение десницы Вышнего (Пс. 76. 11). Это Он, милосердуя о нас, дает сильным (в том числе и правителям нашим) писать правду (Притч. 8. 15) и государственную жизнь нашу исправляет так, что мы можем жить во всяком благочестии и чистоте"426. Пожалуй, самый далеко идущий жест лояльности правительству в этом послании Патриарха — это призыв поусерднее помолиться "о богохранимой стране нашей и о властех ее во главе с нашим богоданным вождем". Характеристика Сталина как богоданного вождя, впрочем, по имени не названного, по сути дела означала отстраненность от всякого идеологического сближения с большевиками, в котором столь преуспели в свое время обновленцы. Явная стилистическая несовместимость этих слов делает невозможным представление о богоданном вожде — как вожде "пролетариата и прогрессивного человечества". Богоданными называли монархов, и об этом в России еще помнили.

Возможно, некоторые из церковных людей, но, конечно, не Патриарх Сергий, действительно надеялись на эволюцию коммунистического режима, вспоминая исторический прецедент с Наполеоном, который, став императором, прекратил гонение на католическую Церковь и католическое духовенство. Но несомненно и то, что режим Сталина во время войны уже не был той революционной диктатурой, какая обрушилась на страну в 1917 г. Целью Сталина была не мировая революция, а укрепление и расширение собственной империи, хотя и окрашенной в большевистские цвета, но более способной учитывать национальные интересы, чем воинствующий антинациональный ленинский Интернационал. Официальный атеизм в позднесталинский период являлся уже в большей мере данью традиции, идущей от Ленина, чем действительной пружиной и высшей целью политики, как это было в 20-х гг.

Большая часть послания Патриарха Сергия посвящена тем преобразованиям в положении Церкви, которые произошли в сентябре 1943 г. Святейший Патриарх призывает паству "усилить молитву о том, чтобы Господь возглаголал в сердце наших правителей благое и о Церкви своей святой, да тихое и безмолвное житие поживем мы, верующие, во всяком благочестии и чистоте"427. Это молитва Церкви гонимой, и, призывая к такой молитве, Патриарх Сергий во всяком случае для имеющих уши слышать откровенно характеризовал положение Церкви, каким оно было до избрания Патриарха. 27 октября 1943 г. Патриарх Сергий направил Г. Г. Карпову заявление следующего содержания: "Прошу Вас возбудить перед правительством СССР ходатайство об амнистии перечисленным в прилагаемом списке лицам, которых я бы желал привлечь к церковной работе под моим ведением. Я не беру на себя решать вопрос, насколько эти лица заслужили отбываемое ими наказание. Но я питаю уверенность, что оказанная им со стороны правительства милость побудит их (и даст возможность) приложить все свое старание, чтобы показать свою лояльность правительству СССР и без следа загладить прошлую вину". К заявлению был приложен список, в котором значились: митрополиты Евгений (Зернов), Павел (Борисовский), архиепископы Ювеналий (Масловский), Алексий (Кузнецов), Павлин (Крошечкин), Мефодий (Абрамкин), Онуфрий (Гагалюк), епископы Венедикт (Алентов), Григорий (Козлов), Тихон (Шарапов), Ираклий (Попов), Иннокентий (Никифоров), Онисим (Пылаев), Иннокентий (Тихонов), Макарий (Звездов), Серапион (Шевалеевский), Николай (Могилевский), Иоанн (Широков), Иннокентий (Клодецкий), Антоний (Панкеев), Вениамин (Иванов), Феодор (Смирнов), Вячеслав (Шкурко), Григорий (Козырев), архимандрит Афанасий (Егоров) и протоиерей Адаменко428. Все поименованные в этом списке, кроме епископа Николая (Могилевского), в действительности были уже расстреляны или погибли в лагерях от каторжных условий

жизни, от голода и тяжких работ. Епископ Николай (Могилевский) был освобожден и в 1945 г. назначен на Алмаатинскую кафедру, которую и занимал в сане митрополита до своей кончины 25 октября 1955 г.

Одной из важнейший забот Святейшего Патриарха и Священного Синода было замещение архипастырских кафедр, большинство из которых вдовствовало после разгрома 30-х гг. В течение одного года были посвящены во епископа Лысковского викария Горьковской епархии Зиновий (Красовский), во епископа Дмитровского — Иларий (Ильин), во епископа Нежинского — Борис (Вик).

1 апреля 1944 г. Патриарх Сергий возглавил хиротонию во епископа Пензенского и Саранского Кирилла (Поспелова). Это был уже старец летами (он родился в 1876 г.), из вдовых протоиереев, принявший монашеский постриг в год архиерейской хиротонии. До пострига носил имя Леонид; с 1898 г. был диаконом, а священствовал с 1906 г., на короткое время в 1923 г., будучи благочинным церквей Саратова, примкнул к обновленчеству, но уже через несколько месяцев принес покаяние в отступничестве и с тех пор мужественно стоял за каноническую православную Церковь. В 30-е гг. он был арестован и отправлен в лагерь. В начале войны о. Леонида освободили, но священствовать не позволили. Он поселился в Оренбурге и в городской больнице был уборщиком и кухонным работником. Когда открылась возможность для архиерейской хиротонии, о своем старом друге вспомнил архиепископ Андрей (Комаров). Архипастырь представил его Патриарху как достойного кандидата во епископы, и протоиерея Леонида срочно вызвали в Москву. Вскоре после хиротонии он был переведен с Пензенской кафедры на Ташкентскую. Когда епископ Кирилл проезжал через Оренбург, откуда его вызвал архиепископ Андрей, на вокзале его встречало городское начальство, и по старой памяти местные партийные и советские вожди брали у владыки благословение и целовали ему десницу. Кое-где в провинции новый курс политики правительства по отношению к Церкви понят был как своего рода возвращение к прежней симфонии Церкви и государства. Новохиротонисанный старец епископ был архипастырем высокой подвижнической жизни: постился круглый год, даже на Пасху употреблял пищу лишь с растительным маслом, бывали дни, когда он ничего не ел. "Каждую проповедь он обычно начинал словом "Возлюбленные!" Это обычное для него слово не оставалось простой формой... Этим словом он... как бы включал себя во внутренний мир своих слушателей и устанавливал прямую связь между своим сердцем и сердцами присутствующих... Он...

очень любил благословлять народ и нередко после всенощной задерживался в храме, чтобы благословить каждого из стоящих на его пути к выходу"429.

На кафедры назначались также архиереи, освобожденные из мест лишения свободы, возвращавшиеся из ссылок. Так, на Ставропольскую кафедру в сентябре 1943 г. был поставлен архиепископ Антоний (Романовский), на Астраханскую в декабре 1943 г.— один из старейших по хиротонии иерархов Филипп Ставицкий (еще в 1916 г. посвященный во епископа Аляскинского). В конце 1943 г. епископат Русской Церкви состоял из 25 правящих архиереев, а в марте 1944 г., за 2 месяца до кончины Патриарха Сергия, насчитывалось уже 29 архипастырей.

14 сентября, через неделю после Собора, на 55-м году своей исповеднической жизни скончался архиепископ Горьковский и Арзамасский Сергий (Гришин), избранный на архиерейском Соборе постоянным членом Священного Синода, всецело преданный служению Богу и Церкви. Здоровье архипастыря было подорвано 5-летним лагерным заключением, которое он отбывал с 1936 г. до начала войны.

28 ноября 1943 г. было принято постановление Совнаркома № 1325 "О порядке открытия церквей". Согласно этому постановлению ходатайство верующих о регистрации религиозной общины и предоставлении храма сначала должно было рассматриваться в местных органах власти. Затем они должны были направлять материалы в Совет по делам Русской Православной Церкви. Совет по рассмотрении всех обстоятельств выносил предварительное решение по ходатайству верующих, которое окончательно утверждалось уже Совнаркомом. Столь сложная процедура, конечно, призвана была притормаживать процесс возвращения Церкви ее разоренных храмов, но самому процессу все-таки дан был ход. Назначенные на кафедры епархиальные архиереи не без успеха предпринимали усилия по возвращению церквей, занятых под склады или клубы.

12 сентября 1943 г. вышел первый номер возобновленного "Журнала Московской Патриархии". Тираж его был 15 000 экземпляров. Ответственным редактором стал сам Патриарх Сергий, а в редакционную комиссию вошли митрополиты Ленинградский Алексий, Киевский Николай и архиепископ Горьковский Сергий (Гришин). Ответственным секретарем редакции был настоятель московского храма святителя Николая в Кузнецах протоиерей Александр Смирнов.

Впервых номерах "Журнала Московской Патриархии" публиковались официальные церковные материалы архиерейского Собора 1943 г., обращения Патриарха, статьи, посвященные главным образом патриотическому служению Православной Церкви в Великую Отечественную войну, сообщалось о разорении церквей и монастырей немцами.

Вчетвертом (декабрьском) номере за 1943 г. помещена статья архиепископа Луки (ВойноЯсенецкого) "Кровавый мрак фашизма". В ней говорится: "Как мне изгладить из памяти четыре страшных фотоснимка всей процедуры повешения пяти подростков и юношей, срывающихся с петли и опять вешаемых? Кто поднимет голову мою? Она низко опустилась и не может подняться от тяжкого гнета воспоминаний о двустах пленных красноармейцах, заживо сожженных в Верейском соборе, в алтаре и на амвоне, о разрушении Киево-Печерской лавры, Новгородского собора святой Софии и сотен храмов наших, о руинах и пепле тысяч городов и селений, о миллионах разоренных, ограбленных и обреченных на голод людей, детей, маленьких милых наших детей. Германский народ, более тысячи лет считавшийся христианским народом, родившим Лютера, Гете, Канта и Гегеля, Гельмгольца и Вирхова, явил всему миру, народам-братьям во Христе и народам нехристианским неслыханно страшное лица варвара, топчущего ногами Св. Евангелие, вторично распинающего Христа. Пусть карающая десница Божия скорее опустит свой

грозный меч над главой извергов рода человеческого и да сбудется над ними правда евангельских слов: Взявший меч, от меча погибнет"430. В 1943 г. вышло 4, а в 1944 г. уже 12 номеров "Журнала Московской Патриархии". В 1943 г. издательством Московской Патриархии выпущен был сборник документов "Русская Православная Церковь и Великая Отечественная война" под редакцией митрополита Николая (Ярушевича).

На заседании Священного Синода 12 февраля 1944 г. митрополит Киевский Николай был перемещен на Крутицкую кафедру, став помощником Патриарха по управлению Патриаршей Московской епархией. Митрополитом Киевским и Галицким, экзархом Украины Синод назначил архиепископа Ярославского Иоанна (Соколова). В мае 1944 г. на Ярославскую кафедру был перемещен архиепископ Алексий (Сергеев).

После избрания Патриарха более интенсивными стали контакты Русской Церкви с другими православными и инославными Церквами. На повестке дня стоял вопрос о нормализации отношений с Грузинской Церковью, самочинное отделение которой в 1917 г. не признал ни Патриарх Тихон, ни заседавший тогда Поместный Собор. В октябре 1943 г. в Тбилиси для переговоров с Патриархом Грузии Каллистратом Патриарх Сергий

направил архиепископа Ставропольского Антония (Романовского). Эти переговоры увенчались возобновлением канонического общения между Русской и Грузинской Церквами. Русские приходы в Грузии после этого были объединены с грузинскими под единым священноначалием Грузинской Церкви. Но согласованной оценки каноничности акта отделения Грузинской Церкви, совершенного в 1917 г., при этом не было сделано. Сообщая Восточным Патриархам о восстановлении молитвенно-канонического общения с Грузинской Церковью, Патриарх Сергий направил им известительные грамоты с изложением истории событий431. С 19 по 28 сентября в Москве пребывала делегация англиканской Церкви во главе с архиепископом Йоркским С. Ф. Гарбеттом.

Для консолидации церковной жизни необходимо было установление внутрицерковного мира, преодоление расколов и разделений в российской пастве. К середине войны полный крах обновленчества стал очевидным. Обновленческие архиереи, осознавшие это, искали пути к возвращению в Православную Церковь. Лжеепископ Звенигородский Сергий (Ларин) в 1943 г. вступает в тайные переговоры с Киевским митрополитом Николаем об условиях, на которых могут быть воссоединены обновленцы. Сергий готов был пожертвовать Александром (Введенским), чтобы обновленческие священнослужители воссоединялись в сущем сане, хотя и с запрещением женатых епископов. Об этих переговорах стало известно самозваному первоиерарху, и он перевел Сергия Ларина из Москвы в Ташкент. Переговоры прекратились.

По отношению к кающимся обновленцам Патриарх Сергий выбрал не чуждую икономии, но твердую линию. В сущем сане принимались епископы, пресвитеры и диаконы, получившие сан до 1923 г., когда обновленцы были запрещены Патриархом Тихоном, если они не утратили права на священнослужение через вступление в брак после хиротонии. А лжесвященники и лжеепископы обновленческого поставления принимались мирянами или в том сане, которого удостоились до ухода в раскол.

5 ноября 1943 г. на заседании Священного Синода принято было покаяние от находившегося на покое обновленческого "архиепископа" Михаила (Постникова). Свое покаяние, подписанное собственноручно, присоединяемый прочитал вслух и вручил Патриарху. Святейший Патриарх прочитал над кающимся разрешительную молитву и возложил на него архиерейскую панагию. Воссоединенный с Православной Церковью епископ Михаил (Постников) был назначен на Архангельскую кафедру. 2 марта 1944 г. к Православной Церкви был присоединен бывший обновленческий "первоиерарх" Виталий (Введенский), получивший назначение на Тульскую кафедру. Обновленческого архиепископа Звенигородского Андрея (Расторгуева) по принесении покаяния воссоединили в сане протоиерея, который он имел до отпадения в раскол, и назначили настоятелем московского храма Воскресения в Сокольниках. Обновленческий епископ Сергий (Ларин) был воссоединен простым монахом, но вскоре после этого получил уже православное поставление во епископа.

К 1944 г. в обновленчестве оставалось лишь несколько честолюбцев-пастырей, покинутых своим образумившимся стадом. Не принес покаяния перед Матерью Церковью Александр Введенский. В письме епископу Александру (Толстопятову) от 20 апреля 1944 г., за несколько дней до кончины, Патриарх Сергий писал: "А. И. Введенский, по-видимому, собирался совершить нечто грандиозное или по крайней мере громкое. Прислал мне приветственную телеграмму: "Друг друга обымем!" Меня называет представителем религиозного большинства в нашем православии, а себя — представителем меньшинства. А закончил какой-то арлекинадой, подписался первоиерархом, доктором богословия и доктором философии. Я ответил: "Введенскому А. И. Воистину Христос воскрес!

П. С.""432.

Конец 1943–1944 г.— время непрерывных побед русского оружия над войсками агрессора. Осенью 1943 г. освобождена Восточная Украина. 6 ноября Красная Армия взяла Киев, 2 февраля 1944 г.— Луцк. Весной 1944 г. советские войска вышли на государственную границу; 27 июля от немцев очищен Львов. 23 августа Харьков был взят Красной Армией. Митрополит Феофил (Булдовский) остался в городе, не воспользовавшись возможностью эвакуироваться, и через несколько дней обратился к Патриарху Сергию с приветственной телеграммой и просьбой о принятии его в молитвенно-каноническое общение. 9 ноября 1943 г. из Патриархии был получен телеграфный вызов в Москву. На другой день митрополит Феофил направил письмо экзарху Украины митрополиту Киевскому Николаю: "Давно уже мною с городским духовенством была послана Святейшему Патриарху Сергию приветственная телеграмма в связи с избранием его в Патриархи и с просьбой принять мою епархию под свое окормление. Я хотел уже вслед послать и пояснительные письма Его Блаженству и Вашему Высокопреосвященству, но явилась некая задержка. Тем не менее я все время скорбел душой и горько каялся, вспоминая свои старые ошибки. Я разумею "деяние 13ти". Я не стану оправдываться сейчас, но скажу, что в этом "деянии" много неправды и Его Блаженство введен в заблуждение. Я никогда не был ни шовинистом, ни автокефалистом, ни тем более карьеристом. Я стал на путь Собора киевских епископов 1922 г. исключительно из желания удержать родной украинский народ от большого греха и в этом, благодарение Богу, преуспел. Излагать все дело на бумаге я не могу... И Вы, Владыко, это понимаете. И вот я, 78-летний старик, полубольной, решаюсь ехать к Вам в Москву, чтобы у ног Его Блаженства сложить свои старые и новые ошибки и испросить себе у него прощения"433.

Но в Москву митрополит Феофил не выехал. 12 ноября он был арестован НКВД и скончался в заключении 20 января 1944 г. Патриарх Сергий, получив информацию о деятельности лжемитрополита Феофила во время оккупации Украины, утвердил постановление 13 епископов Украинского экзархата от 25 декабря 1924 г. о лишении Феофила Булдовского и его сторонников-лубенцев архиерейского сана и отлучении их от Церкви. Феофил был единственный епископ-автокефалист, который не захотел эвакуироваться при отступлении немцев. Все остальные бежали вначале в Галицию или на Волынь, а оттуда в Варшаву, и наконец, в Германию, оказавшись после ее капитуляции в западных зонах. Вместе с ними эвакуировалась и часть клириков; многие из оставшихся на Украине священников-автокефалистов были арестованы.

При отступлении немцев из епископата Автономной Церкви эвакуировалась только часть архиереев, но глава Автономной Церкви архиепископ Дамаскин (Малюта) при эвакуации из Каменец-Подольского был захвачен советскими военными властями, арестован и отправлен в сибирский лагерь, где скончался. За пределами Украины и впоследствии в эмиграции оказались архиепископ Днепропетровский Димитрий (Маган), епископы Житомирский Леонтий (Филиппович), Львовский Пантелеимон (Рудык), управлявший с 1941 по 1943 г. Киевской епархией, а также Ровенский Феодор (Рафальский). В эмиграции архиепископ Димитрий вошел в юрисдикцию Карловацкого Синода; владыка Пантелеимон (Рудык) в 1959 г. в сане архиепископа был принят в общение с Московской Патриархией и скончался в 1968 г. архиепископом Эдмонтонским и Канадским. Архиепископ Николаевский Антоний (Марценко) и епископ Ростовский Николай (Амасийский) бежали в Румынию. Епископ Николай скончался там в 1945 г., а владыка Антоний переехал из Румынии в Карловы-Вары, вошел в юрисдикцию Польской Церкви, потом в 1946 г. был принят в общение Московским Патриархом и получил назначение на Орловскую кафедру.

Большинство епископов и почти все духовенство Автономной Церкви при бегстве немцев с Украины остались на Родине. Многие из священнослужителей были арестованы НКВД по подозрению в сотрудничестве с оккупантами, которое, как правило, выражалось только в том, что священники открывали храмы и совершали богослужения по разрешению немецких властей.

Епископ Вениамин (Новицкий) еще в феврале 1943 г. при приближении Красной Армии к Полтаве хотел остаться в своем кафедральном городе, но был принудительно эвакуирован недели за две до отхода из города немецких войск. Он поселился в Почаевской лавре вместе с епископами Кременецким Иовом (Кресовичем) и находившимся там на покое Никодимом (Гонтаренко). На родине остались архиепископ Черниговский Симон (Ивановский) и его викарий епископ Нежинский Панкратий (Гладков); оба они были известны на Украине как русские патриоты. При освобождении Украины от немцев, епископ Никодим (Гонтаренко) оставлен был на покое в Почаевской лавре; архиепископ Симон в 1945 г. получил назначение на Полтавскую, а епископ Иов в том же году на Измаильскую кафедру. Епископы Вениамин (Новицкий) и Панкратий (Гладков) были арестованы НКВД и отправлены в сибирские концентрационные лагеря, где владыка Панкратий вскоре погиб.

* * *

В 1944 г. Красная Армия почти безостановочно продвигалась на запад; исход войны был уже предрешен. Пасхальное послание пастве Святейшего Патриарха Сергия 1944 г. заканчивалось выражением благодарности Богу за Его благодеяния и призывом к молитве за всех, несущих крест служения Богу и ближним434. Почти все дни Страстной и Пасхальной седмицы Патриарх Сергий совершал богослужения. На призывы поберечь свое здоровье он отвечал: "Поди-ка, дождись следующей Пасхи". Своим чередом шли и труды Святейшего по текущему управлению Русской Православной Церковью.

14 мая 1944 г. Патриарх Сергий совершил в Ризоположенском храме хиротонию во епископа Можайского архимандрита Макария (Даева). Вечером он обсуждал с управляющим делами Патриархии протоиереем

Н. Ф. Колчицким вопросы, связанные с предстоящим заседанием Синода. Святейший проснулся 15 мая в 6 часов. Но когда в 6 часов 50 минут его келейник архимандрит Иоанн (Разумов) вошел в спальню, он застал Святейшего бездыханным. Врач определил смерть от кровоизлияния в мозг.

16 мая останки Патриарха Сергия были перенесены для погребения из Патриархии в кафедральный Богоявленский собор. У собора гроб ожидала несметная толпа православного верующего народа.

В день кончины Патриарха Сергия было вскрыто его завещание, составленное в начале Великой Отечественной войны. В согласии с волей почившего первосвятителя Священный Синод утвердил Местоблюстителем патриаршего престола митрополита Ленинградского Алексия (Симанского).

Телеграммы и письма с выражением соболезнования по случаю кончины Святейшего Патриарха Сергия прислали Патриархи Константинопольский Вениамин, Александрийский Христофор, Антиохийский Александр, Иерусалимский Тимофей, Грузинский Каллистрат, Коптский Макарий; иерархи Московской Патриархии, совершавшие свое служение за рубежом: митрополиты Вениамин (Федченков), Сергий

(Тихомиров), епископ Феодор (Текучев); архиепископы Кентерберийский и Йоркский, Совнарком СССР, посольства Великобритании, Канады и Китая в Москве, начальник французской военной миссии в Москве Е. Петти.

Патриарх Сергий (в миру Иван Николаевич Страгородский) родился в Арзамасе в семье потомственного священника в 1867 г. Род Страгородских издревле принадлежал к духовному сословию. При Екатерине II епископ Сильвестр Страгородский занимал Крутицкую кафедру. Мать будущего Патриарха умерла в молодости, вскоре после рождения сына, и мальчик рос сиротой. Самые ранние воспоминания его связаны с арзамасским Алексеевским женским монастырем, где его тетка — мать Евгения — была монахиней, а потом игуменией. На восьмом году жизни мальчика отдали в приходское училище, а по окончании его — в Нижегородскую семинарию.

В 1886 г. Иван Страгородский поступил в Петербургскую Духовную Академию. На последнем курсе 30 января 1890 г. он принял постриг и вскоре был рукоположен в иеромонаха. Сокурсник Патриарха архиепископ Варсонофий (Городцев) вспоминал: "Действительно яркой звездой... курса был Страгородский Иван Николаевич... Он с первых же дней заявил себя внимательным отношением к так называемым семестровым сочинениям, вдумчиво прочитывал нужные книги, для чего посещал Публичную библиотеку, слушал лекции и на экзаменах давал блестящие ответы... Еще на третьем курсе он начал усердно изучать творения святых отцов Церкви и знакомиться с мистической литературой... Под влиянием отеческой и аскетической литературы в сердце Ивана Николаевича стало зреть и крепнуть желание принять монашество, и он еще студентом решил поехать в Валаамский монастырь, чтобы опытно изведать подвижническую жизнь иноков этого строгого по уставу монастыря... Он... очень любил творения Тихона Задонского, Феофана Затворника... В беседах он и меня звал в монашество: "Оставь,— говорил он,— мертвым погребать своих мертвецов"435. Кандидатскую диссертацию "Православное учение о вере и добрых делах" он писал под руководством профессора А. Л. Катанского, и в 1890 г. закончил академию первым из 47 кандидатов-магистрантов.

Ректору академии он подал прошение направить его на службу в Японскую православную миссию. В Японии он служил под началом святого равноапостольного Николая (Касаткина). Исключительные лингвистические способности миссионера (он превосходно знал греческий, латинский, еврейский и новые европейские языки) позволили ему за несколько месяцев овладеть японским. С осени 1891 г. он уже преподавал догматическое богословие в семинарии на родном для учащихся языке.

Весной 1893 г. иеромонах Сергий был переведен в Россию и назначен доцентом Петербургской Духовной Академии по кафедре Священного Писания Ветхого Завета. В том же году его переместили на должность инспектора Московской Духовной Академии, а в 1894 г. назначили настоятелем Русской посольской Церкви в Афинах с возведением в сан архимандрита.

В 1895 г. архимандрит Сергий защитил магистерскую диссертацию "Православное учение о спасении". Основная мысль этой замечательной работы — о тождестве добродетели и блаженства, нравственного совершенства и спасения. Развивая православную сотериологию, архимандрит Сергий подвергает критике "юридическую доктрину" с ее понятием заслуги, получающей должное воздаяние в вечной жизни. По мысли автора диссертации, верно истолковавшего святоотеческое учение, спасение начинается в земной жизни и состоит в изменении тварной природы, совершаемой Божественной благодатью, действующей в согласии с человеческой волей и приводящей к обожению тварного бытия.

Сотериологические воззрения Патриарха Сергия оказали заметное влияние на выдающегося догматиста нашего века В. Н. Лосского.

В 1899 г. архимандрит Сергий был назначен ректором Петербургской духовной семинарии, вскоре после этого переведен в Петербургскую Духовную Академию вначале инспектором, а в январе 1901 г. назначен ректором.

25 февраля 1901 г. в Свято-Троицком соборе Александро-Невской лавры состоялась его хиротония во епископа Ямбургского. Чин хиротонии возглавил митрополит Петербургский Антоний (Вадковский). Редкий случай — на хиротонии присутствовал дедушка посвящаемого. При своем наречении во епископа архимандрит Сергий произнес речь, замечательную по провидческой глубине мысли: "Внешняя обстановка епископского служения,— сказал он,— может быть весьма разнообразна. Епископы могут быть в почете и богатстве, могут пользоваться обширными гражданскими правами и преимуществами, но могут быть и в полном бесправии, нищете и даже гонении. Все это зависит от причин случайных и внешних, от государственного положения христианства, от народных и общественных обычаев... С изменением этих внешних причин может измениться и внешняя обстановка. Но само епископское служение в его сущности, в том настроении, какое требуется от епископа, всегда и всюду остается одним и тем же апостольским служением, совершается ли оно в великом Царьграде или в ничтожном Сасиме... Истинный пастырь постоянно, в ежедневном делании своем душу свою полагает за овцы, отрекается от себя, от своих привычек и удобств, от своего самолюбия, готов пожертвовать своей жизнью и даже душой своей ради Церкви Христовой, ради духовного благополучия словесного стада"436.

В должности ректора епископ Сергий был добрым и справедливым начальником, к студентам относился по-отечески. Всегда ровный, спокойный, он благотворно действовал на воспитанников своей ласковой приветливостью. Ученик Святейшего Патриарха по Петербургской Академии, архиепископ Фотий (Тапиро) вспоминал: "Каждый вечер после ужины в Академической церкви в присутствии преосвященного ректора владыки Сергия прочитывались молитвы на сон грядущий. После этого владыку окружала тесная семья студентов, и он долго и любовно беседовал с ними, назидая, научая, наставляя простыми и понятными словами, предупреждая юношей от увлечений и соблазнов столичного города, убеждая не сходить с церковного пути и беззаветно отдать себя на служение Церкви православной и родному народу. Студенты ценили эти отеческие беседы своего ректора и платили нелицемерной преданностью и любовью"437.

Годы ректорства были не только временем его административно-педагогической, но и научно-богословской деятельности. В периодической духовной печати появился ряд статей епископа Сергия, главным образом посвященных разбору и критике инославных исповеданий. В последние годы ректорства епископ Сергий был назначен председателем Синодальной комиссии по старокатолическому и антипапскому вопросам. Замечательной страницей в его архипастырской деятельности явилось председательство на Религиознофилософских собраниях, которые способствовали сближению православного духовенства с религиозно настроенной интеллигенцией. Во время русско-японской войны и начавшейся в ее разгар революции епископ Сергий говорил встревоженным студентам, что Российская империя может быть сметена надвигающимися событиями, но Церковь погибнуть не может.

6 октября 1905 г. епископ Сергий был назначен на самостоятельную Финляндскую и Выборгскую кафедру с возведением в сан архиепископа. Обстановка в Финляндии была сложной. Финская интеллигенция стремилась насаждать среди православных карел